глава 35. помеха
Сегодня Эмма снова проснулась по будильнику, как всегда, ровно в шесть утра. До официального подъёма оставался ещё целый час. Комната была наполнена полумраком, и за окнами только начинал светлеть рассвет. Проведя руками по лицу и запустив пальцы в волосы, Эмма медленно потянулась к тумбочке, взяла телефон и разблокировала экран.
Написав короткое сообщение, Эмма отложила телефон и встала с кровати. Подойдя к шкафу, она распахнула дверцу, на внутренней стороне висело зеркало. Перед ним стояла девушка, немного растрёпанная после сна. Под глазами тянулись тёмные синяки, а возле скулы отчётливо виднелся тонкий шрам, немой след прошлой жизни, которую она старалась не вспоминать, но которая всё равно напоминала о себе.
Надев серые шорты и тёмно-синюю футболку, Эмма взяла своё полотенце и бутылку шампуня. Сунув ноги в резиновые серые тапки, она вышла из комнаты, щёлкнув ключом в замке. Коридор был тихим и шаги её тапок звучали приглушённо. Сделав несколько уверенных шагов, Эмма направилась к душевой, готовая смыть остатки сна и проснуться окончательно.
Пройдя пару поворотов на этаже, Эмма заметила голубую дверь с надписью « shower room for girls ». Она остановилась на мгновение, прислушавшись к тихим звукам коридора, и затем медленно подошла к двери. Надпись ярко выделялась на фоне стены, словно приглашая войти и оставить за собой усталость и утреннюю сонливость.
Девушка открыла дверь и вошла внутрь. Комната оказалась небольшой, но аккуратной, с ровным полом и белыми стенами. Вдоль одной стороны располагались четыре душевые кабинки с непрозрачными дверцами, каждая с отдельным смесителем и держателем для полотенец. Воздух был слегка влажный, с лёгким запахом мыла и свежести.
Войдя в дальнюю кабинку, Эмма закрыла дверцу за собой и сняла всю одежду. Она потянулась к смесителю и включила воду. Холодная струя сразу обрушилась на её волосы, спускаясь дальше по телу, заставляя дрожать от неожиданной свежести. Девушка глубоко вдохнула, ощущая, как прохлада смывает остатки сна и пробуждает каждую клетку.
Через несколько минут Эмма вышла из душевой с мокрыми волосами, хлюпающими по полу резиновыми тапками и тяжёлым, влажным полотенцем, накинутым на плечи. Она тихо шагала по коридору, ощущая прохладу от пола и лёгкое напряжение мышц после душа, и направилась обратно к своей комнате, готовая начать новый день.
Зайдя в комнату, Эмма сразу распахнула окно на всю, впуская свежий утренний воздух. Она разложила влажное полотенце на тумбочке, чтобы оно слегка подсохло, и подошла к окну. Впервые за долгое время Эмма зажгла сигарету и глубоко вдохнула, ощущая, как дым наполняет лёгкие и разливается теплом по груди.
Она медленно выдыхала, наблюдая, как тонкая струйка дыма поднимается к потолку и смешивается с утренним светом, пробивающимся через окно. Каждая затяжка будто помогала ей собраться с мыслями, отпустить остатки сна и напряжение, накопившееся за ночь. Она слегка покачивалась на подоконнике, позволяя никотину и утреннему воздуху мягко разбудить тело, а взглядом скользила по кампусу, ощущая свободу и спокойствие этого мгновения, когда день только начинался.
Вдруг в дверь послышался стук. Эмма резко выдохнула дым, бросила окурок в окно и быстро положила в рот мятную жвачку. Сердце забилось чуть быстрее, но она собралась и уверенно подошла к двери. Одним движением она открыла её, готовая увидеть, кто пришёл так рано утром.
На пороге стоял Вильгельм. Его взгляд был спокойным, но внимательным, как будто он заметил всё, настроение Эммы, лёгкий запах дыма и мятной жвачки.
— Я услышал запах табака. — начал неуверенно парень. — У нас на территории кампуса запрещено курить.
— Я поняла, спасибо, что сказал. — кивнула девушка.
— И ещё.. — опустил глаза Вилли. — Можешь дать мне пару сигарет ?
— Что ? Зачем ? — шокировано спросила Эмма.
