~13~
Я не помнила, сколько просидела на голом асфальте у машины, не помнила, как доползла до общежития. Память моя будто отказывалась работать и адекватно воспринимать реальность. Я пребывала в полной прострации и совершенно не знала, как справиться с ошеломительной правдой, свалившейся на меня так внезапно. В голове моей беспорядочно вращалось несметное количество догадок и предположений. Моя душа болела за Кевина. В животе растекался противный холодок от дурных предчувствий. Я не хотела даже думать о том, куда его повезли и что с ним собираются делать эти гангстеры. Сердце мое, слабое и немощное, когда дело касалось Ву Ифаня, не выдержало бы даже воображаемой картины. Я накручивала круги по комнате, обмирая, в ужасе не находя себе места от собственного бездействия. Я не желала сидеть сложа руки. Я должна была предпринять хоть что-то. Но что? Позвонить в полицию? Но я ничего толком не смогу им объяснить, и они отмахнуться от меня, как от надоедливой мухи. Обратиться к МинСоку и другим членам команды? Но они точно так же, как и я, представления не имели о происходящем. Сам Кевин, что и следовало ожидать, к телефону не подходил. Промаявшись несколько часов кряду и не придумав ничего лучше, я набрала номер ДжуХён и в приказном порядке потребовала от нее новый адрес Ифаня. Опешив от моей наглости, она тем не менее неуверенно, запинаясь, продиктовала мне нужное. Послав к черту все приличия, я не удосужилась пуститься в объяснения и даже попрощаться с ней. Все мои помыслы были целиком и полностью обращены к Кевину. Я напряженно возносила горячие молитвы небесам и клялась, что сделаю все что угодно, буду какой угодно, лишь бы с Кевином было все в порядке. Дорога моя лежала к границе районов Тонджакку и Кванакку. Совершив продолжительный маршрут практически из одного конца в другой, я прибыла на место уже затемно, когда ночь полностью вступила в свои права. Я шла быстрым шагом по склону, зябко передергивая плечами и сжав в замок свои ледяные онемевшие пальцы.
Легкое платьице, из которого я так и не вылезла, мало подходило для длительной прогулки прохладной ночью. Но в спешке, занятая другими, более важными мыслями, я и не подумала захватить с собой кофту. Стандартный жилой микрорайон – «захолустье» по мнению чванливой ДжуХён - встретил меня богатым освещением и панорамой однотипных, похожих друг на друга, как две капли воды, многоэтажных домов. На краткий миг мне вдруг почудилось, что я возвращаюсь домой, к родным пенатам. Я выросла среди идентичных апатов* в близком моему сердцу «районе широкой переправы».** Но вернуться в свой старый дом я не могла, как бы велико не было мое желание. Сейчас там живут незнакомые, чужие люди, которые, без сомнения, по праву считают его своей собственностью…Нет! Сейчас мне не хотелось об этом думать. Если я возьмусь перебирать в памяти все горести и злоключения, сгустившиеся надо мной, как тучи, я проторчу тут всю ночь. Нужный дом нашелся на удивление легко. Внутри я почти кусала ногти, дожидаясь как назло лениво ползущего лифта, который отвез меня на десятый этаж.
Оказавшись перед дверью с номером «1008», я, неспособная унять свое сумасшедшее волнение, рьяно затрезвонила, повиснув на звонке. В томительном ожидании я выстаивала у закрытой двери, умирая сотней самых страшных смертей. Время еле-еле влачило свой бег, мне даже начинало казаться, что оно попросту неожиданно остановилось, издеваясь надо мной. И когда я уже потеряла последние крохи надежды, дверь отворилась, явив моему взору Кевина. И я вновь вспомнила, как дышать, чувствовать и жить. Волна небывалого доселе, бодрящего облегчения захлестнула меня, смывая тугое напряжение и беспокойства, которые едва не довели меня до ручки. Так легко стало у меня на душе! У меня словно гора с плеч упала, и я воспарила к небесам. Он живой! Какое счастье! Мало что соображая и подчиняясь минутному импульсу, я кинулась Кевину на шею. Обняв его за спину, я прижималась щекой к его груди и с наслаждением прислушивалась к стуку его сердца, убаюкивавшего меня. А когда Кевин нерешительно обхватил меня руками в ответ, все страхи выветрились у меня из головы, как в воду канули. Я затаила дыхание, алчно впитывая тепло его тела. И ничего больше мне не требовалось: только дотрагиваться до него и молчаливо дарить ему свою любовь.
