глава 14. потеря
Посидев так несколько минут, в комнате воцарилась тишина, тёплая, уютная, почти сонная. Но вдруг раздался стук в дверь. Глухой, неуверенный, но отчётливо настойчивый. Билли напряглась, выпрямилась и переглянулась с Эммой.
— Кто это ? Ты кого-то ждёшь ? — прошептала она и получив отрицательный ответ встала.
Эмма молча, наблюдала, как Билли быстро покидает комнату и спускается вниз по лестнице. Скрип ступеней прозвучал особенно резко на фоне прежней тишины.
Она распахнула дверь и замерла. На пороге стоял Финнеас. Он был в ужасном состоянии. Лицо в ссадинах, кровь уже запеклась на виске и губах, но кое-где продолжала струиться. Куртка разорвана, на руках порезы и синяки. Кровь смешалась со слезами и грязью, стекала по подбородку. Он дрожал. В глазах паника, шок и какая-то почти животная беспомощность.
— Билли.. — выдохнул он, почти теряя равновесие.
Девушка подхватила его прежде, чем он упал, и буквально втащила в дом, усадив на кресло в гостиной.
— Господи, Финн, что случилось? — голос Билли дрожал, сердце билось в горле.
Он не сразу ответил. Просто сел немного удобнее, тяжело дыша, прижимая руку к боку.
— Это они, те самые.. Они нашли нас.. — быстро шептал парень со страхом в голосе. — Я пытался их остановить.. Они убили Алекса.
У Билли всё внутри обрушилось. В груди стало пусто и холодно. Алекс. Она стояла, не двигаясь, как будто тело не слушалось. Лишь одно звучало в голове: Эмма не знает.
— Эмма ! — крикнула Билли дрожащим голосом. — Спустись пожалуйста !
Услышав блондинка встала с диванчика и
быстрым шагом поспешила на первый этаж. Увидев парня в таком состоянии она сразу же рванула к нему.
— Финн, что с тобой ? — быстро говорила Эмма. — Кто это был ?
— Ты знаешь.. — выдавил рыжий парень.
Глаза девушки сразу расширились. Шок прошел по ней, как удар током. Губы слегка задрожали, а дыхание сбилось.
— Я уверен, Билли не сможет тебе такое сказать.. — начал Финнеас смотря в пол. — Поэтому, будет лучше, если я скажу. — он провел ладонью по лицу вытирая кровь. — Алекс.. Он.. Его больше нет с нами. Они убили его..
Эмма стояла посреди комнаты, будто её тело больше не принадлежало ей. Слова Финнеаса звенели в голове, превращаясь в гул. Она пыталась дышать, но грудь сжимало, что-то невыносимо тяжелое, руки начали трястись.
Всё вокруг рассыпалось. В памяти всплывали моменты, проведенные с братом: его голос, смех, запах, объятия, шутки, ссоры. А сейчас его тело где-то остывает.
Эмма пошатнулась и упав назад сильно ударилась головой об угол кофейного столика, стоящего возле дивана в гостиной. В комнате раздался глухой стук, будто выстрел. Девушка потеряла сознание.
— Эмма ! — Билли бросилась к блондинке. — Ну-же, очнись. Вставай ! — кричала она.
Никакой реакции. В доме стало пугающе тихо. Лишь отдаленный стук сердца был кое-как слышен. Подняв девушку на руки Билли положила её на диван.
— Что делать.. — вслух подумала она.
— Помоги мне пожалуйста обработать это. — сказал парень. — Если по окончанию она не очнется, вызовем скорую.
— Ты прав. — выдохнула Билли и подойдя к шкафу достала аптечку.
Билли молча обрабатывала раны Финнеаса. Кровь на его лице уже начала засыхать, но новые царапины и ссадины ещё сочились. Её руки дрожали, но движения были точными , перекись, вата, бинт.
Финнеас сидел неподвижно, уставившись в пол. Его плечи были напряжены, взгляд потухший, будто он был где-то далеко, всё ещё там, где всё случилось.
Билли чувствовала, как внутри разрывает. Боль за Эмму, за Алекса, за брата, которого она едва удержала живым.
Тишина в комнате давила. Только шорох бинта да её сбивчивое дыхание нарушали эту пустоту. Всё происходящее казалось бессмысленным и тяжёлым, как будто мир рухнул и она теперь просто собирает обломки руками, до крови, не зная зачем.
