глава 21. снова
На улице было холодно и темно. Воздух резал кожу, изо рта шёл пар, ложась лёгкими облачками в морозную тишину. Девушки шли с универа домой, молча, шаг в шаг, Билли куталась в шарф и старалась не терять темпа, чтобы не замёрзнуть. А Эмме было, как будто, всё равно.
Подходя к дому, блондинка немного приостановилась.
— Иди в дом, я покурю и зайду. — сказала она, мягко поглаживая Билли по плечу.
Та на секунду задержалась, будто хотела что-то сказать, но потом молча кивнула и чуть поёживаясь от холода, зашла в дом, тихо прикрыв за собой дверь.
Смотря, как Билли заходит в дом и скрывается за дверью, Эмма осталась стоять на крыльце, словно отсрочивая момент возвращения внутрь. Холод щипал щёки, но она будто его не замечала.
Молча, без спешки достала из сумки мятую пачку сигарет, щёлкнула зажигалкой и прикурила. Пламя дрогнуло от ветра, но Эмма успела, первый затяг был глубоким, жгучим, почти злым.
Она опёрлась о перила, вглядываясь в белую тишину вокруг. Снег продолжал идти, ложась мягким слоем на ступени и капюшон. Глаза немного прищурились, от дыма или от мыслей, что снова начали роиться в голове. Всё будто успокоилось, но внутри всё ещё было тревожно.
Эмма стояла возле маленького деревянного забора, что тянулся вдоль тропинки прямо напротив их дома. Сигарета уже почти догорела в пальцах, а вторая рука лежала в кармане, от холода или от желания удержаться на месте.
Снег сыпал крупными хлопьями, беззвучно ложась на плечи, капюшон, заборную перекладину. Вокруг стояла глухая, поглощающая звуки тишина, словно весь мир затаился.
Она чуть откинула голову назад, глядя вверх, в серое небо, в пляску снежинок и в этот момент раздался тот самый резкий, неприродный звук. Что-то коротко щёлкнуло в пространстве, будто воздух раскололи.
И тут же боль. Острая, как от удара током, с внезапной тяжестью и паникой, разлившейся по телу. Эмма вскрикнула, не успев осознать, откуда это и схватилась за колено, там жгло, било пульсом, нога подвела, и она осела прямо в сугроб у забора. Сигарета выпала из рук. Снег быстро начал покрывать её ладони и джинсы. В глаза тут же полетели хлопья.
Сердце колотилось с бешеной скоростью, дыхание сбилось, руки дрожали. Боль нарастала стремительно, как волна. Эмма зажала колено обеими руками, но пальцы тут же стали скользкими, кровь хлестала горячей струёй, пропитывая ткань джинсов и мгновенно окрашивая снег в тёмно-багровый цвет.
Она с трудом отодвинулась назад, цепляясь за деревянную перекладину забора и тут взгляд упал на маленький металлический предмет, лежащий в снегу рядом с ногой. Пуля.
Холодный ужас ударил сильнее боли. Горло перехватило. В ушах всё загудело, а воздух вдруг стал слишком плотным, будто его не хватало.
— Билли.. — прохрипела Эмма, но голос утонул в тишине улицы.
Вдруг чьи-то сильные руки резко схватили Эмму под мышки, холодные, в перчатках, без слов. Она не успела даже вскрикнуть, лишь выдохнула от резкой боли, пронзившей всё тело, когда ногу дёрнули с места.
— Эй !.. — попыталась закричать, но голос сорвался в гортани.
Тело подняли, как тряпичную куклу, и потащили через снежную кашу. Мир прыгал перед глазами — забор, фонарь, пятна крови, расплывающиеся на белом фоне. Она пыталась вырваться, била слабо руками, но всё было тщетно, слишком ослабла, слишком быстро теряла сознание.
Резко открылась дверь чёрной машины, старая, грязная, с матовыми окнами. Эмму втолкнули внутрь, ударив плечом о жёсткое сиденье. Хлопнула дверь. Затем темнота, тяжёлое дыхание рядом, шум мотора.
— Что.. Какого хрена.. — прошептала она, приподнимая голову, но кто-то грубо накинул капюшон ей на лицо, лишая обзора.
Гулко завели двигатель. Машина дёрнулась с места.
А снег всё шёл.
