~8~
- Эй! Аккуратнее! – возмущенно крикнула я какому-то парню, который очертя голову промчался мимо, едва не сшибив меня с ног. Книги выпали у меня из рук и беспорядочно рассыпались по ступенькам. И я сама, кое-как сохранив равновесие, едва не скатилась кубарем с лестницы. Парнище будто оглох и, не потрудившись извиниться, только прибавил шагу. Сидя на корточках, я подбирала свои учебники и чувствовала, как болезненно ноет плечо. Этот громила чуть меня не убил! – разъярялась я. Позади послышался топот ног и возбужденные голоса. Кто-то во весь опор бежал прямо на меня. Я чудом успела поднять все книги и отскочить в сторону, прежде чем сносящая все на своем пути стайка девушек успела бы затоптать меня. Девицы на всех парусах улетели в том же направлении, что и первый парень, покалечивший меня. Я была озадачена. Что происходит? Куда все так ринулись? Не сумев побороть разрастающееся любопытство, я пошла за ними. Пребывая в крайнем недоумении, я старалась вести себя спокойно и не переходить на бег, пока меня обгоняли взбудораженные студенты. После того, как я завернула за угол, глазам моим предстало удивительное зрелище: в коридоре перед столовой выросла гигантская толпа, закрывшая собой весь проход и взволнованно гудевшая, как растревоженный улей. Гурьба стремительно увеличивалась из-за наплыва опоздавших студентов, то и дело стекающихся к ней.
- Что происходит? – еле слышно прошелестела я.
- Да какие-то первокурсники дерутся, - бросил незнакомый мне парень, старшекурсник. Меня кольнуло беспокойство. Неужели это болваны из моей группы? Шустро заработав локтями, я протолкалась вперед. Впереди стоящие немного расступились, и я с бешено бьющимся сердцем узрела свои страхи наяву:
ЛуХан и ЧонИн катались по грязному полу и колотили друг друга руками и ногами. Наблюдатели, окружившие дерущихся, сгрудились и наслаждались бесплатным цирком. Все шумели, судача и переговариваясь. Обсуждения кипели, набирали силу, подобно бушующей стихии. Кто-то с азартом снимал завязавшуюся драку на телефон. Я беспомощно огляделась. Разумеется, растаскивать воинственных парней никто не намеревался. Все видели: кулачная расправа не на жизнь, а на смерть, а кому охота лезть в самое пекло и быть изувеченным? И потом, большинству было весьма любопытно, чья возьмет. Толпа загалдела еще больше, предчувствуя скорую развязку: сложить оружие сегодня должен был ЧонИн. Лицо его, видимо посеревшее даже сквозь загар, было перекошено от боли. Из носа тоненькой струйкой текла кровь. Он почти не отбивался, когда ЛуХан повалил его на лопатки и с силой въехал сжатым кулаком ему в живот. ЧонИн с гримасой нестерпимой боли согнулся вдвое и больше не шевелился. Я почти чувствовала, как разламывалось его тело и силы покидали его. Казалось, ЛуХан превосходил его в мощи раз в десять. ЛуХан поднялся, с презрением отряхнув руки, будто он испачкался. Он совсем не выглядел помятым и побитым, как ЧонИн, за исключением одной царапины на левой скуле и порванной рубашки, оголяющей его плечо.
- Получил свое, сопляк? – ЛуХан чуть склонился над поверженным ЧонИном, поставив свои высокие кеды прямо перед его лицом. ЧонИн разлепил кровоточащие губы, но из горла у него вырвался только глухой хрип.
- ЧонИн! – Бён БэкХён спешил на помощь другу.
– Что вы делаете, придурки?! А ты, - он повернулся к ЛуХану, раздувая ноздри и гневно тряся кулаками, - ты же мог его покалечить!
- Нечего было лезть ко мне, - играючи отразил нападки БэкХёна ЛуХан. – А то больно смелый оказался. Я просто преподал ему урок. И пусть благодарит, что я еще плохо старался.
Сверкая глазами, БэкХён, верно, разрывался между желанием ударить ЛуХана и необходимостью поддержать друга. После минутного колебания он выбрал ЧонИна.
- Хён, - изнуренно пробасил тот, когда БэкХён закинул его руку себе на шею и, отдуваясь, с трудом поставил на ноги. ЧонИна мотало, как пьяного, без друга он не смог бы стоять самостоятельно и тут же грохнулся бы обратно, как мешок с картошкой.
– Пусти меня, я еще не закончил…
Кто-то из зрителей первого ряда издевательски гоготнул.
- Ты идиот или как? – взбеленился БэкХён. – Он тебя и так чуть не убил, тебе мало, что ли?!