- СунХи, что?..., - раздался у меня над ухом изумленный голос Ифаня. Я, все еще не размыкая рук, откинула голову, чтобы смотреть в его склоненное ко мне лицо, от бледного больного вида которого у меня тревожно стеснилось сердце.
- Ты в порядке? Эти бандиты тебе ничего не сделали? Куда они тебя возили? – засыпала я его вопросами. Кевин плотно сжал губы и нахмурил лоб, и от этого стал выглядеть еще более чахлым.
- Как ты узнала? – тихо спросил он.
- Случайно, - уклонилась я. - Ты не ответил на вопрос.
- Все нормально, - неубедительно лгал Ифань, и меня взорвало от его твердолобости: он упрямо твердил одно и то же, когда невооруженным взглядом видно, что все отнюдь не нормально.
- Кевин, расскажи мне, что происходит! Я не сдвинусь с места, пока не услышу от тебя правду!Я серьезно! – разбушевалась я.
- Это, похоже, надолго, - задумчиво тронув переносицу, вынес вердикт Ифань и прошел вглубь комнаты. Я как на привязи последовала за ним. Из шкафа он достал еще один плед и кинул его на раскладное кресло. Я в недоумении переминалась с ноги на ногу, ровным счетом ничего не понимая.
- Я посплю тут сегодня, - деланно невозмутимо пояснил Ифань. – Раз ты не собираешься уходить, значит, остаешься. А уже довольно поздно и пора ложиться спать. - Кевин!
- Не проси меня ничего тебе рассказывать, - сказал, как отрезал он. Лицо его потемнело. - Это мои проблемы, и я сам с ними разберусь. Вмешивать тебя в эту дрянь я не стану, и не уговаривай!
Я закусила губу, прикидывая в уме, как лучше, тактичнее подобраться к этой проблеме. Взглядом, блуждающим по комнате, я цеплялась то за одно, то за другое И тут я с ухнувшим вниз сердцем заметила…
- Где твои часы? – охнула я. Это был памятный подарок его дяди, которым он дорожил и берег как зеницу ока. Он почти никогда не разлучался с этими часами, которые значили для очень много. Для него это стало болезненным ударом – расставание с ними.
– Ты отдал им?
- Как будто меня спрашивали! – зло усмехнулся он, потерев левое запястье. - Но хорошо, что пока только часы. У меня закружилась голова, к горлу подкатил комок.
Пока что? Неистово заворошились неприятно волнительные подозрения, каждое из которых наводило на меня лютый страх. Единственное, что не подлежало сомнению: часы - это только начало, ненавязчивый намек, детский лепет, дальше эта банда начнет играть по-крупному.
- Почему они третируют тебя? – как банный лист, вновь пристала я. - Это какое-то испытание? Или…что? Ты им деньги должен?
Кевин побелел, как полотно, и отвел суровый взгляд, а я интуитивно уяснила, что попала в десятку. Вычислила верхушку айсберга в непроглядной тьме. Поставила ногу на первую ступеньку невидимой лестницы.
- Но за что? – тараном напирала я.
- Ложись спать, СунХи, - несколько грубовато бросил Ифань, с раздражением расправляя плед и непоколебимо давая понять, что тема исчерпана. Я подскочила к нему, вся на эмоциях, захапала плед, принуждая Ифаня смотреть на меня.
- Ты хочешь, чтобы я просто смотрела, как ты губишь себя? Такого я, по-твоему, достойна? - Ты достойна вообще этого не касаться.
