глава 12. разговор
Сердце рухнуло куда-то вниз. Эмма попробовала ещё раз, сильнее, ногтями поддевая край. Щель исчезла. Стекло, словно насмешка, молчало и не шевелилось. Девушка прижалась лбом к раме, бесполезно. Снаружи окно не открыть. Она это знала. Но всё равно пыталась. На мгновение в голове пусто. Только тяжёлое дыхание и пульс, отстукивающий: поздно. слишком поздно. Оставался чёрный ход. Блондинка обошла дом, стараясь не оставлять следов, ступая по траве, по корке снега. Ручка двери холодная, металлическая. Она дёрнула. Замкнуто. Придвинулась ближе, дернула сильнее — ничего. Всё. Путь внутрь отрезан.
Ветер усилился. Холод пробирал до костей. Промокшие кеды превратились в ледяные губки, пальцы ног не гнулись. Трясло. Ветровка больше не грела, а только пропускала сквозь себя порывы холода, как мокрая ткань. Ей нельзя было оставаться здесь. Она уже провела у дома слишком много времени. Если кто-то проснётся — всё. Паника подступила, но она сдержалась. Быстро, на автомате, она сунула руки в карманы, вытащила всё — мелочь, несколько купюр, зажигалку, резинку, фантик. Засунула в джинсы. Стянула с себя ветровку, бросила в чёрный пластиковый бак на обочине. Сняла кеды и туда же. Осталась в тонких носках, едва касаясь ступнями обледеневшего асфальта. Холод жалился, как нож. Но теперь она не выглядела так, будто где-то была. Не привлекала внимания.
Эмма уже сделала несколько шагов, отдаляясь от дома, когда вдруг остановилась. Что-то внутри оборвалось. Бежать — куда? Прятаться — от чего? Всё равно уже слишком поздно. Всё, что она пыталась скрыть, уже дышало ей в затылок. Она вернулась назад, к крыльцу. Лавка стояла у стены, старая, облупленная, со скрипучей доской посередине.
Девушка села туда, осторожно, будто лавка могла разломаться под её весом. Доски обожгли сквозь джинсы. В носках было невозможно, ткань примерзала к бетону. Она прижала ступни к краю лавки, обхватила себя за плечи, сгибаясь в себя, как в кокон. Пальцы дрожали. Но она всё равно достала телефон. Разблокировала. Контакт — Billie Eilish Pirate Baird O'Connell.
Молчание.
Один гудок. Второй. Она сжала зубы. Веки дрожали. Хотелось закричать, но не было сил даже на слёзы.
— Ответь.. — прошептала она, почти беззвучно, уткнувшись лбом в колени.
Телефон гудел, как будто тоже замёрз. С каждой секундой казалось, что она не поднимет. Что она останется вот так — севшая, брошенная, прозрачная. А потом..
— ..Алло ? — сонно ответила Билли.
— Я снаружи, открой пожалуйста.. — еле выдавила из себя Эмма.
— Что ? Сейчас, минуту. — быстро сказала синеволосая и повесила трубку.
Дверь скрипнула. Тихо, но для Эммы этот звук прозвучал как раскат грома. Она подняла голову. В проёме появился Билли, босая, в футболке и спортивных штанах, с растрёпанными волосами и сонными, но уже встревоженными глазами. Она увидела её, сжавшуюся на лавке, босую, в одном тонком свитере и джинсах, с синими губами и дрожащими руками. На секунду она замерла.
— Чёрт.. — выдохнула Билли, уже бросаясь вниз по ступенькам. — Эм, ты чего... ты что творишь? Почему ты вообще на улице? Пошли в дом.
Девушки зашли в дом. С кухни сразу потянуло теплом и запахом свежего горячего кофе. Билли быстро, но аккуратно, усадила Эмму на диван и сняв носки, надела ей махровые и накрыв тёплым пушистым пледом.
— Сиди здесь. — так же быстро выкинула синеволосая и побежала в свою комнату.
