~18~
Стройной, резвой чередой летели лекции и пары, о чем-то горячо спорили ДжуХён и БоХён, вокруг возились одногруппники, прохаживались преподаватели - словом, университет жил своей по обыкновению шумной и суматошной жизнью, в которой я будто бы не участвовала. Я вяло, без интереса смотрела на нее, словно сквозь толстую глухую стену из замутненного стекла. В этот день для меня ничего не существовало. Кроме того, что творилось в моей душе. Меня не столько волновали мои растрепанные чувства, ибо я уже с обречением понимала, что так скоро выбраться из их плена не смогу, сколько бесполезные рассуждения и слепые поиски света в этом тоннеле беспросветного мрака. Как выбраться из трясины ужаса и кошмаров, в которую я оказалась втянутой поневоле? Этот вопрос преследовал меня без устали всю ночь и весь день напролет. Я никак не могла отделаться и забыть о нем хоть на мгновение. Одержимая одной-единственной идеей, идеей о спасении Кевина, я совершенно не подумала, как именно я буду воплощать свои намерения в жизнь. Я никогда не тяготела к юриспруденции и нисколько не разбиралась в методах ведения такого рода дел. Я была абсолютно несведуща, как в реальной жизни сыщики и следователи раскрывают самые сложные и запутанные дела даже спустя годы, а то и десятки лет. Кусая локти, я призналась себе, что знать не знаю, как совладать с вышедшими из-под контроля обстоятельствами. Мало того, не имела даже малейшего понятия, в какую сторону сделать первый шаг. Многочисленные препятствия стремительно соорудили вокруг меня непроходимый лабиринт, из которого я не находила выхода. Как взяться за расследование убийства в другой стране? Без возможности выехать в эту страну? Без должного знания тамошнего языка? Я была не слишком сильна в китайском. Ко всему прочему, я не располагала сколь-либо связной и толковой информацией об этом деле. Все мое представление о нем опиралось на груду каких-то обрывочных фактов. Тогда, год назад, я даже не потрудилась вникнуть в детали убийства, которое хотели повесить на Кевина. Отчасти это было связано с тем, что сразу после нашей с ним встречи в тюрьме я была вынуждена покинуть Пекин. А после того, как этот кошмар остался позади, я и вовсе не видела нужды вновь к нему возвращаться, желая навсегда похоронить его в глубинах памяти.
ЛуХан почтить нас сегодня своим появлением отказался, и я решительно не ведала, к лучшему это или наоборот. Приносит ли мне его отсутствие облегчение или же только вносит еще большую сумятицу в мои и без того рассеянные мысли? Выбирая место в аудитории перед предпоследней лекцией, я умышленно отстала от воевавших друг с другом подружек, не в настроении брать на себя роль рефери и улаживать их очередной спор. Примостившись за партой, находящейся в приличном отдалении от кафедры, я водрузила свою сумку на соседний стул, молчаливо давая понять, что место занято. Для кого я его заняла, я и сама не знала, мне лишь хотелось быть избавленной от необходимости терпеть чье-то присутствие и надоедливые вопросы целых полтора часа.
- Кнопка, не разрешишь сесть с тобой? – родной голос, звучавший музыкой у меня в ушах, заставил меня воспрянуть духом. Я приосанилась, расправила плечи и, не пряча своей радости, воскликнула:
- Ну разумеется! - и рывком сдернула сумку, освобождая стул.
Надо же, у меня напрочь вылетело из головы, что на этой лекции мы сидим вместе. Кевин едва заметно улыбнулся, и я почти лишилась рассудка. Мне казалось, мы не виделись целую вечность. Ослепленная несказанным ликованием от встречи, я не сразу заметила рану на его нижней губе и некоторую припухлость щеки.
- Что это? – шепотом спросила я. Бесшумно подкравшись, жуткие подозрения уже настигли меня, заключая мою душу в студеные, отбирающие дыхание жизни, объятия. Влетев как ураган, едва сохраняя равновесие под кипой документов, которую он тащил, преподаватель Ким сбивчиво, одним пыхом обнародовал тему сегодняшней лекции. Он всегда появлялся так, будто вечно куда-то спешил и никогда не успевал. Он сам был вчерашний студент и к нам – и в этом было его главное отличие от других, более старших преподавателей - относился почти как к равным: мог пошутить и посмеяться на чьей-нибудь смороженной в середине пары глупостью, у него было практически невозможно схлопотать неудовлетворительную оценку. Если мы открыто не нарушали дисциплину, на лекции нам было разрешено заниматься чем угодно. Именно поэтому мы с Кевином безбоязненно продолжали вести наш тихий разговор.
