~9~
Следующим утром к угрызениям совести, которые раздирали меня на куски весь вечер, добавились новые треволнения.
В группе только и разговор было, что о давешней драке. Особенно, когда на сцене появились главные ее герои. Появление хмурого ЧонИна, с лица которого не сошли следы вчерашнего боя, наглядно продемонстрировав всю правдивость слухов, стало яркой кульминацией и положило начало еще более оживленным пересудам. Я сидела, пришибленная, не смея взглянуть на него, когда он, искрясь гневом, прошел мимо.
Об этой истории трепались буквально на каждом углу. К третьей паре она уже обросла массой мифических несуразных подробностей. Сплетники все на свете переврали и поставили с ног на голову, исказив до неузнаваемости. Правда была безнадежно погребена под тяжелой неподъемной плитой бесстыжих выдумок.
Кто-то сочинил необычайную глупость, выдвигая предположение, что могло послужить причиной драки, и только ленивый не уцепился за эту чушь, как за откровение свыше. Все как один прониклись верой любовный треугольник, участниками которого были ЧонИн, ЛуХан и…я. Всеобщая точка зрения была такова: между плохим парнем и хорошей старостой завернулась интрижка, а ЧонИн, давно влюбленный в меня, пожелал решить это дело по-мужски, то есть кулаками. Мне приписали роман с ЛуХаном неслучайно, ведь все были наслышаны о том, что ЧонИн был наказан гораздо строже, и о том, кто этому поспособствовал.
Поступок мой был представлен исключительно в свете милой самоотверженности, ведь я выгораживала «своего» любимого парня, что посчитали закономерным. К тому же, он при всех назвал меня своим «Сю Ли», которое было принято за ласковое китайское прозвище. И это стало еще одним веским доказательством нашего романа.
Нас изображали героями некой водевильной пьески, где ЧонИну была отведена роль злодея и разлучника, а нам с ЛуХаном – несчастных влюбленных, преодолевающих различные трудности.
ЛуХан основательно подогрел эти возмутительные сплетни, шлепнувшись рядом со мной за парту и весь день не отходя от меня ни на шаг. Вся эта нескладная и анекдотическая ситуация только забавляла его, придавала жизни остроту. В то время как я казнила себя из-за чувства вины и лопалась от негодования, а ЧонИну приходилось и вовсе несладко. Я не знала, как подойти и извиниться, но его мечущий молнии озлобленный взгляд загубил на корню все мои благие намерения.
Я была расстроена, подавлена и сбита с толку. Моя жизнь обернулась бешено крутящейся каруселью, которая вопреки моим желаниям неумолимо разгонялась. А я все никак не могла нажать на рычаг и остановить ее.
На паре по истории государства и права ЛуХан ненароком приобнял меня за плечи, заглядывая в мою тетрадь. Он обдал теплым дыханием мое ухо, и от неожиданности я отпрянула в сторону.
- Период империи с двадцать седьмого года до…? Ты записала? - разыграл из себя примерного студента этот наглец.
Я поймала на себе несколько любопытных взглядов и поспешно сбросила его руку.
- Нет! – и нервно перелистнула страницу. – Ты бы отсел к ДжуХён, - буркнула я, подбородком указав на одиноко скучающую ДжуХён. – А то упускаешь хорошую возможность.
- М? И какую же? – квело откликнулся ЛуХан, выводя иероглифы в тетради.
- Какую? Блеснуть на сцене главной мужской ролью! – в его духе выдала я. ЛуХан, перестав писать, посмотрел на меня ядовито-пытливым взглядом. – Что такое? Я что-то не наблюдаю никакого твоего участия, - нежданно-негаданно осмелела я. – Сейчас самое время подкатить к твоей зазнобе. Утешь ее, покажи, какой ты хороший, - на последнем слове я сделала едкое ударение.
- Ты хочешь свалить на меня свою работу? – строго спросил ЛуХан, дугой выгнув одну бровь.
- Нет, но…, - неловко замялась я.
- Занимайся своими прямыми обязанностями. А поучения в них не входят, - нелицеприятно отшил меня этот китайский черт с каменным выражением лица.
Я умолкла, растерянная, запутавшись в собственных мыслях. Что это с ним? Мы ведь говорим о его любимой девушке, я советую ему дельные вещи и вообще все преподношу на золотом блюдечке, а он и пальцем пошевельнуть не желает. Такая безответственность и прохладца в голосе шли вразрез с его утверждениями о любви к ДжуХён.
