~16~
Милостивая тишина, воцарившаяся в стенах кабинета, действовала убаюкивающе и настраивала на долгие размышления. В гордом одиночестве я сидела в деканате за столом, заваленным стопками аттестационных листов, зачетными ведомостями, какими-то толстыми папками. Я разложила документы с левой стороны, решив, что по правую руку буду складывать уже проверенное. Пока там зияла мертвая пустота. Я не приступила к проверке даже первого листа. Было время занятий, поэтому все преподаватели рассеялись по аудиториям или кафедрам. Методист на работу не вышла, взяв больничный. Я была предоставлена самой себе. Отсутствие контроля и надзирателей расхолаживало, и я, не имея охоты с головой окунуться в работу, предавалась скрупулезному и доскональному обдумыванию своих забот. А подумать было о чем. Даже в избытке. Своим вчерашним поступком и неприятным продолжением оного уже утром ЛуХан вывел меня из равновесия. Я ясно помнила, как в машине, уносящей нас в ночь, грелась в его объятиях, как изо всех сил притворялась спящей, чтобы не объяснять, почему не вырываюсь из его рук. Пока я не двигалась, болезненные и отвратительные проявления моей немощи не трогали меня, а если и трогали, то как-то слегка, и к концу пути и вовсе заглохли. Я боялась, что, если пошевельнусь, все возвратится сторицей, поэтому тихо полусидела-полулежала, не пытаясь увернуться от ЛуХана. Я убеждала себя, что в сложившихся обстоятельствах это была вынужденная мера. В холле общежития, куда меня сопроводил ЛуХан, пропустив мимо ушей мои бурные возражения, выяснилось, что сумка моя на веки вечные теперь похоронена в том баре. Я едва не разрыдалась от досады и отчаяния: документы, телефон, ключи и важные тетради остались там. Я потянула за одну ниточку и размотала целый клубок несчастий, которые по одному не случаются. Комендант начала сыпать упреками, мол, время уже позднее, и я пожаловала в таком неблагопристойном виде. Я, хоть и оклемавшись, отвечать была не способна. Встав на мою защиту, ЛуХан прервал ее и, не стесняясь в выражениях, в пух и прах разбил все ее аргументы, заткнул за пояс и вытребовал запасной ключ. У дверей моей комнаты мы расстались после краткого односложного диалога о моем самочувствии. Прежний ЛуХан, насмешливо-равнодушный, безучастный, уже вернулся. Я растерянно топталась на одном месте, раздумывая, стоит ли поблагодарить его за возню со мной. Пока мы ехали в машине, я не сомневалась, что стоило. Мне начинало казаться, что между нами что-то изменилось. Но теперь, когда я видела его выражение лица, невозмутимое и отчасти высокомерное, слышала черствый голос, понимала, что все воротилось на круги своя, уверенность моя резко пошла на убыль. Я опасалась, что, расчувствовавшись, поблагодарю его, а в ответ попаду под раздачу унижений и издевок. И я не решилась. ЛуХан ушел. И ни разу не обернулся. То ли в разочаровании, то ли в сожалении я смотрела ему вслед, пока его поджарая фигура не скрылась за поворотом коридора, погруженного в полумрак. В комнате я по давней традиции, не потрудившись включить свет, с лихорадочной поспешностью разделась и улеглась в постель, страшась растревожить свой успокоившийся организм. Желудок мой утихомирился, мучительная тошнота исчезла, оставив только горький вкус во рту, видимо, алкоголь не без бунта, но был принят. Голова все еще кружилась, да и вялость упрямо не отступала, но в целом я чувствовала себя неплохо. Кажется, опасность повторного обморока миновала. Но и сегодня выспаться мне было не суждено. Я не могла выкинуть из головы случившееся в баре. Мне с трудом верилось, но именно ЛуХан пришел мне на помощь, ЛуХан, на которого я меньше всего могла надеяться. Я воскрешала в памяти его лицо, отразившее нескрываемое беспокойство, его изменившийся голос, то, как он обнимал и поддерживал меня. А потом все исчезло, словно ничего и не было. Может, он вновь стал таким, как прежде, потому что ждал от меня заслуженного «спасибо», но так и не дождался? Как бы то ни было, он все же не бросил меня, отнесся с заботой и вниманием. А я не удосужилась элементарно высказать благодарность.