Сидя на мягком диване Эмма пыталась "переварить" всё ,что произошло за эту ночь. Завернувшись в тёплый плед, словно в кокон, и не чувствовала ничего, кроме тупой боли под кожей — эхо ночи, когда двое незнакомцев били её по лицу, толкали к земле, угрожая пистолетом, будто её жизнь ничего не стоила. Позже — кокаин, много, слишком много, чтобы думать, чтобы помнить, чтобы чувствовать. Передоз свалил с ног, но не убил. Дальше — бег домой в полубреду и выброшенные вещи для отведения подозрений о чём-то страшном.
Через несколько минут в гостиную зашла Билли со стопкой вещей. Положив их на стол она снова молча покинула комнату, но вскоре вернулась. С кружкой горячего чая.
— Тут тёплая толстовка, спортивные штаны на флисе и лонгслив. — уверенно говорила синеволосая указывая на стопку одежды. — Я выйду, а ты переоденься.
Эмма молча кивнула. Билли задержалась на полшага, будто хотела сказать что-то ещё, но сдержалась. Лишь мельком посмотрела на Эмму, взгляд тёплый, беспокойный и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Эмма осталась одна. Комната вдруг показалась слишком просторной, слишком светлой и слишком реальной. Она опустила взгляд на одежду: мягкие, чистые вещи, пахнущие домом, как будто в них можно было спрятаться от всего, что было ночью.
Раздеваться было трудно. Каждое движение отзывалось в теле тупой болью, будто сама кожа помнила удары. Когда она сняла футболку, плечи дрожали, как от холода. На животе синяк, густо-синий, с фиолетовыми разводами. Пальцы на ребрах, чьи-то, чужие, всё ещё отпечатывались в памяти. Она натянула штаны, переложив содержимое со своих джинс, влезла в лонгслив, укуталась в толстовку, с чужим теплом, в котором почему-то стало немного легче дышать. Села обратно на диван, поджав ноги, и только тогда взяла в руки кружку. Чай обжигал ладони, и этот обжигающий жар был первым настоящим ощущением за всё утро.
— Ты закончила ? — с опаской спросила Билли немного приоткрыв дверь. — Я могу войти ?
— Да, спасибо большое.. — выдавила из себя блондинка.
— Рассказывай, как ты там оказалась и почему у тебя лицо в крови. — уверенно сказала синеволосая присев в кресло напротив Эммы и протянула ей пачку салфеток.
— Я.. Я лунатила. — тихо начала блондинка. — Я проснулась возле небольшого киоска за углом, а потом подъехал тёмный джип. Это были люди Мисс Мэй. Они снова избили меня и сказали, чтобы я сегодня шла на пары и обязательно поговорила с ней.
— Я поняла, ладно. А где твои кроссовки и ветровка ? — спросила Билли. — Я не видела их возле выхода.
— Я не знаю.. — неуверенно ответила Эмма.
— Ладно, пей чай, я приготовлю завтрак и мы съездим домой. — сказала Билли и вышла на кухню.
Эмма тихо сидела на комфортном мягком диване, допивая горячий чай. За окном начинался медленный зимний рассвет, бледно-розовый свет расползался по небу, озаряя тонкий иней на стекле. В комнате было тихо, только из кухни доносилось редкое постукивание капель из крана и звуки приготовления завтрака.
Девушка сжала в ладонях тёплую кружку, будто боялась, что тепло уйдёт вместе с последним глотком. Сердце всё ещё било чуть быстрее, чем обычно, от пережитого, от мыслей, от чего-то, что не давало полностью расслабиться. Но здесь, в этой тишине, среди старых подушек, знакомого запаха и мягкого света, она впервые за долгое время почувствовала, что может дышать.
Допив фруктовую жидкость Эмма начала проваливаться в сон. В глазах стало понемногу мутнеть, а звуки становились всё отдалённее и отдалённее.
Случайно стукнувшись ногой об дверной косяк Билли разбудила блондинку. От испуга та слегка подпрыгнула.
— Идем завтракать. — улыбнувшись сказала синеволосая и скрылась за дверью.