Я с подозрением кидала на него короткие взгляды. Что-то здесь не чисто, зародились у меня смутные сомнения. Но как докопаться до истины?
Спрашивать напрямую – все равно, что разговаривать со стеной. Ответов я не дождусь, зато насмешек и подколок - сколько угодно. Надо действовать хитрее. Но как?
На перемене я получила короткую передышку: ЛуХан ушел в коридор отвечать на звонок. Но насладиться покоем мне сегодня, видимо, было не суждено. Налетев, как ураган, ДжуХён молниеносно водворилась на освободившееся место.
- Чон СунХи, у тебя нет совести! – капризно взвизгнула она. Я выжидающе молчала. – Как ты могла скрывать от меня такое? – с осуждением вопрошала ДжуХён.
- Такое что? – прикинулась я дурочкой. Я в убыстренном режиме исписывала журнал успеваемости, чтобы сегодня же предоставить его для проверки в деканат. Я и так со своими неурядицами пропустила все сроки, даже Ким ЧунМён опередил меня и все давным-давно сдал.
- Что ты встречаешься с ЛуХаном! – ее звенящий голос резал мне уши. Одногруппники, побросав все свои дела, жадно прислушивались к каждому нашему слову.
- На полтона пониже, пожалуйста, - холодно потребовала я.
ДжуХён, уступив, смиренно склонилась и горячо зашептала мне в ухо:
- Ну почему ты мне не рассказала, Сунни? Почему я все всегда узнаю последней? – плаксиво взмолилась она.
- Да нечего рассказывать, - мне уже порядком надоели ее стенания.
- Хотя с одной стороны я тебя даже понимаю,- будто и не слыша, сказала она с видом всезнайки. – Таким парнем вряд ли можно гордиться. Не обижайся, пожалуйста, он, конечно, симпатичный и все такое. Но одевается он просто ужасно. Он точно из какой-нибудь нищей семьи, - лицо ее привередливо сморщилось. В этом была вся ДжуХён! – Так что мой тебе совет, бросай ты его как можно скорее. Будущего у вас с ним никакого! – заключила она авторитетно.
Я недовольно цокнула языком, внося последние записи в журнал.
- Каким местом ты слушаешь? Нет у нас ничего с ЛуХаном! Я в жизни не стану с ним встречаться!
- Нет? – ДжуХён отстранилась, шаря недоверчивым взглядом по моему лицу. – Но все говорят…
- Ну слушай больше.
- Но вы же даже сидите вместе! – не унималась ДжуХён.
- И? Это как кольцо на пальце, что ли? – я безразлично пожала плечами. – Ты лучше расскажи, как у тебя с Ифанем, - устав от ее назойливости, я быстро нащупала слабину в обороне противника и использовала лучший отвлекающий маневр.
ДжуХён, быстро растеряв весь свою прыть, забито сгорбилась. Глаза уже были на мокром месте.
- Он сказал, что, если получится, зайдет ко мне после тренировки. О, Сунни, я так боюсь, что мы не помиримся! – страдальчески промолвила она.
Я отрешенно кивнула, высмотрев ЛуХана в ватаге студентов, заполняющих аудиторию в преддверии следующей лекции. Он без сомнений направился прямой дорогой к нам.
ДжуХён поднялась было на ноги, но я дернула ее за локоть вниз.
- Долго мне еще ждать? – диктаторским тоном осведомился ЛуХан, сложив руки на груди.
- Я…хочу сидеть здесь, - жалобно вякнула ДжуХён, пугливо хлопая глазами.
ЛуХан смотрел на нее с высоты своего роста. И ничего не проскальзывало в его взгляде, хоть отдаленно похожее на любовь. Хотя, может, он просто хорошо умеет прятать свои эмоции?
- Ладно, сиди, - расщедрился ЛуХан и забрал свои вещи. Только я хотела вздохнуть спокойно, как он одним махом сгреб и мои принадлежности. Я с открытым ртом глазела на его удаляющуюся спину. ЛуХан переместился к незанятой парте в первом ряду и, не церемонясь, швырнул на поверхность стола мои учебники.
- Что ты себе позволяешь? – я опомнилась и подлетела к нему, пыхтя от возмущения. Я схватилась за свои книги, но ЛуХан мощным ударом не дал мне даже сдвинуть их с места. По аудитории прокатились задорные улюлюканья. Сомневаться не приходилось, сейчас мы находились в центре тотального внимания. Я стушевалась: я живо ощущала каждый устремленный на меня взгляд, слышала шушуканья за спиной, и это будило в моей душе жгучую ярость напополам со стыдом.