Сознание стремительно мутнело, звуки становились приглушёнными, словно из-под воды. Шум мотора, голоса, вибрация дороги, всё сливалось в один гулкий, отдалённый поток. Голова Эммы откинулась назад, дыхание стало прерывистым. Боль в ноге уже не резала так остро, её вытесняла слабость, будто тело больше не принадлежало ей. Перед глазами мелькали обрывки, снег, лицо Билли, капли крови на рукаве. Всё растворялось. Всё плыло.
— Билл.. — едва слышно вырвалось из губ.
Эмма очнулась резко, как будто вынырнула из глубокой воды. Глаза распахнулись, но в темноте почти ничего не было видно. Слабый свет пробивался через щель в старых досках у окна, едва очерчивая контуры комнаты.
На улице уже давно стемнело. Сквозь узкую щель в досках пробивался блеклый свет от фонаря или далёких фар, неясный, тусклый, будто сам боялся заходить в эту комнату. Воздух был холодным, сырым, пахнул плесенью и старым деревом.
Эмма попыталась приподняться, но всё тело будто налилось свинцом. Нога снова пульсировала, туго, болезненно. Голова гудела, как после удара, а сердце билось неровно, то срываясь в панике, то будто замирая на секунду.
Она лежала на тонком, грязном матрасе, прямо на полу. Под спиной жёстко, в воздухе стоял затхлый, пыльный запах с примесью сырости и чего-то металлического. Было холодно. Очень. Настолько, что дыхание превращалось в пар, а тело сотрясала дрожь. Руки были в наручниках.
Но хуже всего была боль. Нога жгла, ныла, пульсировала так, будто каждое сокращение сердца отдавалось в рану. Ткань под коленом была мокрой от крови. Она уже свернулась, липкой тяжестью прилипая к коже и одежде.
Эмма попыталась приподняться, но тут же застонала, боль пронзила её, и она снова осела. Руки дрожали, лицо покрывал холодный пот. Она обвела комнату мутным взглядом. Грубые бетонные стены. Без мебели. Только старая лампа в углу, сломанный стул и металлическая дверь без ручки с внутренней стороны.
— Эй ! — во всё горло закричала Эмма, сорвав голос с первого же слова.
Крик отразился от бетонных стен и мгновенно провалился в гулкую тишину. Никакого ответа. Только её собственное эхо, болезненно вернувшееся обратно, как удар
Боль в ноге стала невыносимой, грудь сдавило от страха. Паника подступала, будто ледяной поток под кожу.
За дверью снова послышались шаги. Тяжёлые, размеренные. Эмма замерла, глядя в ту сторону, будто могла увидеть сквозь металл. Шаги остановились. На пару секунд — мёртвая тишина.
Затем щелчок. Замок. Медленно, с металлическим звуком, провернулся.
Эмма напряглась, пытаясь сесть несмотря на боль. Сердце билось в горле. Дверь начала медленно открываться, скрипя петлями, и в проёме появилась чья-то фигура. Тёмная.
Дверь медленно скрипнула на петлях, и в проёме появилась фигура. Тёмная, строгая, неподвижная. Это была преподавательница английского, та, что всегда держала дистанцию и смотрела на студентов с холодным профессионализмом. Сегодня же она стояла в идеально выглаженном чёрном костюме, сдержанном и безупречном, словно стальной каркас.
В руках у неё был пистолет, холодный металл блестел в тусклом свете лампы. Увидев его, Эмма почувствовала, как надежда на освобождение практически испарилась, сердце сжалось от отчаяния, а дыхание стало тяжёлым и неровным.
Дженни спокойно закрыла за собой дверь, щёлкнув замком. Тишина снова окутала комнату, но теперь она казалась ещё более гнетущей. Женщина медленно подошла ближе, не убирая оружия, и устало оперлась спиной о стену.
— Теперь ты понимаешь, что всё серьёзно. — холодно сказала она, бросая взгляд на Эмму. — Но не волнуйся, я объясню всё, что нужно. Только сначала ты должна понять: попытки сбежать ни к чему не приведут.
— Я не буду убегать. — решительно сказала Эмма. — Но расстегни меня.
— Сперва я должна кое-что сделать. — с улыбкой выдавила Мисс Мэй.
Вдруг женщина резко накинулась на Эмму. Её кулаки полетели в лицо девушки, быстрые, жестокие удары без малейшей жалости. Каждый удар отзывался острым резонансом боли, который раскалывал череп и жёг кожу. Эмма пыталась уклониться, закрывая лицо руками, но сила была слишком велика. Губы разошлись в крови, голова кружилась, а мир вокруг превратился в пульсирующую боль и мрак. Каждый удар сбивал дыхание, оставляя лишь желание выжить.
