~15~
Бар, к которому привез нас ЛуХан, находился не в самой элитной части города и явно пользовался сомнительной репутацией. Пока машина, выжимая все лимиты скорости, виляла по широким улицам города, я с замирающим сердцем перебирала в уме десятки самых различных вариантов, где мне суждено очутиться в конце пути. Моя фантазия так разошлась, что я, со страхом ожидавшая абсолютно невероятных вещей, даже немного удивилась конечной станции в виде простого бара. Неоновые буквы, неизвестно зачем горящие средь бела дня, высвечивали совершенно нечитаемое иностранное слово. Я вылезла из машины последней, опасаясь неизведанного. Можно было по пальцам пересчитать, сколько раз в жизни ступала моя нога за порог подобных заведений. ЛуХан, вероятно, заметил, что я нервничаю, и, подзадоривая, послал мне хитрую улыбочку:
- Готова окунуться в реальную жизнь? Или принцесса струсит и убежит обратно в свой дворец?
- Не струсит, - задрав подбородок, бахвалилась я своей напускной смелостью. ЛуХан броском вернул ключи от машины Тао, и мы вчетвером двинулись к открытым дверям бара. Я неосознанно прибилась к ЛуХану. Пусть он негодяй, но с ним не так страшно в этом незнакомом месте. Тао и Лэй, следовавшие за нами, изредка перебрасывались тихими односложными фразами. У самого входа коренастый, с внушительной мускулатурой и мощными руками, сплошь покрытыми татуировками, амбал дымил, облокотившись на хлипкие перила, которые непременно должны были треснуть от такого веса. Когда мы проходили мимо, он ощупал меня всю таким похотливым взглядом, что мне стало не по себе.
Сам бар будто отворял дверь в другой мир. Выполненный в темных мрачных тонах, обшарпанный, он всем своим видом напоминал вампирскую обитель, только гробов по углам не хватало. Густой табачный дым, от которого у меня заслезились глаза, клубами плавал по всему заведению. Приглушенный свет, льющийся от низких потрескивавших ламп, едва ли рассеивал полумрак, угнездившийся здесь, казалось, навечно. В этих сумерках с наслоившейся дымовой завесой фигуры официантов и немногочисленных посетителей выглядели размытыми и нечеткими. Пол угрожающе скрипел, пока мы прокладывали себе путь через тесное помещение к едва видневшимся кабинам у задней стены бара.
Я шагала, стараясь держать спину прямо, а не испуганно сутулиться в попытке стать еще ниже и незаметнее. Лицо мое пылало от неловкости, стыда и возмущения: я ловила на себе шарящие мужские взгляды, до того непристойные, что волей-неволей чувствовала себя раздетой догола. Все, кого успел в этой полумгле выхватить мой глаз, и даже девушки, походили на завзятых работников ножа и топора, по которым отчаянно тюрьма плачет. Темная одежда, суровые лица, развязное и наглое поведение, татуировки. Ни одного добропорядочного гражданина. Я не вписывалась в здешнюю публику и выделялась, как белая ворона, возможно, поэтому тяжелые взгляды всех посетителей, в том числе и женской половины, принадлежали мне. Я не знала куда деваться от смущения, всколыхнувшегося во мне от столь пристального внимания. Тяжелая музыка, с грохотом вырывавшаяся из динамиков, грозила разорвать барабанные перепонки. Все здесь пропиталось, просто дышало духом преступлений и опасности. «Настоящий притон», - невольно вздрогнула я. Я думала, такие только в кино бывают. Жутковатая атмосфера этого бара угнетала меня. Когда мы расселись на потрепанные сиденья в кабине, перед столиком возникла пышная европейка-официантка в корсете, выставлявшем напоказ все ее прелести, юбке, больше походившей на узкую ленту, и ярких чулках. Тяжелый макияж превращал ее лицо в театральную маску. Я смотрела на нее, разинув рот. Именно так, должно быть, выглядели девицы определенного сорта.
Приняв заказ, официантка, зазывно улыбаясь, нагнулась, чтобы протереть пластмассовую столешницу, тем самым демонстрируя парням во всем блеске свое глубокое декольте. Захватив жестяную пепельницу, обсыпанную окурками, она прошествовала к бару, отчаянно виляя бедрами. Меня чуть не стошнило.