- Пустяки, - Ифань отмахнулся, но как-то очень нервно, и рука его двигалась не слишком неестественно. Но я уже догадалась, что это не пустяки: бандиты начали применять грубую силу, значит, дальше будет только хуже. Сердце мое захолонуло от беспокойства.
- Кевин, скажи мне, чем я могу тебе помочь? – пылко взмолилась я.
Сдержанная улыбка украсила на пару мгновений его божественное лицо и тут же померкла.
- Спасибо, Кнопка, но ничего уже не нужно.
- Что значит «уже»?
- Проблема решена, - был мне лаконичный ответ, который устроить меня никоим образом не мог. И не думая отступать, я не прекращала гнуть свое и идти штурмом:
- Как это?
Он немного помолчал, чуть скривившись, будто ему подсунули нечто кислое, тяжко вздохнул и сообщил мне оглушающую новость:
- Ты все равно узнаешь. В следующем семестре я не буду здесь учиться. Если только не найду работу с зарплатой, как у президента, - мрачно усмехнулся Кевин, крутя своими точеными красивыми пальцами ручку.
- Омо! – воскликнула я чересчур громко.
Может статься, на нас обратили внимание впереди сидящие и сам преподаватель Ким, но сейчас для меня это не играло никакой роли. Всеми своими помыслами я принадлежала лишь Кевину. И чем дольше я не отрываясь смотрела в его ставшее вдруг непроницаемым лицо, тем больше убеждалась, что слова его убийственно правдивы. Значит, он отдал им сумму, равную стоимости обучения за семестр, а может, и больше. Едкое уныние разом охватило меня всю.
– За что ты им столько должен? – упавшим голосом спросила я.
- Давай закроем эту тему, - тон его начисто лишился отголосков каких-либо эмоций. Я в раздумьях теребила в руках свою ручку, но стерпеть и не представить в устной форме вопрос, изводивший меня который день, было до смерти нелегко.
- Кевин, это что-то серьезное? – и я едва не добавила «наркотики», вспомнив печальную историю ЧонИна. Немного прикрыв глаза веками, я пошарила взглядом по его локтям, приоткрытым закатанными рукавами пиджака, но идеальная кожа его была чистой и нетронутой.
- Я не хочу об этом говорить, - в самой ультимативной форме высказал свой отказ Ифань. - Обещаю, что больше мы о них ничего не услышим.
Как бы я ни старалась, но заразиться его опрометчивой уверенностью у меня не вышло. Почему-то я была убеждена, что так просто закончиться все это не может. Пугающая и прямолинейная угроза ЛуХана камня на камне не оставила от возможных сомнений. В замешательстве я слегка постукивала пальцами по столешнице, не решаясь рассказать Кевину то, что мне удалось узнать. Напастям и затруднениям его помимо этого не было числа, и я не хотела приносить ему новые волнения и попусту тревожить его, рассчитывая, что справлюсь сама, окажусь в силах оградить и уберечь Ифаня от ЛуХана и его беспричинного возмездия. Отзвук этого имени моментально нагнал массу других мыслей о более важном деле. Мне следовало заполнить еще один пробел и довести задачку до логического конца.
- Кевин, ты ведь раньше не был знаком с ЛуХаном? – воровато оглядевшись, словно все в радиусе трех метров подслушивали нашу беседу, осторожно осведомилась я. Неприкрытое недоумение вместе с изумлением отпечаталось на его лице.
- Нет, разумеется. Мы же при тебе познакомились.
- А раньше ты его нигде не видел? – не сходя с места, упрямствовала я.
- Не припомню. К чему эти вопросы? – подозрительно сощурил глаза Ифань.
- Ну ты ему что-то на китайском сказал, - как бы случайно припомнила я. - Будто вы друзья.
- Просто культурно поздоровался с земляком, - равнодушно передернул плечами Кевин. - Ну и провел краткую версию воспитательной беседы.
«У тебя заботливый парень, уважаемая госпожа староста…», - пробудилось у меня в памяти остроязычное замечание ЛуХана, брошенное мне после мнимого знакомства с Ифанем.
- В каком смысле? – меня занимало неизбывное любопытство, удовлетворить которое Кевин не стремился, уведя разговор в иное русло.
- Послушай, СунХи, тебе не стоит проявлять к нему такой интерес. Не нужно давать ему лишний повод, - чинно, без шуток наставлял меня Ифань.
- Повод к чему? – я уже предугадывала, к чему он клонит. По всем вероятиям, Кевин не поступился своими неоправданными суждениями относительно чувств, которые якобы питал ко мне О ЛуХан.