- Кевин…
Он успокаивающе погладил меня по волосам и запечатлел на моем лбу целомудренный братский поцелуй. Я бы отдала все на свете, чтобы он поцеловал меня в губы. Поцелуй в губы…как это будет прекрасно! И тут же меня посетило воспоминание о другом поцелуе, который я бы с радостью вычеркнула из своей жизни. Перед мысленным взором некстати возник ЛуХан и принес с собой все, до единого, связанные с ним, живучие ощущения: жар и тяжесть его тела, его жесткие настойчивые губы, властные руки. Я переживала все это заново в мельчайших подробностях. У меня начисто вылетело из головы, где и с кем я на самом деле нахожусь. Очнувшись и выплыв из этого тягучего тумана, я едва не придушила себя за неуместные мысли. Как я вообще могу думать о ЛуХане, когда рядом со мной Кевин?! Но избавиться от его воображаемого присутствия я не могла. Свет был давно потушен, виднелся силуэт Кевина, красиво очерченный тусклым, струящимся через окно, блеском фонаря. Он по-королевски, как отдыхающий лев в своих необъятных владениях, возлежал в неудобном кресле, свесив длинные ноги. Я чутко улавливала его тихое, мерное дыхание. Стараясь изгнать назойливые, неотвязные размышления, я сконцентрировала все свое внимание на спящем Кевине, проглядела все глаза. Но призрачный ЛуХан не отпускал меня, благополучно затмевая живого, из плоти и крови Кевина, находившегося в двух шагах от меня. Я беспокойно вертелась на матрасе, то скидывая с себя плед, до натягивая его до подбородка. Мне не спалось. И причина вроде бы легко угадывалась: горячо любимый парень дремал на расстоянии вытянутой руки в крохотной аккуратной комнатке. Нам с Кевином уже доводилось ночевать вместе, конечно, он, как истинный джентльмен, до меня и пальцем не дотронулся. Но тогда я не сомкнула глаз, в одиночестве, пусть и рядом с ним, пуская пузыри на дне любовного томления. И в этот раз бояться было глупо: он вряд ли будет домогаться меня, особенно если еще не остыли его чувства к ДжуХён. И Кевин – не такой, он слишком благороден и мужественен, чтобы пользоваться беззащитностью девушки.
Не то, что этот ЛуХан! ЛуХан, чтоб он провалился! Страхи мои, мигом отозвавшиеся на это имя, восстали из глубин сознания, как вампиры в полночь, предвкушая славную охоту. Этот китайский черт принимает самое непосредственное участие во всей этой темной истории. И все же, пока это лишь голословные заверения. По сути, что я видела? Мне нужны были более весомые доказательства, нежели взгляды и зыбкая связь ЛуХана с теми головорезами. Я больше не могу полагаться на свое ненормальное воображение, вечно ведущее меня по ложному следу. Теперь я хотела верить лишь голым, непреложным фактам. Только…как докопаться до правды? – мысленно с превеликим усердием рыскала я. Из Кевина я ничего не вытяну, даже если вздумаю тащить клещами. Он иногда становился редкостным упрямцем. Значит, придется выбрать другой, более извилистый путь. Но опять соваться к ЛуХану? – замешкалась я в растерянности и смятении. Вступать с ним в опасную схватку, которая уже заранее проиграна? Нет! – вскинулась я на тоскливо, протяжно зашуршавшем матрасе. Я могла проиграть битву за себя, но не за Кевина! Только не за Кевина! Я – единственная, кто в состоянии помочь ему. Я уже однажды вызволила его из крупной передряги, и в этот раз отступать я была не намерена. Я сама во всем разберусь, тем или иным образом, даже если Ифань не желает посвящать меня в свои неприятности. Я не позволю кому-либо рушить его жизнь. Сама все разузнаю и любой ценой отведу от него все беды. Чего бы мне это не стоило! На сердце у меня потеплело от пронзительного ощущения нужности Ифаню. Согретая мыслями о скором спасении Кевина, я немного расслабилась и плотнее укуталась в плед, отдаваясь во власть подступившего благодатного сна.