- Какие люди пожаловали! – громогласно и вызывающе хохотнул чей-то голос. – Да еще с дамой! – чуть повернув голову, я уставилась на расплывшуюся в сладенькой ухмылке юношескую физиономию. Парнище уперся руками в стол и приблизил ко мне свое бледное лицо, дыша перегаром, от которого я едва не закашлялась. Я инстинктивно отпрянула, соприкоснувшись бедром с ногой ЛуХана.
- Ну, прям девушка из высшего общества. Скажи, чудесная сирена, И я исполню непременно, Что нужно сделать поскорее, Чтобы ко мне прижать тебя теснее? - от такого наглого, разбойного напора я обомлела и, не зная, что ответить, во все глаза таращилась на этого субъекта.
От испуга я придвинулась вплотную к ЛуХану, слепо моля его о помощи. Бесстыдный ловелас, видимо расценив мое молчание как согласие, уже протянул ко мне руку, но внезапно притормозил, бдительно поглядев на ЛуХана и поперхнувшись.
- Погоди-ка. Это что, твоя, хён?
Он говорил обо мне так, словно я была предметом интерьера. Взорвавшись от негодования, затмившего боязнь, я раскрыла было рот, твердо намереваясь выложить все, что я о нем думаю, но меня опередил ЛуХан. По-свойски поместив руку у меня на плече, он легонько притянул меня к себе и невозмутимым голосом объявил во всеуслышание:
- Да, моя. Так что не зарься на чужое, ЮнГи.
- Да я и не зарюсь! Ну не судьба, что уж тут? – хихикнул волокита, нисколько не расстроившись.
Избавленная от покушений этого заядлого донжуана, пусть и не самым честным способом, я почувствовала успокоение. Я была не слишком искушенной девушкой в отношениях с парнями и не привыкла, чтобы ко мне клеились и подкатывали таким бесцеремонным образом.
- Я умываю руки, сир ЛуХан, Ведь ЮнГи далек от заводилы, Тягаться с вами я не в силах, - не переставал в жизнерадостной манере декларировать свои опусы ЮнГи.
- Стихоплет - любитель, - буркнул Тао, кивнув официантке, поставившей перед ним пенящиеся кружки с пивом, мисочки с орехами и большие стаканы с виски.
- Так вот кого ты предпочел мне, Хань, - встрял в разговор девичий сладкозвучный голос. Его утонченная обладательница грациозно, будто танцуя, подплыла к нашему столику. Высокая и стройная фигура, роскошный каскад черных блестящих волос, темно-бордовое платье с косой молнией, сильно облегающее, до того, что казалось, его просто нарисовали на теле.
Вылитая Си Ши* современности. Таких красивых девушек мне никогда в жизни видеть не доводилось, разве что на экране.
- Я не разрешал тебе называть меня этим именем, Янь Линь, - сурово-безучастно отчеканил ЛуХан, по-прежнему не убирая руки с моего плеча. Янь Линь лишь рассмеялась тонким серебристым смехом, будто речь шла о чем-то незначительном и забавном. Будто этот запрет ничего не значил, и ЛуХан только рисовался перед друзьями. Парни, и особенно, ЛуХан, ее веселья не разделяли. А ЮнГи, вмиг позабыв обо мне, распушил хвост, как павлин, и обратил свои чары на эту китайскую красавицу:
- Прекрасная ласточка** Янь Линь…
- Остынь, поэтесса, - словно окатив его холодной водой, брезгливо сморщила нос Янь Линь. Она кинула на него беглый взгляд, как на последнего недотепу, и вернула обворожительный взор к ЛуХану.
- ЛуХан, - она с особым нажимом, очень красноречиво произнесла его имя и продолжала приторно-ласковым голосом: - неужели это и есть та самая Сю Ли?
Та самая? Я нахмурилась, неприятно удивленная. Откуда она может знать меня? Китаянка выстрелила в меня испытующим, оценивающим взглядом, точно прикидывая, достойна ли я ЛуХана. Судя ехидной улыбке, которая затеплилась на ее губах, она решила, что не достойна.
- Я думала, ты намного красивее, - пропела Янь Линь, источая змеиный яд. Терпение мое лопнуло. Больше молчать я была не намерена! Душевное возмущение, вскипевшее, как вода в чайнике, побуждало меня защищаться и, не медля, возвращать обиды в двойном объеме.