Девушка спокойно встала, сложив плед положила его в угол дивана и направилась в кухню. В комнате стоял уютный, обволакивающий аромат утреннего тепла и еды. Пахло свежими, хрустящими тостами, тёплый хлеб с чуть поджаренной корочкой и растопленным шоколадом, сладким, густым, с лёгкой горечью какао. Овсянка пахла мягко и нежно: чуть сладковатый аромат распаренного овса, а сверху тёплый банан, распущенный ломтиками, придавал фруктовую свежесть. Всё это перемешивалось с лёгкой цитрусовой кислинкой свежевыжатого апельсинового сока. Запах был как объятие, тёплый, домашний, обещающий начало нового дня.
— Садись ! — улыбчиво сказала Билли указывая рукой на напротив стоящий стул. — Приятного аппетита.
— Спасибо, Билл. — с лёгкой болезненной улыбкой сказала Эмма садившись за стол.
Сердце Билли ёкнуло. Она не ожидала. Это было произнесено просто, тихо, между прочим, почти как дыхание. Но когда блондинка сказала её любимую форму имени, неофициальную, тёплую, ту, которую почти никто не использовал, мир внутри вдруг замер. Её губы дрогнули. Хотелось засмеяться, от неожиданной радости, от странной, внезапной лёгкости в груди. Но внутри уже всё менялось. Всё, что раньше было просто привязанностью, интересом, симпатией, в один миг вспыхнуло по-другому. Билли не сказала ни слова. Просто сидела, глядя в тарелку, а это имя, звучащее в ушах развеяло всяческие сомнения. Она влюбилась. Полностью. Необратимо.
///
После завтрака девушки вернулись в старую комнату Билли и принялись собираться домой. На часах было около половины седьмого. Лос-Анджелес начинает просыпаться. На улице редкий мороз, воздух хрусткий, небо светлеет. Сквозь окно пробивается первое солнце, мягкое, золотое, ложится на их лица и руки, делая утро теплее, чем оно есть на самом деле.
— Я тебе пока дам мою старую куртку и ботинки, а после универа мы заедем и купим тебе всё новое, хорошо ? — спросила Билли доставая из шкафа куртку и пару кожаных ботинок.
— Мне и этого с головой хватит. Спасибо. — спокойно ответила Эмма взяв куртку и ботинки.
— Нет-нет. Ты не будешь ходить в старье. — отрезала Айлиш, на что блондинка легко улыбнулась.
Стоя в коридоре, ожидая готовности Билли, Эмма решается посмотреть в зеркало. Девушка смотрела на своё отражение так, будто видела его впервые. Лицо было разбито, на скуле ссадина, губа треснута, с бледным следом запёкшейся крови. Взгляд упрямый, усталый, но живой. На ней была серая тёплая толстовка, мягкая, будто защитная оболочка, из-под воротника выглядывал чистый белый лонгслив. Поверх серая джинсовая куртка с меховой подкладкой, немного великоватая, как будто чужая, но дарящая комфорт. На ногах тёмно-синие флисовые штаны, уютные, по состоянию. Чёрные кожаные ботинки сидели свободно, шнурки болтались, а из-под краёв торчали белые высокие носки. В зеркале не просто побитая девушка. В зеркале выжившая.
Махнув рукой Билли вышла из дома, взяв сумку Эмма проделала тоже самое. Обе сели в машину. В салоне холодно и тихо. Воздух пахнет тканью, ванильными духами и старым кофе. На стёклах тонкий иней, руль ледяной. Сквозь лобовое стекло пробивается тусклый зимний свет. Машина будто спит, промёрзшая, но внутри замкнутая, спокойная тишина.
Сунув ключ зажигания в отверстие, Билли завела машину и уже через несколько минут они двинулись с места. Дорога была не долгой, около десяти минут.
Оставив машину возле тротуара девушки направились к дому. Сняв обувь обе пошли в одном направлении, в комнату Билли. Эмма зайдя в комнату кинула взгляд на небольшой диванчик, стоявшими в углу и сразу спросила:
— Извини, а можно я тут буду спать ?
— Если хочешь.. — расстроенно ответила Билли и начала собирать необходимые вещи в университет.