Утопая в полудреме, я, сонливо перебирая свои рвущиеся мысли, склонялась к тому, что поблагодарить ЛуХана все-таки стоило…
Утром я не стала завтракать, одно упоминание о еде начисто отбивало у меня аппетит и вызывало неуправляемый приступ отвращения. Мне оставалось лишь напиться крепкого чаю, чтобы выдержать долгий день и не свалиться замертво в самый неожиданный момент. В холле, куда я спустилась на минутку, чтобы сверить свои часы, которые почему-то опаздывали на полтора часа, к моему сильному удивлению, находился ЛуХан. Я едва удержалась от трусливого порыва сбежать и спрятаться, потому что выглядела я, что греха таить, неважнецки, впрочем, и чувствовала себя так же. Я не успела накраситься, причесаться и даже по-человечески одеться. Поверх юбки на мне болтался видавший виды, растянутый, старый-престарый пуловер с сердечками, который был моим любимым домашним облачением, но сейчас он вдруг показался мне убогим и безобразным. Зато ЛуХан смотрелся не в пример лучше: свежий, прекрасно отдохнувший, в чистой рубашке и простых джинсах. Волосы как всегда взлохмачены в творческом беспорядке. Но самое поразительное было в том, что куда-то исчезли все его излюбленные цепи, заклепки, ошейники и браслеты. Из украшений на нем были только тонкая серебристая цепочка в расстегнутом вороте рубашки и витиеватый громоздкий перстень. ЛуХан молниеносно поймал меня своим хватким взглядом, уничтожая все возможности побега. Я напрягла все силы, чтобы напустить на себя довольно непринужденный вид, но стеснение подавить было нелегко. Особенно когда ЛуХан сверху вниз смотрел на меня своим глубоким загадочным взглядом. Я, предполагая, какое впечатление со стороны производят мои нечесаные, спутанные волосы, лицо без грамма макияжа, этот позорный полинялый джемпер, зажималась и смущалась, готовая сквозь землю провалиться. Не зная, куда деть руки, я взвинченно комкала края своего бедного пуловера.
- Держи, - произнес ЛуХан, подавая мне мою безнадежно утерянную сумку, с которой я уже мысленно попрощалась навсегда. Почти прыгая и хлопая в ладоши от радости, я схватилась за нее, как за последнюю соломинку. Я снова держала в руках свою бесценную вещь, которую я больше не чаяла увидеть. Вне себя от счастья, я трепетно прижала сумку к груди и с самой живой признательностью, подступившей к сердцу, воззрилась на ЛуХана.
- Спасибо, - растрогавшись, совершенно искренне сказала я и, пересилив затрудняющую все нерешительность, добавила: - И за вчера тоже.
- Не бери в голову, Сю Ли, - бесстрастно пожал плечами ЛуХан, будто все это его никоим образом не касалось и внимания-то не заслуживало. – Так уж вышло, принца ведь твоего под боком не было.
Его уничижительный тон пресек на корню всю мою благодарность, едва зародившуюся и тут же погибшую. И радость моя потухла и улетучилась без остатка, как воздух из проколотого шарика.
- Ты можешь перестать так называть его? – недовольно буркнула я. ЛуХан слегка наклонил голову в сторону, рассматривая меня с демонстративным, ядовитым вопросом во взгляде:
- А почему бы не называть вещи своими именами? Ты же спишь и видишь, как бы он поскорее угодил в твои сети.
За пару мгновений все мои эмоции претерпели разительный переход от неприятной ошарашенности к раздражению и гневу. Я злилась и презирала себя за то, что нафантазировала, будто бы ЛуХан может быть другим. Подумать только, а я еще рассыпалась в благодарностях перед этим наглецом! Неужели я совсем ослепла? Или настолько доверчива, что готова влет переменить свое мнение после единственного содействия со стороны ЛуХана?
- Хватит меня оскорблять! – вознегодовала я. - Да что ты знаешь обо мне?! Ты, которому даже не ведомы нормальные человеческие чувства!
ЛуХан только критически изогнул дугой бровь: моя обвиняющая тирада осталась высокопарным пустозвонством и не затронула этого негодяя даже вскользь.
- Все сказала, Сю Ли?
- Зато ты нет! – пуще прежнего взъерепенилась я, раздосадованная его пуленепробиваемой броней. - Странно, ты так любишь поговорить, а ничего еще никому не разболтал обо всех моих тайнах!