- Зато ты очень красива, - в тон ей елейным голоском проворковала я. Китаянка покровительственно-благосклонно улыбнулась, без слов говоря: «Я прекрасно это знаю и без тебя». Вся она засветилась торжеством блистательной победы. Но я еще не закончила:
- Однако при всей своей красоте ты никак не можешь добиться любви парня, по которому давным-давно сохнешь.
Я не промахнулась. С вытянувшегося лица Янь Линь сползла довольная ухмылка, а через мгновение ненависть скривила ее губы в ожесточенную гримасу. Я с тайным удовлетворением поздравляла себя с одним удачно отбитым ударом. Лэй и ЮнГи одобрительно загудели, в то время как Тао и ЛуХан хранили молчание. Рука ЛуХана все еще лежала на моем плече. Продолжить обмен любезностями Янь Линь не позволил бармен, который, перегнувшись через стойку, требовательно звал ее. Напоследок просверлив меня неприязненным взглядом, китаянка уплыла с важным видом.
- Что значит «та самая»? – вырвалось у меня. Полуобернувшись, я в упор посмотрела на равнодушного ЛуХана, дотошно призывая его отозваться. Но ответил мне Лэй:
- Ну, сама понимаешь, ЛуХан пользуется популярностью. Янь Линь к нему давно клинья подбивает, ну и пришлось ей слегка малину обломать.
- Ты специально рассказал ей про Сю Ли, потому что она тебя отшила, - гогоча, возвестил ЮнГи.
- Захлопни пасть, иначе я вырву твой поганый язык! – цыкнул на него Лэй.
- Ах, простите великодушно! – собезьянничал ЮнГи и, нахально запустив руку в одну из мисочек с орехами, разухабистой походкой откатился к стойке.
- Шут гороховый.
Я впала в задумчивость. Неужели ЛуХан притащил меня сюда только затем, чтобы наглядно показать этой китайской раскрасавице, что ей ничего не светит?
- Не льсти себе, Сю Ли, - вкрадчиво шепнул мне на ушко ЛуХан, будто прочитав все мои мысли. – Ты здесь исключительно по собственной своей инициативе.
- Ну что, выпьем за знакомство? – предложил Лэй, повеселевший и приободрившийся – вспышки гнева как не бывало. Пока еще трезвый ум подсказывал мне ни в коем случае не соглашаться на выпивку. Весь день я не могла стряхнуть с себя легкий налет непроходящей слабости, и алкоголь, наверняка, только усугубил бы мое положение. Но отказаться я не посмела, боясь вызвать еще большее недоверие, ведь я и так мало соответствовала местному имиджу. Огненная жидкость будто сожгла весь мой пищевод и отвратительно шипящей змеей свернулась в желудке. Противные ощущения разом захлестнули меня. И я поклялась себе, что никогда больше не возьму в рот ни капли. Пока Тао и ЛуХан вполголоса вели тихую беседу, пестрящую непонятными мне словами и оттого почти лишенную смысла, Лэй любезно уделял внимание мне. Несмотря на недавний всплеск ярости, он показался мне добродушным малым. Насколько это было возможно в такой обстановке. Он шутил и улыбался, всячески располагал к себе. Я уже поняла, что в этой настоящей китайской банде Лэй был самым словоохотливым и благожелательным из всех. Он был единственной моей надеждой, единственным, кто потенциально мог рассказать мне о прошлом ЛуХана. С лица малоразговорчивого Тао не сходило это серьезное отстранённое выражение, отпугивающее и отталкивающее. А ЛуХан, не поддающийся никакому воздействию, никогда в жизни, чтобы я ни сделала, душу мне не раскроет. Через некоторое время ЛуХан покинул меня вместе с Лэем. Мне оставалось лишь теряться в догадках, было ли это простым совпадением или же ЛуХан устроил все с умыслом. Легко раскусив все мои намерения, он одним махом пресек мои попытки прицепиться к Лэю в его отсутствие. Но кое-что ЛуХан знать не мог: забрав у меня один шанс, он дал мне возможность воспользоваться другой дорогой.
Я опять обратила свой взгляд на Тао и на часы Кевина и, боясь, что упущу счастливый случай, кинулась в омут с головой.
- Красивые часы, - словно бы невзначай бросила я, чтобы поддержать разговор. Тао только равнодушно выгнул бровь. – Трофей? Безразличное, сдержанное выражение на его лице сменилось приливом холодной ярости.
- Ты соображаешь, кому ты это сказала, девчонка?
