глава 11. доза изменений
Эмма лежала на старом, немного продавленном матрасе, укрытом тонким пледом, прямо на полу, едва спасаясь от ночной прохлады. На ней всё так же были синие джинсы и лёгкий свитер, она не переодевалась, просто рухнула, как только вернулась.
Раскинувшись по поверхности, она спала чутко, словно её тело чувствовало, что отдых отмерен по часам. За окном по-прежнему медленно падал снег, укутывая город тишиной, почти отрешённой. Свет фонаря из-за шторы очерчивал на стене мутные силуэты, а внутри неё копилась тревога, в половине первого прозвонит будильник и ей придётся встать. А к двум ночи она уже должна быть на точке.
Сон больше походил на короткий перерыв между боями: тяжелый, скомканный, полный ощущения, что завтра ничуть не легче. Её не отпускало чувство одиночества и нарастающей усталости, как будто мир давил сверху серым холодом, и некуда было деться.
Билли мирно спала на кровати, даже не подозревая, что этой ночью может что-то случиться. Её грудь немного поднималась и тихо опускалась от каждого вдоха.
В половине первого будильник в кармане Эммы начал вибрировать, от чего та проснулась. Выключив его она тщательно протёрла глаза и аккуратно встав с матраса быстро покинула комнату. В доме царила тьма и необыкновенно комфортная тишина.
Подойдя к выходу блондинка накинула свою ветровку и обув конверсы подошла к двери. Она дёрнула ручку, но дверь не открылась. Внутри всё сжалось, как будто что-то важное рухнуло. Она попыталась снова — безрезультатно. Паника подкралась тихо, сменяясь злостью и бессилием.
Гладя по сторонам её взгляд упал на старое окно на кухне. Подойдя к нему она почувствовала струю холодного воздуха, которая просочилась сквозь небольшую щель.
Девушка медленно подносит холодные пальцы к деревянной раме, старое окно с облупившейся белой краской чуть скрипит под её прикосновением. Зима снаружи будто чувствуется даже сквозь стекло, на нём выступил тонкий узор инея, как паутина из света. Она поддевает раму снизу ладонями и с усилием поднимает её вверх, окно поскрипывает и на миг заедает, но поддаётся. В ту же секунду внутрь врывается холодный воздух, свежий, колючий, пахнущий снегом и соснами. Щёки девушки розовеют, волосы слегка поднимает ветром. Она замирает на секунду, вдыхая морозный воздух, и прислушивается к глухой тишине улицы, где в снегу тонут крыши и деревья.
Она оглядывается, а в комнате полумрак, тишина, будто всё затаилось. Снова берётся за раму, подтягивается, просовывает сначала ногу, затем медленно вытягивает всё тело наружу. Деревянная рама холодная, в неё впилась зима. Эмма аккуратно перелезает через подоконник, пальцы чуть дрожат от напряжения и холода. Но она не удерживает равновесия, ступня соскальзывает и всё происходит за долю секунды. Она падает, почти беззвучно, в рыхлый снег. Пухлые хлопья взлетают вокруг, словно удивлённые птицы. Снег тут же прилипает к волосам, к лицу, проникает за воротник.
Она лежит несколько секунд, прижавшись спиной к земле, дышит часто, широко раскрытыми глазами глядя в темное зимнее небо. Тихо встав блондинка кое-как опускает обратно оконную панель и стряхивает снег.
За эти несколько секунд снег уже успел немного вписаться, поэтому ветровка и штаны были местами влажные, но Эмму это не останавливало. Она достала из кармана джинс пачку сигарет и закурив одну двинулась в путь.
Блондинка идет по темной, безлюдной улице, укрытой свежим полотном. Под ногами мягко хрустит снег, а изо рта вырывается тонкая струйка пара, смешанная с дымом от сигареты, сжавшейся в уголке губ. Ветер еле заметен, но всё же треплет её волосы и заставляет куртку скрипеть на сгибах. Время близится к часу ночи — неоновый свет далёких вывесок почти не доходит до этой части города.
Проходя абсолютно темный дом, взгляд Эммы упал на немного потрёпанный велосипед. Девушка выплюнула практически докуренную сигарету и подойдя к алюминиевой калитке тихо открыла её, от чего та заскрипела. Блондинка легко подбежала двухколесному аппарату и поставив ноги на педали быстро покинула двор.
Час ночи, улица пустынна и укрыта снегом. Эмма мчится на велосипеде сквозь тишину, лицо обжигает мороз, но внутри тёплая вспышка свободы. Колёса шуршат по снегу, дыхание парит в воздухе, и в этот момент ей кажется, будто весь мир замер, оставив только её живую, настоящую, наедине с ночью.