Удары были беспощадны. Губы Эммы распухли и порвались, кровь стекала по подбородку. На щеке зияло глубокое рассечение, кожа разорвана, из раны сочилась алая жидкость. Вскоре рядом с ним расползалась большая гематома, словно тёмное пятно, растекающееся по лицу.
Каждое движение головы отзывалось резкой, пульсирующей болью, будто в неё вбивали молотком. Эмма сквозь слёзы пыталась дышать ровнее, стараясь не потерять сознание, но мир вокруг становился всё более размытым и тяжёлым. Она не могла поверить, что всё это происходит — что именно здесь, в этой комнате, с ней обращаются так жестоко.
— Не люблю быть в долгу. — снова улыбнулась Дженни. — Это за моё увольнение и проблемы с полицией.
Закончив, преподавательница хладнокровно расстегнула наручники, и Эмма, наконец освободив руки, медленно расправила их перед собой. Пальцы дрожали, когда она провела ладонью по разбитому лицу, стараясь стереть кровь и грязь. Но пальцы лишь размазывали алые полосы, подчёркивая свежие раны и отёки.
Взгляд Эммы был затуманен, но в глубине глаз всё ещё горел тихий огонь, огонь сопротивления, который даже сейчас не угасал. Она тяжело вздохнула, пытаясь собрать силы, несмотря на боль, усталость и страх, что сжимал грудь.
Глубоко вздохнув и собрав остатки сил, Эмма резко согнула руку и со всей силы ударила Дженни локтем в ребра. Женщина внезапно потеряла равновесие, её глаза расширились от неожиданности и пистолет выскользнул из рук, глухо ударившись о пол.
Без промедления Эмма схватила оружие и несмотря на дрожь в пальцах, направила дуло прямо на преподавательницу. Сердце колотилось бешено, дыхание было прерывистым, но в глазах загорелся решительный огонь.
— Не смей сделать ни шагу. — голос её прозвучал твёрдо и бескомпромиссно. — Я тебя не боюсь.
— Брось оружие ! — крикнула Дженни.
— Сука ! — завопила Эмма
Вдруг раздалось два резких выстрела. Пули с глухими ударами попали в плечи Дженни. Девушка вскрикнула от боли и рухнула на пол, истекая тёмной кровью.
Её руки бессильно дрогнули, пытаясь прикрыть раны, но силы быстро покидали тело. В глазах вспыхнула паника и ярость, но вскоре она сменилась немым шоком. Эмма стояла над ней, дыша тяжело, сжимая в руках пистолет, а вокруг висела ледяная тишина, разрезанная только стуком её сердца.
Кинув оружие на пол с тяжёлым глухим звуком, Эмма подошла к стене и провела ладонью по лицу, стараясь стереть кровь и пот. Пальцы скользили по разбитой коже, оставляя мокрые следы на щеках.
Она подошла к окну и резко выбила стекло кулаком, хруст разлетелся по комнате, словно освобождая её. Холодный ветер сразу ворвался внутрь, цепляясь за волосы и одежду, заставляя сердце биться быстрее. Опустив взгляд вниз, Эмма увидела снег, покрывающий землю перед домом. Они были на втором этаже, несколько метров до земли, но прыжок казался единственным выходом.
В глубине сознания зародился страх, но сильнее была решимость, уйти отсюда любой ценой. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и приготовилась к прыжку.
— Убьёшься.. — прохрипела Дженни, лёжа в луже собственной крови. Её голос был слабым, почти потерянным в шуме ветра, что пробивался сквозь разбитое окно.
Эмма посмотрела на неё. Несколько долгих секунд их взгляды встретились, один наполнен страхом и поражением, другой болью, гневом и решимостью. Она выдохнула, опустила глаза.. и не колеблясь, шагнула в пустоту.
Тело пронеслось вниз, и с глухим звуком она рухнула в сугроб. Снег слегка смягчил падение, но резкая волна боли пронзила тело. Нога та же, прострелянная, словно взорвалась изнутри, от боли перехватило дыхание.
Эмма зажмурилась, закусив губу, едва сдерживая крик. Всё тело стонало от удара, но она была жива. Жива и снаружи.