Когда закончила, она медленно села рядом. Всё остановилось. Эмма лежала на диване в гостиной, неподвижная и бледная. Её глаза были закрыты, дыхание слабое и нерегулярное. Маленькое пятно крови на подушке под её головой казалось болезненным напоминанием о случившемся.
Билли сидела рядом, не сводя глаз с неё, каждое её движение внимательно отслеживая. Сердце билось так громко, что казалось, заглушает весь мир вокруг.
Тишина заполнила комнату, и в этой тяжёлой, гнетущей тишине оставалась только надежда, надежда, что Эмма вернётся обратно, что боль можно будет пережить, а свет вернуть.
Немного подумав, Билли достала телефон и без раздумий набрала номер 911. В ушах звенело от тревоги, руки слегка дрожали, но она старалась говорить чётко и спокойно, описывая ситуацию и своё местоположение.
Каждое слово было как спасительный якорь в этом хаос, надежда на помощь, которая уже спешила к ним.
Закончив звонок она погасила экран телефона. В трясущихся руках она яростно сжимала свой новенький 15-ый айфон, не сводя глаз с Эммы, наполненные тревогой и страхом.
Блондинка лежала без сознания на диване, лицо было бледным, губы слегка приоткрыты, а на виске темнело пятно крови. Она не шевелилась, только редкие вдохи едва заметно поднимали грудь.
Комната казалась слишком тихой, слишком неподвижной. Каждая секунда ожидания длилась мучительно долго. Билли чувствовала, как по спине ползёт холод, но не смела отойти ни на шаг. Помощь была в пути. Но сейчас, только тишина и девушка, которую она любила, лежащая практически на грани.
Несколько минут спустя в дверь постучали. Сорвавшись с места Билли распахнула дверь и увидела парня с девушкой, стоящих в форме скорой помощи. Немного отойдя она впустила их в дом и те спокойно прошли в гостиную.
Закрыв дверь Билли последовала за ними, медики уже начали проводить осмотр.
— Скажите пожалуйста.. — начала девушка. — Как долго она уже без сознания ?
— Наверное, больше часа. — замявшись ответила синеволосая.
— А что повлияло так на неё ? — продолжала девушка.
— Она узнала о смерти своего единственного родственника. — опустив глаза ответила Билли, на что молодая спасательница лишь кивнула головой.
— Ей нужно понаблюдаться день-два. — начал парень. — Состояние немного не стабильное. Лучше не рисковать.
///
Билли сидела на холодной лавочке в тёмном больничном коридоре. Билли сидела на холодной лавочке в тёмном больничном коридоре. Лампы над головой мерцали, как будто вот-вот перегорят, отбрасывая длинные, дрожащие тени на вытертый линолеум. Она сжала пальцы в карманах куртки, пытаясь согреться, но холод здесь был не только физическим, он проникал глубже, под кожу.
Из-за угла вышел врач — высокий, в мятом халате и с тёмными кругами под глазами. Он шел медленно, будто не хотел подходить. Когда увидел Билли, остановился на несколько шагов, проверил что-то в бумагах, потом посмотрел прямо на неё.
— Билли Айлиш? — уточнил он сдержанным голосом.
Она только кивнула. Сердце колотилось — громко, не в такт тишине коридора.
— Эмма Миллер сейчас в реанимации. — сказал врач. — У неё случился приступ. Мы стабилизировали её состояние и по нашим прогнозам, через несколько часов она придёт в себя.
Билли посмотрела на него, не моргая. Казалось, слова врача долетели до неё из-под воды, глухо и с запозданием.
— С ней всё будет хорошо? — прошептала она.
— Мы делаем всё, что нужно. Сейчас она под наблюдением, ей нужен покой. Как только можно будет, мы дадим вам знать.
Он бросил ещё один короткий взгляд, вроде бы сочувствующий, но всё равно какой-то дежурный и ушёл, растворившись в темноте коридора.
Билли осталась одна. Холод лавочки, неоновый свет, гул в ушах. Она провела ладонью по лицу, как будто это могло прогнать страх. Эмма была сильной. Она справится. Она должна.
Несколько часов спустя, усталость взяла своё. Билли уснула, сидя на той же холодной лавочке, обняв себя руками, голова склонилась набок, волосы упали на лицо. Её дыхание стало ровным, почти беззвучным — будто бы и она сама растворилась в тишине этого коридора.
