глава 27. песня
Сегодня был выходной. Суббота. Но не смотря на это Эмма всё равно встала рано. В шесть утра прозвонил будильник, девушка быстро выключила его, чтобы не разбудить Билли. Умывшись она быстро оделась и спустилась вниз и посмотрела в зеркало.
Эмма стояла в аккуратно выглаженных, серых, свободных брюках и белой рубашке, рукава были закатаны, а две верхние пуговицы расстегнуты. Сверху была черная жилетка. Взяв кошелёк и пачку сигарет Эмма вышла на улицу.
На улице было ещё тихо. Солнечные лучи только начинали пробиваться сквозь лёгкую утреннюю дымку, асфальт был ещё влажным от ночной росы. Воздух был прохладным, но свежим, тот самый ранний весенний холод, который быстро прогоняет остатки сна.
Эмма неспешно шагала по пустой улице, засунув одну руку в карман брюк, а в другой сжимая телефон и пачку сигарет. Она не спешила, время ещё было. В голове крутились мысли: как всё организовать, чтобы не вызвать подозрений, чтобы Билли ничего не поняла слишком рано. Всё должно быть просто, без пафоса. Без слов. Только жест.
Дойдя до небольшого цветочного магазина на углу, Эмма толкнула стеклянную дверь. Внутри уже пахло нарциссами, тюльпанами и лилиями. Продавщица, пожилая женщина в вязаном кардигане, кивнула ей с лёгкой улыбкой.
— Соберите пожалуйста мне букет из девятнадцати белых лилий. — уверенно сказала Эмма положив пачку сигарет и телефон в карман.
— Это будет не меньше 250 долларов. — замявшись сказала продавщица.
— Деньги не проблема. — так же уверенно сказала девушка.
Женщина встала из-за стойки, поправила фартук и с лёгкой улыбкой подошла к столу с цветами. Рядом стояли свежие, ещё прохладные от холодильника белые лилии, крупные, с плотными лепестками и едва уловимым сладким ароматом. Она начала аккуратно собирать букет: выбирала самые ровные стебли, счищала нижние листья, добавляла немного зелени, эвкалипт и аспидистру, чтобы подчеркнуть белизну цветов.
Букет становился всё объёмнее и торжественнее. Когда всё было готово, женщина обвязала его широкой кремовой лентой, спрятала срезы в плотную крафтовую бумагу и протянула Эмме.
— Вот. Надеюсь, понравится.
Эмма бережно взяла цветы, поблагодарила и расплатившись, вышла обратно на улицу, где утренний Лос-Анджелес уже начинал оживать.
Прижав букет к груди, Эмма неспешно двинулась по тихой улице в сторону ближайшего магазина с парфюмерией. Воздух был прохладным, но солнечным, начало марта в Лос-Анджелесе радовало тёплым светом и почти весенним настроением. Асфальт ещё блестел от утренней влаги, и город постепенно просыпался: где-то открывались кофейни, мимо проезжали редкие машины, витрины начинали светиться.
Букет приятно тянул руки своим весом, аромат лилий окутывал лёгким шлейфом. Эмма думала о Билли, как та проснётся, немного нахмурившись от солнца, которое пробивается сквозь жалюзи, как спустится вниз в пижаме, уткнётся лицом в подушку на диване. Хотелось сделать это утро особенным, хоть и без пафоса, просто мягко и по-настоящему.
У витрины парфюмерного бутика она на секунду задержалась, глядя на полки с флаконами. Её отражение в стекле казалось спокойным и собранным, но внутри чувствовался лёгкий трепет. Она вошла в магазин.
— Доброе утро. — быстро говорила Эмма. — Мне пожалуйста самые дорогие ванильно-древесные духи.
— Хорошо. — кивнула сотрудница. — Могу порекомендовать Roja Dove – "Amber Aoud".
— Давайте.
Девушки прошли к кассе и пробив парфюм сотрудница сказала:
— С Вас 780 долларов.
Эмма достала карту, не раздумывая. Она чувствовала, что не важно, сколько это стоит, Билли заслуживала всего лучшего. Слишком многое она пережила рядом, слишком многое продолжала терпеть молча.
— Хотите подарочную упаковку ? — спросила девушка, уже укладывая флакон в бархатную коробку с золотыми деталями.
— Да, пожалуйста. И подпишите открытку. — Эмма кивнула. — «С любовью, Эмма».
Сотрудница слегка улыбнулась и, аккуратно приклеив открытку к упаковке, передала покупку через стойку.
— Спасибо за покупку, хорошего дня.
— И Вам. — кивнула Эмма, бережно взяв коробку.
Выходя из бутика, она на секунду остановилась у витрины, глядя на своё отражение за стеклом. Всё выглядело почти как в кино. Раннее утро, редкие прохожие, в руках — подарок, который должен был сделать день Билли особенным.