Утром я проснулась от едкого запаха горелой еды. Из кухни валил густой пар. Запутавшись в пледе, я повалилась на пол и больно ударилась локтем о спинку кресла. Чертыхнувшись, я высвободилась из обмотавшего меня пушистого одеяла и метнулась на кухню. Кевин, строя из себя гостеприимного хозяина, пытался блеснуть кулинарными изысками. Глаза у меня слезились от удушливого запаха гари. Я кашляла, пока продиралась сквозь плотную завесу дыма.
- Кевин, я уж думала, ты квартиру решил спалить, - сострила я, открывая настежь окно. Порыв прохладного ветра остудил немного мои разгоряченные щеки.
- И весь дом следом, - в той ж манере ответил Ифань своим удивительным хрипловатым голосом. С боку я заглянула на кастрюльное творение Кевина и хохотнула. Рис пригорел и почернел. Есть его при всем желании было невозможно. Отправив Кевина чистить кастрюлю, я взяла приготовление завтрака в свои руки. Запасы продуктов особым разнообразием не отличались, пришлось обходиться тем, что есть.Я поставила вариться в более мелкой посуде остатки риса и помыла овощи, которые собиралась превратить в какой-нибудь панчхан. *** Шинкуя капусту для котджори****, я украдкой бросала мимолетные взгляды на Кевина, который сосредоточенно драил бедную кастрюлю. И несмотря на все трудности, поджидающие нас при выходе в реальный мир, невзирая на противный запах сгоревшего риса, дерущий легкие, и скудный завтрак, я сидела и плескалась в некой блаженной эйфории. Кевин, занятый посудой, выглядел так по-домашнему уютно, что у меня сладко затрепетало сердце, а душу мою осиял благословенный солнечный свет, рассеявший мрак и подаривший мне утешение. Как бы я хотела встречать с Кевином каждое утро моей жизни! За завтраком мы обсуждали предстоящий сегодня матч. Игра должна была стать решающей, от победы или поражения в ней зависит, пройдет ли команда нашего университета в полуфинал чемпионата или нет. Я благоразумно не задевала вчерашнюю больную тему,корректно обходила острые углы, чтобы не расстраивать Кевина и не отвлекать его от мыслей об игре. Мы вместе доехали до университета: Ифань направился прямиком в здание, а я свернула к общежитию. Ничего страшного не случится, если я пропущу первую пару, нужно же было стянуть это треклятое платье и отладить свою помятую внешность. Да и прийти на занятия, не имея при себе ни учебников, ни тетрадей – верх слабоумия и дерзости. Через полчаса я стояла в середине комнаты, подкрашенная, одетая и причесанная, готовая с минуты на минуту пуститься вперед к знаниям. Держало меня только отсутствие тетрадки по экономике, где было записано основательно выполненное домашнее задание, с которым меня всенепременно вызовут к доске на третьей паре. Тщетно перерыв горы учебников и тетрадей, под которыми уж накренился мой стол, я переключилась на ящики, битком забитые всякой всячиной. Из последнего я выудила две толстенные тетрадки, одна из них преподнесла мне сюрприз в виде листка, сплошь исписанного моими каракулями. Злосчастный план, чтоб он сгорел синим пламенем! Неизвестно откуда налетевшая, зимняя стужа вдруг пробрала меня до костей: ЛуХан и меня втянул в свою грязную игру. Я не могла отделаться от гадкого ощущения, что я была соучастницей, что я сознательно портила жизнь Кевину да еще в какой-то момент получала от всего этого удовольствие. Но теперь этому не бывать! Я непроизвольно сжала листок в руке, а потом с остервенением разорвала на мелкие кусочки и швырнула этот ворох в мусорное ведро, надеясь, что избавлялась не только от простой бумажки. А вот карту пиковой дамы, от прикосновения к которой меня прошивало разрядом тока, я оставила и взяла с собой. Я была непреклонна в своем решении: сделка с ЛуХаном отменяется, больше я ни за что не стану плясать под его дудку. В университете я не стала утруждать себя поисками, и ЛуХан сам нашелся без лишних усилий у дальнего окна в коридоре второго этажа. Его экстравагантный наряд и крашеную шевелюру в любой толпе видно за версту. Как всегда ЛуХан скучал, как всегда равнодушно, будто нехотя, следил за бродящими без дела студентами. Я вспомнила его довольную физиономию вчера на автостоянке, и злость, вспыхнувшая, как сухая трава в жару, ударила мне в голову, чему я даже слегка обрадовалась. Это было, как бокал коньяка или еще чего покрепче, который заглатываешь перед рискованной заварухой для храбрости и поднятия духа.