— Девушка,простите... — раздался тихий голос.
Билли вздрогнула, распахнула глаза. Над ней склонилась медсестра, молодая, с добрыми глазами и в мятых перчатках. В руках у неё был планшет.
— Ваша фамилия?
— Айлиш... Билли Айлиш. — проговорила она, всё ещё не до конца проснувшись.
Губы были сухие, язык будто прилип к нёбу. Медсестра проверила что-то в планшете, кивнула.
— Миллер проснулась. Я вас отведу. Пройдемте за мной.
Сердце Билли ёкнуло, как будто кто-то резко включил внутри лампочку. Она встала, немного пошатываясь от долгого сидения и пошла следом за медсестрой.
Коридоры теперь казались чуть светлее, но всё ещё такими же пустыми. Медсестра провела её мимо нескольких дверей с номерами, пока не остановилась у одной, с табличкой « Палата интенсивной терапии 3 ».
— Она слабая.. — тихо сказала она. — Но она нуждается в Вас.
Билли вдохнула и вошла. Палата была тихой и холодной. Белые стены, тусклый свет сквозь жалюзи, запах антисептика. Приборы тикали размеренно, будто напоминали: время идёт, даже если здесь оно будто застыло. Воздух слишком чистый, стерильный, чужой. Всё вокруг ровное, аккуратное, но безжизненное. Только шорох простыни, капельница и дыхание Эммы нарушали тишину.
— Как ты ? — тихо спросила Билли.
— Пойдёт.. — выдавила Эмма слегка повернув голову в сторону Айлиш. — Ты как ?
— Нормально.. — так же тихо ответила синеволосая.
— Врачи говорят, что через пару дней выпишут, если всё будет нормально. — слабо продолжила блондинка.
— Да ? Супер. Сходим тогда куда-нибудь ? — немного радостнее спросила Билли.
— Думаю, да. — слегка улыбнувшись ответила девушка. — Как там Финнеас ?
В палату вошёл врач. Высокий мужчина в белом халате с усталым, но доброжелательным лицом. Он кивнул Билли, будто извиняясь за прерывание.
— Прошу прощения, но девушке нужен отдых. — начал мужчина. — Завтра сможете её забрать.
— Да, конечно. — кивнула Билли. — До завтра. — поцеловав Эмму сказала синеволосая.
— До завтра. — улыбнувшись ответила блондинка.
— Извините, можно Вас на минутку ? — спросила Билли.
— Да, конечно. — кивнул врач.
Билли встала с места и бросив прощальный взгляд на Эмму, направилась к двери. Врач придержал её, пропуская Билли. За дверью он аккуратно прикрыл палату и обернулся к девушке. Лампы на потолке мерцали мягким светом, отражаясь в глянцевом кафеле. Больничный воздух был пропитан стерильностью и чем-то неуловимо тяжёлым. Билли почувствовала, как в груди сжалось, не от страха, а от какой-то странной тревожной тишины.
— Извините, надо посоветоваться с Вами. — начала Билли. — У неё брата убили и на этой почве произошёл приступ. Как нам лучше поступить, похоронить его, пока она тут или лучше в её присутствии ?
— Я даже не знаю.. — выдохнул доктор. — А какие у них были отношения ?
— Хорошие, они в детском доме выросли вместе, как она рассказывала. — ответила девушка.
— Тогда лучше в её присутствии. Раз это был её единственный родственник. Я бы на её месте хотел присутствовать на похоронах своего единственного брата.
— Я поняла, спасибо. — кивнула Билли. — Я пойду, хорошего дня.
— Вам тоже. — ответил врач пожав руку девушке.
Около восьми утра Билли стояла возле палаты, без сил прислонившись к холодной стене. Врач всё ещё был внутри, проводя последний осмотр. В коридоре было непривычно пусто: женщина с уставшим лицом листала что-то в телефоне, молчаливый мужчина смотрел в пол, а подросток лет шестнадцати сидел на скамейке, не отрывая взгляда от своих кроссовок. Воздух казался тяжёлым, как перед грозой. Синеволосая чувствовала, как внутри растёт страх, медленно, но уверенно. Её руки дрожали, хотя она этого даже не замечала.
Время близилось к девяти, как дверь спокойно открылась. Из палаты вышел доктор, а за ним Эмма. Она выглядела бледной, уставшей и кое-как держалась на ногах. Волосы были растрёпанные, а под глазами синяки.