- Думаешь, ЛуХану понравится, что ты разговариваешь со мной в таком тоне? – я попыталась обхитрить его. Тао издевательски хмыкнул:
- Ты и впрямь возомнила себя его девушкой? Ну так я тебе помогу избавиться от этих иллюзий.
- Благодарю, не нужно, - процедила я сквозь сжатые зубы.
- Вернемся к первоначальной теме разговора. Расскажешь все сама? – в ледяном голосе его стыла явная угроза.
- Ладно, раз так, - я кое-как набралась храбрости и, не сходя с места, как на духу выпалила: - Я могу заплатить за Ву Ифаня.
И хотя я понятия не имела, какую сумму он им задолжал, но решила что сделаю невозможное, в лепешку расшибусь, буду даже валяться в ногах у адвоката Кана, но нужные деньги достану во что бы то ни стало. Тао развеселился:
- Ух ты! Во времена пошли, пацан вместо того, чтобы самому разобраться, посылает вместо себя девицу. Не возражаешь, если я закурю? – и, не дождавшись моего ответа, вытянул из полупустой пачки сигарету и щелкнул зажигалкой.
- Он не посылал! – оскорбилась я за Кевина.
- Значит, сама вызвалась? – он выпустил изо рта пару дымных колечек. - Как трогательно!
Его язвительный, надменный тон начинал злить меня. Было ясно, как белый день, что меня не воспринимали всерьез.
- Я предлагаю сделку, - нахрапом гнула я свою линию. Я ходила по острию ножа, испытывала судьбу. – Вы же любите деловой подход? И какая по большому счету разница, откуда придут деньги?
- Разница большая. Деловой подход мы уважаем, но еще и не отказываемся от справедливости. Мы не обираем невиновных, уж извини. Мне хотелось глумливо рассмеяться ему в лицо. Кого он тут корчил из себя? Честный бандит тоже мне нашелся! Это настоящее сочетание несочетаемого. Такого в природе не существует. Я не проронила больше ни слова и вперилась взглядом в старый выцветший плакат на стене. На что я рассчитывала, заводя этот бессмысленный разговор? Почему-то мне казалось, что именно Тао – правая рука ЛуХана, и через него я смогу повлиять на ход событий. Я возлагала надежды на их жадность и безразличие к тому, кто платит, главное, чтобы платили. Я думала, если расправлюсь с болезненным денежным вопросом, смогу выиграть время и, пока ЛуХан будет придумывать новые злодеяния, а может и вовсе откажется от них, удовлетворившись мнимым триумфом, я узнаю, где собака зарыта. И отчасти понимая, что это сложное невыполнимое дело, которое я собиралась провернуть, минуя ЛуХана, заранее обречено на провал, я не могла удержаться и не попробовать. Бесцельно скользя взглядом по полутемному помещению, я заметила у стойки Лэя, который отдавал какие-то указания бармену. Сделав вид, что хочу что-нибудь заказать, я устремилась в его сторону, радуясь возможности сбежать от немногословного Тао, который к тому же отравлял весь воздух горьким дымом от сигарет.
- А, Сю Ли, хочешь выпить? – Лэй снова приветливо улыбнулся мне, а глаза его искрились дружелюбием.
- С тобой – да, - кокетничала я, надеясь, что, потерпев неудачу на одном поле, одержу победу хотя бы на другом.
Лэй взмахом руки подозвал бармена. Я наблюдала, как перетекает из бутылки в стаканы янтарная жидкость. Заглотив еще полстакана этого обжигающего, совершенно мерзкого на вкус напитка, я ощутила, как разум мой начинал понемногу мутнеть. Изжога, утихнувшая было после первой дозы, вспыхнула с новой силой. Щеки пылали.
- А давно вы знакомы с ЛуХаном? – начав издалека, беззаботно осведомилась я, на всякий случай крепко уцепившись за стойку. Алкоголь действовал на меня слишком быстро, не ровен час рухну как подкошенная на смех всем посетителям.
- Достаточно, - Лэй поставил пустой стакан, и хотя он выпил в два раза больше меня, отнюдь не казался захмелевшим. Складывалось ощущение, что на него спиртные напитки никакого воздействия вообще не оказывают.
- Ты наверняка его хорошо знаешь? – аккуратно прощупывала я почву. Голова моя затрещала. Лэй одарил меня внимательным, ни грамма не опьяненным взглядом:
- А тебя что-то конкретное интересует?