Проезжая университет за ней увязывается огромный черный джип. Повернув голову Эмма замечает знакомые номера и прибавив скорости быстро мчится прочь, но ей снова не удается. Колесо внезапно дергается, и хрупкое равновесие рушится, девушка наезжает на гвоздь, заднее колесо срывается вбок. Она падает в снег, холодный и мягкий, будто мгновенно поглотивший её.
Пытаясь сорваться с места Эмма поднимает глаза вверх и видит двух стоящих парней, у каждого в руках по пистолету, направленные на девушку.
— Завтра, чтобы была в универе, Мисс Мэй хочет тебя видеть. — холодно и сурово сказал один из парней.
Эмма быстро закивала и уже надеялась, что от неё отстанут, но этого не произошло. Один из парней подошел к ней и схватив за воротник ветровки несколько раз сильно ударил кулаком по лицу. Девушка пошатнулась и снова упала, снег прилипал к джинсам и свитеру, обжигая кожу сквозь ткань. Лицо горело, то ли от боли, то ли от унижения. Кровь потекла из носа, смешиваясь с тающим снегом под ней. Она попыталась прикрыться руками, но парень снова приблизился, будто наслаждаясь её беспомощностью. Второй стоял позади, молча, будто сцена происходящего была для него чем-то обыденным. Блондинка слышала только гул в ушах и стук собственного сердца. Где-то внутри нарастал страх, перерастающий в глухую ярость.
Спустя несколько минут это прекратилось и парни сев обратно в машину уехали прочь. Выплюнув кровь Эмма встала с земли и отряхнув снег подошла к велосипеду. Колесо было насквозь пробито старым гвоздем. Пнув велик девушка провела ладонью по лицу, вытирая кровь и продолжила путь.
Вдалеке начала виднеться брошенная заправка. Время близилось к двум ночи. Девушка идёт, пошатываясь, сквозь глухую ночную тишину. Лицо ноет, губа разбита, руки прижата к ребрам, каждое движение отзывается тупой болью. Под ногами скрипит снег, будто усиливая одиночество. Она не плачет, слёзы уже остались позади, вместе с криками, ударами и страхом. Сейчас в ней только усталость, сдавленное дыхание и глухая решимость. Она идёт медленно, но не останавливается, впереди, где-то в темноте, должна быть хотя бы тень спасения или тепло.
Подходя к заправке Эмма начала немного переживать. Но не останавливалась. Обойдя одноэтажное здание она никого не нашла. Немного постояв она всё же решилась зайти внутрь. Дверь словно облитая холодом, не сразу поддалась открытию. На окнах был толстый стой инея.
Внутри здания царит тьма, холод пробирается сквозь стены, будто они давно забыли, что такое тепло. Каждый вдох девушки сопровождается облачком пара, быстро тающим в воздухе. Пол скрипит под шагами, воздух сырой и ледяной, здесь так же холодно, как и снаружи. Кажется, даже тишина здесь плотнее, будто сама замёрзла.
— Эй, здесь есть кто-нибудь..? — громко и неуверенно спросила Эмма проходя старые стеллажи.
Где-то в районе кассы послышался шелест, а из под стола показался силуэт. Немного сдвинувшись с места от испуга Эмма увидела паренька. На его голове была черная, слегка потрепанная шапка. Немного осмотревшись он встал в полный рост. На нем была джинсовая куртка, с мехов внутри и поношенные спортивные штаны.
— Ты кто ? — прокашлявшись спросил парень.
— Я Эмма, от Итана.. — негромко ответила Эмма подходя к юноше.
— Окей. — уверенно ответил паренек и достал из под стола керосиновый фонарь.
Угол заправки немного залился тёплым светом от лампы. Юноша достал зип-пакет, в которым были косяки и достав пять штук переложил их в другой пакет и протянул руку в стороны блондинки.
— Двадцать семь баксов. — уверенно сказал парень.
Эмма сунула руку во внутренний карман ветровки от отсчитав деньги отдала их юноше. Тот взяв деньги сунул их в карман и негромко заговорил:
— Ты первый раз что-ли ?
— Да, не приходилось раньше.. — тихо ответила Эмма засовывая зип-пакет в карман.
— Ясно, а что с лицом ? — продолжил юноша.
— Бандиты, ничего необычного.. — неуверенно ответила блондинка.
— Есть немного кокаина, поможет снять боль. — предложил парень немного пошастав по полкам.
— Сколько ? — уверенно спросила Эмма.
— Семьдесят баксов за грамм. — продолжал юноша.
Быстро поискав по карманам деньги и пересчитав их она кинула их на стол парню и всё так же уверенно сказала:
— Давай один.