- Это твое, - я грохнула ладонью по подоконнику, отбрасывая распроклятую карту. ЛуХан на нее и не взглянул. Зато выкроил время, чтобы неряшливо засунуть телефон в задний карман джинсов, от чего его кожаная длинная безрукавка со скрипом натянулась на плечах.
- Ты знаешь, что возвращать подарки некрасиво, Сю Ли? – иронично прочитал мне нотации ЛуХан. Как ни в чем не бывало, будто не он вчера чуть не сожрал меня с потрохами! Его издевки и постоянные подковырки выводили меня из себя. Я бы охотно обмотала все обожаемые им цепи вокруг его шеи и подвесила бы его за них к потолку.
- А долги? – съязвила я в тон ему. Изогнув губы в снисходительной улыбке, ЛуХан сделал приглашающий жест рукой:
- Поясни.
- Я вернула тебе твою вещь, - раздельно, почти по слогам произнесла я, раздражаясь. – Я не желаю иметь при себе ничего твоего!
- Ты могла ее просто выкинуть. И никто бы не вспомнил. Почему ты хранила ее все это время? – хватко поймал меня за шкирку ЛуХан с видом великого разоблачителя, не знающего промахов. Я обомлела, оторопело хлопая глазами. Я до боли стиснула в пальцах пряжку ремня и, потерявшись, бессильно забегала взглядом. И действительно, вопрос был очень дельный и правильный. Я могла скомкать эту карту и спихнуть ее с рук в тот же час. Но почему-то я этого не сделала. И впоследствии тоже. - Похоже, я попался, - расплылся в вероломной улыбочке ЛуХан.
- Ты?
- Ну, вдруг ты скрытая фетишистка и вздумаешь посягать на мою невинность? – он не уставал изощряться в остроумии. При слове «невинность», произнесенном с подчёркнутой загадочностью, в глазах его зажглись бесовские огоньки.
- Чего?! – не сдержавшись, возопила я. Я знала, что не стоит так бурно реагировать на его глумливые шуточки, что лучший и проверенный способ – вообще игнорировать их, но обуздать вышедшее из-под контроля возмущение вперемешку со смущением я даже не постаралась. Как у этого мерзавца только наглости хватило сказать мне такое?! Тем более после вчерашнего!
– Я на тебя посягаю?! Уж кто бы говорил!
- Не стоит все принимать так близко к сердцу, Сю Ли, - бесчувственно качнул головой ЛуХан. Я просто диву давалась: как у него все просто!
- Весело ты живешь.
- Ну не плакать же мне?
- Так всегда было, и до того, как ты начал вредить Ву Ифаню? – нарочно провоцировала я его. И опять он сразил наповал меня своей непредсказуемой реакцией: вместо того, чтобы разозлиться, смутиться или изумиться, он довольно заулыбался, будто я вручила ему все медали и ордена мира.
- Несложно было догадаться, верно, ведь?
Я издала какой-то странный крякающий звук.
- Ты не отрицаешь? – голос у меня куда-то пропал, и я всю фразу я почти беззвучно прошептала.