- Ты должна сама понимать, раз позволяешь ему называть себя тем именем.
- Ты про «Сю Ли»? Он просто так самоутверждается, он же меня терпеть не может, - я вскинула руку в апатичном жесте, выдавая себя за человека, утомленного и умудренного жизнью, который не считает нужным вмешиваться в глупые забавы и потехи детей.
Но Ифань был со мной отнюдь не солидарен.
- Я бы сказал, скорее наоборот.
- Кевин, мы уже это обсуждали. Нас с ним ничего не связывает! – с горячностью, бурно твердила я одно и то же.
- Ты, видимо, не в курсе, что значит это имя? – его проницательный, взыскательный и неулыбчивый взгляд запал мне в душу. Я рассеянно потерла нос рукой.
- Нет…
Кевин перелистнул страницу своей тетрадки, в самом верху чистого листка быстро начертил два крупных иероглифа и ткнул в них ручкой.
- «Изящная, прелестная, красивая». Имя для настоящей красавицы. Так что делай выводы, - предупреждающе изрек он.
Я повела подбородком вбок, широко раскрыв глаза от неописуемого удивления. «Изящная, прелестная, красивая…», - безустанно вертелось у меня в голове. Разве такое возможно?
- Ты ничего не путаешь? – скептически нахмурилась я, сопротивляясь и все еще не принимая за истину поразительные разъяснения Кевина.
- Сомневаешься в моем знании родного языка?
- Это так странно…, - я ошеломленно разглядывала это китайское имя, выведенное размашистым почерком Кевина. Верхние линии первого иероглифа напомнили мне загнутые края крыши традиционной пагоды.* Я поглаживала мочку уха и прикусывала губу, полностью сбитая с толку. Я была готова поверить, что ЛуХан этим именем повесил на меня ярмо какого-нибудь обидного, разгромного эпитета, но к тому, что изложил мне Кевин, я не знала даже, как отнестись. Мне никто и никогда не говорил, что я красивая. Подобных любезностей я перестала ждать уже давно, поскольку знала, что красотой не блистаю. И вот, впервые в жизни, я получила такой, несколько завуалированный комплимент от парня, который по определению не мог такого сказать - от своего врага… Разматывалась вереница нескончаемых странностей, каждая из которых двукратно превосходила предыдущую по силе изумления, в которое они меня приводили. Кевин тем временем придвинулся ко мне.
- Если он начнет к тебе приставать, скажи мне, Кнопка. Я ему все популярно объясню, - при этом он положил руку на спинку моего стула и пальцами легко прикоснулся к моему предплечью в жесте дружеской поддержки. Я повернула к нему голову, почти задев своим носом его. Он, наклонив голову, тепло улыбался, и сердце мое забилось, как пойманная птичка. Я ощущала, как щеки мои заливает румянец. Что-то внутри меня сладостно дернулось. Я уже совсем было разнежилась, как вдруг заметила, что взгляд его на доли секунды рванулся к кому-то, кто сидел позади нас. Я чуть скосила глаза в том же направлении, и схлестнулась взглядом с ДжуХён, которая сидела в двух партах от нас с выражением невыносимой скуки на лице. И вся моя душа, размягченная и податливая, моментально обратилась в камень. Ощущение счастья испарилось, не оставив и следа. Я чувствовала только, как приливает ко мне неприятная тошнота, и противная обида взяла меня за руку. Мне казалось, что из меня сделали разменную монету. Так ли сильны были его чувства к ДжуХён или же еще больше было уязвлено его самолюбие? Только сегодня ДжуХён клялась мне, что именно она выступила инициатором разрыва, она бросила Кевина, поставила окончательную точку в их отношениях. Скорее всего, для любого парня, даже в случае, если девушка ему совершенно безразлична, это стало бы весьма болезненным уколом. Неужели таким способом Кевин хотел сыграть роль человека, которому все нипочем? Хотел бросить ДжуХён показушное заявление, что его это ничуть не трогает? Навязчивая мысль, что меня попросту использовали, не покидала меня. А вместе с ней и какая-то налитая муторная тяжесть, тянувшая вниз, в пустоту, мое угаснувшее сердце. Я попыталась вымученно улыбнуться Кевину, на что он ответил мне лучезарной улыбкой, но душа моя не отозвалась даже намеком на трепет. В гнетущей, вяжущей растерянности и тоске я попробовала сосредоточиться на типологии социальных статусов, о которой деловито толковал преподаватель, но выходило у меня это как нельзя хуже. К концу лекции разбередившие мою душу чувства улеглись, но мерзкий осадок все же остался. На