- Садись, - лаконично распорядился ЛуХан, переместив мое добро ближе к себе и кладя руку на спинку соседнего стула.
- Я хочу остаться на своем месте, - упиралась я. Скоро у меня на спине образуется огромная дыра от такого количества пар глаз, которые лихорадочно следили за каждым нашим движением. – Отдай мои вещи, пожалуйста.
- Ты перечишь мне, Сю Ли? – он говорил со мной мягким, утешающим голосом, как с избалованным ребенком. Но его сузившиеся в узкие щели глаза резали меня без ножа.
Я, пытаясь быть предусмотрительной и благоразумной, с тяжелым сердцем выполнила его приказ. Неизвестно, какие нежелательные последствия могут возникнуть со стороны ЛуХана и как это скажется на мне. Если я закачу сцену, проблем потом не оберешься. Плюс ко всему, стервятники только и ждут, чем поживиться. А я и так уже дала достаточно пищи для сплетен, выставив себя на посмешище. Одногруппники с ненасытным интересом поглядывали в сторону ЛуХана и меня и без всякого стеснения громким шепотом перемывали нам косточки.
Возможно, со стороны его эскапада смотрелась ребячеством. Но я, как никто другой, постигала ее скрытый смысл. ЛуХан показывал свою безусловную власть надо мной. Он откровенно давал понять, кто здесь главный, а кто должен безоговорочно подчиняться. Он не допускал, чтобы с ним спорили. Мне дозволялось своевольничать лишь до той границы, которую установил своим царским указом сам ЛуХан. И ни дюймом больше. Когда мышка убегала слишком далеко, кот выпускал свои острые, цепкие когти. Он нашел свою жертву и отпускать ее не планировал.
В мыслях я уже приписала этому деспоту добрый десяток не самых лестных эпитетов. Он отравлял мою жизнь одним своим существованием. Я успокаивала себя тем, что время придет, и я поставлю его на место. Обязательно поставлю. И неважно, что я понятия не имела, каким образом сделаю это.
Я сидела прямая, как струна, не в силах согнуть напряжение, которое будто колом пронзило меня насквозь, и к концу учебного дня у меня начало ломить спину. Сегодня я была даже не против как можно скорее отправиться на нудное мероприятие, именуемое собранием старост. Лучше уж часами подыхать от скуки, чем еще минуту пробыть в обществе ЛуХана.
Я на удивление свободно оторвалась от него после лекций и притаилась в деканате, возлагая надежды на то, что он в ближайшем времени уберется из университета.
Расквитавшись с журналом успеваемости, я встретилась на пороге приемной с Ким ЧунМёном, который так же как и я, обязан был посетить сегодняшнее собрание.
- СунХи, все отменяется на сегодня! – с ходу бравурно отрапортовал он. – Представляешь, зам куда-то свалил недавно. Что-то очень срочное. Слушай, Сун, могу я тебя попросить кое о чем? – симпатичное лицо его украсила милейшая обезоруживающая улыбочка.
- Документы надо куда-то отнести? – чопорно поинтересовалась я. Он сжимал в руках увесистую стопку листов, вложенных в файл.
- Ага, велели. А сами заняты, - он глазами указал на секретаршу, которая подпиливала свои длинные заострённые ногти, изредка отвлекаясь и бесцельно постукивая по клавиатуре. Вот чем занята эта лентяйка! И почему ей все сходит с рук?
- А сам что?
Он продолжал подлизываться ко мне с самой прелестной улыбкой:
- Сегодня день рождения моего хёна. Я и так уже опаздываю. Сун, я буду тебе безмерно благодарен. Ты меня очень выручишь.
- Ладно уж, - уступила я. ЧунМён растянул рот до ушей и с блестящими глазами всучил мне документы.
- Отнеси на кафедру международного права. Отдай любому, кто там будет. Сами разберутся. Сун, ты настоящий друг!
Кафедра международного права – единственная из всех находилась в другом здании. Чтобы добраться до места назначения, нужно было пройти в левое крыло университета, подняться на третий этаж и пересечь надземную галерею. И это только половина пути, в поисках кафедры приходилось немало попетлять, обходя почти весь соседний флигель. Они скромно притулились в закутке вместе с запасным выходом.
Университетские коридоры опустели и замолчали. Мои туфли стучали по паркету, и этот бряцающий звук эхом отражался от стен. На мгновение мне даже почудилось, что я совершенно одна во всем здании.
Выполнив поручение ЧунМёна, я отправилась в обратную дорогу. На глаза мне не попалась ни одна живая душа.