Эмма занялась тем же. Вытряхнув всё из своей сумки она положила лишь блокнот с ручкой, наушники, незаконченную пачку сигарет и, быстро вынув из кармана, зип-пакет с кокаином.
Взяв свои часы с прикроватной тумбочки Эмма посмотрела на время. Семь утра. В такое время она раньше только шла завтракать, но так как всё уже было выполнено, можно было немного отдохнуть.
Скинув все вещи, лежащие на поверхности , в коробку, девушка легла на диван. Мягкая подушка под головой чуть сместилась под её телом. Глаза мгновенно закрылись, и от бессонной ночи, Эмма сразу же провалилась в сон. Который, к её сожалению, продлился не долго. Минут через двадцать блондинка проснулась от лёгкой нежной тряски в области плеча.
— Эмма, вставай. — негромко говорила Билли. — Нам пора ехать.
Проведя ладонью по лицу, стерев желание сна, девушка села на угол дивана. От осознания, что её ждет впереди, она была в ступоре.
« чего ожидать сегодня ? опять побьют ? о чём мне разговаривать с англичанкой ? что делать с Билли ? она ведь так и не узнала о моих чувствах. ещё и этот кокс.. у меня что, развивается зависимость ? »
— Эмма, пойдём ! — крикнула Билли стоя за дверью.
Блондинка взяла сумку и выдохнув накинула её на плечо. Спустившись на первый этаж девушки обулись, надели верхнюю одежду и вышли на улицу.
Уже было достаточно светло, тусклый зимний свет растекался по заснеженному городу, но всё равно клонило в сон, будто утро не торопилось окончательно проснуться. На термометре –11 градусов, и этот мороз ощущался в каждом выдохе, превращающемся в тонкую струйку пара.
Снег мирно лежал на тротуарах, обочинах и крышах припаркованных машин, словно накрыв их ватным покрывалом. Лёгкий ветер трепал волосы Эммы, пронизывая ворот куртки и напоминая о настоящей зиме. Где-то глубоко внутри было странное, почти щемящее чувство, ей хотелось просто признаться Билли в том, что давно живёт в сердце, без шума и драм, как-то по-тихому. И так же спокойно закурить, вдыхая никотин и холодный воздух одновременно, будто в попытке разобраться в себе.
Сев в машину девушки поехали по привычному маршруту, в университет. И минут двадцать спустя уже были на месте. Осмотрев здание сверху до низу, в сознании ничего не изменилось. Сегодня универ казался особенно чужим. Снег лежал ровными слоями на широких ступенях у входа, прилипал к перилам, оседал на подоконниках высоких окон. Лёгкий ветер проникал даже в коридоры, если кто-то подолгу держал двери открытыми.
Внутри всё казалось отстранённым. Стены, вроде бы знакомые, теперь будто смотрели с безразличием. Здесь не было ни тепла, ни опоры. Слишком холодные взгляды, слишком громкие шаги в коридорах, слишком много чужого. Университет, когда-то ассоциировавшийся с будущим, вдруг превратился в поле напряжения, где каждый сам за себя.
— Я зайду, будь что будет. — тихо, но с заметной уверенностью сказала Эмма подойдя к двери в аудиторию английского.
Она стояла у двери в аудиторию, почти не дыша, будто само её присутствие могло выдать внутреннюю слабость. Холод с улицы ещё держался в теле, щёки горели от мороза, а пальцы всё никак не могли согреться в карманах куртки. За тонкой деревянной дверью был она преподавательница, чьи люди избивали её несколько раз. Не просто «уроки», а настоящие акты унижения, которые невозможно забыть.
Стены коридора давили безмолвием. Никто не смотрел в её сторону, кроме Билли, но каждый шаг по кафельному полу отзывался внутри гулом тревоги. Она снова и снова прокручивала в голове, что скажет, как будет стоять, куда смотреть. Но всё казалось бессмысленным, ведь с той стороны во власти была не она.