ЛуХан снисходительно улыбнулся мне, как улыбаются мудрые взрослые-небожители маленькому несмышленому ребенку.
- Я уважаю партнерские обязательства. Ты выполнила свою часть сделки, я выполняю свою. Какие претензии?
- Чтоб ты знал, еще до того, как эта я расторгла эту чертову сделку, я пыталась их помирить! – надрывалась я в усилии ужалить его побольнее и кинуть подлянку, испортив его победное настроение. Доказать и ЛуХану, и себе, что я не всегда была целиком и полностью подвластна ему.
- Меня мало волнует, как ты добилась нужного результата.
Я едва не бросилась на него с кулаками. Мысленно я уже обрушила на него все бранные слова, которые только могла вспомнить. Ярость моя, раскалившаяся докрасна, не знала границ. Я крепилась, как могла, силясь задушить ее раньше, прежде чем она с шумом выплеснется наружу.
- Зачем ты тогда помог мне вчера? – злобно задала я самый животрепещущий вопрос, прекрасно зная, что ЛуХан легко оставит его без ответа. На лице у ЛуХана заиграла хищная улыбка, открывшая ряд ослепительно белых зубов, которые я с удовольствием, медленно выбила бы по одному.
- Думаешь, я позволю тебе так просто выйти из игры?
Я манерно не удостоила его ответом, а ЛуХан со вкусом продолжал подвергать меня словесным унижениям и побоям:
- Твой маневр вчера не удался. Но ты ведь не станешь меня разочаровывать и сдаваться? Мне интересно посмотреть на твои дальнейшие действия. Это добавляет остроты игре. Освежает.
- Ты ненормальный! – не выдержала я. - Я не собираюсь устраивать тебе бесплатное представление!
- Ты уже это делаешь, - самонадеянно, с долей раздраженной усталости, будто растолковывал всем известную истину, протянул ЛуХан
- Давай, ангел во плоти, покажи, на что ты пойдешь, чтобы спасти своего драгоценного Кевина. До встречи через пару дней, Сю Ли! - бросил он на прощание и, не выслушав мой ответ, оставил меня лопаться от непомерного гнева и переваривать произошедшее событие. Чем я заслужила это сущее наказание в лице ЛуХана? Я бы предпочла никогда в жизни не встречаться с этим типом! Знать бы, что нужно сделать, чтобы раз и навсегда избавиться от него! – громко пыхтела я в праведной ярости. И тут услужливая память, будто насмехаясь, подбросила мне яркое воспоминание, до того отчетливое и живое, словно его искусно выгравировали на коре моего мозга, как орнамент на дереве: ЛуХан, обеспокоенный моим состоянием, уверенно обнимающий и поддерживающий меня. Пережитые эмоции вырастали передо мной, наполняясь неимоверной силой, становясь почти осязаемыми. Вновь и вновь я видела как наяву то, что уже затерялось во времени. Особенно хорошо вспоминались бурлящие чувства, которые я испытывала, прижатая к ЛуХану…Нет! – одернула я себя, взывая к своей рассудочности. Омо, о чем я только думаю? Видимо, удар головой не прошел для меня даром. Я определенно повредилась в уме. Как я могла млеть в объятьях своего врага, который готовит западню для Кевина и который чуть не изнасиловал меня тогда в пустой аудитории? Впрочем, конечно, я кривила душой и утрировала для красного словца: ведь насиловать меня ЛуХан и не собирался, просто таким извращенным способом унизил меня, припугнул и проучил. На разве этого мало? Разве после такого я, как полная идиотка, должна была опуститься до того, чтобы терять голову в его объятьях? Только мое ужасное, паршивое самочувствие, выбившее меня из колеи, могло служить оправданием моим невменяемым ощущениям. Краткое затмение разума нагло обмануло все мои чувства, выдавая за правду плод моего больного воображения. И вообще, мало ли что может привидеться человеку в душевном расстройстве, помрачении сознания. Сейчас я нахожусь в здравом уме и твердой памяти, при ясном сознании, так что тема исчерпана. В университете, пока я раскладывала свои принадлежности, уединение мое нарушил приблизившийся ЧонИн. Я вздрогнула, заметив его напряженно сжатые губы и решительный взгляд. Ожившая совесть моя не на шутку разыгралась, истязая меня острым жалом: прощения я у ЧонИна так и не попросила. Мы с ним не общались с тех пор, как я намеренно оговорила его.