Эмма зажала ворот рубашки от лёгкого ветра и направилась домой.
Домой она шла неспешно, словно стараясь растянуть каждое мгновение этого утра. В голове крутились мысли о том, как удивить Билли, как мягко сказать, что всё это не просто подарок, а символ новой главы, в которой им обоим предстоит быть рядом и поддерживать друг друга.
За окнами уже светлело, просыпался город, улицы наполнялись первыми звуками и движением. Ветер играл с её волосами, а в руках нежно покоился флакон духов, маленький, но такой значимый.
Вернувшись домой, Эмма тихо открыла дверь, стараясь не разбудить Билли. В гостиной она аккуратно поставила коробку на стол и подошла к окну, где уже начали золотиться первые лучи солнца.
С минуту стояла, наблюдая за пробуждающимся городом, а потом тихо прошла обратно в спальню, где Билли ещё спала, словно самая хрупкая из фигур в её мире.
Она села рядом, осторожно положив руку на плечо девушки, и прошептала:
— С 8 марта, любовь моя. Сегодня всё будет иначе.
Билли медленно открыла глаза, встретившись взглядом с Эммой. В её глазах еще светилась сонливость, но уже появлялась мягкая улыбка.
— Эмма..? — тихо спросила она, словно не веря, что это происходит сейчас.
— Да, это я. — улыбнулась Эмма, осторожно проводя пальцем по волосам Билли. — Сегодня наш день.
Билли приподнялась на локте, обнимая Эмму за плечи, словно крепко держала её, чтобы этот момент не исчезал.
— Ты всегда умеешь делать обычные дни особенными. — прошептала она, опускаясь обратно рядом.
Они сидели так несколько минут, наслаждаясь тишиной и ощущением близости, которое казалось сильнее любых слов. В этот момент вокруг перестали существовать заботы и тревоги, был только этот маленький уютный мир, созданный ими вдвоём.
В этот момент в дверь раздался лёгкий стук, едва слышный, но чёткий. Эмма и Билли моментально насторожились, взгляды встретились.
— Кто бы это мог быть сейчас ? — тихо прошептала Билли, не отпуская Эмму.
Эмма быстро подошла к двери, Билли следовала за ней чуть сзади, слегка напряжённая, но старающаяся сохранять спокойствие. Лёгкий холодный воздух проник в комнату, когда дверь открылась.
За порогом стоял Финнеас, чуть рассеянный, но с тёплой улыбкой на лице. Его взгляд задержался на обеих девушках, словно пытаясь понять, насколько они готовы к неожиданным встречам.
— Привет. — тихо сказал он, чуть наклонив голову в знак приветствия. — Помните, мы хотели песню общую писать ?
— Привет, да. — задумчиво сказала Эмма впуская парня в дом.
— Может, начнём ? — с улыбкой спросил Финн. — О, Билли, Эмма подарила ? — снова спросил парень глядя на букет и парфюм.
— Да-а. — протянула синеволосая и поцеловала Эмму в щеку.
— Ну так что на счёт песни ? — снова спросил парень.
— Я готова начинать. — легко ответила Эмма и перевела взгляд на Билли.
— Мне бы умыться и позавтракать. — посмеялась та. — А так, я тоже не против.
— Супер, готовь на меня тоже. — смело сказал Финнеас и снял обувь.
Финнеас прошёл в свою комнату, легко сбросив рюкзак на кровать. Там, как всегда, царил лёгкий творческий хаос, гитара, кабели, блокнот с каракулями и стикеры на стене. Он сразу направился к своему синтезатору, провёл пальцами по клавишам и начал наигрывать лёгкую, обволакивающую мелодию.
Что-то в его движениях было особенно сосредоточенным, он чуть наклонил голову, словно слушал, как музыка рождается прямо из воздуха. Пальцы бегали по клавишам, перебирая аккорды, тонкие ритмы и фразы. Он даже не заметил, как начал мурлыкать под нос возможную вокальную партию.
В это время на кухне Эмма варила кофе, а Билли ставила на плиту сковородку, раскладывая овощи и хлеб. Тишина утреннего дома перемешивалась с ароматами жареного сладкого перца, хрустящих тостов и звуками, доносящимися из комнаты Финна. Это была та самая суббота, когда никто не торопится, но всё складывается правильно.
Эмма постучала в дверь и, услышав сдержанное «да» изнутри, осторожно приоткрыла её. Комната Финнеаса была наполнена мягким жёлтым светом от настольной лампы, а из динамиков едва слышно звучали затухающие ноты синтезатора. Парень сидел, слегка сгорбившись, перебирая аккорды, ловя ритм, который ещё не стал песней, но уже рождался.
