~5~
Я проснулась резко, словно от удара. Было еще довольно темно. Мой усталый вздох прогремел на всю комнату, как пароходная сирена. Я быстро перевернулась на другой бок, плотнее запахиваясь в одеяло, но сна не было ни в одном глазу. Сжав зубы, я уговаривала себя заснуть, но без толку. Сон ускользал от меня, как вода сквозь пальцы. Я уже знала, что завтра опять придется замазывать синяки под опухшими глазами и землистый цвет лица. И опять я буду выглядеть сонной и больной. Так продолжалось уже третью ночь подряд. Я начинала всерьёз задумываться о покупке снотворных. Первые дни учебы после выходных дались мне с немыслимым трудом. Неделя только началась, а я уже была как выжатый лимон, настолько утомленной и измученной, что едва не валилась от усталости уже с утра. После пробуждения я протирала глаза, и мне хотелось только одного: спать. Меня все раздражало. Лекции, учеба в целом, группа, собственная комната, – словом, все. Я сидела на пороховой бочке, к которой того и гляди поднесут зажжённый фитиль. Но больше всего на нервы мне действовала ДжуХён. От одного ее счастливого вида я впадала в бешеную ярость. А уж, когда она принималась посвящать меня в подробности их с Ифанем бурно закрутившегося романа, у меня появлялось одно - единственное желание: выбить ей все зубы. Ссылаясь на обязанности старосты, я свела наше общение к крохотному минимуму, боясь, что когда-нибудь мое терпение закончится, и я все-таки приведу в исполнение свой кровожадный план. Причем, обязанности мне тоже приходилось выдумывать. Как назло, то, что могло меня отвлечь от моей рушащейся жизни, внезапно исчерпалось. Наступило затишье, когда мне ничего особенного делать было не нужно. К БоХён я также больше не лезла. Возможно, это было эгоистично с моей стороны, но я была не в состоянии взваливать на себя еще и проблемы другого человека. Нет, только не сейчас, ведь я уже придавлена к земле, распластана, едва дышу. И даже тихое дыхание причиняет мне адскую боль. На губах опять остался соленый привкус. Сколько слез я пролила за такое малое количество времени? Я скоро высохну, как цветок без воды. Всеобъемлющая жалость к себе вонзилась в мое сердце. Почему мне так не везет в любви? Чем я заслужила такие страдания? Я была хорошей дочерью, получала положительные оценки, не приносила проблем. Я не строила козни, ни о ком не распускала сплетни. Я по доброй воле отказалась от родного дома ради спасения Ву Ифаня, о чем он даже не догадывается. Почему я не достойна ответной любви? – задавалась я вопросами, на которые не находила ответов.
Прекратив эти бесплодные поиски, я попыталась переключиться на что-нибудь другое и сразу вспомнила о Ким ДжеДжуне. Этот невероятно красивый парень был моей первой любовью. Я познакомилась с ним, когда еще училась во втором классе старшей школы. Он был на пять лет старше, писал самые задушевные песни и был восходящим богом модельного бизнеса. Все это вкупе делало его воплощением всех моих сокровенных хрустальных мечтаний, ожившим идеалом, благородным рыцарем в сияющих доспехах без страха и упрека. Он, наверняка, был самым красивым мужчиной во всем мире. Я мечтала, что однажды он пригласит меня на свидание в самый шикарный помпезный ресторан в Каннамгу, встанет на одно колено и под звон бокалов, при свечах признается мне в своих чувствах…Признаться-то он признался, и даже в ресторане, да только не мне. Он стал встречаться с моей онни, которая уже достигла совершеннолетия. Я тогда медленно погибала от горя, но делать ничего не стала. Не стала вставать у них на пути и просто тихо предавалась своей боли. И что же теперь? Ву Ифань клином вышиб из меня эту любовь к ДжеДжуну, но и он тоже остается моей безответной любовью. Более того, парнем моей подруги. Я хотела визжать от ужаса, кровь стыла у меня в жилах. Эта цикличность убивала меня. Почему эта пугающая история вновь повторяется со мной? Неужели я всю жизнь обречена бегать по кругу, страдать от несчастной любви и проливать литры слез?