перемене Кевин попрощался со мной и удалился, без видимой охоты отправившись на тренировку. Было нетрудно догадаться, что отношения у них в команде натянулись до предела после того, как они не вышли даже в полуфинал чемпионата, тем самым подтвердив всем известное положение: Ифань был самым талантливым, значимым и незаменимым игроком в команде, и без него победа упорхнула, как птица в небо. А Кевин, вернув себе пальму первенства, обрел возможность вдоволь насмешничать и попрекать капитана за его необдуманное решение. Когда второкурсники всем составом вырулили из аудитории, ко мне подплыла ДжуХён и, не моргнув глазом, заискивающе попросила у меня конспект. Она говорила и вела себя так, будто ничего не произошло. Я могла только гадать, делала ли она вид, что ее не волнует тот дешевый спектакль, или же так и было на самом деле, а смотрела она и вовсе мимо нас. На студенческом совете, присутствуя по необходимости и не участвуя в обсуждениях, я, выбросив из головы инцидент на паре, вновь возвратилась мыслями к своей самой большой проблеме по имени О ЛуХан. Как распутать эту отчаянную ситуацию? Отдавшись судорожным размышлениям, я начала перебирать в памяти ошеломительные признания СеХуна. «ЛуХан-хён так не считает, он много занимался этим делом…», - звучал у меня в голове его тихий голос. Я едва не подскочила на стуле от неожиданно осенившей меня идеи: раз ЛуХан был так привязан к Лун Сяо Цинь, то, очевидно, сам взялся за расследование этого дела. Если я верно расценила слова СеХуна, то для меня во всей широте открывался самый короткий путь к правде. Самый короткий и одновременно неимоверно сложный, ибо на нем меня ждало непосредственное препятствие в виде ЛуХана. Но иного выхода я не представляла. Получив долгожданную свободу, я, даже не зайдя в общежитие, помчалась к автобусной остановке, чтобы повторить вчерашний маршрут. Я не могу пребывать в бездействии и ждать, когда ЛуХан выкроит время и соизволит посетить место своего второго обучения.
Стуча туфлями по тротуару, я быстрым шагом, боясь передумать, шла к воротам особняка. Не дойдя до них нескольких метров, я услышала позади шум подъезжающей машины, и, привлеченная им, невольно обернулась. Темный, будто литой, с плавными линиями автомобиль, свернув в крайний ряд, затормозил у обочины рядом со мной. В зеркально-черном боковом стекле тускло отражалось мое встревоженное лицо. Тонированное стекло бесшумно опустилось, и из машины высунулся СеХун с настороженно поджатыми губами.
- СунХи-ши…
Внезапная встреча с СеХуном подсказала мне, как ненавязчиво и будто бы независимо от моей воли попасть в дом семьи О, при этом не прилагая особенных усилий. Я одним шагом сократила расстояние до машины и слегка наклонилась, приближая свое лицо к СеХуну и оскаливаясь в улыбке до ушей.
- Пригласишь меня на ужин? – обнаглела я, будучи уверенной, что отказа не последует.
- Эм…, - промямлил СеХун, откровенно ошарашенный моим заявлением. Я усилила давление и в притворном огорчении выпятила нижнюю губу, что подействовало на него мгновенно: СеХун постарался улыбнуться и гостеприимно распахнул для меня дверцу машины. - Конечно, СунХи-ши. Садитесь.
Хлюпнувшись рядом с ним на заднее сиденье, я в сдержанном восхищении оглядела просторный, отделанный светло-бежевой кожей, салон, который сразу навеял мне воспоминания о нашей с ЛуХаном, совместной поездке, когда он вез меня, слабую и больную, почти потерявшую сознание, в общежитие. И тут же я разозлилась на себя за то, не могу прекратить об этом думать. А еще из-за того, что эти воспоминания, к моему стыду, оставляли странно тягучий, сладкий привкус и ни тени других, ожидаемых негативных чувств.
СеХун решился заговорить со мной лишь, когда мы перешагнули порог дома и очутились в холле с высоченным потолком и пышной красотой парадной лестницы, которая, разъединяясь на втором этаже, двумя лентами скользяще стелилась вниз. Широкие ступени извивались полукругом вдоль стен, украшенные затейливым узором высоких перил.
- СунХи-ши, что-то…что-то случилось? – с опаской спросил меня СеХун. Нетерпеливым взмахом руки отпустив двух горничных, которые согнулись в подобострастном поклоне, он провел меня в гостиную. Ноги мои разъезжались на этом гладком, как стекло, полу, и я старалась передвигаться маленькими осторожными шажками.