— Поругался с парнем одним. — выдохнул юноша.
— А.. Окей. — девушка прошла к тумбочке и достав оттуда три сигареты протянула их Вильгельму. — А с кем поругался ?
— С Симоном.
— И почему ? — спросила Эмма протягивая парню сигареты.
— Он мне давно нравится, но почему-то отвергает постоянно.
— Может, он натурал ? — подняв бровь спросила блондинка.
— Нет, у него был парень, но они расстались из-за его измены. — показал головой Вилли.
— Может, он не доверяет тебе ? — скрестив руки на груди предположила Эмма.
— Не знаю.. — выдохнул парень.
Вдруг из-за угла появилась Билли. Увидев её, на лице Эммы сразу появилась тёплая улыбка и сердце слегка ускорило ритм. Эмма взяла Билли за талию, притянула ближе к себе и нежно поцеловала её в щеку, ощущая знакомое тепло и близость.
— Пора вас познакомить. — с улыбкой сказала Эмма. — Это Вильгельм Эрнсберг, он вчера нам помог с одним правилом по поводу вечерних прогулок, а сегодня мне сс курением в кампусе.
Вильгельм протянул руку Билли. Она слегка её сжала, почти формально, но с лёгкой улыбкой на лице. Жест был вежливым, сдержанным, и Эмма наблюдала за этим моментом, ощущая лёгкое напряжение в воздухе, которое тут же смягчалось теплом её собственной близости с Билли.
— Это Билли Айлиш Пайрат Бэрд О'Коннел. — с более нежной улыбкой продолжила блондинка. — Моя самая любимая девушка, которая помогла мне с реализацией платформы и попала со мной сюда.
Вилли просто кивнул в ответ, а Билли слегка улыбнулась и, оглядываясь по сторонам, поинтересовалась:
— А где тут душ для девочек ?
Её голос звучал легко и непринуждённо, и это сразу сняло небольшое напряжение в комнате. Эмма посмотрела на неё с мягкой улыбкой, готовая показать путь и поддерживать привычную дружескую атмосферу.
— Два поворота направо, и там голубая дверь. — ответила Эмма, указывая рукой в сторону коридора.
Билли кивнула и пошла за указанием, а Эмма, улыбнувшись, осталась рядом с Вильгельмом, чувствуя, как лёгкая непринуждённость возвращается в атмосферу.
— Ладно, я пойду.. — благодарно сказал Вилли. — Спасибо за сигареты.
— Увидимся на парах. — кивнула Эмма и закрыла дверь.
Пройдя вглубь комнаты, Эмма застелила кровать и кинула на неё сумку. С привычной сосредоточенностью она начала складывать необходимые вещи: скетчбук, ручку, карандаш, наушники, пачку сигарет. Всё должно быть под рукой, так спокойнее.
В комнату снова постучали. Раздражённо выдохнув Эмма подошла к двери и распахнула её. Но никого не было. Лишь на ручке висела вешалка с университетской формой.
Девушка замерла на пороге, недоумённо прищурив глаза. Сердце забилось чуть быстрее, и раздражение быстро сменилось настороженностью. Она осторожно сняла одежду, словно ожидая подвоха, и ещё раз оглядела пустой коридор, ни шагов, ни голосов. Абсолютная тишина.
Закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, девушка провела пальцами по гладкой ткани. Идеально выглаженные вещи. Бордовый пиджак, белая рубашка, синеватый галстук и серые брюки. Всё сочеталось.
Закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, девушка провела пальцами по гладкой ткани. Идеально выглаженные вещи. Бордовый пиджак, белая рубашка, синеватый галстук и серые брюки. Всё сочеталось, будто подобрано заранее специально для неё.
« я думала, тут свободная форма.. » — мелькнуло в голове. Эмма тяжело выдохнула и бросила форму на кровать. Внутри росло странное чувство, смесь раздражения и усталого смирения.
Она присела на край матраса, уткнувшись локтями в колени, и задумалась. Униформа означала правила, рамки, контроль. Всё то, от чего она так долго бежала. Всё то, что напоминало прошлое.
— Ну что ж, видимо, снова придётся надеть маску.. — тихо пробормотала она, глядя на аккуратные складки ткани.