Она зашла внутрь, прикрыв за собой дверь, и робко спросила:
— Можно ?
Финн обернулся, кивнул с лёгкой улыбкой:
— Конечно. Заходи.
Эмма подошла ближе и опустилась на край его кровати. Она молчала пару секунд, глядя, как он снова возвращается к клавишам, будто его мысли были где-то между звуком и тишиной. И тогда, чуть сжав руки в замке и бросив взгляд в пол, Эмма выдохнула:
— Может... сразу альбом напишем ?
Слова прозвучали почти шёпотом, как будто она сама испугалась этой идеи.
Финнеас остановился. Его пальцы замерли над клавишами, он перевёл на неё взгляд, и на лице появилась удивлённо-добрая полуулыбка.
— Альбом ? — переспросил он, будто проверяя, не послышалось ли ему. — Не разогреваясь даже?
Эмма смущённо усмехнулась:
— Ну, я подумала.. У нас вроде бы химия есть. И если честно, я давно об этом мечтала. Просто взять и сделать. Без оглядки.
Финн выпрямился, развернулся к ней всем корпусом и задумался. На секунду в комнате повисла тишина — но не неловкая, а та, из которой рождаются важные решения.
— Честно ? — сказал он, наконец. — Это самая классная идея, которую я слышал за последние пару месяцев.
Эмма подняла на него взгляд. Улыбка медленно тронула уголки её губ.
— Тогда о чём он будет ? — спросил Финн, снова потянувшись к клавишам, но теперь уже с новым, явным интересом.
Эмма на секунду задумалась, сцепив пальцы.
— О всём, что прячется в темноте.. — наконец сказала она. — О том, что мы несем внутри, но боимся вслух произнести. Сны, страхи, голоса в голове. И ещё... немного дерзости. Чтобы не сойти с ума.
Финнеас улыбнулся уголком губ, медленно кивнул и ударил по первой ноте.
Комната наполнилась первым глухим аккордом, глубоким, чуть тянущим, как эхо из подвала памяти. Парень наклонился ближе к синтезатору, его пальцы уверенно переходили с клавиши на клавишу, будто нащупывая не мелодию, а внутреннюю вибрацию слов Эммы.
— Что-то вроде этого ? — бросил он, не отрываясь от инструмента.
Эмма внимательно слушала. В этом звуке было беспокойство и что-то почти неуловимое, как ощущение, что за твоей спиной кто-то есть, но ты не оборачиваешься. Она слегка кивнула:
— Да. Это не просто музыка. Это... ощущение, что ты проваливаешься во сне. Медленно. Как будто что-то тянет вниз. Но ты не сопротивляешься.
Финн засмеялся негромко:
— Тёмная ты. Мне нравится.
Он сыграл ещё несколько аккордов, и вдруг в голове Эммы начали складываться слова. Простые, обрывочные, как будто кто-то нашёптывал их на грани сна и бодрствования.
— Ребята, завтрак ! — послышалось с первого этажа.
Они переглянулись и как будто по команде рванули с места. Финн на секунду вырвался вперёд, но Эмма, смеясь, толкнула его плечом, догоняя на лестнице. Ступеньки подпрыгивали под ногами, воздух наполнился шумом шагов, хохотом, и чем-то детским — почти забытым ощущением беззаботного утра.
На кухне Билли уже сидела за столом, устроившись в большом свитшоте, с ногами, поджатыми на стуле. Она улыбнулась, когда двое влетели в комнату как ураган.
— Ничего себе, будто в школу опаздываете. — сказала она, разливая чай по кружкам.
На столе стояли простые, но тёплые утренние вещи: сэндвичи с веганским сыром и овощами, тосты, мёд, варенье, а рядом дымящиеся кружки чая с дольками лимона.
— Это пахнет как детство. — сказал Финнеас, усаживаясь и мгновенно хватая бутерброд.
— Потому что ты ведёшь себя как ребёнок. — усмехнулась Билли, протягивая кружку Эмме.
— Спасибо. — та тихо ответила и на мгновение задержалась, глядя на неё.
Утро, хоть и началось с недосказанных идей и странных мелодий, вдруг стало удивительно простым. Втроём, в почти домашней тишине, они ели, перебрасывались короткими фразами, пока в голове у каждого всё ещё звучали ноты только что родившейся песни.
— После еды студия. — напомнил Финн, запивая чай. — Нам нужен голос. Голоса. И странная комната.
— И с кроватью посреди неё. — добавила Билли, закусив край тоста.
— И чтобы всё было не по-настоящему. Но как будто да. — прошептала Эмма.
На пару секунд воцарилась тишина. А потом все снова рассмеялись.
Доев все сэндвичи и допив чай, Эмма с Финном, всё ещё обменявшись парой шуточных толчков, поднялись обратно на второй этаж. Лестница слегка поскрипывала под их шагами, а за окном уже начинало темнеть, окрашивая комнаты мягким золотистым светом заката.