- Нет, ничего, - словно не зная забот, во весь рот заулыбалась я, маскируя обман.
- Кого это ты привел, братец? – бодрый волнообразный голос грубовато оборвал меня на полуслове. ЛуХан как всегда появился будто из воздуха. Он стоял, излишне непринужденно подпирая плечом косяк двери, одетый в простые спортивные штаны и однотонную майку, позволявшую всецело рассмотреть его обнаженные руки и ключицы. Лицо его было покрыто бисеринками пота. В одной руке он сжимал бутылку с водой, с локтя другой свисало мятое полотенце. По всей вероятности, он только закончил свои спортивные занятия для поддержания формы. Я призвала все свое самообладание, чтобы не отвести взгляд и выдать этим кольнувшие меня смущение и робость. По его губам скользила едва различимая саркастичная улыбка, а в глаза таинственно поблескивали.
- Сю Ли, - удовлетворенно произнес он с каким-то странным, звериным наслаждением. Я едва не схватилась за сердце. А затем парой мощных глотков ЛуХан осушил полбутылки, я, не отрываясь, наблюдала, как на шее у него ритмично двигается кадык, и мне вдруг тоже страстно захотелось пить. Мне чудилось, что я раздваиваюсь: одна часть меня пылко жалела о приходе сюда, другая так же запальчиво требовала остаться.
– Опять пришла без приглашения?
Я бросила на СеХуна выразительный взгляд, и тот, прочистив горло, со всей ответственностью отчитался за меня:
- Это я пригласил СунХи-ши на ужин.
- Вот как? – ЛуХан, вторично поднеся горлышко бутылки к губам, замер на мгновение, остановленный репликой брата. А потом, отхлебнув еще, сложил губы в довольной улыбочке.
– Интересно. Ну ладно, СеХун, иди гуляй.
- Но, хён…
- Я не ясно выразился? – за мягко-спокойной интонацией его голоса крылось властное ожидание беспрекословного повиновения, а во взгляде свозило ледяное презрение. Когда СеХун, понуро повесив голову, юркнул в один из коридоров, ЛуХан отлип от косяка и неторопливо подступил ко мне. В нос мне забрался острый запах мужского пота.
- Брат-то тут при чем? – хмурясь, встала я на защиту СеХуна, движимая состраданием к нему. Ясно, что он не преувеличивал, говоря, что с ЛуХаном у них не самые дружеские отношения.
- Это твое хобби – защищать всех подряд? – съязвил ЛуХан. Сейчас мне с трудом верилось, что кличка, которой он нарек меня, обозначает то возвышенное, хвалебное понятие. Пожалуй, что это прозвище было дано мне в качестве иронии, чтобы в такой сатиричной манере ткнуть мне в лицо моей же невыдающейся внешностью, которая еще больше подчеркивалась этим красивым именем. Меня так и подмывало спросить ЛуХана на сей счет, но я воздержалась, зная, что ни к чему хорошему это не приведет, когда он в таком настроении.
- А это к делу не относится. И…
- Если ты пришла сюда затем, чтобы читать мне мораль, то не стоило так стараться. Я в твоих нравоучениях не нуждаюсь.
- Не сомневаюсь, - зашипела я. – Но мне нет дела до твоего морального облика. Я пришла по другому вопросу.
- Допустим, я заинтригован. Раздосадованная его нагло-снисходительным тоном, я набралась нервной дерзости и решила сейчас же взять быка за рога:
- Мне нужно дело об убийстве Лун Сяо Цинь.
На лице ЛуХана я не увидела ни единого признака эмоций, которые должны, просто обязаны были непременно появиться при упоминании этого имени.
- Какой поворот! Но с чего ты взяла, что оно у меня есть? А, кажется, знаю. СеХун постарался? – с бесстрастным, несколько тоскливым видом человека, знающего все и вся, он подбородком указал в том направлении, куда удалился его младший брат.
- Это не важно. Мне необходимо взглянуть на него, - болезненно-решительно напирала я, со скрежетом преодолевая в себе неуверенность.
- Даже если так, с какой стати я должен давать его тебе?
- С той, что я оказываю услугу и тебе, - я сама не понимала, откуда берутся эти храбрые, безрассудные слова. И беспардонный, нахально-нескромный тон, которым я их подкрепляла.
- Неужели? – ЛуХан почти весело усмехнулся. - И какую же?
- Своей местью ты роешь могилу в первую очередь себе. А я тебя оттуда вытаскиваю, - осмелев, высокомерно объясняла я ему. - Достаточно большая услуга?