Глубоко вздохнув она затаила дыхание и собрав волю в кулак постучала в дверь. Буквально через секунду оттуда выглянула Мисс Мэй и кивнув в сторону аудитории пригласила Эмму внутрь. Та не колебаясь уверенно зашла в просторное помещение и преподавательница сразу же закрыла дверь на ключ.
— Вы хотели меня видеть. — холодно и уверенно сказала Эмма.
— Да, присаживайся пожалуйста. — улыбнувшись сказала Мисс Мэй указав на стул.
— Нет, я постою. — отрезала блондинка.
Преподавательница подошла резко, как будто внутри неё что-то взорвалось. Её каблуки стучали по полу, каждый шаг как удар по нервам. Она подступила к Эмме почти вплотную и прежде, чем та успела что-либо сказать или отступить, резким движением схватила её за воротник куртки.
— Сядь. — прошипела она сквозь зубы, и голос её не требовал, а приказывал.
Эмма дёрнулась, но хватка была сильной, цепкой, как у человека, который привык подавлять сопротивление. Мисс Мэй почти вытолкнула её к первой парте и с силой усадила на стул. Деревянная спинка глухо стукнула по лопаткам. Всё произошло за секунды, грубо, хищно, с холодной злостью.
Аудитория замерла. Блондинка сидела, стараясь не поднимать глаз. Сердце стучало где-то в горле, но она молчала. В этот момент всё пространство сжалось и не осталось ничего, кроме чужой власти и унижения, вплетённого в каждое движение.
— Ты думала, я шучу с тобой ? — грубо и на повышенных тонах начала преподавательница. — Что ты себе позволяешь ? Тебя уже неделю в универе не было ! Бегаешь от моих людей постоянно. Что за дрянь с тобой ходит ?
— Не называйте её так ! — перебила её Эмма выкрикнув.
— Не смей на меня орать ! — рявкнула Мисс Мэй и врезала по лицу.
Щеку резко обожгло, звонкий хлопок раздался в воздухе, словно разрезая тишину. Голова дёрнулась вбок. Эмма на секунду застыла, будто не сразу поверила, что это действительно случилось. Преподавательница стояла перед ней, тяжело дыша, с дрожащей рукой, не от страха, а от ярости, смешанной с отчаянием. Её глаза горели тем самым взглядом, в котором боль, собственничество и желание слились в нечто тёмное.
— Ты должна быть со мной. — прохрипела она, словно удар был не просто вспышкой, а последним аргументом.
Но вместо страха в глазах Эммы появилась ледяная ясность. Она хотел привязать её силой и не поняла, что только сильнее оттолкнул.
— Я жалею, что тогда пошла с Вами, Мисс Мэй. — отрезала блондинка глядя из под лба.
— Что ты сказала ? — воскликнула преподавательница. И сразу последовал грубый удар кулаком. Из носа потекла кровь, тёплая, густая, почти чёрная в утреннем свете. Она медленно стекала по коже, липкая, тяжёлая, с запахом железа и чего-то живого.
— А сейчас, с таким лицом, я пойду к дирекции. Вы надолго тут не задержитесь. — холодно, без эмоционально сказала Эмма встав из-за стола.
— Что ты сказала ? — завопила Мисс Мэй. — Какого хрена ты себе позволяешь ?
Преподавательница вспыхнула внезапно, яростно, хищно. В один резкий рывок она схватила девушку за плечи и с силой рванула вперёд. Затылок блондинки с глухим, страшно ясным звуком ударился об угол парты. В ушах зазвенело, мир качнулся. Взгляд помутнел. На секунду всё застыло, воздух, время. Потом тёплая боль, расползающаяся по черепу, как чернила по бумаге.
Преподавательница навалилась сверху, прижав девушку к полу, не давая шевельнуться. Она уселась на неё, тяжело, намеренно, чтобы та не смогла вырваться. Кулаки с яростью обрушивались на лицо — снова и снова, с тупым, глухим звуком. Девушка извивалась под ней, закрываясь руками, пряча голову в плечи, пытаясь хоть как-то защититься. Кожа горела, по щекам текла кровь, а удары всё не прекращались — быстрые, беспощадные, будто у напавшей кончился рассудок. В аудитории по-прежнему было тихо — только удары, дыхание и шорох одежды, разрывающий тишину, как крик.