Эмма медленно поднялась с кровати, словно решаясь на что-то неприятное. Взяв в руки серые брюки, она натянула их и застегнула на талии, ткань сидела идеально, но ощущалась чужой, сковывающей.
Затем рубашка. Белая, слишком строгая, будто из чужой жизни. Застегивая пуговицу за пуговицей, Эмма чувствовала, как с каждой новой петлёй на груди и горле становилось теснее. Галстук — синеватый, холодный. Она медленно затянула его, поправила узел перед зеркалом и невольно скривилась.
Последним был бордовый пиджак. Он сел аккуратно, подчёркивал плечи, придавал всей фигуре правильность и « идеальность », от которой внутри становилось только хуже. Всё выглядело опрятно, аккуратно, даже красиво. Но отвратительно официально.
Эмма посмотрела на своё отражение в зеркале и усмехнулась:
— Пиздец, теперь я как и все, тепличная студентка.. — пробормотала она, ощущая, как внутри всё протестует против этой новой оболочки.
Эмма взглянула на часы, стрелки показывали ровно восемь. Взяв сумку, она неторопливо вышла в коридор и направилась к комнате Билли. Та уже ждала её, стоя на пороге, словно знала, что подруга появится именно в этот момент.
На Билли была та же университетская форма, но сидела она на ней куда свободнее и непринуждённее. Волосы чуть подсохли после душа, и мягкие пряди падали на плечи. В руках она держала ключи, слегка перекатывая их между пальцами.
— Идём на завтрак. — улыбнулась она, её голос звучал легко и будто разрезал утреннюю сонную тишину коридора.
Эмма заметила, как эта улыбка осветила лицо Билли, и сама невольно смягчилась. Её собственная форма казалась слишком строгой, галстук душил, но рядом с подругой это переставало быть таким важным.
— Пошли.. — тихо сказала Эмма, поправляя сумку на плече.
Их шаги зазвучали в пустом коридоре, когда они вместе двинулись в сторону столовой, и утро впервые показалось не таким холодным.
Столовая встретила их прохладным воздухом и тихим гулом голосов. Просторное помещение казалось слегка мрачным: высокие окна пропускали мало света, и лампы под потолком освещали пространство жёлтым, тёплым, но не слишком ярким светом. Вдоль стены стояли три длинных стола, за которыми студенты уже завтракали: кто-то торопливо накладывал еду, кто-то вполголоса обсуждал лекции или переписывал конспекты прямо во время трапезы.
Эмма подошла к стойке первой: положила на поднос простую тарелку с салатом, рядом аккуратно легли два ломтика ветчины. В завершение она взяла высокий стакан крепкого чёрного кофе, запах которого немного приободрил её после раннего утра.
Билли, напротив, выбрала более насыщенный завтрак: веганские котлеты, порцию салата, мягкое картофельное пюре и кружку ароматного чая. Она несла поднос легко, будто еда действительно имела для неё значение, в отличие от Эммы, которая относилась к завтраку скорее формально.
Они прошли к свободным местам у дальней стены. Металлические стулья слегка скрипнули, когда девушки сели друг напротив друга. Некоторое время они молча принялись за еду, и только звуки столовой, звон посуды, приглушённый смех и шёпот студентов наполняли паузы между их движениями.
Эмма откинулась чуть назад, сделала глоток крепкого кофе и скривилась, вкус был слишком резким, но именно он помогал ей держаться бодрой.
— Какие у нас сегодня пары ? — наконец спросила она, будто вырываясь из молчаливых мыслей.
Билли, разрезая котлету вилкой, кивнула:
— История музыки и потом английская литература. — Она закатила глаза. — Первый день, а уже так плотно.
Эмма усмехнулась, ковыряя вилкой салат.
— Ну, хоть не математика. Но всё равно.. столько новых лиц. — Она бросила взгляд в сторону шумных студентов за соседним столом. — Я вообще не горю желанием знакомиться.
— Зато придётся, — мягко ответила Билли. — Это же университет, Эмм. Тут половина жизни на контактах строится.
Эмма вздохнула, покосившись в окно, где за мутным стеклом колыхались деревья.
— Иногда мне кажется, что всё это зря. Хочется просто собрать вещи и вернуться домой.