— Вот список таблеток, которые нужно принимать в течении недели. — заговорил мужчина. — Ни в коем случае не смешивать с алкогольными напитками или наркотическими веществами. Иначе летальный исход.
— Конечно, ничего из этого мы не употребляем. — спокойно ответила синеволосая взяв у блондинки сумку.
Взяв Билли под руку девушки направились к выходу и уже через минут сорок были возле дома. Сегодня он казался особенно родным и комфортным. Войдя внутрь девушки сняли обувь и верхнюю одежду.
— Ты голодная ? — поинтересовалась Билли.
— Нет, я успела позавтракать в больнице. — тихо ответила Эмма немного улыбнувшись.
— Хорошо, можешь пойти отдохнуть в комнату. — продолжила девушка. — Я сделаю чай и поднимусь.
Блондинка послушно кивнула и взяв свою сумку направилась к лестнице, а дальше в комнату.
Зайдя в спальню, Эмма кинула сумку на пол возле стола, с глухим стуком она ударилась о ножку и осталась лежать набок. Девушка без сил опустилась на диван и почти сразу легла, раскинув руки вдоль подлокотников. Казалось, с неё будто стёрли весь заряд за день. Шум города за окном звучал приглушённо, а в комнате царила та самая усталая тишина, когда не хочется ни думать, ни говорить.
Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по вискам ещё пульсирует остаточное напряжение. Воздух был тёплый, тяжёлый, будто застоявшийся, и каждый вдох давался с усилием. Ей хотелось просто исчезнуть хотя бы на пару часов, чтобы никто не звал, не трогал, не спрашивал, не жалел.
Несколько минут спустя, в кармане завибрировал телефон, выведя Эмму из полудрёма. Она лениво открыла глаза и сунув руку в карман джинс достала телефон. Нажав на кнопку внизу экрана, он загорелся. На экране блокировки было сообщение. Элиот — одногруппник.
Коротко, без лишних слов, в этих сообщениях ощущалась некая вежливость. Будто осторожная попытка дотянуться к Эмме, но не нарушая личных границ. Подумав несколько секунд, стоит ли отвечать или нет. Потом медленно набрала сообщения:
Палец завис над кнопкой « отправить ». Хотелось написать что-то ещё, может, что вернулась домой или что говорили врачи, но сейчас ей всё равно. Она стёрла лишнее и отправила сообщения. Телефон погас и снова наступила мёртвая тишина.
В комнате было слегка прохладно. Окно приоткрыто, свежий зимний воздух проникал внутрь, колыхая лёгкую тюль. Эмма лежала на диване, бледная и уставшая, в чуть великоватой футболке Билли. Кожа покрылась мурашками от прохлады, но она не двигалась. Даже не дрожала. Просто лежала, устало глядя в потолок. Сунув телефон в карман своих мешковатых серых джинс она начала засыпать.
Билли вошла в комнату бесшумно, стараясь не разбудить Эмму. В руках две кружки с фруктовым чаем, из которых поднимался лёгкий пар. Аромат тёплых ягод и цитруса вплелся в прохладный зимний воздух, делая его немного мягче. Она остановилась у двери заметив, что Эмма лежит с закрытыми глазами. Её дыхание стало ровнее, глубже. Билли подошла ближе, поставила одну из кружек на стол рядом с диваном, а вторую поднесла к губам, тихонько отпив. Горячий чай немного согрел изнутри, но взгляд всё равно оставался сосредоточенным на Эмме.
Билли опустилась на пол и прислонилась спиной к дивану обняв колени. Несколько секунд просто сидела в тишине слушая, как за окном проезжает редкая машина и как внутри постепенно становится теплее, будто само их присутствие наполняло дом жизнью. Она поставила свою кружку рядом, взяла плед с кресла и аккуратно накрыла Эмму, стараясь не разбудить.
Поставив кружку, Билли села за стол, стоявший совсем рядом с диваном. До Эммы буквально вытянуть руку. Та всё так же лежала на боку, дыша неглубоко, волосы частично закрывали лицо, а колени были чуть поджаты, будто даже во сне она пыталась спрятаться от холода.