Минуту спустя Эмме всё же удалось вырваться, резким движением, на пределе сил, она вывернулась из-под тяжёлого тела, ударив локтем вслепую. Преподавательница пошатнулась, потеряла равновесие, и этого оказалось достаточно. Эмма вскочила, задыхаясь, волосы слиплись от крови, лицо пульсировало болью. Она отшатнулась к стене, хватая ртом воздух, сердце стучало так громко, что заглушало всё остальное. Колени дрожали, в голове звенело. Но она стояла. Живая. И впервые за это утро, свободная, хотя бы на мгновение.
— Вы обязательно пожалеете о содеянном, Мисс Мэй. — уверенно сказала блондинка еле удерживаясь на ногах.
Проведя дрожащей ладонью по окровавленному лицу Эмма подошла к двери и попыталась открыть дверь. Руки не слушались, пальцы цеплялись за металл, но замок поддался с тугим щелчком. Она приоткрыла дверь и вышла в коридор. Там было тихо. Холодный воздух ударил в лицо, и в этой тишине университет казался мёртвым, длинные стены, блеклый свет, равнодушные двери. Каждый шаг отдавался эхом. Она шла медленно, будто во сне, не оглядываясь, оставляя за спиной то, что не должно было случиться.
— Что такое ? Не поговорили ? — в ужасе спросила Билли подбежав к блондинке.
— Нет, не поговорили. — с отдышкой ответила Эмма. — Пошли на первый этаж, мне надоело это.
Билли просто молча кивнула и обняв девушку за плечо обе отправились по маршруту. Уже через пару минут обе стояли у двери к директору. Не задумываясь Эмма постучала в дверь и с разрешения девушки зашли внутрь.
— О боже, что с тобой ? — вскрикнул директор. — Как тебя ?
— Эмма Миллер. — спокойно ответила девушка присев на стул напротив мужчины.
— Кто с тобой это сделал ? Кто этот мерзавец ? — негодовал директор.
— Дженни Мэй, преподавательница английского. — мирно продолжала Эмма.
— Что ? Как ? Она не могла. — шокировано продолжал мужчина.
— Ещё как могла, сэр.
Встряхнув головой директор взял трубку стационарного телефона и набрав номер начал говорить:
— Это Дженни Мэй ? Я жду Вас у себя в кабинете в течении пяти минут.
— Что смотивировало её так поступить с тобой ? — спросил директор.
— Знаете.. — начала Эмма и посмотрев на табличку продолжила. — Мистер Хейл, что Вы способны сделать, чтобы девушка Вас полюбила ?
— Добиваться буду, поступками, романтикой. А к чему тут это ? — поинтересовался Дин Хейл.
— А вот она решила добиваться меня буквально. Сначала она позвала меня на свидание, позже я ей отказала в следующем свидании, а она наняла парней, которые меня не раз избивали. А однажды, они даже украли меня и вывезли за город. Сегодня ночью, пока я лунатила они снова нашли меня и избили, добавив, что я обязательно должна появиться в университете и поговорить с Дженни. — объясняла девушка.
Вдруг в дверь постучали. Это была англичанка. Эмма сидела на стуле, сжав руки на коленях. Её глаза широко раскрылись от ужаса и непонимания, преподавательница еле переступая порог кабинета, входила вся в крови. На лице и руках пятна тёмно-красного цвета, одежда испачкана, и даже волосы были спутаны, словно после борьбы. Но главное — Эмма даже пальцем к ней не притронулась.
Сердце блондинки колотилось так громко, что казалось, вот-вот выскочит из груди. В голове плескалась тревога. Эмма не могла отвести взгляд, не понимая, что происходит, и почему именно она теперь оказывается рядом с этим хаосом.
— Здравствуйте, Мистер Хейл.. — растерянно сказала Мисс Мэй.
— Что с Вами ? — озадаченно спросил директор.
— Эта девушка, она набросилась на меня.. — испуганно говорила Дженни.