Билли на секунду замолчала, а потом чуть улыбнулась, но в её глазах мелькнула серьёзность:
— Может, но если ты уедешь, ты снова всё потеряешь. Давай хотя бы попробуем продержаться.
Эмма кивнула, опустив взгляд на кружку кофе, и в этот момент между ними установилась тихая, но настоящая близость, без лишних слов.
Вдруг к их столику подбежал один из студентов. Эмма ещё не успела опомниться, как он внезапно стукнул кулаками по поверхности стола и стакан с холодным соком оказался прямо на её лице.
Жидкость стекала по подбородку и шее, пропитывая волосы и рубашку. Эмма отшатнулась, выдавив резкий звук, и с яростью посмотрела на парня. Билли вскочила с места, глаза её загорелись гневом.
— Что, чёрт возьми, ты делаешь?! — выкрикнула Эмма, стряхивая с себя остатки сока, пытаясь спасти хоть что-то от своей одежды.
Столовая замерла на мгновение: студенты вокруг остановились, некоторые уставились на произошедшее, а парень стоял с ухмылкой, словно ему было всё равно, что он сделал.
Эмма отшатнулась ещё сильнее, когда парень, не успев отойти, закричал:
— Лезбуха !
И тут же вылил на неё второй стакан сока. Сладковатая жидкость растеклась по её форме, пропитывая ткань и пачкая руки.
Билли вскочила с места, глаза полыхали гневом. Она шагнула к парню, сжимая кулаки, готовая защитить Эмму.
— Ты что творишь?! — выкрикнула она, её голос звучал звонко и резко, заставляя нескольких студентов обернуться.
Вытерев сок с глаз, Эмма резко откинула стул и набросилась на парня с кулаками. В столовой раздался шум, звон посуды и удивлённые возгласы студентов.
Они оба рухнули на пол. Парень бил Эмму по лицу и голове, каждый удар заставлял кровь приливать к щекам, но она не отступала. Эмма в ответ наносила удары по его животу и спине, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь и заглушает боль.
Столовая превратилась в хаос: студенты шарахались в стороны, некоторые кричали, другие пытались остановить драку. Билли вскочила, собираясь вмешаться, но была ещё слишком далеко, чтобы успеть вовремя.
Внезапно в столовую вошёл директор. Его взгляд был строгим, а голос раздавался над шумом падающих стульев и выкриков студентов:
— Миллер, Стоун, это ваше последнее предупреждение! На следующей стычке вы оба отправляетесь домой!
Эмма замерла на полу, дыша тяжело, и взгляд её пересёкся с глазами директора. Он стоял неподвижно, олицетворяя авторитет и контроль, и весь шум вокруг как будто стих.
Парень, на которого она набросилась, отшатнулся, пощипывая подбородок и поправляя волосы, слегка успокоившись под этим внезапным вмешательством. Эмма выпрямилась, стряхивая остатки жидкости с формы, и медленно села на стул, всё ещё чувствуя прилив адреналина.
Билли подошла к ним, проверяя, что Эмма в порядке, и тихо сказала:
— Всё нормально... Слушай, давай успокоимся.
В столовой воцарилась тяжёлая тишина. Шум вилок, голоса и смех, что ещё минуту назад наполняли пространство, будто растворились. Все взгляды были прикованы к Эмме и парню, которого директор назвал Стоуном.
Он, шипя сквозь зубы, поднялся первым, демонстративно отвернулся от Эммы и, бросив на неё презрительный взгляд, процедил:
— Ещё увидимся.
Эмма, не опуская глаз, посмотрела прямо на него. В груди у неё всё ещё билось сердце, но внешне она старалась держаться спокойно. Она уселась обратно на стул, хотя руки заметно дрожали.
Директор перевёл взгляд на неё:
— Миллер, я сказал ясно. — Его голос был холоден и не допускал возражений. — Следите за собой.
Он вышел так же резко, как и вошёл, и только тогда столовая снова ожила — студенты зашептались, обсуждая произошедшее. Кто-то смотрел на Эмму с осуждением, кто-то — с интересом или даже уважением.
Билли сдвинула свою тарелку ближе к Эмме, нахмурившись:
— Тебя сильно задело ?
— Нет, — коротко бросила Эмма, вытирая со щеки каплю сока. — Просто неприятно.