- Хочу тебя предупредить, не связывайся с теми парнями, - сдержанно сообщил он, очевидно, действуя по принуждению, из-под палки. - Это опасно. Несмотря на все, тебе среди них не место.
- Ты что-то знаешь о них? – захваченная любопытством, подалась я к ЧонИну. - Поэтому ты подрался с ЛуХаном?
- Если тебе так интересно, - после непродолжительного молчания яростно выплюнул ЧонИн, сверкая глазами, - по их милости мой старший брат сейчас лечится от наркотической зависимости. Правда, пока не очень удачно. Уже два раза пытался покончить с собой. Еще вопросы?
Жгучая жалость к нему ржавой стрелой вонзилась в мое сердце. И теперь я понимала в полной мере причину всех бед ЧонИна. Понимала, почему он возненавидел ЛуХана и сцепился с ним в первый же день, понимала, почему вступил с ним в драку и смотрел на него так, будто ничего не хотел больше, чем убить его. В семье ЧонИна была самая настоящая, тяжелая драма, страшное горе, которого и врагу не пожелаешь, хотя, глядя на него, никто бы так не сказал. Понимание этого отозвалось во мне колючим чувством всеохватывающего сострадания.
- Прости меня, ЧонИн, - я прилагала все усилия, чтобы голос мой звучал сочувственно и сердечно. – Я…я не должна была говорить про тебя так.
- А, ты об этом, - его фальшивая отрешенность уже не могла ввести меня в заблуждение. - Я это как-нибудь переживу. Пусть на твоей совести, СунХи, остается то, что ты помогла настоящему виновнику избежать наказания.
Я покаянно опустила голову, сглатывая давящий вязкий комок в горле. Слова ЧонИна напомнили мне о моем отвратительном поведении, расплачиваться за которое несправедливо приходилось ему. Да, он вспылил и пустил в ход кулаки, но он был глубоко несчастен, а я еще сознательно подлила масло в огонь, заставляя его бессильно наблюдать за тем, как ЛуХан выходит сухим из воды. Я боялась даже вообразить, насколько ему было плохо в тот момент. Мне хотелось удавиться на месте.
Презрение к самой себе змеей растравляло мою душу, испуская на нее потоки смертоносного, отравляющего мою кровь, яда, от которого я задыхалась и дрожала всем телом, еле вынося собственное присутствие. И поделом мне! Следом за этими мыслями пришло полное осмысление каждого слова из фразы ЧонИна. На лбу у меня выступил холодный пот, и по коже мороз прошелся. Наркотики? Все настолько серьезно? Эта банда по уши погрязла в криминальном беспределе. Неужели и Кевин вместе с ними? Из-за наркотиков у него появилась эта беспричинная раздражительность, странное поведение, неудачи? Я едва не хваталась за голову, которая гудела от грохотавших в ней, бесчисленных, не находящих разрешения, вопросов. За время лекции, которая была мной бессовестно прослушана, я, промучившись и пережив целую жизнь от крохотного испуга до необъятного панического ужаса, почти довела себя до припадка и нервного истощения.
Со второй пары меня забрала секретарша Ли, отпросив у преподавателя Пака и уверив того, что дело срочное и безотлагательное. Когда мы шли к деканату, она хихикала, мотивируя свою нахальную выходку так: математика – предмет непрофильный, чего на ней зря время терять? К тому же, сегодня у нас был внеплановый укороченный учебный день, поскольку две последние пары автоматически пропадали по причине отсутствия преподавателя Шима, который уехал на какую-то масштабную научную конференцию.
- Раньше начнешь – раньше закончишь, - со смехом просветила меня Ли. И вот я оказалась в пустом деканате, отданная на растерзание своим страхам. Они клубились вокруг меня, приплясывали, забавлялись, пока я корчилась в судорогах от ужаса и безысходности. Послышались приближающие шаги, звук которых возвратил меня к действительности. Я вернула взгляд к листку и приставила к нему ручку, а потом, сделав вид, что меня отвлекли от важной и вдохновенной работы, посмотрела на секретаршу, застывшую в дверях.
- СунХи, я отойду ненадолго, - с беспечной улыбкой доложила она. - Дверь закрывать не буду, ты же здесь.