- А зачем это? – он безмятежно передернул плечами, словно мы говорили о форменной безделице. - Мы же оба знаем правду.
- А ты не боишься? – вкрадчиво осведомилась я. ЛуХан слегка наклонился ко мне и округлил рот, притворно заинтригованный. Своим откровенно ханжеским, аляповатым, как дешевые, топорные декорации в нищем театре, лицемерием он измывался надо мной.
- Как интересно! И чего же я должен, по-твоему, бояться?
- Неужели ты думаешь, что после того, как ты мне фактически признался, я все оставлю как есть? – я скептически фыркнула.
- Еще интереснее. И что же ты сделаешь? Сдашь меня полиции? NIA? Или сразу в Интерпол?
- Пусть это будет для тебя сюрпризом, - выдала я с плохо скрываемой агрессией. Я блефовала, ведь я даже в общих чертах не представляла себе, как именно вывести ЛуХана на чистую воду и учинить над ним справедливую расправу за все его прегрешения.
- Буду с нетерпением ждать. Ну что, на сегодня у тебя все? – скучающе протянул ЛуХан, начиная терять интерес к беседе.
- Нет, не все! – набычилась я и махнула с места в карьер: - Наша сделка аннулирована. Я больше не буду твоей марионеткой.
- Жаль тебя разочаровывать, Сю Ли, но сделку отменить могу только я. А иначе…
- Знаешь, что? – недоброжелательно перебила я его. - Можешь идти и прямо сейчас выбалтывать все, что ты обо мне знаешь. Могу даже дать тебе ватман, чтобы ты нарисовал плакат, или отвести на радио. Вперед! Мне все равно.
Я сама испугалась своего пламенного выступления, смелого и глупого одновременно. И только после него я крепко задумалась о том, как воспримет всю эту отвратительную правду Кевин. Это будет ощутимый удар под дых. И для него, и для меня. Он узнает, кто я такая на самом деле. Я двуличная, как волк в овечьей шкуре, или пиковая дама в молочном платье. Он узнает, что я надевала чужую личину, притворялась другим человеком, пускала пыль в глаза, пока он искреннее верил, что я – кроткая, чуткая, непорочная девушка. Когда вскроется истина, я, содрогаясь в мучениях, буду наблюдать, как гаснет в его глазах уважение ко мне, как проявляется презрение и боль. А потом Кевин без сожалений разорвет между нами дружеские доверительные отношения. Стоила ли правда такой баснословной цены? «Стоит!» - бескомпромиссно заявила я себе. Пусть лучше так, чем продолжать играть невыносимую роль и строить козни за спиной Кевина.
- Твоя репутация будет разрушена, подумай об этом, - деловито подсказал ЛуХан.
- Я больше на твои уловки не куплюсь! – непреклонно стояла я на своем. - И в угоду тебе гадости делать не буду. «Пусть я буду вдавлена в грязь, и пусть от меня все отвернутся, я буду честна сама перед собой. И перед другими тоже», - истово агитировала я саму себя.
- Как благородно! – помпезно воскликнул ЛуХан и следом с кривой улыбкой высокомерно добавил: - …И глупо.
Я нахмурилась и, крутанувшись, ринулась прочь. Больше ни минуты рядом с этим скользким типом! Я нажила себе опасного врага, потому как он не остановится на достигнутом. Он хочет утопить Кевина, испортить ему жизнь. В этом я была уверена, как в себе. После практически прямого подтверждения ЛуХаном моих соображений сомневаться больше не приходилось. Но почему? Почему он так ненавидит его? В памяти начинали всплывать разрозненные сведения, раньше не имеющие никакого смысла, но теперь его обретающие; шестеренки стройно вставали на свои места и вращались в слаженном механизме. Я вспоминала, что ЛуХан всегда, с первого дня ошивался около Кевина: вблизи аудиторий, где занималась группа Ифаня, на баскетбольных играх. И в наших с ним разговорах всегда метал в меня пренебрежительное «твой Кевин». Возможно, на первый взгляд мои догадки представлялись мелочами, надуманными и высосанными из пальца, но не в свете последних событий. Как же я раньше не замечала эту глубокую неприязнь, исходящую от ЛуХана? Перед практическим занятием по экономике я, не учтя, что не помешало бы лишний раз прочитать записи в тетради, унеслась к Кевину: дело не требовало отлагательств. Срочно нужно было все ему рассказать, прежде чем ЛуХан раззвонит по всему свету мой секрет. Будет лучше, если Ифань узнает от меня, чем от заядлых сплетников. Подходя к мужской раздевалке, я услышала звук треснувшего дерева и искаженный злостью голос Кевина, который извергал из себя потоки отборной брани.