Билли открыла ноутбук. Экран мягко озарил пространство перед ней, отразившись в серебристом корпусе и слегка осветив край дивана. Клавиши зашуршали — негромко, осторожно, чтобы не разбудить Эмму. Она набирала строчки медленно, с паузами, будто обдумывая каждое слово. Иногда взгляд сам собой соскальзывал на девушку рядом. То на кисть, безвольно лежащую вдоль тела. То на чуть дрогнувшее плечо. То на телефон, едва заметно выпирающий из кармана джинс. Эмма казалась почти невесомой, как будто ещё чуть-чуть и исчезнет, растворится в воздухе.
Так и прошёл день.
Бесшумно, как вода, стекающая по стеклу. Билли почти не отходила от ноутбука, писала урывками, сидела в тишине, прислушивалась к дыханию Эммы. Та спала, не просыпаясь, лишь изредка шевелясь, словно во сне вспоминала что-то важное. Вечер пришёл незаметно. Настольная лампа заменила дневной свет, улица за окном погрузилась в сумрак. Закончив с конспектами Билли надела пижаму и потушив настольную лампу легла в кровать. Она лежала в темноте, глядя на Эмму. Та спала, спокойно дыша, почти не двигаясь. Девушка долго не могла уснуть, мысли мешались с тревогой, с тихим теплом, с чем-то несказанным.
В шесть ровно в кармане джинс завибрировал телефон, привычно, по расписанию. Эмма пошевелилась, поморщилась, не сразу поняв, где она. Пальцы нащупали источник вибрации и будильник стих. Она медленно села, огляделась. Свет был тусклый, рассветный. Воздух достаточно прохладный, бодрящий и неподвижный. На кровати напротив спала Билли, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в подушку.
Накинув серую зип-кофту Эмма осторожно вышла из спальни. Дверь почти не издала звука, только едва заметно щёлкнула, когда закрылась за её спиной. Дом был ещё в полусне. Воздух был прохладный, утренний, будто не до конца прогретый дыханием людей. Она прошла по узкому коридору, мимо стен, на которых висели старые фотографии и чужие пейзажи в рамках. Зашла в ванную, зажгла свет, мягкий, желтоватый, он резанул по глазам. Эмма зачерпнула холодной воды, прижала ладони к лицу. Вода стекала по скулам, будто смывая остатки сна. В зеркале — её лицо, чуть усталое, но спокойное.
Комнаты внизу встретили её тишиной. Всё вокруг было тусклым и застывшим: мебель отбрасывала мягкие, расплывчатые тени, шторы лениво покачивались от сквозняка. Углы комнаты прятались в полумраке. Ни звука, ни шагов, ни голоса, ни привычного шума техники. Только далёкое птичье щебетание с улицы, почти неразличимое.
Глубоко вздохнув, Эмма включила чайник, словно этот жест мог вернуть ей контроль над реальностью. Пальцы на мгновение задержались на ручке кружки, холодной, гладкой. Шорох пакетика с чаем, пар медленно поднимающийся вверх, запах бергамота, всё это действовало успокаивающе, почти ритуально.
Она опустилась на стул, обхватила горячую чашку обеими руками, прижалась к ней лбом. Закрыла глаза. В груди глухое, тяжёлое давление. Чтобы не дать себе погрузиться в него с головой, она взяла телефон, открыла социальные сети. Лента оживала под пальцами: чьи-то завтраки, селфи в спортзале, вечерние огни мегаполиса, смех, советы, промокоды. Жизнь яркая, быстрая, чужая. Но за всей этой мишурой всё равно проступало одно — сегодняшний день. Похороны.
Мысль об этом жгла, как обваривший язык чай. Остро, пронзительно, неожиданно. Её брат — не мысль, не дата, не событие. Его больше не будет. Сердце сжалось. Эмма отложила телефон, закрыла лицо руками. Пока дом спал, утро становилось яснее, а внутри неё росло тяжёлое, неподъёмное знание: это утро уже никогда не будет обычным.
Немного позже проснулась Билли. Медленно открыв глаза, она провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна и тяжесть ночных мыслей. Встав с кровати, повторила знакомые движения: потянулась, накинула мягкий свитер, прошла в ванную, умылась холодной водой, холод, как всегда, будил лучше любых слов. Спустившись вниз, она оказалась на кухне. В комнате было тихо и прохладно, воздух держался тяжёлым, будто запечатлённым во времени. Свет из окна бросал бледные пятна на пол, и всё вокруг казалось погружённым в спокойное ожидание.