«Да! Что он имеет против Кевина?» - мысленно крикнула я, но вслух лишь нарочито шаловливо произнесла:
- Мне просто интересно знать, что он за человек.
- Странно слышать это от тебя, - Лэй оперся руками о стойку – заиграли мышцы на его бицепсах – и сделал бармену знак «повторить».
- Почему? – живо заинтересовалась я, настойчиво игнорируя бешеное головокружение.
- Ты же Сю Ли, - мягко, с некоторой долей утешения улыбнулся Лэй. - ЛуХан не очень-то разговорчив по части девушек, о своих отношениях он не распространяется. Поэтому когда он упомянул тебя, тут словно вулкан взорвался.
- У нас с ним нет никаких отношений, - как обиженный ребенок, пробурчала я, в сотый раз повторяя одну и ту же фразу.
Лэй кивнул:
- Известный факт.
- Тогда что он обо мне рассказывал? – меня окончательно развезло, алкоголь снес все внутренние барьеры, и я пошла прямо в лобовую атаку, не шифруясь.
– Ты же вроде говорил, что он много обо мне рассказывал?
- Даже если ЛуХан просто один раз произнес твое имя, это уже много.
Я пьяно съязвила:
- Представляю, в каком контексте он произнес.
- Тебе, действительно, виднее, - Лэй не прекращал улыбаться. Внезапно в мои грустно-рассеянные мысли затесалась скромная догадка. И я поторопилась за нее зацепиться.
- А почему он о девушках не разговаривает? У него что, был какой-то неприятный опыт? – жадно расспрашивала я. Может, ненависть ЛуХана завязана именно на отношениях с девушкой, с которой как-то связан и Кевин?
- У каждого из нас свои секреты, - туманно откликнулся Лэй тем же компанейским тоном. Это прозвучало многообещающе и обнадеживающе. Чувствуя, что вышла на верный, путь, я поднажала, усиливая давление: алкоголь растекался по моим венам, стирая грань между приличным и недозволенным, придавая мне безумство храбрых.
- И у ЛуХана особенно, так ведь?
- Скажем так, тебе лучше уточнить у него самой.
- Наверняка, какая-нибудь темная история? – продолжала задавать наводящие вопросы. Язык у меня уже заплетался.
- Темную историю можно найти у каждого.
Разговор зашел в тупик. Я растроенно вздохнула. И тут меня ждал оглушительный провал. Конечно, мужская солидарность и дружба не позволят ему сказать мне что-либо существенное. Лэй своими общими, отвлеченными ответами дал пищу для размышлений, породил еще большее количество вопросов. Он ведь ничего не опроверг. Он не отрицал, что у ЛуХана есть большой секрет, история эта не из приятных, и в ней замешана девушка. Я даже не знала толком, было ли это хоть маленькой победой, или я как и прежде продолжала топтаться на одном и том же месте. По сути, ничего стоящего и определенного выведать мне не удалось. Выпитое мной давало о себе знать. В голову мне вступила боль, которая безраздельно владела мной меньше суток назад. Я всем нутром чувствовала, что могу снова упасть в обморок. В этом душном прокуренном зале мне не хватало воздуха. Перед глазами возникали и пропадали черные круги и разноцветные точки. На ногах, размякших и будто ставших ватными, я не без труда, задев пару и без того расшатанных столиков, добралась до дамской комнаты. Чтобы войти туда, пришлось зажать нос рукой, потому что зловоние, которое вырывалось оттуда, просто сбивало с ног. Тусклое зеркало с паутинкой трещинок в углу отразило мое лицо, позеленевшее и больное. Темные круги, залегшие под глазами, выделялись особенно ярко.