Я кивнула. Когда стук ее каблуков затих вдали, я сорвалась с места, вспомнив, зачем я здесь. Это был тот момент, ради которого я согласилась на нудное и кропотливое занятие, называемое проверкой аттестационных листов. А лихорадке мучительных волнений я буду отдаваться позже, когда оберну свое рискованное и скользкое дело вокруг пальца. Я влетела в пустую секретарскую и тут же остановилась как вкопанная. Я осмотрелась, прислушиваясь к совершенной тишине, медленно и неуверенно подошла к двери кабинета директора. Осторожно положила руку на дверную ручку, нажала на нее и потянула дверь на себя; сердце мое, осатанело пустившееся вскачь, едва не сломало мне ребра. В небольшую щель я просунула голову и заглянула внутрь. Никого. Я знала, что сейчас декан Ким ведет лекцию и раньше, чем через час здесь не появится. Я, стараясь производить как можно меньше шума, зашла в кабинет и тихонько прикрыла дверь. Все окна были плотно закрыты, и в воздухе витал странный для рабочего кабинета, затхлый запах. Я на цыпочках обогнула массивный, аскетично пустой, стол и подкралась к ящикам с документами. Я нервничала как никогда в жизни. Что я скажу, если меня застукают здесь? Я быстро проглядела верхний ряд, но иероглифы мешались, путались у меня перед глазами, превращаясь в набор бессмысленных знаков. Уговаривая себя сосредоточиться, я задержала дыхание, а потом с шумом выдохнула весь воздух. За дверью по-прежнему не раздавалось ни звука. Возобновив поиски, я закончила с просмотром верхними ящиками и приступила к нижним. Я тряслась с головы до ног. Я поступала очень дурно, затея эта была сумасшествием каких мало, раньше я ничего подобного не делала. За короткое время, что я знаю ЛуХана, я совершила столько гнусных и безнравственных проступков, сколько не совершала за всю свою сознательную жизнь. Умирая от страха, я негнущимися пальцами отыскала папку с именем «О ЛуХан» и, бухнув ее на стол, открыла. Зная, что времени мало, я, пропуская все иное, глазами искала строчку с адресом. Наконец взгляд мой зацепился за него. Адрес запомнить было легко: ЛуХан жил в том же районе, что и новая семья моей матери. Я даже знала, где находится нужная улица – буржуйская улица, как я называла ее про себя, исключительное место проживания, доступное лишь самым обеспеченным и респектабельным членам общества. От недоумения, сковавшего мой разум, я резко выпрямилась, едва не вырвав страницу из папки. Как может ЛуХан жить в Каннамгу, если он из бедной семьи? Разгадка посетила меня, разразившись быстрее молнии: он, наверняка, сын прислуги, а учебу его оплатил благодарный, с набитыми кошельками толстосум. Любопытство мое разгоралось еще сильнее. Может, я смогу почерпнуть из личного дела что-то, помимо адреса? Смогу узнать страшную правду об О ЛуХане? Я уже было согнулась над личным делом вновь, но тут какое-то шуршание заставило меня испуганно замереть. Мне казалось, что из секретарской донеслись приглушенные голоса. Встрепенувшись, я захлопнула личное дело, торопливо поставила его на место, поправила папки и отбежала к двери. В полном замешательстве, не зная, то ли прятаться, то оставаться на месте, я затаила дыхание и насторожила ухо. Но ответом мне была все та же нерушимая тишина. Неужели мне все померещилось? Не став более искушать судьбу, я скользнула в безлюдную секретарскую и даже в мыслях поблагодарила Ли за сыгравшее мне на руку ее извечное пропадание по своим делам. Я вышла как раз вовремя, потому что секретарша соизволила-таки вернуться на рабочее место.
- А ты чего здесь делаешь? – она изумленно округлила свои глазищи, обведенные черным карандашом, неестественно большие из-за ярко-синих линз.
- А у меня ручка не пишет, - нашлась я и для убедительности скроила просящую гримаску. Сработало! Секретарша понимающе кивнула и предоставила мне на выбор целый арсенал пишущих принадлежностей. Проверив где-то около одной трети аттестационных листков, я едва не завыла в голос.