За столом, сидела Эмма. Она держала в руках тёплую чашку, пальцы слегка обхватывали её, будто стараясь впитать тепло. Взгляд её был усталым и рассеянным, словно мысли бродили далеко-далеко, унося её далеко от этой тишины и прохлады. Когда Билли вошла, Эмма чуть повернула голову, не сразу произнося слова, но в её взгляде уже читалась невысказанная просьба — просто быть рядом. Подойдя сзади Билли нежно обняла её, словно пыталась хоть как-то спасти это утро.
— Сегодня будет тяжёлый день. — выдохнула она.
— Да.. — спокойно ответила Эмма.
— Ты уже завтракала ? — отпустив девушку спросила синеволосая, на что блондинка отрицательно покачала головой. — Будешь овсянку ?
— Да. — тихо ответила Эмма. — Я могу выйти на улицу ?
— Конечно, только не на долго, там холодно. — нервно ответила Билли и направилась к холодильнику.
Обув ботинки, Эмма вышла на улицу. Мороз мгновенно схватил кожу, холодом пронзая каждую каплю тепла, словно острым ветром из ледяной пещеры. Лёгкая кофта на замке и тонкие джинсы казались беззащитными перед этим резким ударом зимы, холод стягивал тело, заставляя каждую мышцу напряжённо дрожать. Она села на ступени крыльца, белые снежинки тихо кружились вокруг, мягко опускаясь на землю, бесшумные и бесконечные.
Эмма достала из кармана сигарету, тонкую и белую, хрупкую как сама зима. Зажигалка вспыхнула в её пальцах, согревая на мгновение ладони. Первый вдох был резким и острым, как морозный воздух вокруг, и дым плавно закружился в холоде, растворяясь в прозрачной пустоте. Снежинки медленно ложились на её волосы и плечи, и всё вокруг, мягкое, белое, бескрайнее, казалось одновременно холодным и живым, будто сама зима шептала свои бесконечные, тихие истории.
Докурив сигарету до конца, Эмма медленно выдохнула дым, который едва заметно растворился в морозном воздухе. Мысли в её голове метались, словно разбросанные по ветру листья, тревожные, запутанные, не находящие выхода. Она перебирала их снова и снова, пытаясь понять, что важнее сохранить, а что отпустить. Когда окурок догорал, она аккуратно потушила его на ступеньке, словно боясь оставить след, тяжело вздохнув, поднялась. Мороз по-прежнему жёг кожу, но теперь холод казался немного менее острым, возможно, потому что внутри застывало что-то ещё. Шаги мягко эхом отдавались в тишине, и вскоре Эмма снова оказалась в тепле дома, в том месте, где, несмотря на всё, она ещё могла найти небольшой островок покоя.
— Ты вернулась ? — крикнула Билли с кухни.
— Да. — негромко ответила Эмма снимая обувь.
Девушка прошла в комнату, где воздух был пропитан тёплым, знакомым запахом, сладковатым ароматом овсянки и спелых бананов. Никакой тяжести молока, только мягкая, чуть терпкая нота зерен и солнечная сладость фруктов, словно напоминание о простых и уютных вещах, способных согреть даже самый холодный день.
— Ты курила ? — сходу спросила Билли. — От тебя пахнет табаком.
— Да. — спокойно ответила блондинка. — Нужно было успокоиться.
— Ладно, только не переусердствуй. — выдохнув сказала синеволосая. — Садись, уже всё готово.
После завтрака они вместе направились в спальню. В комнате царила тишина, лишь приглушённые шаги и едва слышное шелестение тканей нарушали спокойствие. Билли и Эмма медленно переодевались, подбирая одежду, которая стала для них не просто вещами, а символом прощания. Чёрные, строгие, словно внешняя оболочка внутренней боли. Каждое движение давалось с трудом, как будто в них укладывалась не только ткань, но и воспоминания, и слова, которые хотелось сказать, но не хватало сил. Готовясь к похоронам, они оба понимали: этот день навсегда изменит их жизни.