- Омо! – простонала я, ухватившись за края раковины. Помещение резко пошло кругом, и я испугалась, что вот-вот провалюсь во тьму. Ощущение прохладной керамики под руками и некоторой опоры не дозволяло мне полностью выпасть из реальности. Я не могла допустить того, чтобы грохнуться в обморок прямо здесь. Только не здесь, где вряд ли кто-то станет помогать мне. Стараясь дышать полной грудью, несмотря на кошмарную вонь, которая становилась поистине невыносимой, я приказывала своему ослабевшему организму немедленно оправиться и набраться сил, хотя бы для того чтобы доковылять до общежития. Я бранила, корила и ругала себя на чем свет стоит. Вчера я ударилась головой, упала в обморок, попала в больницу. Мне просто было противопоказано пить в таком состоянии. Почему я не могу думать обо всем заранее, прежде чем делать и пускаться во все тяжкие очертя голову? Меня одолели мысли, что вся эта поездка – сплошная неудача. Я жалела, что ввязалась в эту аферу. Ничего не добилась, да еще заработала неприятностей на свою бедовую голову. Полный крах! Глаза защипало от непрошеных слез. Я часто заморгала, втягивая их внутрь. Не время и не место распускать нюни. Я отпустила одной рукой раковину, выкрутила кран с холодной водой и ополоснула свое покрытое испариной лицо. Живительная отрезвляющая влага помогла мне слегка взбодриться. Бумажных полотенец не было, и я выползла наружу, не вытираясь. Пол под ногами бешено закачался, и я, чувствуя, как меня опять накрывает волна бессилия, привалилась спиной к стене. Меня колотил озноб.
- Ну что, Сю Ли, наигралась? – сквозь гул в голове я услышала насмешливый голос ЛуХана, доносившийся будто из другой комнаты. Я усилием воли заставила себя держать голову прямо и обратить взгляд в его сторону. Но, даже расширив глаза до предела, я видела лишь какие-то расплывчатые пятна.
- Что? – выдохнула я.
- Ты же не просто так сюда приехала. Выяснила все, что хотела? – судя по тому, что пятна задвигались и голос стал звучать четче, ЛуХан приближался ко мне. Ноги больше не держали меня, Потеряв ощущение земли под собой, я полетела куда-то вниз. Темнота, уже знакомая мне, расползалась перед глазами, заполняя все видимое пространство. Но через мгновение она улетучилась, словно ее и не было. А я сонно смотрела в лицо ЛуХана, оказавшееся в непосредственной близости от меня. Легкое поглаживание ласкало мою щеку.
- Что с тобой, Сю Ли? Тебе плохо? Ты меня слышишь? – черты его лица исказились, брови взлетели вверх, и без того большие глаза расширились. В голосе его сквозило ничем неприкрытое беспокойство. Беспокойство за меня? Осознание этого привело меня в чувство. Еле переведя дух, я поймала себя на мысли, что я, как ни странно, все еще на ногах, а не валяюсь на полу, и упасть мне не дал не кто иной, как ЛуХан. Одной рукой он крепко удерживал меня за талию, прижимая к себе, а второй аккуратно убирал прилипшие к мокрым щекам прядки волос. Под своими собственными руками я ощущала литую твердость его плеч, в которые я отчаянно вцепилась, будто ЛуХан был моим единственным спасением. Его согревающее тепло окутывало меня, прогоняя подступивший было смертельный холод, и я наполнялась приятным чувством спокойствия и защищенности.
- Ты слышишь меня, Сю Ли? – встревоженный тон его не менялся. Равно как и выражение крайнего смятения не исчезало с его лица. Его взгляд взволнованно метался по моим чертам. Мне казалось, что полубред мой только начинался. Но пелена, размывшая явь, спадала с моих глаз, и ЛуХан со своими объятиями и опасением на лице никуда не девался, а лишь приобретал еще более реальные очертания.
- Слышу, - пробормотала я и предприняла слабую попытку выпутаться из плотного кольца его рук. Но ЛуХан не поддавался.
– Все в порядке, можешь отпустить меня.
- Чтобы ты упала и разбила себе что-нибудь? И не рассчитывай!
Я, со скрежетом приходя в себя, в душе соглашаясь с ним полностью, случайно уткнулась носом ему в плечо, невольно вдыхая волнующий аромат парфюма: голова моя, отяжелевшая и неповоротливая, клонилась, куда ей вздумается.
- Вы бы, что ль постеснялись в людном месте-то, - зажурчал певучий голосок Янь Линь, струящийся желчью. – Езжайте в мотель, здесь у нас приличное место.
- Янь Линь, отправляйся по своим делам, - низко рыкнул ЛуХан. Не поднимая головы и не двигаясь, я горячо возблагодарила небеса за то, что ЛуХан закрывает меня и красивая китаянка не может видеть моего изможденного, явно не отличающегося красотой, лица. Цокнули каблуки по деревянному полу: очевидно, Янь Линь с горделивой осанкой ретировалась.
- Я отвезу тебя в больницу, - категорично уведомил меня ЛуХан, не разжимая рук.