— Он полный идиот, — тихо сказала Билли, но в её голосе чувствовалась тревога. — Ты ведь понимаешь, что это может быть только начало ?
Эмма посмотрела на неё, чуть приподняв уголок губ:
— Понимаю. Но я справлюсь.
Эмма встала с пола. Тяжело выдохнула сквозь нос и провела ладонью по лицу, с подбородка и уголка рта стёрлась тонкая полоска крови. Рукава бордового пиджака были аккуратно закатаны, но белая рубашка под ним всё же успела испачкаться. Она мельком взглянула вниз: тёмное пятно у воротника и пара брызг на серых брюках.
— Я схожу в кампус, переоденусь, — сказала она спокойно. — Всё равно пар нет.
Билли нахмурилась и встала тоже, будто собиралась пойти за ней.
— Эм...
— Всё нормально, — перебила Эмма, не повышая голос. Она застегнула верхнюю пуговицу рубашки и поправила синий галстук, который висел неровно, сбившийся в сторону. — Я в порядке.
Билли ещё пару секунд смотрела на неё, напряжённо. Но спорить не стала.
— Он же не отстанет, ты это понимаешь ? — тихо сказала она, почти шёпотом. — Сегодня — просто проверка. Завтра...
— Завтра он пожалеет, — отрезала Эмма. В её голосе не было ярости, только усталость и уверенность. — Мне нужно переодеться. Не хочу, чтобы на мне была его кровь.
Она повернулась и пошла к выходу из столовой. Студенты за соседними столами расступались, как по команде. Кто-то пробормотал:
— Видела, как она ему врезала ? Да её лучше не трогать...
— Сама как граната, — ответил кто-то другой.
А Эмма шла по коридору с прямой спиной, будто за ней не перешёптывания, а оркестр. Рука сжимала ремень рюкзака, шаг был твёрдым и равномерным.
Форма сидела на ней, как броня. И даже кровь чужая, но слишком личная, не могла сделать её слабой.
Зайдя в комнату, Эмма захлопнула за собой дверь и щёлкнула замком. Пространство было тихим, почти стерильным, её половина аккуратная, чужая чуть более хаотичная, с пледом в и книгами, расставленными неровно.
Она молча скинула сумку на кровать. Та глухо плюхнулась на покрывало, и следом, почти в том же темпе, полетели пиджак, галстук и рубашка. Всё одним быстрым, отточенным движением, без заминок. Будто скидывала не одежду, а то, что к ней прилипло вместе с ней, взгляд, рука, чужое дыхание, чужая грубость.
Пиджак соскользнул на пол, рубашка осталась скомканной у края кровати. Белый ворот всё ещё хранил бледный след крови, в ткани чуть заметно потемнели места, куда попал пот, но на брюках осталась лишь пыль, налёт, как от прогулки по сухой тропе.
Эмма провела ладонью по бедру, пыль осыпалась, оставив ткань чистой. В зеркале напротив мелькнуло её отражение: в белье, с немного всклокоченными волосами, но с тем же сосредоточенным лицом. Она смотрела на себя не отводя глаз. Не проверяя раны, не ища слабости. Просто смотрела.
Подойдя к раковине, Эмма открыла кран и подставила ладони под холодную струю. Вода стекала по пальцам, сбивая с них усталость, и тут же заливала лицо, смывая остатки крови и пыли. Она повторила движение несколько раз — не торопясь, будто старалась смыть не только пятна, но и то, что за ними стояло.
Затем вытерлась полотенцем, промокнув кожу у губ и подбородка, где всё ещё ощущалась лёгкая болезненность.
Она подошла к креслу и накинула синеватую футболку, выцветшую, с разошедшимся швом на плече. В ней было легче дышать.
Достав из сумки пачку сигарет Эмма сунула её в карман, туда же отправилась и старая металлическая зажигалка с потёртой гравировкой. Щёлкнула язычком, проверяя, сработала с первого раза.
Зеркало поймало её взгляд в последний раз. Ни галстука, ни формы. Только тень в глазах, тише, чем злость, но тяжелее. Она потянулась к двери, щёлкнула замком, вышла в коридор и, не оглядываясь, закрыла за собой дверь на ключ.
Щелчок замка прозвучал чётко. Как точка.
Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая кампус в тёплые, медные тона. Воздух был сухой, пыль слегка поднималась с дорожек, цепляясь к подошвам и краям брюк. Эмма вышла из общежития, не торопясь, руки в карманах, взгляд направлен вперёд, но расфокусирован. На этот раз футболка скрывала напряжённые плечи, но внутри всё ещё пульсировало: не злость, концентрация.
Пачка сигарет, уже привычно лежащая в кармане, мешала немного. Она глубже затолкала её внутрь, чтобы не выпирала.
Направилась к главному корпусу. Без цели, скорее по инерции. Иногда так легче думать: идти, не зная зачем, но точно зная, не стоять.
И, конечно, как назло, прямо у колонн главного входа стоял он. Директор. В тёмном костюме, с идеально выглаженным воротом и цепким взглядом. Будто знал, куда она пойдёт. Или всегда знал, где её перехватить.
— Мисс Миллер, — обратился он, не повышая голоса, но Эмма тут же почувствовала, как все звуки вокруг стали тише. Он говорил спокойно, как всегда — но в его интонации было то, что заставляло напрягаться сильнее, чем после удара в лицо. — Минуточку.
Эмма остановилась. Вздохнула. Развернулась к нему, как солдат к офицеру, сдержанно, с прямой спиной.
— Слушаю, сэр.
Он сделал шаг ближе. Склонил голову чуть вбок, оглядывая её, от выцветшей футболки до пыли на кроссовках. В его взгляде не было осуждения. Только интерес. Опасный, изучающий.
— Я слышал, сегодня кое-кто устроил спектакль в столовой. Прямо во время завтрака. — Его губы дёрнулись в почти-улыбке. — Говорят, зрелище было... впечатляющее.
— Он сам начал, — ровно сказала Эмма, не поднимая голоса. — Я просто ответила.
Директор чуть прищурился, изучая её лицо, ища признаки раскаяния, гнева или хотя бы страха. Не нашёл ни одного. Только спокойствие, от которого становилось не по себе.
— Неважно, кто начал, — произнёс он, шагнув чуть ближе. Его голос остался вежливым, почти вкрадчивым, но за ним чувствовалась сталь. — Несмотря на ваши знания и... умения, мы не собираемся держать в нашем вузе студентов, которые ведут себя, как уличные бойцы.
Эмма кивнула. Ни слова в ответ. Как будто уже слышала это раньше. Возможно, не от него.
— Ещё один инцидент, — продолжил он, медленно, подчёркивая каждое слово, — И Вы мигом отправитесь в обычный государственный университет. Ясно ?
Она снова кивнула. Чётко. Без вызова, но и без подчинения.
— Ясно, сэр.
Он смотрел на неё ещё пару секунд. Пауза повисла между ними тяжёлая, глухая, как перед дождём. Потом он коротко кивнул:
— Можете идти.
Эмма развернулась и пошла, не дожидаясь повторения.
Девушка прошла несколько десятков шагов и вышла на улицу. Под козырьком здания стояла низкая деревянная лавка, Эмма села на неё выпрямив ноги вперёд, так что подошвы ботинок тихо скользнули по холодной плитке.
Она сунула руку в карман серых брюк и достала смятую пачку сигарет, зажигалку и через мгновение в воздухе уже висела тонкая струйка дыма. Эмма глубоко затянулась, задержала дыхание, затем медленно выпустила дым, следя, как он растворяется в прохладном воздухе.
Из другого кармана тех же брюк она вынула телефон. Экран вспыхнул бледным светом, высветив её лицо.
Открыв чат с Билли, Эмма, сжав сигарету между пальцами так, что пепел едва не упал на экран, быстро набрала короткое сообщение. Большой палец нервно коснулся кнопки отправки.
Она выдохнула дым и откинулась на спинку лавки, глядя в пустоту перед собой. Веки слегка прикрылись, словно она пыталась не думать о том, что будет дальше.
Телефон дрогнул в руке. На экране загорелось новое уведомление, ответ пришёл почти мгновенно.
Сунув телефон обратно в карман, Эмма откинулась на лавке, полностью вытянув ноги вперёд. Холод плитки пробирался сквозь подошвы, но она не обращала на это внимания. Сделав ещё одну глубокую затяжку, девушка медленно выпустила дым, позволив ему расплыться перед глазами, а затем принялась машинально перекатывать тлеющую сигарету между пальцами.