Спустившись вниз Эмма посмотрела в зеркало. На глазах медленно, чуть заметно, выступали капли слёз. Она была одета в чёрные широкие брюки, свободно струящиеся и словно поглощающие свет. Шёлковая рубашка того же оттенка мягко переливалась в тусклом свете комнаты, придавая образу лёгкую элегантность и одновременно сдержанность. Новый чёрный пуховик, подаренный Билли всего пару дней назад, висел на вешалке, она надела его с некоторой осторожностью, словно это было не просто тепло и защита, а что-то большее, обёртка безопасности в этот тяжёлый день. В таком виде Эмма казалась одновременно хрупкой и непоколебимой, готовой встретить всё, что принесёт этот день. Кинув пачку сигарет в карман она вышла на улицу.
Снаружи уже стоял большой серый джип, строгий и бескомпромиссный, словно отражение настроения этого утра. Рядом с машиной стоял Финнеас. Он был одет во всё чёрное: пальто, свитер, брюки и этот строгий, лаконичный наряд подчёркивал его сдержанность и тяжесть момента. Подойдя к нему Эмма пожала парню руку.
— Как ты ? — нервно спросил Финн.
— Нормально. А ты как ? — тоже поинтересовалась девушка.
— Как я понял, могло быть и хуже. — выдавил парень, на что Эмма тяжело кивнула. — Где Билли ?
— Одевается, скоро выйдет. — спокойно ответила девушка.
— Я родителей привёз. Они хотели поддержать тебя. Надеюсь, ты не против ? — замявшись спросил Финнеас.
— Не против. — отрезала блондинка.
Дождавшись Билли, все трое молча сели в машину. Двери закрылись с тихим щелчком, и серый джип плавно тронулся с места. По дороге не было разговоров, только гул мотора и размеренный ритм колес, прокатывающихся по асфальту. За окном мелькали тусклые силуэты домов и опавших деревьев, а холодное утреннее небо нависало тяжёлым свинцовым куполом. Каждый погрузился в свои мысли, осознавая, что путь ведёт их к месту, где всё изменится навсегда.
Пройдя мимо ряда могил, они остановились на небольшой, едва заметной улице, укутанной в тишину и холод. Там, у перекрёстка тропинок, их уже ждали двое парней, серьёзные, неподвижные фигуры в тёмной одежде, словно часть самого пейзажа, а между ними роскошный гроб.
Внутри лежал молодой парень, брат Эммы, навеки застывший в безмятежности сна. Его лицо было бледным, в ссадинах, синяках, порезах, но удивительно спокойным, словно время на мгновение отступило, позволяя сохранить в памяти последний образ.
Холодный ветер лениво играл с опавшими листьями, шурша ими у ног собравшихся, а морозный воздух, прозрачный и острый, словно резец, проникал в каждый вдох. В этом безмолвии, среди серых камней и тихих теней, звучала вся тяжесть утраты, тяжесть, которую невозможно было передать словами.
Увидев брата, Эмму словно ударило током. сердце сжалось, а дыхание сбилось. Внезапная волна боли прорвалась через долгие дни притуплённого ожидания и слёзы хлынули рекой, безудержно катясь по щекам. Она не могла оторвать взгляда от его лица, такого тихого, неподвижного, словно застигнутого во сне, из которого уже не проснуться. Каждая слеза была словно маленьким разрядом, выплёскивающим ту боль, которую невозможно было удержать внутри. Вокруг всё словно растворилось, остался только он, и её горькое, горящее горло, и этот непреодолимый поток чувств, что рвал её на части.
Двое парней резко застучали крышкой гроба, словно закрепляя последний, невозвратный рубеж. Затем, слаженно и тяжело, они опустили гроб в холодную, глубокую яму. Звуки земли, сыплющейся сверху, эхом разносились по пустынному кладбищу, каждый звук казался ударом, отзываясь в сердцах присутствующих. Мужчины принялись за работу, закапывая могилу, покрывая её слоем за слоем, словно стирая последний след ушедшей жизни. Воздух наполнился тяжёлой тишиной, прерываемой лишь тихим шуршанием песка и гравия, молчаливым прощанием с тем, кто больше не вернётся. Подойдя к кресту Эмму рассмотрела радостное лицо своего брата Саши и мелкий шрифт снизу.
Miller Alexander Alexandrovich
02/14/2004 — 12/23/2025
Чёрно-белые цифры, а между ними — вся его жизнь. Всего двадцать лет. Слишком мало для человека, который столько ещё не успел. У Эммы задрожали губы. Она стояла перед крестом, и тишина вокруг будто впитывала её боль, не предлагая ни утешения, ни ответа. Только снег ложился ей на плечи медленно, равнодушно, как время.
4160 слов