ЛуХан снял с локтя полотенце, медленно растянул его – я не могла оторвать глаз от вздувшихся вен на его мускулистых руках, чувствуя, как моя наглая отвага и предприимчивость, быстро перегорев, начали увядать. Почти сразу в мыслях я снова увидела пустой спортзал и ЛуХана, серьезного, собранного, с отточенным мастерством управлявшегося с мячом. Я ничуть не запамятовала, как пристально разглядывала его всего и была настолько увлечена этим занятием, что не могла сдвинуться с места.
- Будем считать, что ты меня убедила, - его голос, сочащийся насмешливым ядом, разорвал нить моих воспоминаний. ЛуХан закинул полотенце на плечо и, вальяжно вышагивая, стал подниматься по лестнице. Мне ничего не оставалось, как отправиться вслед за ним. На втором этаже ЛуХан по-хозяйски открыл массивную деревянную дверь, впуская меня в царство мужского минимализма. Передо мной раскинулось пространство огромнейшей спальни, в мужественных черных и графитово-серых тонах, со сдержанными монохромными принтами и лаконичностью линий. Краем глаза я видела, как ЛуХан подошел к необычному рабочему столу, будто выточенному из стали, на котором, как остов, возвышался необъятных размеров монитор компьютера. Засмотревшись на гигантский блестящий шкаф, стилизованный под металл, я помимо воли вздрогнула, когда ЛуХан бухнул на кровать рядом со мной папку в твердой обложке.
- Прошу, - зло бросил он и оставил меня одну, закрыв за собой небольшую дверь, которую я сначала и не заметила: своей фактурой она полностью сливалась со стеной. Я едва уловила раздавшийся за дверью, приглушенный шум льющейся воды. Взяв папку и едва не обжегшись о мягкость покрывала, я отошла в самый дальний угол комнаты и уселась в низкое кожаное кресло. Куда угодно, лишь бы держаться подальше от двуспальной кровати с мощным основанием и аскетичным изголовьем, застеленной изысканным постельным бельем насыщенного глубокого черного цвета. Именно эта роскошное ложе было центром, самым ярким предметом в этой комнате. «Интересно, сколько девушек тут побывало?» - каверзная и неуместная мысль возникла у меня в голове сама собой. И я в тот же миг, обозленная на свое воображение, с остервенением поспешила от нее избавиться.
- Мне не интересно! – буркнула я себе под нос и сердито раскрыла папку. Таким несдержанным и резким жестом, что ее содержимое чуть не разлетелось по всей комнате. Первый же листок ввел меня в ступор: все было испещрено китайскими иероглифами, я едва ли понимала хотя бы два слова из десяти. Со вторым и третьим эта история повторилась. Чертыхнувшись, я сложила их обратно и откинулась на спинку кресла, устало прохаживаясь взглядом по комнате. Матовые обои с тиснением, огромные окна, задрапированные плотными шторами с классическим орнаментом, ковер, своей прихотливой формой напоминавший шкуру животного, абстрактные фотографии в массивных рамках, в творческом беспорядке украшавшие стены, увесистые красивые светильники на прикроватных тумбочках, книжные стеллажи из темного дерева. Такая стильная комната, где все должно быть под стать хозяину – красивое, богатое, с преобладанием темных и сильных мужских цветов - просто-напросто кричит, что является собственностью настоящего мужчины. Я отвлеклась от созерцания интерьера, когда поймала себя на мысли, что в ванной как-то незаметно стих плеск воды. Прислушиваясь, я напряженно ждала появления ЛуХана. Дверь внезапно отворилась с отрывистым и хлестким звуком, показавшемся мне в этой замершей тишине даже громче полицейской сирены. ЛуХан явился передо мной посвежевшим, отмытым и…полуобнаженным. Из одежды на нем были лишь джинсы. Я была так обескуражена и сконфужена, что даже не додумалась для приличия опустить глаза и постараться создать видимость того, что занята делом. Взгляд мой, который я и не пробовала отводить, был начисто прикован к его оголенному торсу. Расширив глаза, я с особым тщанием осматривала его широкие развернутые плечи, безупречно прямую линию ключиц, подкачанный пресс и грудь, на которой виднелись капельки воды. При всем своем скептицизме я должна была признать, что сложен он был великолепно. Он обладал красивым, подтянутым, но не перекачанным, как у бодибилдера, телом: настоящее совершенство. Когда мой упрямый взгляд зацепился за впадинку пупка и подполз к кромке джинсов на бедрах, меня вдруг бросило в жар, ладони вспотели, а в горле пересохло. Будь я на ногах, абсолютно точно упала бы навзничь, как подкошенная.