Юноша молча взял немного мятых купюр, движения у него были отточенные, будто он делал это уже сотни раз. Эмма пересчитала на глаз, кивнула, и он в ответ положил на край стола маленький прозрачный пакетик. Внутри плотный, ослепительно белый порошок, почти блестящий под приглушённым светом лампы. Эмма взяла пакет двумя пальцами, осторожно, как будто он мог обжечь. Раскрыла зиплок с тихим щелчком и кончиком банковской карты аккуратно высыпала немного порошка на стеклянную поверхность. Работала быстро, сосредоточенно. Несколько резких, точных движений и белая пыль превратилась в три ровных, узких дорожки. Чистая геометрия кайфа.Она свернула однодолларовую купюру в плотную трубочку, движения уверенные, хотя внутри всё дрожало от ожидания, не страха. Поднесла её к первой дорожке. Вдохнула резко, глубоко.
Почти сразу после вдоха она почувствовала, как ноздрю обожгло холодом. Резкий, химический привкус ушёл в носоглотку. Сердце ускорилось, словно запустили мотор. Мозг прояснился, но неестественно, будто мир стал на долю секунды ярче, контрастнее. Всё казалось возможным, энергия вспыхнула внутри. Она ощутила волну эйфории, лёгкость, самоуверенность, словно исчез страх, тревога, усталость. Мысли летели быстро, почти путано. Речь стала стремительной. Кожа чуть покалывала, особенно на лице. Но вместе с возбуждением внутри начало расти странное напряжение как будто радость неестественна, как будто за ней прячется что-то тревожное. Это был новый опыт, пугающий и волнующий одновременно. Она не знала: контролирует ли себя или уже нет.
Поняв, что первая волна уже немного ослабла, она потянулась к второй дорожке. Внутри ещё теплилось возбуждение, но жадность к ощущениям уже взяла верх над осторожностью. Щёлк и снова холодок, резкий запах, сдавленный вдох. На этот раз эффект пришёл быстрее. Как удар. Сердце забилось ещё сильнее, не просто учащённо, а настойчиво, гулко, почти навязчиво. Всё в теле напряглось: челюсть сжалась, пальцы подёргивались, как будто внутри завёлся мотор и его нельзя было выключить.
Сознание стало рассыпчатым, фрагментарным. Мысли метались. Хаотичные, быстрые, обрывочные. Ей казалось, что она всё понимает, всё чувствует ярче, чем когда-либо. Но за этим вдруг начала проступать лёгкая паника, внутренняя дрожь, которую не было видно снаружи, но она нарастала. Эйфория боролась с беспокойством. Уверенность сменилась тонкой гранью паранойи: будто все смотрят, будто слышат её мысли. Удовольствие сменилось стремлением удержать это ощущение любой ценой. Второй раз не был таким, как первый. Он был сильнее и тревожнее.
Третья дорожка была не из желания скорее из необходимости. Первая дала эйфорию, вторая перегруз. А теперь ей нужно было удержаться. Она уже не кайфовала, она гналась. Она втянула резко, будто в последний раз. Ноздри жгло больнее, чем прежде, но она даже не поморщилась. Внутри всё будто сжалось в точку, и эта точка теперь она сама. Мир дрогнул. Пульс зашкаливал, как будто сердце хотело вырваться наружу. Звук в голове стал плотным, как рёв, её собственное тело гремело изнутри. В груди стало тесно. Очень тесно. Мысли крутились кольцом, паника накатывала волнами, но каждый раз, как она приходила, её тут же накрывал заряд искусственной бодрости. Лицо вспотело, руки похолодели. Веселье ушло. Осталась только пустая решимость не провалиться. Казалось, что чувства исчезли, осталась только нервная система, работающая на износ .На фоне мелькнула мысль: это уже не кайф — это перебор. Но признать это она не могла, не сейчас. Всё внутри гудело, и ей хотелось лишь одного, тишины. Хотя бы на секунду.
Ноги начали подкашиваться, и вдруг, в глазах темнеет. Эмма упала, потеряв сознание. Но спокойное лицо парня не изменилось. Он уверенно и молча подошёл, к лежащему на холодном полу, телу. Грудь девушки еле-еле поднималась, пульс резко ослаб. Юноша присел на колени и подняв её голову положил в рот таблетку, залил её водой и закрыв рот Эмме потянул её к центру зала и положил на один из лежащих матрасов.
Он чиркнул зажигалкой. Щелчок, искра и язычок пламени лениво коснулся комка ваты. Она вспыхнула мгновенно, треском охватив обрывки газет. Огонь заиграл в ямке между матрасами, неровный, жадный, как живой. Пламя извивалось, облизывая сухие ветки, кое-где уже чернеющие от жара. Запах пошёл едкий, влажная бумага, чуть затхлая древесина и химическая гарь. Дым поднимался вверх, но тут же вяз в тяжёлом, застоявшемся воздухе комнаты, пополз вдоль пола, цепляясь за стены. Свет от огня дрожал, отбрасывая на потолок рыжие, пляшущие тени. Всё вокруг стало казаться нереальным, как сцена в дешёвом спектакле. Жар был слабым, но ощутимым, не грел, а больше напоминал о себе покалыванием кожи. Костёр потрескивал, подергивался от сквозняка, словно дышал вместе с комнатой. Это было не тепло, это было просто что-то, что отвлекало от пустоты.