- И ты хочешь в таком состоянии выйти на поле? – строгий голос МинСока как плотиной перекрыл это словесное изобилие. Я притаилась на пороге, упрямо и обманчиво твердя себе, что я всего лишь жду Кевина, а не развешиваю уши при чужом разговоре.
- В каком таком состоянии? Я в норме! – гаркнул Ифань тоном, который совсем не соответствовал значению его слов. – Ты спятил, если всерьез решил вышвырнуть меня из команды. Я – центрфорвард! Без меня вы и трех минут не продержитесь!
- Во-первых, из команды тебя пока никто не вышвыривал…
- Вот уж спасибо! Я не собираюсь сидеть на скамье запасных!
- На этот раз придется. На эту игру тебя никто не пустит. Кто знает, что ты выкинешь на этот раз. Я не имею права подставлять всю команду, - МинСок со своим спокойным ровным голосом являл полную противоположность доведенному до белого каления Кевину.
- Вот, значит, как мы заговорили?! – грозный рев Ифаня звеняще отзывался от стен. - Может, еще наплетешь, что заботишься обо мне?
- Не без этого.
- А не пошел бы ты, мамочка?! Послышались топающие шаги, и через секунду я увидела разъяренного донельзя Кевина, который как на парах мчался к выходу. Я инстинктивно отпрыгнула в сторону: Ифань, будто и не видя препятствие в виде меня, ход сбавлять не намеревался.
- Кевин! – негодующе позвала я его.
- Не сейчас, СунХи, - наотрез отрубил он, широким шагом устремляясь вниз по лестнице. Я, увязавшись, поспешила догнать его. Я всем нутром чувствовала, что мне не следовало оставлять его в таком состоянии. Речь, с которой я шла к нему, откладывалась на неопределенный срок: трудно было вообразить более неподходящего времени, когда неприятности сыпались на него одна за другой, как из рога изобилия, а тут еще я со своими не самыми радостными откровениями.
- Куда ты? – жалобно спросила я.
- Мне надо выпить. К черту режим!
- Я с тобой! – с горячностью напросилась я. Он был настроен решительно, и раз я не смогу отговорить его, буду рядом, хоть собутыльником, чтобы не допустить нежелательных последствий. Мы засели в небольшой полупустой забегаловке в двух кварталах от университета. Кевин хлестал уже четвертый стакан соджу, словно это был лимонад, пока я осторожно потягивала первый, сильно разбавленный сиропом. Ифань время от времени касался того места на запястье, которое обычно было закрыто часами. Сердце у меня сжималось от жалости и тоски. Где-то подспудно часть меня – не в меру любопытная - надеялась, что алкоголь развяжет ему язык, и я услышу нечто, что приоткроет завесу тайны. Но пока все, что мне удалось выудить из него, были сожаления о том, что теперь сборной ему не видать, как своих ушей и душевные пожелания команде с треском сегодня провалиться.
За окнами постепенно темнело, и я потянула Кевина, уже изрядно набравшегося, прочь из этого бара. Пьяно засмеявшись, он согласился, но с условием продолжить вечеринку у него дома. Я наобещала ему золотых гор, лишь бы вытащить его из этой алкогольной трясины. Он неповоротливо сполз с высокого табурета у стойки и, покачнувшись, случайно задел плечом проходившего мимо плотного, просто одетого мужчину за тридцать.