И в этой непоколебимой тишине я поневоле возвращалась к мыслям о ЛуХане. Почему этот китайский черт не мог оставить меня в покое? И почему именно меня? Он преследовал какую-то цель или просто так развлекался?
Мне бы, наверно, следовало в ответ выведать какую-нибудь его страшную тайну и приструнить наконец притязания ЛуХана. Я могла бы дать голову на отсечение, что в шкафу у него спрятан не один десяток секретов. Но я не воображала, как раскрою их.
Вдобавок ко всему я не могла отделаться от скорби и мук совести: она не утихала, без устали дотошно напоминая мне о том, как отвратительно я поступила с ЧонИном. Я несказанно сожалела и раскаивалась всей душой. Но у меня не хватало смелости прямо сказать: «Извини». Я клятвенно пообещала себе, что так или иначе найду способ попросить прощения.
Моя голова кипела, готовая нимало не медля взорваться. Я бы не удивилась, если из ушей у меня повалил пар.
Мне срочно требовалась отдушина, через которую просочатся мои тяжкие невыносимые думы. И сразу же мне хотелось увидеть Кевина. Сейчас. Немедленно. Чтобы своим теплым взглядом, улыбкой и низким голосом, которые вкупе действовали на меня безотказно, он прогнал мои беды, принес мне утешение. И пусть я знала, что сердце его принадлежит другой, что я, как девушка, для него не существую, неотступная душа моя через тернии боли, смертельно раненная, тянулась к нему, как к самой яркой звезде, сияющей в вышине.
ДжуХён говорила, что сегодня у него тренировка, спохватилась я. Миновав надземный переход, я рванулась к дверям спортзала. Это был второй выход, которым почти никогда не пользовались: крайне неудобно расположенный, ведь приходилось после огибать полздания, чтобы достигнуть аудиторий, где в основном проходили занятия.
Сквозь приоткрытые створки просачивалась полоска скупого света. Из зала доносился приглушенный стук мячей. Я осторожно заглянула в образовавшуюся щель. И чуть не шарахнулась назад. В зале один парень бросал мяч в корзину. ЛуХан.
Лицо его блестело от пота, уголки губ опущены, между бровей пролегла глубокая складка. Его майка, обнажающая верхнюю часть груди и сухощавые, жилистые руки, прилипла к телу. Несмотря на не самое атлетичное телосложение, выглядел он очень сильным. Остолбенев, я долго и бесстыдно рассматривала его, не моргая, что глаза у меня заслезились. Я стояла, не чуя под собой ног. Лицо у меня горело.
ЛуХан отбивал о пол мяч и раз за разом уверенной рукой посылал его в корзину. Он работал как машина, размеренно, четко, без перебоев. Броски его были чистыми и виртуозными: мяч не касался щита и попадал точно в кольцо. ЛуХан не промахнулся ни единожды. «Он играет, как Кевин», - блеснуло у меня в голове.
Все его тело напряглось в очередном прыжке, и крепкие руки обхватили мяч, чтобы через секунду выпустить его и позволить ему плавно нырнуть в сетчатую корзину. И снова это было сделано безукоризненно, без сучка и задоринки.
Громкие хлопки бесцеремонно прервали разминку ЛуХана и мое наблюдение за ним. В зал втиснулись шестеро баскетболистов из команды. Кевина среди них не было.
-Да ты просто Майкл Джордан! – присвистнул ИнСон. Он числился в группе Ифаня и слыл самым словоохотливым из команды. Я никак не могла вспомнить его фамилию. – МинСок-хён непременно оторвал бы тебя с руками и ногами.
ЛуХана эта похвала не привела ни в удивление, ни в восторг. Лицо его отражало лишь легкую скуку.
- Из командных видов спорта я предпочитаю футбол. Так что не судьба, - изволил он апатично ответить. И мимоходом, не оборачиваясь, кинул мяч назад. Тот, описав в воздухе четкую траекторию, угодил прямо в корзину. И хотя ЛуХан стоял достаточно далеко от щита, он улыбался так, словно это было проще простого и ему не ничего не стоило.
У меня отвисла челюсть. Как он это сделал? Он что, телекинезом владеет?
Реакция ИнСона вторила моей:
- Ого! И с закрытыми глазами можешь?
ЛуХан взял с подоконника свою толстовку, возлежавшую на нем комом, и кровожадно ощерился:
- На что спорим? – оживился этот подстрекатель.