С трудом поднявшись, Эмма опёрлась о стену дома, чтобы удержать равновесие. Снег под ней окрасился в багровый, и от холода и боли всё тело дрожало. Она опустила взгляд на ногу, кровь всё ещё сочилась, пропитывая ткань.
Сжав зубы, она начала действовать. Сняла куртку, потом свитшот, оставаясь в одном тонком топе. Лёд тут же пронзил кожу, но времени на раздумья не было. Она оторвала рукава от кофты, криво, наспех и туго перетянула ими рану, почти вскрикнув от боли. Тряслись руки, дёргались мышцы, но она справилась.
Надев свитшот без рукавов, Эмма с трудом просунула руки в куртку и накинула её поверх. Материя неприятно липла к телу , влажная от крови и снега, но это было лучше, чем замёрзнуть. Она застегнула молнию до самого подбородка и шатаясь, побрела по направлению к дороге. Снежная пелена скрывала всё вокруг, и каждый шаг отдавался тупым гулом в голове. Но она шла. Шла, потому что иначе никак.
Добравшись до обочины шоссе, Эмма остановилась, тяжело дыша. Снег прилипал к ресницам, куртке, к её сбившемуся на глаза капюшону. Она огляделась по сторонам — впереди, сквозь пелену метели, смутно вырисовывались знакомые контуры поворота и старая дорожная табличка. Эта дорог, она её знала.
Сердце всё ещё колотилось в груди, но страх немного отступил. Знакомое место — как якорь в реальности. Хоть что-то настоящее. Хоть что-то под контролем. Эмма на мгновение прикрыла глаза, выдохнула облачко пара и с трудом сделала ещё шаг вперёд, к жизни.
С усилием Эмма засунула руку в карман джинсов, ткань которого уже стала жёсткой от засохшей крови. Нащупав телефон, она достала его и, вытерев экран о рукав куртки, разблокировала.
Пальцы дрожали, дисплей еле слушался. Она зашла в приложение и, не глядя на маршрут, ткнула по кнопке «Эконом». Главное, чтобы кто-то приехал. Быстро.
Экран мигнул подтверждением заказа и Эмма, спрятав телефон обратно, опустилась на корточки у кромки дороги. Ветер бил по лицу, холод пробирал до костей, но она всё ещё держалась. Машина будет через шесть минут. Шесть долгих, промозглых, почти бесконечных минут.
Кое-как выждав назначенное время, Эмма услышала, как на обочине замедлился мотор. Фары выхватили её из темноты. Она поднялась, шатаясь, подошла к машине и открыла заднюю дверь.
— Извините, у меня нога в крови.. — прохрипела она, глядя на водителя с усталой мольбой в глазах. — Можно что-то постелить ? Чтобы не запачкать салон..
Мужчина лет сорока, с уставшим лицом и густыми бровями замер, оценивая ситуацию. Потом молча кивнул, порывшись в багажнике и протянул старую серую куртку.
— Садись. Только не потеряй сознание, ладно ?
Эмма кивнула, сжав зубы от боли и осторожно опустилась на сиденье, подложив под себя ткань. Машина тронулась, унося её прочь из ледяного ада.
Через несколько минут машина остановилась, и Эмма, сжав зубы, выбралась наружу. Пошатываясь, она поднялась по знакомым ступеням и встала у двери. Дом. Наконец-то. Всё тело ныло, а нога будто пульсировала отдельно от неё, напоминая о пережитом.
Подняв воротник куртки, Эмма достала из внутреннего кармана последнюю сигарету и закурила. Дым обжигал горло, но возвращал ощущение контроля, хоть какого-то. Она глубоко затянулась и уставилась в темноту улицы.
Снег медленно ложился на плечи, капюшон, волосы. Рядом, только мерцание окна и потрескавшийся деревянный порог под ногами.
Эмма ждала. Не столько помощи, сколько чуда. Маленького, простого, чтобы кто-то открыл дверь. И чтобы этот ужас, хоть на секунду, закончился.
Выплюнув окурок в сугроб, Эмма медленно выдохнула и, пошатываясь, обернулась к двери. Подойдя ближе, она тяжело опёрлась плечом о холодную стену дома, чувствуя, как трясутся пальцы и ломит в спине.
Глотнув, будто проглатывая страх и боль вместе с кровью, она подняла руку и уверенно постучала в дверь. Звук был глухим, но в этой ночной тишине, оглушительным.
2297слов