Стены душного деканата будто смыкались вокруг меня, давили на меня. Что я здесь делаю? Меня ждали более важные дела, а я прохлаждалась, тратила стремительно истекающее время на бесполезное занятие, нужное мне в самую последнюю очередь. Решив, что небольшая ложь никому не повредит в тот день, когда я уже и так вела себя не как пример для подражания, я, шаркая как старуха и притворяясь смертельно больной, вползла в секретарскую. Немало меня выручил и мой нездоровый вид от сплошной нервотрепки и суматохи последних дней. Не моргнув глазом, я набрехала, что очень расстроена, но чувствую себя так плохо, что ни о какой работе не может быть и речи. Секретарша легко отпустила меня. Не став откладывать задуманное начинание в долгий ящик, я устремилась к остановке, на который села в автобус, следующий в аккурат к пункту назначения. Достаточно быстро я добралась до места, но едва ли не столько же стояла в нерешительности перед наглухо закрытыми воротами с мощными перекладинами. За высоким забором виднелась макушка величавого и горделивого дома, утопающего в зелени. Рой крикливых сомнений кружился у меня в голове, не давая сделать шаг вперед. Как можно так бесцеремонно заявиться в чужой дом? К незнакомым людям? Что я скажу? Устав от бесконечных колебаний, я настойчиво вызвала в памяти все то, на что мне пришлось пойти, чтобы оказаться здесь. Если я уйду, то все мои немыслимые старания пойдут насмарку, а этого я себе никогда не прощу. Насилу превозмогая безвольность, я набрала полные легкие воздуха и дотронулась до выпуклой кнопочки вызова. Навороченный домофон моментально откликнулся прохладным женским голосом, и я, заикаясь, представилась одногруппницей О ЛуХана и приврала, будто явилась сюда по учебным делам. Меня пригласили войти. Наверняка, камеры и еще какие-нибудь крутые прибамбасы просканировали меня всю целиком вплоть до содержимого желудка. Массивные ворота со скрежетом отворились, впуская меня на заповедную территорию богатых и знаменитых. Главная дорога, выложенная булыжником, вилась под тенью высоких деревьев, маленькие дорожки отслаивались от нее и убегали, исчезая в закоулках сада, обширного, простиравшегося, казалось, до самого горизонта. Построенный в европейском стиле, гигантский особняк, вблизи еще более внушительный, с неприступными белыми стенами и серыми скатами крыш возвышался так величественно торжественно, что у меня едва хватило духу приблизиться к нему. Настоящий дворец, восхищенно вздыхала я. На пороге парадного входа меня ждала осанистая женщина средних лет с гладко зачесанными в тугой пучок волосами в безукоризненно отутюженной форме горничной. Я постаралась нацепить свою самую добродушную улыбку: кто знает, может, это мать ЛуХана? - Добрый день, - я поспешно поклонилась, хотя прислуге такие почести обычно не оказывались. – Я пришла к ЛуХану.
- Молодого господина нет дома, - с дежурной улыбкой отстраненно - вежливо оповестила меня домработница. Ее обескураживающие слова повергли меня в самый настоящий шок. Окаменев, я не могла прийти в себя от изумления. Я была уверена, что ослышалась. ЛуХан – молодой господин, сын хозяина всего этого великолепия?!
- М-молодой господин? – тупо повторила я, все еще ошеломленная.
- Что-то не так?
- МинСо, не заставляй юную леди стоять на пороге, - за спиной домработницы внезапно появился представительный импозантный мужчина в строгом костюме. Его черные с проседью волосы были аккуратно уложены. Он производил впечатление успешного делового человека. С почтительным «Господин О» домработница покорно посторонилась, открывая мне дорогу внутрь. По инерции разувшись, я поняла, что совершила грубую ошибку, ибо снимать обувь, похоже, не входило в правила этого богатого, изысканного дома. Но менять что-то было уже поздно.
- Добрый день, сабо-ним*, - я уважительно раскланялась, надеясь, что мое смущение и неловкость не слишком сильно бросаются в глаза.