- Нет! – запротестовала я.
– Я…я там уже была.
- И что? – скептически повел бровями он. Черты лица его заострились то ли от неестественно белого света над головой, резавшего глаза, то ли от переживаний, буря от которых еще недавно бушевала при мне.
- Нечего там делать. Я…мне просто нельзя было пить, - призналась я.
- Тогда зачем пила? Хочешь угробить себя, Сю Ли? – попрекал меня ЛуХан.
- Нет. Отпусти, ты меня задушишь, - внаглую, бессовестно лгала я. Я должна была немедленно высвободиться из объятий ЛуХана, ибо моя же реакция поразила и испугала меня саму до глубины души: объятия эти не вызывали у меня отторжения, а скорее, наоборот. Мне нравилось ощущение его сильных рук на моей талии, нравилась теплота, которую они мне с щедростью дарили, нравилось, навеянное близким присутствием ЛуХана, умиротворяющее чувство безопасности, разливающееся во мне тягучей негой. Это нужно было немедленно прекратить, а иначе, еще немного, и я страстно захочу, чтобы ЛуХан вообще никогда не отпускал меня. Бесстыдная ложь возымела действие: ЛуХан убрал руки и отступил на шаг. Я, лишившись поддержки, вновь испытала стихийный наплыв слабости. Я едва стояла на ногах.
- Идем, - ЛуХан обхватил меня за плечи, и сила, пышущая от его руки, переливалась и в меня. Он вывел меня на улицу через другой выход, не тот, благодаря которому я здесь очутилась. Пустынный участок позади бара встретил нас вечерней освежающей прохладой. Легкий ветер приятно овевал мое разгоряченное, с болевшими скулами лицо. Над Сеулом уже начинали зажигаться звезды. Мы безмолвствовали всю дорогу до остановки, которая заняла не больше двух минут. Поместив меня, безвольную и обессиленную, под козырек, ЛуХан отошел к аллее деревьев и достал телефон. После короткого разговора он отключился и вернулся ко мне.
- Тебе опять плохо?
- Нормально, - лживо пробубнила я, меня ко всему прочему начинало подташнивать. Только этого мне не хватало!
– Я поеду, - я приподнялась навстречу подъехавшему автобусу.
- Сиди, - положив руку мне на плечо, ЛуХан мягко и уверенно усадил меня обратно. Мое тело, словно рассыпающееся, с радостью подчинилось. Я то открывала, то закрывала глаза, тяжело дышала, не в силах прогнать омерзительного, сосущего меня изнутри зверя. На меня снова накатило чувство полного истощения.
- Пойдем, Сю Ли, - я отлипла от скамейки и, пошатываясь, со скрипом приняла стоячее положение. И тут же едва не упала на руки ЛуХану. Я чувствовала себя кисейной барышней, которая хлопается в обморок от любого движения воздуха. Как в полусне я, подхватываемая ЛуХаном, еле волочила ноги к припарковавшейся у тротуара машине. Задняя дверца была приглашающе распахнута. Высокий парень в костюме, придерживая ее, склонил голову в легком поклоне. ЛуХан помог мне забраться в машину. Я уже ничему не сопротивлялась, как и в равной мере ничего не понимала. Меня поглощали сумбурные, застилающие все ощущения, которые разрывали всякую связь с реальностью. Распластавшись на мягком сиденье, я почти счастливо вздохнула: ноги мои превратились будто в никчемные подпорки, и я больше не могла бы сделать ни шагу. Сиденье рядом со мной прогнулось, и носом я уловила терпкий аромат ЛуХана, а потом плечо мое ободряюще сжала его сильная рука. Знакомое чувство безмятежности вновь обволакивало меня, удивительным образом вытесняя тошноту и удушающую слабость. Боясь спугнуть снизошедшее на меня, благословенное облегчение, показавшееся мне настоящим раем после тягот полуобморочного состояния, я сидела, не смея шевельнуться. Не смея сбросить руку ЛуХана и отстраниться от него на почтенное расстояние. Не смея или даже не желая.
Комментарий к Глава 15
* одна из четырёх великих красавиц Древнего Китая. По преданию, красота Си Ши была так велика, что когда красавица перегнулась через балкон, чтобы посмотреть на рыбу в пруду, та была настолько ослеплена, что забыла как плавать и начала тонуть.
** имя Янь Линь переводится с китайского как «ласточкин лес».