Мысли возвращались к утру, к столовой, к лицу противника, к напряжённому взгляду директора. Каждая сцена вставала перед глазами слишком отчётливо, будто она снова оказалась там. Но никакой вины или страха не было. Скорее, усталое равнодушие, вперемешку с едва заметной злостью, спрятанной глубоко внутри.
Эмма прищурилась, глядя на сизую струйку дыма, и вдруг поймала себя на том, что не помнит, какой по счёту это уже конфликт за последние месяцы. Всё слилось в одно: слова, угрозы, взгляды, наказания.
Она снова затянулась, чуть сильнее, чем прежде, и позволила горечи обжечь лёгкие, будто проверяя себя на прочность.
Неожиданно из-за угла показался тот самый парень. Его шаги были нарочито медленными, а на лице расползлась ехидная, слишком самодовольная улыбка. Он остановился рядом с лавкой, бросив тень на сидящую Эмму, и, скрестив руки на груди, язвительно протянул:
— Здесь нельзя курить. Директор немедленно узнает об этом, и тебя выпрут отсюда, как жалкую псину.
Эмма медленно подняла взгляд, не спеша стряхнула пепел на землю и лишь после этого ответила. В её глазах не было ни испуга, ни удивления, только ледяное равнодушие, которое раздражало ещё сильнее, чем любая агрессия.
— Я знаю правила. Курить нельзя только в помещениях, мудак. — ровно бросила она, не повышая голоса.
— Смелая, да ? Думаешь, тебе всё сойдёт с рук только потому, что ты...особенная ? — он нарочито сделал паузу, подчеркнув последнее слово. — Уверен, директору будет очень интересно услышать, как именно ты ведёшь себя вне занятий.
Эмма докурила сигарету до фильтра и лишь тогда повернула голову в его сторону. В её движениях не было ни резкости, ни напряжения, только холодная размеренность, от которой становилось не по себе.
Она медленно раздавила окурок о край лавки, стряхнула остатки пепла на землю и поднялась. Разница в росте была заметной, но Эмма встала так близко, что он вынужден был отступить на шаг, хотя и постарался сделать это незаметно.
— Хочешь побегать к директору ? — её голос прозвучал тихо, почти лениво, но в нём слышалась угроза. — Беги. Может, он ещё и похвалит тебя за стукачество.
Она чуть склонила голову набок, рассматривая его так, словно он был не человеком, а чем-то вроде надоедливого насекомого.
— Но запомни, — добавила Эмма, глядя прямо в глаза, — Если ты снова сунешься ко мне с этой улыбочкой... тебе самому понадобятся правила. Чтобы выжить.
Между ними повисла тяжёлая пауза. Парень шумно втянул воздух сквозь зубы, пытаясь удержать лицо в привычной ехидной ухмылке.
— С-сука... — выдавил он, намереваясь добавить что-то ещё, но голос предательски дрогнул.
Эмма лишь приподняла бровь, не моргнув и не отведя взгляда. В этом молчании было больше угрозы, чем в любых словах.
Он выдержал несколько секунд, потом отступил ещё на шаг, натянуто хмыкнул, будто хотел показать, что уходит сам, по своей воле. Но в его движениях чувствовалась неловкость, плечи слегка сутулились, а взгляд всё время соскальзывал в сторону.
— Посмотрим, как ты запоёшь в следующий раз... — пробормотал он, но фраза прозвучала сдавленно, жалко.
Развернувшись, парень поспешил скрыться за тем самым углом, откуда появился.
Эмма спокойно наблюдала за его уходом, не двигаясь и не меняясь в лице. Лишь когда шаги стихли, она снова достала из пачки сигарету и зажгла её, будто ничего и не произошло.
Зажгла вторую сигарету, Эмма глубоко затянулась и закатила глаза, откинув голову назад. Дым струился вверх, растворяясь в холодном воздухе, а мысли лишь слегка скользили по событиям утра.
И вдруг из-за угла вышел тот самый юноша... но уже не один. Рядом с ним шагал директор. Эмма чуть прищурилась, наблюдая, как их силуэты приближаются, и почувствовала, как привычная тяжесть давления накатывает снова, на этот раз сильнее, чем утром.