- Да ты что? Я просто так спросил! – ИнСон, примиряюще подняв ладони, впопыхах дал задний ход. – Но вообще ты точно мог бы потеснить нашу суперзвезду!
- ИнСон, хватит болтать! – еще один парень, не рассчитав силу, метнул ему мяч. От удара в грудь ИнСон сложился вдвое. – Ты собираешься выиграть чемпионат, не закрывая рта? Лучше покажи, как ты положишь треху*.
- Ой, да ладно тебе, ДонЧан, уж и поговорить с человеком нельзя!
Силач ДонЧан проигнорировал его замечание и принялся отрабатывать ведение мяча, постепенно разгоняясь.
- Кстати, о нашей звезде. Он вообще где? У него теперь любовь и ему не до чего? – не утихомиривался ИнСон, вертя мяч в руках.
- Мы за ним не следим, - ввернул третий парень, приняв пас от ДонЧана.
Меня безжалостно клюнула сердитая совесть: прячусь здесь, подслушиваю, веду себя просто ужасно. Но при полном осознании, что поведение мое в открытую выходило за рамки нравственности и приличий, я не могла заставить себя уйти. Любопытство, подогреваемое ИнСоном, смело все на своем пути, и даже заевший меня стыд: разговор зашел о Кевине и ДжуХён. Я нетерпеливо ждала, что еще поведает этот балабол, и отчаянно надеялась, что его не заткнут раньше времени.
- Я его все равно не понимаю, - к моему счастью, продолжал ИнСон, оправдывая свое звание извечного балагура. – Уж кто-кто, а Ифань-то мог выбрать любую девчонку. А выбрал…не пойми, что. Я всегда был уверен, что он в итоге останется с этой крошкой-первокурсницей, СунХи, ведь? Вон они как смотрятся вместе!
Когда я услышала свое имя, сердце мое сладко замерло на мгновение и пустилось вскачь. Я чувствовала себя польщенной и едва сдержалась, чтобы не ринуться в спортзал и пожать ИнСону руку за его хвалебные слова. Я победоносно сжала кулак: значит, это не только мои домыслы, что ДжуХён не подходит Ифаню, что его парой должна быть я. Все это видят. Кроме них самих.
-…кто? Никакая она, эта ДжуХён, глупая как пробка! Только «да» и «нет» знает! - тараторил ИнСон. – И в постели она бревно, отвечаю!
- Да ты-то откуда знаешь? – усмехнулся ДонЧан. – Ты с ней спал, что ли?
- Вот еще! У меня глаз наметан! – похвалялся тот, выкатив грудь от гордости.
Кто-то, невидимый моему глазу, пошутил:
- Вот только смотреть ты и умеешь.
Парни складно откликнулись зычным гоготом. Даже ЛуХан сдержанно ухмылялся. Очнувшись от непростительного наваждения, я пригляделась к нему по-новому. О его любимой девушке отзываются в таком оскорбительном тоне, а ему хоть бы хны. Даже если он всячески стремился не выказывать своих чувств, стерпеть подобное он не сумел бы. А тем более, с таким скверным характером, как у него. Отчего-то я не допускала возражений, что ЛуХан размозжит голову любому, кто плохо посмотрит на его любимую.
А что, если…? Я ахнула от удивления и опоздало прижала обе руки ко рту, страшась раскрыть место своего укрытия. Осиявшая мой воспаленный разум идея, которая легко объяснила все, ошарашила меня своей простотой. ЛуХан не любил ДжуХён! Это был тот самый ответ, которого я искала. Это был клей, спаявший воедино совершенно разрозненные куски, на первый взгляд ничем не связанные. Все без труда уложилось в единую картину: отказ ЛуХана действовать, его пустой взгляд, брошенный на ДжуХён сегодня, в котором не плескалось ни нежности, ни привязанности, тот факт, что он вообще на моей памяти ни разу не заглядывался на нее и, наконец, мертвое равнодушие к словам ИнСона. ЛуХан никогда не любил ДжуХён!
Ноги у меня подкосились, и я, сокрушенная этим открытием, ухватилась ослабевшими пальцами за косяк двери. Я натужно переводила дыхание, принуждая себя делать каждый вздох.
Я получила долгожданный ответ. Но всей правды я так и не узнала и точки над «i» не расставила. Потому что этот ответ привел за собой, как по цепочке, длинную вереницу новых вопросов. И первейший вопрос, который напрашивался сам собой: какая причина кроется за тем своеобразным требованием, которое выставил мне ЛуХан?
Комментарий к Глава 9
* забить трёхочковый бросок в баскетболе.