- СунХи, верно? Я рад видеть в своем доме подругу ЛуХана. Мой старший сын, к сожалению, гостеприимством не отличается, - он говорил любезно и радушно, но за всем этим чувствовалась сталь выдержанного и закаленного человека, добывшего свое богатство и высокое положение кровью и потом. Сегодняшний день можно было смело назвать днем открытий. Потрясения без устали сыпались на меня одно за другим. Я даже не представляла, как можно что-то выведать у этого бескомпромиссного руководителя с железной хваткой, облеченного большой властью, имеющего в кармане важный статус и деньги. Дистанция была настолько непреодолимой, что мне воспрещалось задавать даже простые, самые невинные вопросы. И ЛуХан был его сыном? Старшим сыном? После того, как я промямлила что-то маловразумительное вместо ответа, господин О распорядился проводить меня в гостиную и подать мне чай, чтобы я могла подождать ЛуХана, а сам, уже отдавая приказы кому-то по телефону, покинул дом, видимо направляясь на значимую деловую встречу. В великолепно обставленной гостиной, куда меня учтиво препроводили, было светло и просторно. Она одна была больше, чем вся моя старая квартира. Камин, высокие потолки, дорогое дерево, пушистые ковры на натертом до блеска полу. Такого роскошного убранства мне встречать еще не приходилось. В другое время я бы восторженно озиралась, разглядывая каждую дорогостоящую вещь, но сейчас я была чересчур поглощена попытками оправиться от несказанного удивления и уложить в голове услышанное и увиденное. Этот изысканный дом свидетельствовал, если не кричал о материальном достатке, процветании его владельца. Наверняка, отец ЛуХана – президент какой-нибудь крупной серьезной корпорации. Значит, ЛуХан – его прямой наследник. За какую-то долю секунды ЛуХан из неблагополучного парня, якшающегося с подозрительными личностями, превратился в сына богатых родителей, будущего президента мощной империи. Я не смогла сдержать истеричного смешка. Удивительно, а я-то считала его бедняком, непонятно как очутившимся в университете! Мысль о его богатстве заставила меня вернуться к насущным делам, а именно нашему с ним противостоянию. Меня настигло мрачное и беспросветное настроение: борьба осложнилась вдвойне. Что теперь я могу противопоставить его власти и статусу? Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, откуда пролетел странный звук, расколовший тишину. Оглянувшись, я видела, как в гостиную через боковую дверь медленно вошел долговязый, худощавый парень в больших серебристо-черных наушниках. Не отрываясь от созерцания своего телефона, едва умещающегося в руке, он жестом утомленного человека стянул с плеча увесистую сумку и швырнул ее на диван, где сидела я. Я отпрянула и громко ойкнула от неожиданности – сумка едва не ударила меня по лицу. Парень, чудом услышав то ли мой визгливый возглас, то ли шорох, который я навела, едва не опрокинув диван, снял наушники и устремил на меня свой задумчивый взгляд, вмиг обратившийся в озадаченный. Мы изучающе разглядывали друг друга. Своей привлекательной мордашкой, благодаря которой он явно пользовался успехом у девушек, парень чем-то походил на ЛуХана и, хотя определенно превосходил того в росте, был совсем молоденький: на вид ему можно было дать не более двадцати лет. А раз так, я гожусь ему в нуны.
- А вы…? – он первым нарушил тяжелое молчание, будто повисшее в воздухе.
- Я к ЛуХану. Мы учимся вместе, - спеша оправдаться, брякнула я, после чего выжидательная настороженность исчезла с лица моего собеседника, а на губах его заиграла слабая улыбка.
- Ну тогда рад познакомиться с подругой ЛуХан-хёна, - мило приветствовал меня паренек. Довольно симпатичный молодой человек, не то что его брат.
– Я – О СеХун.
- А меня зовут Чон СунХи, - поддавшись его обаянию, я так же приветливо заулыбалась. Мое имя пробудило у СеХуна совершенно непредвиденный и невероятный отклик. Он чуть не шарахнулся от меня, будто я сказала нечто странное и необычайное. Дружелюбную улыбку как ветром сдуло, а вытянувшееся лицо его сменило все оттенки красного, а после приобрело мертвенную бледность. Легкое удивление уступило место глубочайшему изумлению с примесью некоего испуга.
- Вы…вы Чон СунХи? Подруга Ву Ифаня?
Я открыла рот в безраздельном недоумении с толикой смятения. От смутных подозрений, уже начавших заполонять мой разум, мне неприятно свело зубы.
- Да, но… СеХун быстрым движением облизал губы и неожиданно согнулся в поклоне почти вдвое. Тихий вздох непроизвольно вырвался из моей груди. Я не верила своим глазам. В состоянии крайнего потрясения я стояла столбом перед этой абсолютно неправдоподобной картиной, будто язык проглотив.
- Прошу вас, СунХи-ши, - СеХун говорил надтреснутым срывающимся голосом, не смотря на меня. – Я сделаю все, что вы скажете. Только… Помогите моему хёну.
Комментарий к Глава 16
* обращение к уважаемому человеку. Так же можно обращаться и к президенту.