Парень торопливо сделал шаг вперёд, будто хотел что-то сказать, но директор опередил его взглядом. Эмма ощутила, как воздух вокруг будто сжался, и дым от сигареты внезапно стал казаться густым и плотным.
Директор остановился в нескольких шагах от лавки, скрестив руки на груди. Его взгляд сразу остановился на Эмме — холодный, внимательный, как у охотника, наблюдающего за движением добычи.
— Эмма, — начал он ровно, голос был тихий, но каждый слог ударялся о стены пустого дворика, — Я вижу, ты снова позволила себе пренебречь правилами.
Он сделал шаг ближе, и даже стоящий рядом юноша чуть отступил, словно ощутив напряжение.
— Курение на улице, — продолжил директор, — не так важно само по себе. Но то, что ты продолжаешь провоцировать людей, нарушать порядок и... показывать, что тебе всё равно на последствия, вот это беспокоит.
Он посмотрел на юношу, потом снова на Эмму, и голос слегка смягчился, но остался строгим:
— Тебе дают шанс. Один. Ты должна понять, что в этом университете нет места для тех, кто думает, что может делать всё, что захочет.
Эмма сделала лёгкий вдох, держась за сигарету, но не потухла. В её глазах не было испуга, лишь холодная, почти математическая оценка ситуации.
— Ты понимаешь, о чём я говорю ? — спросил директор, не сводя с неё взгляда.
Эмма глубоко затянулась, дым медленно заполнил лёгкие, а затем, выдыхая его сквозь сжатые зубы, произнесла:
— Пункт три, строка первая... курение запрещено только в помещениях.
Директор приподнял бровь, на мгновение замерев. Её спокойный, почти отстранённый тон делал слова ещё острее, чем любые угрозы. Юноша рядом с ним сжал челюсти, но не решался вмешаться.
— Ты всё ещё настаиваешь на своём, — сказал директор, шагнув чуть ближе, но голос его оставался ровным, без привычной угрозы утра. — И это показывает... — он сделал паузу, как будто подбирая слова, — что тебе нужно понять границы.
Эмма не шевельнулась, лишь слегка приподняла сигарету, наблюдая за ними обоими через дым. В её глазах был холод, который сложно было сломить словами.
— Я остраняю тебя от занятий на три дня, — произнёс директор ровно, не поднимая голоса, но каждое слово ударяло о стены дворика, словно камни.
Эмма сделала ещё одну затяжку, медленно выдохнула дым, и лишь слегка кивнула. В её глазах не было испуга, раздражения или удивления, только холодное принятие ситуации, словно это решение было заранее предсказано.
— Три дня, сэр ? — тихо, ровно переспросила она, и её тон звучал почти вызывающе.
Директор на мгновение сжал челюсти, но не ответил, лишь коротко кивнул и, не сводя взгляда с Эммы, развернулся. Юноша рядом снова пытался что-то сказать, но директор жестом остановил его.
Эмма докурила сигарету до фильтра, раздавила окурок о край лавки и тихо выдохнула, наблюдая, как их фигуры удаляются. Холодный ветер играл с её волосами, и в груди, несмотря на всё, оставался странный, почти спокойный пульс удовлетворения.
Вечером того же дня Эмма, устроившись на диване в гостевой комнате, подробно пересказала Билли все выходки того раздающего парня: его ехидные ухмылки, язвительные замечания и попытки вызвать её на конфликт. Билли слушала, иногда качая головой, но не перебивая, позволяя Эмме выговориться.
Когда часы показали около полуночи, Эмма окончательно закрыла телефон и встала, чтобы подготовиться ко сну. Перед тем как лечь, она достала из пачки ещё пару сигарет и выкурила их на балконе, наслаждаясь густым ночным воздухом и едва заметным шумом улицы. Дым медленно уходил в темноту, а мысли постепенно стихали.
Лёгкий холод по коже, тишина комнаты и ощущение, что день, полный напряжения и конфронтаций, наконец закончился, позволили Эмме расслабиться. Она закинула ноги под одеяло, выключила свет и закрыла глаза, готовая погрузиться в сон, который обещал быть долгим и, надеялась она, спокойным.
4587 слов