Какое-то время спустя Эмма начала слабо шевелиться и уже через несколько минут начала приходить в себя. Блондинка лежала на матрасе, раскинув руки, будто тело отказалось слушаться. Поначалу всё было как обычно, жар в груди, лёгкость в голове, но спустя несколько минут ощущение кайфа сместилось. Внезапно. Тонко. Ненадёжно. Сердце билось слишком часто, слишком резко, словно хотело вырваться из груди. Пульс в висках стучал с такой силой, что каждое сокращение отзывалось шумом в ушах. Она сделала вдох, поверхностный, судорожный.
Воздуха будто стало меньше. Он не насыщал, а только царапал изнутри. Руки мелко дрожали. Пальцы были холодные, потные. В теле чувствовался странный конфликт, напряжение, как перед криком, и одновременно слабость, будто она могла провалиться сквозь матрас. Сознание дрожало. Мысли метались, она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме собственного состояния. Внутри росла тревога, почти паника, но не та, что заставляет кричать. Та, что парализует. Пугающая, безмолвная.
Она смотрела в потолок, и казалось, что всё вокруг становится чужим и далёким. Даже собственное тело, как оболочка, в которой она заперта. Губы пересохли, язык прилип к нёбу. Во рту был металлический привкус. Сердце всё ещё бешено колотилось. Она хотела попросить о помощи, но голос застрял где-то внутри. Она просто лежала. Слушала треск костра. И пыталась удержаться.
— Как себя чувствуешь ? — так же холодно спросил юноша.
Эмма пыталась уловить хоть слово. Но голова была как будто под водой. Все звуки были приглушены и отдалены.
— Если ты что-то сказал, повтори. — кое-как выдавила из себя девушка.
— Как самочувствие ? — повторил парень.
— Могло быть и лучше. Что ты мне дал ? — так же сильно пыталась из себя выдавить Эмма.
— Лабеталол. — спокойно ответил парень.
— Что это за хрень ? — спросила девушка взявшись за голову.
— Адреноблокатор. У тебя был лёгкий передоз, но таблетка привела тебя в чувства. — продолжал парень.
— Спасибо. Скажи хоть, как тебя зовут. — сказала Эмма пытаясь сесть.
— Имя не скажу, вдруг сдашь. Максимум, что ты можешь знать, это погоняло. — дерзко ответил парень прикурив сигарету.
— Ладно. И какое у тебя погоняло ? — поинтересовалась блондинка.
— Триггер. — сказал юноша.
— Вау.. — наигранно ответила Эмма. — Кстати, который час ?
— Пять утра.
— Вот черт. Я напишу Итану и мы ещё встретимся. — быстро сказала девушка и сорвавшись с места убежала прочь.
Она бежала по пустой улице, почти не чувствуя ног. Конверсы промокли насквозь, ткань облепила ступни, снег хлюпал внутри при каждом шаге. Пальцы давно онемели, будто чужие. На часах было начало шестого, и небо, ещё тёмное, начинало бледнеть, окрашиваясь в серо-голубые тона. Слабый, безжизненный рассвет. Холод жалился медленно, но настойчиво. Воздух был колючим, не просто свежим, а злым. При каждом вдохе лёгкие будто сжимались, горло саднило от мороза. По ощущениям было минус пять, может холоднее. Её дыхание вырывалось белыми облачками и сразу оседало на лице, покрывая ресницы тонкой изморозью.
Эмма натянула капюшон, но он почти не помог. Ветер дул исподтишка, со стороны пустых дворов, пронизывая через джинсовку. Она сжала руки в кулаки и ускорилась — ей нужно было попасть в дом до того, как проснутся родители Билли и она сама. Мысль об этом бежала рядом с ней, как тень. Голову словно сдавливало обручем от усталости, от недосыпа, от всего пережитого за ночь. Снег скрипел под подошвами, и каждое это поскрипывание звучало слишком громко в утренней тишине. Всё вокруг было будто в замедлении: редкие машины на стоянках, тёмные окна домов, тонкие стволы деревьев, покрытые инеем. Дом уже был близко. Свет начинал заползать в небо, медленно, без тепла. Она стиснула зубы и побежала быстрее.
Дом был в десяти шагах. Она затаилась за кустами, присела, прижав ладони к коленям. Двор спал. В окнах темно. Ни звука, ни движения. Вдох. Выдох. Она метнулась к цокольному, к тому самому окну, через которое вылезала ночью. Потянула за раму. Один раз, второй. Закрыто.
2610 слов