- Не налюбовалась еще, Сю Ли? – ЛуХан вытирал большим махровым полотенцем свои мокрые волосы, немного завившиеся, попутно щелкая пальцами другой руки по экрану своего телефона. Меня он не наградил ни единым взором.
- Что? – просипела я.
- Я спрашиваю, долго еще станешь мной любоваться?
- Да больно надо! – с чопорным видом выпрямилась я, хотя понимала, что обжигающий румянец на моих щеках неотвратимо разоблачал меня и во всей красе раскрывал лживость моих слов. Я машинально схватила папку, раскрыла ее, разложила на коленях. Но сдержаться и не взглянуть еще раз на стройную мужскую фигуру, невозмутимо разгуливающую перед самым моим носом, я не нашла в себе сил. Пока ЛуХан стоял ко мне спиной, я, почти свернув шею, самым бессовестным образом в упор смотрела на то, как под светлой, бледно-матовой кожей перекатываются крепкие гладкие мышцы. В себя я смогла прийти, только когда в мои затуманенные мысли с боем ворвались полчища сухих, рассудочных аргументов. «Очнись, дуреха! – страшно заверещал мой рациональный внутренний голос. – Над кем это ты тут вздумала слюни пускать?! Вспомни, что он сделал Кевину! Что он сделал тебе!» Я что есть мочи впилась зубами в нижнюю губу. Мысленно я уже отвесила себе не один подзатыльник. Омо, да что со мной творится? Почему я веду себя как истеричная, не в меру любопытная дамочка, которая заглядывается на всех более-менее симпатичных мальчиков и которая никогда в жизни не видела обнаженного парня? Будь Кевин на месте ЛуХана, это могло служить моей необузданной реакции весомым оправданием. Но ЛуХан…! Так пялиться на ЛуХана и ловить себя на подступах к самым порочным, распутным мыслям – это же уму непостижимо. Это же кощунство, чистой воды предательство по отношению к Кевину. Это непозволительно и попросту запрещено, даже если не учитывать ту неприятную ситуацию, в которой я оказалась по велению ЛуХана.
- Ты не мог бы одеться? – с холодной церемонностью, которая стоила мне адских усилий, предложила я. ЛуХан без толики стеснения и стыда остановился напротив меня и расплылся в плотоядной ухмылке:
- Я тебя смущаю, Сю Ли? Ну, придется потерпеть. Не я так нагло ворвался на чужую территорию.
- Ты мог бы проявить деликатность, - я с натугой удерживала взгляд на его лице, чудовищными усилиями превозмогая недопустимую слабость, до сих пор сковывавшую меня и не имеющую ничего общего с болезнью.
- Как ты? – лукаво парировал он.
- Странно, что ты вообще в одном полотенце не заявился, а то и без него, - после недолгой запинки подколола я ЛуХана, пытаясь надеть маску прожженной девицы и заслонить ею одолевающее меня смятение.
- Так сильно хочешь увидеть меня без одежды, Сю Ли? – с хитрым озорством он сверкнул идеально ровными, белокипенными зубами, и голос его, вдруг ставший гортанным и хриплым, звучал проникновенно и чувственно. Я мучительно вспыхнула, не зная, от чего стушевалась сильнее: то ли от пикантного вопроса, то ли от того, с каким придыханием он был сказан. Опять он с ног на голову перевернул все мои слова. И теперь мне и самой казалось, что в реальности выглядело это исключительно верно именно в глазах ЛуХана. Но самое поразительно-странное было в том, что почему-то мысль о полностью обнаженном ЛуХане засела у меня в голове.
- Не смеши меня! – фальшиво фыркнула я.
- Ладно, если ты так просишь, - раздобрился этот нахал с таким изысканно вежливым выражением лица, которое смахивало на издевку. - Не буду развращать твою нежную душу, - красноречиво оттенив последние слова, добавил он после того, как выудил из шкафа рубашку и надел ее. Вздохнув, я решила, что пора срочно сменить тему, пока очередной опасный поворот этой гонки не увел нас в непролазные дебри.
– Мне сложно здесь все понять, - стыдясь того, что нужно признаваться в своих неумениях, бормотала я. Просить его дать мне дело с собой – дохлый номер, значит, придется испытывать другой метод.