ЧонИн дернулся было в сторону ЛуХана, но слабо повис на БэкХёне.
- Я до тебя доберусь, - выплюнул ЧонИн, испепеляя ЛуХана ненавидящим взглядом.
– Ты ответишь.
- Жду с нетерпением, - оскалился ЛуХан, развеселившись.
- Пошли отсюда, - БэкХён поволок ЧонИна прочь от греха подальше. Почтеннейшая публика, получив порцию удовольствия от шоу, редела и рассасывалась. Студенты нехотя расходились по своим делам. Ускорившись, я нагнала лучших друзей и взяла ЧонИна под разодранный локоть. БэкХён, тащивший его буквально на себе, послал мне благодарный взгляд. Мы отвели ЧонИна в медпункт, а сами остались ждать снаружи. Я сидела на жесткой банкетке, а вертлявый БэкХён мельтешил у меня перед глазами, мечась как тигр в клетке.
- Говорил же я ему не связываться! – с досадой вздыхал он. – Этот ЛуХан просто монстр какой-то…
- Почему они подрались? – тихо спросила я. БэкХён резко затормозил и вытаращился на меня, как кролик на удава. Я догадывалась, сейчас он раздумывал, как лучше уйти от моих расспросов, чтобы не обидеть старосту и одновременно погасить ее любопытство. Поскольку я уже понимала, драка эта произошла не из-за банального мальчишеского соперничества. Здесь крылось что-то более существенное. ЧонИн смотрел на ЛуХана с безудержной ненавистью…и живучим желанием убивать. Меня мороз пробрал по коже от этого взгляда.
- Ты ведь знаешь, - старалась я расшевелить БэкХёна.
- Не знаю, - невнятно пробурчал он, пряча от меня глаза.
- Ты не умеешь врать, БэкХён, - добродушно упрекнула я его, надеясь приветливым тоном завоевать его доверие. – Я ведь интересуюсь не из праздного любопытства…
- Кто последний? – перебил меня ехидный сочный голос. ЛуХан с ослепительной улыбкой показывал большим пальцем на закрытую дверь медпункта. Вел он себя так, словно ни с кем и не дрался, и не у него на самом видном месте виднелась глубокая царапина, и рваная дыра на рубашке бросалась в глаза. У БэкХёна страшно заходили желваки под кожей.
- А ты чего здесь забыл? – жестко рыкнул он, пышущий справедливой яростью. На губах ЛуХана все так же играла улыбка, но глаза его не улыбались. Опасность, которую он испускал своим телом, будто заполнила весь коридор целиком.
- Тоже хочешь там оказаться? – ЛуХан слегка тронул дверную ручку. – Так я устрою.
Вышедший ЧонИн избавил БэкХёна от нужды отвечать. Он уже уверенно держался на ногах, и лицо его смотрелось весьма сносно. Но угнетенное выражение, написанное на нем, мигом сменилось исступлением.
- Ты! – негодующе выдохнул он.
- Уймись, - насмешливо наставлял его ЛуХан. – Если, конечно, не хочешь добавки. Особенно за непочтительное отношение к старшим.
Вспыльчивый ЧонИн снова накинулся на него с кулаками, но был своевременно перехвачен БэкХёном.
- Убери руки, хён! Я – таки разукрашу его слащавый фейс! – разорялся ЧонИн.
- Успокойся, ЧонИн, - урезонивал его благоразумный друг. – Ты не в себе.
- Прекратили немедленно! – как плеткой хлестнул ледяной голос преподавательницы Квон. В сопровождении секретарши Ли и еще одного педагога она с кошачьей грацией подступила к виновникам. Ее ничего не выражающие, тусклые, как у змеи, глаза сгибали, давили, превращали в лепешку. Она одним взглядом навязывала свою волю всем. Я была убеждена, Квон – не человек и неизвестно, какими еще способностями она владеет. Парни беспрекословно покорились. Спорить с ней никто бы не осмелился, она всех своих студентов держала в ежовых рукавицах. Даже выпускники, уже много чего повидавшие в своей университетской жизни, говорили о ней непременно с опаской и шепотом.
- Зверюга, - некогда очень метко охарактеризовал ее староста с четвертого курса.
- Оба за мной, в кабинет зам декана Сон, - командным тоном отчеканила она.
– И ты тоже, СунХи, - я вздрогнула от неожиданности, никак не ожидая, что она обратится ко мне, ведь она на меня даже ни разу не взглянула. У нее глаза на затылке, что ли? ЛуХан пристроился рядом со мной. Мы брели бок о бок, замыкая всю процессию. Преподаватель Квон, как и положено командиру, шествовала во главе отряда.