— Враньё. Посмотрите камеры с аудитории. — уверенно говорила Эмма не позволяя эмоциям покинуть внутренний мир.
Преподавательница стояла в кабинете, весь её вид говорил о растерянности и страхе. Лицо было побито, одежда испачкана кровью, но в глазах мелькала паника не от боли, а от чего-то куда глубже. Она знала, что её ложь сейчас вот-вот откроют. Камеры в аудитории, те самые, о которых та даже не подозревала, фиксировали каждый момент того момента, каждый удар, каждую деталь. И теперь всё, что она пыталась скрыть, вылезет наружу. Сердце стучало так громко, что казалось, его услышат все. Внутри Дженни словно раздирали противоречия: страх разоблачения, отчаяние и злость на себя и на ситуацию.
Открыв на компьютере приложение с камерами, директор застыл в шоке. Чёрно-белые кадры фиксировали всё — как преподавательница внезапно напала на Эмму, жестоко избивала её, крича и не давая защититься. Каждый удар, каждый вопль был здесь, перед глазами, не скрыть ничего. Но затем, после звонка картина резко изменилась. Преподавательница, словно потеряв контроль, начала биться сама, сначала об угол стола, затем о стены и пол. Её движения были дикими, почти безумными, как будто она пыталась излить всю внутреннюю боль и отчаяние на себя. Дин Хейл смотрел, не в силах отвести взгляд, осознавая, что перед ним не просто агрессор, а человек на грани.
Кадры с дракой внезапно появились перед глазами Билли, и сердце её сжалось от невыносимой боли. Она видела, как девушка, которая её так нравится подвергается жестокому насилию — избитая, испуганная, беззащитная. Жалость накатывала волной, душа рвалась на части от того, как несправедливо и жестоко с ней обращаются. В глазах Билли блестели слёзы, не от слабости, а от глубокой печали и бессилия. Её злость смешивалась с жалостью.
— Мы свяжемся с тобой, Эмма. Приведи себя в порядок и в течении трёх дней жди звонка. — строго заявил директор. — Больше не задерживаю. Хорошего дня.
Кивнув девушки вышли друг за другом. После рассказанного у Эммы словно горы с плеч упали. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной.
— Поехали домой. — тихо сказала Билли глядя блондинке в глаза.
— Поехали. — улыбнувшись ответила Эмма. — Иди к машине, я тебя догоню.
Билли кивнула и пошла в сторону выхода. Эмма дождалась, пока девушка скроется за углом и рванула в сторону туалета.
Забежав в кабинку, блондинка захлопнула дверь, повернула защёлку и на секунду замерла, прислушиваясь — никого. Сердце стучало в горле, дыхание сбивалось не от бега, а от напряжения. Она сунула руку в сумку, вытащила зип-пакет с чуть больше грамма белого порошка, дрожащими пальцами открыла. Высыпала немного на пластиковую крышку держателя туалетной бумаги — ровно, аккуратно, как делала это в прошлый раз. Свернула доллар в тугую трубочку, подвела к порошку и резко втянула. Раз. Второй.
Ноздри обожгло, в голове зашумело, мир будто на миг отступил. Пульс ускорился, мысли стали резкими, резкими и ясными. Сердце всё ещё болело, лицо ныло, но внутри тишина. Привычная, притупляющая. Хотелось остаться в ней, хотя бы на несколько минут.
Посидев пару минут, Эмма привалилась к стенке, чувствуя, как по венам разливается искусственное спокойствие. Грудь больше не сжимало, мысли стали ровными, будто кто-то приглушил весь шум внутри. Она наклонилась вперёд, аккуратно сдула оставшиеся частицы порошка с крышки, машинально, не глядя, будто стирала следы с самой себя. Осмотрелась — пусто. Тихо. Чисто. Щёлкнула замок, открыла дверь кабинки и вышла, стараясь двигаться уверенно, с ровной спиной и взглядом чуть выше обычного. Всё внутри было неестественно спокойно и от этого становилось только страшнее. Она направилась к выходу, словно ничего не произошло.
3897 слов