– Может, ты переведешь? – скрепя сердце, я принесла в жертву свой эгоизм и крайне неохотно, сдерживая протест, готовый вылиться с минуты на минуту, попросила ЛуХана об одолжении. Я имела твердую уверенность, что ЛуХан только того и ждал и сейчас, упиваясь своим превосходством надо мной, которое я сама же и заверила, спустит на меня целую стаю острот и унижений. Но он лишь спокойно изучал меня вдумчивым взглядом без капли своего привычного зубоскальства.
- А ты что, станешь мне верить?
Изумленная его поведением, не оправдавшим мои ожидания, я на автопилоте кивнула. С непроницаемым лицом ЛуХан выдернул у меня из рук папку, швырнул ее на стол и присел на подоконник так, что наши руки едва не соприкоснулись. Воздух пришел в движение и донес до меня приятный запах чистого тела и душистого мыла, который окружал ЛуХана невидимым легким облаком.
- Я выучил все наизусть, - пояснил он резковатым тоном. - Рассказываю первый и последний раз. Перебьешь – не скажу больше ни слова… Лун Сяо Цинь была зверски убита в своей квартире в ночь на двадцать восьмое августа. Ей едва исполнилось тридцать шесть лет. Она получила несколько ножевых ранений в живот и грудь и прежде чем умереть, долго и мучительно истекала кровью. Так по крайней мере было записано в судебной экспертизе. Так же там значилось, что погибшая была на тот момент беременна.
Я едва не вскрикнула, но под цепким взглядом ЛуХана умолкла и подавила порыв тут же забросать его вопросами. А между тем он продолжал:
- убитую нашла ее соседка, проходившая мимо и увидевшая, что входная дверь приоткрыта, а сама хозяйка не отзывается. Началось следствие, от семьи Сяо Цинь давно откололась, никто из ее родственников толком не мог сказать, были ли у нее враги. На первый взгляд она жила совершенно непримечательной жизнью: когда-то она была замужем, но с мужем они давным-давно в разводе и с тех самых пор не виделись и связи никакой не поддерживали. С родителями и сестрой у нее были очевидные холодно-отчужденные отношения. Она жила в одном из самых нищих районов Пекина, работала в приюте для животных и бесплатной столовой для бедных, едва сводила концы с концами. Убийство потрясло всех ее соседей, которые хором кричали, что более милой и спокойной женщины никогда не встречали и даже не могут себе представить, как у этого изверга поднялась на нее рука. Правда, соседи разболтали еще кое-что: хаживал к ней один парень, по описанию точная копия Кевина. А одна старушка раскудахталась и припомнила, что вечером в день убийства он так же был у нее, и разговор их на повышенных тонах был хорошо слышен всем соседям. Его нашли, сверили отпечатки пальцев, оставленные в квартире Сяо Цинь и, кроме отпечатков самой женщины, отыскали лишь пальчики Кевина. Этого оказалось достаточно, чтобы записать его в главные подозреваемые…
Смутные сомнения принялись было обуревать меня, но я беспощадно отринула их, упорно не допуская к себе мысли, что Кевин и впрямь был знаком с ней, а тому, что в ее квартире обнаружились его отпечатки, наверняка, должно было найтись разумное объяснение. Более того, ЛуХан запросто мог и приврать мне, ведь проверить его слова я все равно не способна. ЛуХан внезапно оборвал свою речь и замолчал, сжав челюсти. Желваки угрожающе заходили под кожей. Суровым взглядом ЛуХан устремился куда-то за окно, ушел в себя. Я догадывалась, что история еще не окончена, но ему требуется короткая передышка, ибо хладнокровно говорить об убийстве этой женщины он не мог, несмотря на его железную волю и выдержку. Я внимательно смотрела на окаменелый профиль ЛуХана, подсвеченный лучами солнца за стеклом, и думала, что знаю, кем Лун Сяо Цинь приходится ему. И слабый голосок внутри меня все повторял, что вряд ли он стал бы шутить и лгать в таком деле. Его безмолвие начинало тревожить меня. К тому же на языке у меня неотступно вертелся жгучий и въедливый вопрос, который мне не терпелось озвучить, и я не вынесла.
- Это был твой ребенок, ЛуХан? – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык. Повернув ко мне свое искривленное в гневной гримасе лицо, ЛуХан пригвоздил меня к месту по-волчьи враждебным взглядом, от которого я затряслась как в лихорадке. Мне показалось, что я читала ответ в его узко сощуренных глазах, но каким он являлся, разобрать было не в моей власти.
Комментарий к Глава 18
* В Китае, Корее, Японии и в некоторых других странах пагодами называют многоярусные башни, используемые как храмы. Пагода является одним из самых известных и распространенных символов азиатской архитектуры