- Надеюсь, для себя ты примешь верное решение, - шепнул он мне на пороге секретарской. Спросить, на что опять туманно намекал этот китайский черт, мне не удалось: нас уже запустили в кабинет зам декана Сон. В душе я готовилась к худшему. Заместитель Сон начал с пространных лекций о непристойности подобного поведения, о том, что таким образом они позорят университет. Мне, как нерадивой старосте, допускающей эти вольности и не сигнализировавшей об этом, тоже досталось. После того, как с моралью было покончено, зам декана дал слово мне:
- Теперь я хочу услышать мнение со стороны. Как обстояло дело, СунХи? Ты видела?
Прежде чем ответить, я схлестнулась взглядом с ЛуХаном. Он держался с излишней самоуверенностью и производил впечатление человека, которому неведомы чувства неловкости и тревоги. Уголки его губ дернулись в чуть заметной улыбке, будто он хотел передать мне какое-то секретное сообщение. И тут до меня запоздало дошел смысл его недавних слов. Я должна была правильно обрисовать ситуацию. С его точки зрения. Правильно – значит так, как выгодно ЛуХану. В противном случае сохранность моей тайны никто не гарантирует. Я чувствовала, что горло мне сдавили железные тиски. Ногами я приросла к полу. Я заключала сделку с совестью и выбирала между правдой и своим удобством. И выбирать надо было очень быстро.
- Да. ЧонИн напал на ЛуХана, - смалодушничала я, невзирая на то, душа моя яростно протестовала против этой беспощадной несправедливости. Внутренний голос истошно горланил, требовал немедленно отказаться от своих слов и извиниться. Но я открывала рот и говорила совершеннейшую ложь так правдоподобно и горделиво, что возненавидела саму себя еще больше. За лицемерие, которое внешне давалось мне без труда.
- Сон – кёсу-ним, я прошу вас наказать в полной мере Ким ЧонИна за неподобающее поведение. О ЛуХан ни при чем, он просто защищался, - все внутри у меня переворачивалось и бушевало в возмущении от моего подлого поступка. Я презирала свою слабость и трусость. Презирала за то, что не нашла в себе решимости пойти верной дорогой. Презирала за то, что сознательно оклеветала человека.
-Чего?! – почти фальцетом завопил ЧонИн, теребя браслет на запястье. – Какого хрена?!
-Попрошу без выражений, - безапелляционно отрезал зам декана Сон. – Я учту твои замечания, СунХи.
В итоге наказание все же получили оба. Свою вину они будут искупать трудом на благо общества: мыть полы и дежурить в столовой. Правда, сроки разнились: ЛуХану выпало всего лишь несколько дней, а каторга ЧонИна растянется на целых три недели. Наказание ЛуХана, как пострадавшей стороны, не вызывало ничего кроме смеха и было, скорее, простой формальностью, ведь, по мнению заместителя Сона, в конфликте виноваты всегда оба. Кабинет мы покинули в гнетущем молчании.
- ЧонИн, - шепотом позвала я его, сама не зная зачем: взять свои слова обратно и извиниться или же продолжать гнуть свою линию.
- Не подходи ко мне! – с гримасой невыразимого отвращения он шарахнулся от меня. – Ты уже все сделала, что могла, староста! Ну, ты, оказывается и гнилая, СунХи! Радуйся, что ты девчонка, а то я бы точно погладил тебя по щечке!
Я безропотно глотала эти обидные слова, понимая, что ЧонИн имеет на них полное право. И он был абсолютно прав. Я собственными руками разрушила, сравняла с землей неплохие приятельские отношения, сложившиеся между нами. Несмотря на его репутацию бездельника и разбитного любителя тусовок, он оказался хорошим парнем. Он был одним из первых, с кем я познакомилась в группе сразу после поступления. Однажды он даже признался, что в детстве занимался балетом, и ,подшучивая, пообещал как-нибудь станцевать мне. Я силилась найти извинение в том, что хотела, как лучше: наказание и возможность его в будущем, скорее всего, удержат ЧонИна от необдуманных намерений соваться в драку с ЛуХаном. С этим монстром ему не совладать. В какой-то мере я спасала душевное и физическое здоровье ЧонИна. Но этот ничтожный предлог крошился и разваливался, как старая побелка на треснувшем потолке. Я вновь кривила душой: спасала я в этой ситуации только себя. Четкое осознание оного принесло мне новый, еще более бурный взрыв презрения, липкого и вязкого, как болотная трясина. Я даже не представляла, что можно так сильно ненавидеть самую свою суть.