Финн первым зашёл в свою комнату и привычным движением включил лампу у пианино. Эмма присела на край кровати, наблюдая, как он, сосредоточенно нахмурив брови, настраивает звук.
Через пару минут тихих аккордов в дверь заглянула Билли. Волосы у неё были чуть растрёпаны, а на лице довольное выражение.
— Ну что, без меня уже всё придумали ? — с ленивой улыбкой спросила она, опираясь о косяк.
Финн обернулся, подняв бровь:
— Мы ждали тебя.
Билли зашла, закрыла дверь и забравшись с ногами на кресло, внимательно посмотрела на Эмму:
— Так.. с чего начнём ?
Билли заинтересованно вытянула руку и Эмма вложила скетчбук в её ладони. Бумага приятно хрустнула, когда та раскрыла страницы. Между быстрыми каракулями и наспех нарисованными фигурками шли строчки, короткие, обрывочные, но цепляющие. Несколько слов были зачёркнуты, рядом новые варианты, написанные от руки Эммы.
Билли провела пальцем по надписи, потом подняла глаза на Эмму, и в них мелькнула лёгкая улыбка, та, что появляется, когда находишь что-то стоящее.
— Ты правда это сама написала..? — спросила она почти шёпотом, но в её голосе чувствовалось восхищение.
Эмма пожала плечами, делая вид, что это пустяк, но внутри всё горело.
Билли, будто раздумав, ещё раз скользнула пальцем по строчкам, затем аккуратно закрыла блокнот.
— Держи, — тихо сказала она, передавая его брату, словно это была какая-то ценная реликвия, требующая бережного обращения.
Тот взял тетрадь осторожно, как будто боялся порвать страницы, и начал пролистывать, пробегая глазами неровные строки, заметки на полях, мелкие рисунки в углу. На его лице появилось что-то среднее между удивлением и задумчивостью.
— У тебя.. это.. — он запнулся, не находя нужных слов, и просто кивнул, будто подтверждая что-то для себя.
В комнате повисла тишина, наполненная звуком перелистывания бумаги и тихим, почти неуловимым биением чьих-то сердец.
Финн осторожно положил скетчбук перед собой на стол, словно открывая тайник. Его пальцы лягли на клавиши ноутбука, и он задумчиво посмотрел на страницы — каждая строка, каждая зачёркнутая фраза, казалось, звала его к жизни.
— Давай попробуем.. — тихо сказал он, почти себе под нос.
Начал с простого ритма, тихий бас, равномерный, будто биение сердца, а потом к нему добавились щёлкающие снейры, мерцающие хэты. Финн внимательно слушал слова Эммы, ловил их настроение и переводил в звуки: чуть задумчивые, чуть мятежные, с легкой тревогой и надеждой.
Билли присела рядом, наблюдая, как мелодия растёт, переплетаясь с эмоциями, которые она прочитывала на лице Эммы. В комнате стало теплее, как будто сам воздух наполнился творчеством и новой жизнью.
— Слушай. — сказал Финн, останавливая трек на паузу, — Это ещё черновик, но у меня есть чувство, что это может стать чем-то большим.
Эмма улыбнулась, впервые позволив себе полностью поверить в свои слова и в музыку, что уже начинала оживать между ними.
Ребята просидели ещё около шести часов, время то растягивалось, то сжималось в плотный клубок творчества. Иногда они делали паузы, чтобы перекусить, сэндвичи с простыми начинками, горсть печенья, пачка чипсов, запах которых едва ли ощущался среди звуков и идей, которые роились в комнате.
Финн поднимал взгляд от ноутбука, улыбаясь, когда слушал, как музыка и слова начинают сливаться в единое целое. Билли тихо напевала под пальцами Эммы, словно проговаривала мысли, которые ещё не успели родиться.
Усталость начинала ощущаться в костях, но никому из них не хотелось останавливаться — в воздухе висело то особенное чувство, когда создаёшь что-то настоящее, живое, что-то своё.
Около одиннадцати ночи текст был полностью готов, а музыка практически идеальной. Комната уже наполнялась тишиной, нарушаемой лишь редкими щелчками клавиш Финнеаса, который продолжал сидеть за ноутбуком, погружённый в работу.
Уставшие, Эмма и Билли тихо покинули комнату и отправились в свою спальню, позволяя творческому порыву парня развернуться в полную силу. Финн, сжимая чёрную кружку с остывающим чаем, ещё около двух часов пытался доделать что-то стоящее, что могло бы зажечь их всех.
Время словно растаяло, только свет монитора и тихое гудение техники сопровождали его в ночной тишине, пока музыка медленно обретала свою окончательную форму.
2524 слова