- Разуй глаза, молокосос, - презрительно рыкнул тот.
- Как ты меня назвал, свиная туша?! – на одной воде завелся Кевин и без раздумий бросился на него.
Мне вдруг стало нечем дышать. Как в кошмарном сне, я, окаменев от ужаса, видела: кулаком Кевин с размаху заехал в челюсть обидчику. Раздался жуткий хруст. Казалось, шея мужчины сломалась, как спичка, настолько неестественно голова его запрокинулась назад. Слышались какие-то возгласы и крики, но до меня они доносились, словно сквозь толстый слой ваты. Мужчина с трудом устоял на месте и едва вернул голову в нормальное положение, как Ифань следом нанес еще один удар, удивительно точный для пьяного. Незнакомец пошатнулся и рухнул на пол, врезавшись в столик. Но Кевину этого показалось мало. Он во второй раз налетел на противника, который лежал, растянувшись на потрескавшемся, грязном ламинате. Но мужчина уже очухался и внушительных размеров кулаком двинул Кевину в живот. Но это ничуть не отрезвило Ифаня, а только повергло в еще большее неописуемое бешенство. Он схватил за грудки обидчика, а потом сомкнул пальцы кольцом вокруг его шеи. Мужчина с натужно красным лицом и глазами, выкатившимися из орбит, дергался, отчаянно кряхтел и пытался разжать чужие руки, душащие его, но Кевин и не думал отпускать его.
Я стояла, застыв соляным столбом. На моих глазах разворачивалась ужасающее представление, включенное словно на замедленную перемотку. Но самое страшное, что я увидела, была даже не сама драка, а выражение лица Кевина, склонившегося над побитым противником: хищное, кровожадное, безумное, выражение бескрайнего подлинного наслаждения от причинения другому человеку боли. Возникший будто из небытия, ушераздирающий, дикий визг оглушил меня, я не сразу поняла, что кричала именно я. Собственный вой привел меня в чувство. И я кинулась к Ифаню. Вцепившись в его руку, я силилась оттащить Кевина от задыхающегося мужчины. А когда Кевин повернул ко мне свое лицо, панический страх парализовал меня с головы до пят. Что-то внутри у меня трескуче лопнуло. Лицо Ифаня все также было искажено от зловещей гримасы, он словно не узнавал меня, злобно смотрел на меня как на помеху, отвлекающую от важного занятия. В его глазах, почерневших, подернутых дымкой, не загоралось не единой искорки узнавания. Я медленно сходила с ума, пока кто-то невидимой рукой сеял во мне страх и опустошение. Кевин резко сбросил мою руку. То, что последовало затем, не поддавалось никакому разумному объяснению. Это было временное умопомешательство, полное затмение всего сущего. Все проходило как в тумане. Я чувствовала грубое, отталкивающее прикосновение мужской руки, впечатавшейся в мою грудь, чувствовала, как земля уходит из-под ног и мир вертится вокруг меня неудержимо-исступленной круговертью. Голову мою неожиданно выпотрошила режущая, чудовищная боль, пронзительным треском пилы она рассекала все мои мысли, сметая их жалкими ошметками в пустоту. Темнота, первозданная, нерушимая, обнимающая весь мир, но не хранящая себе ничего, спокойно коснулась меня, укрывая. И я, увлеченная этой могущественной стихией, теряя себя, распадаясь на атомы, слилась с ней в единое целое.
Комментарий к Глава 13
* стандартный вид жилья, обозначающий достаточно комфортабельные многоэтажные (чаще всего 20-ти, но встречаются и 30-тиэтажные) панельные дома.
** буквальный перевод названия района Кванджингу.
*** общее название различных закусок и салатов в Корее, которые подаются как аккомпанемент к основному блюду и рису, в небольших мелких тарелках.
**** разновидность кимчхи, без предварительного засола для сохранения хрусткости овоща. Чаще всего встречается вариант из пекинской капусты.