Глаза щипало от непролитых слез. Коленки у меня дрожали и ослабли. Я почти упала на кушетку у кабинета зам декана. В горле у меня пересохло, голова раскалывалась от пронзительной боли. Я была полностью опустошена. Как я могла позволить случиться этой ужасной, непоправимой катастрофе?
- Ты не устаешь меня поражать, Сю Ли, - ЛуХан в отличие от ЧонИна, унесшегося от нас как от прокаженных, никуда уходить не собирался.
- Омо, оставь меня в покое, - затравленно простонала я. Из меня будто высосали всю энергию. Я бы отдала все на свете, лишь бы ЛуХан отцепился от меня.
- Не дашь даже поблагодарить себя?
Благодарить? Его слова пробудили в моей душе гадкое и скверное чувство, будто я грязная и отмыться уже не смогу никогда. Мне становилось противно от себя самой. Так мерзко мне еще никогда не было. Моя жизнь летела в тартарары: я лицемерничала, училась вставать между влюбленными, нарочно возвела напраслину на ЧонИна. В кого я превращалась?
- Благодарить? Как будто ты не сам все это подстроил! – зашипела я, желая добавить ЛуХану ссадин.
- Я не просил делать из меня святого, - категорично уведомил меня ЛуХан.
- Да неужели? – горько усмехнулась я. – А что тогда значат слова «прими правильное решение»?
- Они значат: «не нужно мне мстить и возводить на меня поклеп». Но ты пошла еще дальше. Впрочем, не могу отрицать, что я не доволен исходом.
Омо, откровение ЛуХана лишило меня последних сил. Я до боли кусала губы, борясь со слезами, бурлившими во мне. Он жестоко отнял у меня единственное оправдание моему непростительному поступку. Теперь я могла пенять лишь на свою несусветную глупость.
- Тебе совсем не стыдно, что ты избил его? – мне было так больно, что я хотела, чтобы ЛуХан ощутил хоть толику того, что истязало меня.
- Избил? – он фыркнул. – Я всего лишь слегка ударил его. На первый раз пожалел. Если бы я избивал его, его никто бы от асфальта отскрести не мог.
- Самый крутой, да? – я знала, что играла с огнем, но меня уже понесло.
- Ты хочешь поругаться со мной, Сю Ли? – ЛуХан впечатал ладонь в стену, нагнувшись ко мне. Я забыла, как дышать. От его вкрадчивого голоса у меня по коже поползли мурашки. Мне казалось, что в мире исчезли все запахи, кроме пикантного смелого аромата ЛуХана, который оставлял на моем сердце неизгладимый след. Сердце у меня выделывало сумасшедший ритм.
- Как…как ты назвал меня? – мои губы почти не слушались меня.
- Я буду называть тебя так, как мне заблагорассудится, Сю Ли, - с наслаждением протянул он. В глазах его тлели чертовские огоньки. Я опять не знала, куда деваться от неприятного ощущения: меня будто приравняли к домашним животным. Мне сразу же вспомнился наш недавний разговор, когда он посулил придумать мне китайское имя. Вот и придумал! Наверняка, оно означает что-то малоприятное.
- Мы перешли на новый уровень, я тебе в какой-то степени теперь даже обязан. Так что некрасиво вроде имени не знать.
- На новом уровне прикажешь называть тебя «ЛуХан-оппа»? – не удержалась я от сарказма. Этот фрукт вил из меня веревки, вертел мною как хотел. Дошло уже до того, что он решает, как мне называться. Поистине, театр абсурда. Пытаешься вникнуть, но только еще больше запутываешься и начинаешь сходить с ума от этого бреда.
- На твое усмотрение, - он обнажил ряд ровных белых зубов в настоящей звериной ухмылке.
- Да никогда в жизни! – выпалила я.
- Я могу принять это за вызов, - ухмылка сползла с его лица, и он прожег меня своим немигающим тяжелым взором. Я вспыхнула, не уверенная, что верно истолковала его слова. Но на всякий случай отсела подальше. На что ЛуХан душевно рассмеялся.
- Расслабься, Сю Ли, - самоуверенно-снисходительно разрешил он, ежа губы в легкой улыбке. - Мы с тобой не в тех отношениях.
Совершенно не к месту и непонятно зачем я крепко задумалась: а как вообще можно было окрестить наши отношения? Шантажист и шантажируемая? Инквизитор и жертва? Наниматель и исполнительница? Это была сложная задача, и я, пораскинув умом, так и не могла найти подходящее слово. Я зашла в тупик. Пока в голову мне приходила лишь «странность», но это ровным счетом ничего не значило. Говорят, дать название проблеме – наполовину решить ее.
В тот день, когда я определю, что за странные отношения образовались между нами, я буду на пятьдесят процентов свободна от них.