Мысль о ДжеДжуне повлекли за собой воспоминания о другом парне. О том, кто был у меня первым. Это странно, но особенных эмоций у меня эти воспоминания не вызывали. Я пошла на свидания с Пак ДжунМином, чтоб не сидеть целыми вечерами дома, бесконечно купаясь в собственной боли. Ну и маленьким зернышком, склонившим чашу весов в сторону ДжунМина, было то, то у них с ДжеДжуном был одинаковый слог в именах. На свиданиях все выходило как-то неуклюже. Особо говорить нам было не о чем, его не интересовали темы, которыми увлекалась я и наоборот. Где-то через три свидания он пригласил меня к себе домой якобы для демонстрации коллекции видеоигр. Я, разумеется, вмиг разобралась, куда он гнет. Но отказывать не стала. Я решила: не оставаться же мне старой девой из-за своей несчастной любви, а поскольку я больше никогда и никого не полюблю – в этом я была твердо убеждена – то почему бы и нет? Но и здесь у нас получилось коряво и несуразно. И еще быстро. Очень. Никаких впечатлений у меня не осталось, кроме, пожалуй, ноющей боли. Я начала подозревать, что любовное томление, экстаз и прочие описываемые в книгах радости плотской любви – чушь неимоверная, враки чистой воды. После этого я разорвала наши отношения. Мы не подходим друг другу, как ни крути. Когда я максимально деликатно и корректно обрисовала ситуацию ДжунМину, он уцепился за меня и едва ли не в слезах принялся умолять меня не бросать его. Опешив, я даже не знала, как реагировать. У нас выдался очень серьезный и неприятный разговор. Я не могла отделаться от нелепого ощущения, будто примерила на себя роль эдакого бездушного бабника, который моментально охладел к девушке после проведенной ночи и утром уже отшивает ее. Ни дать, ни взять. Да, не везет мне в любви, горько констатировала я. Эта мысль вдруг окатила меня жаркой волной бессильной ярости. Долго мне еще быть жертвой? Сколько можно терпеть эти несправедливости? Я, как никто, заслужила счастье взаимной любви. Всю жизнь я только и делала, что стояла на обочине и, бездействуя, наблюдала, как все проходит мимо меня. Я, как полная идиотка, опрометчиво упустила шанс быть с ДжеДжуном, я не допущу повторения этой истории с Кевином. Я буду бороться. Этот, непонятно откуда взявшийся, пышущий злостью, почти отчаянный настрой испугал меня саму. Да, стоило хорошенько разозлиться, чтобы на что-то решиться в этой жизни. Отшвырнув одеяло, я как ужаленная кинулась за стол, включила свет и схватила первый попавшийся листок. Я уже примерно представляла, что нужно делать. Я не успела ничего толком подумать, как рука уже вывела английские инициалы имен Ифаня и ДжуХён. Я взяла их в круг и над ним написала огромными буквами одно слово: «РАЗБИТЬ». И поставила три восклицательных знака. И сразу на меня снизошло удовлетворение, как от хорошо проделанной работы. Я написала еще слово «План» на середине строки и обомлела, понятия не имея, что дальше. Безуспешно просидев над листком около получаса, я начала клевать носом. Выключив свет, я снова улеглась в постель и заснула, как только коснулась головой подушки.
Наутро это активное боевое умонастроение не только не растаяло в воздухе, а наоборот, пустило прочные корни в моей душе. Оно воодушевляло меня, побуждало меня действовать и искать пути. Я почувствовала возрождающийся вкус жизни. Всю свою жизнь я ни за что не боролась. Сейчас я должна была защитить свою любовь. Не сдаваться сразу без боя, как я поступила в случае с ДжеДжуном. Я больше не хочу молча страдать в стороне. Хватит! Хватит, черт побери! Червячок сомнения затесался в мои мысли, заставляя меня нахмуриться. И все же, разбивать пару – это как-то неэтично, что ли… Но я только отмахнулась: я совершаю подобные действия во благо важного мне человека. Значит, действую правильно. Если рассудить, то план мой жизненно необходим. Я спасаю Кевина от непоправимой ошибки. Все равно ведь у них с ДжуХён нет совместного будущего. Это видно невооруженным глазом. Как только завершится конфетно-букетный период, им просто станет не о чем говорить. Они расстанутся, а я, так и быть, сделаю им одолжение и ускорю этот процесс. Кевин еще скажет мне «спасибо», что я не дала ему терять время с этой бестолковой девицей. Меня распирало от личной значимости и гордости: Кевин, без сомнения, нуждается во мне. И мне принадлежит честь – спасти его. У меня чистые помыслы и благородные цели. Да, Кевин и ДжуХён не подходят друг другу. Зато я – идеальная пара для Необыкновенного. И я стану его девушкой не только в своих мечтах. Всю оставшуюся неделю я занималась редактированием своего честолюбивого плана. Пока я ограничивалась общими фразами: сделать их отношения неидеальными, подвести их к разрыву, сделать его неизбежным. Поля были сплошь исписаны мелкими заметками. Листок уже походил на какую-то старую мятую тряпочку, но я, помешавшись на своей навязчивой идее, не расставалась с ним даже на лекциях. Он странным образом придавал мне уверенность. У меня потихоньку выстраивалась, обретала чёткие, а не размытые, очертания, тактика разлучения. Оставалось лишь начать действовать. Выходные я провела в том же режиме, то есть в обнимку с планом. А в понедельник узнала новость, которая стала для меня громом среди ясного неба. В связи с изменением, с бухты-барахты введенным чуть ли не в середине семестра, учебного плана, три раза в неделю у нас будут совмещенные лекции с третьим и вторыми курсами. Это было как обухом по голове. У меня чуть припадок не случился. Возникло по-детски дурашливое, бессмысленное желание причитать и топать ногам. Сие было чистой воды издевательство, словно кто-то делал все это специально, чтобы насолить мне и поглумиться надо мной. Почему мы должны были заниматься вместе со вторым курсом, и мне придется практически каждый день нервничать, следя за тем, как милуются Ифань с ДжуХён?
Первая совмещенная пара как раз выпадала на первую пару понедельника. Прекрасное начало дня и недели, с мрачным унынием отметила я, уже готовая развести сырость. Ругаясь про себя на весь белый свет, я пробралась к самым дальним партам и заняла местечко у окна, чтобы было куда деть глаза. Полпары я совершенно прослушала, царапая на листке следующие пункты моего плана, на мое счастье, рядом со мной никто не сел и не отвлекал. Вторую часть лекции я тщательно разглядывала деревья за окном, редких прохожих, студентов-прогульщиков. Все что угодно, лишь бы не смотреть в сторону третьего ряда, где сидела новоявленная парочка.
День был ясный и солнечный, но меня это ничуть не умиляло. Ближе под конец пары к зданию университета лихо подкатили трое байкеров, своими заносами и визжащими тормозами распугавшие мирных прохожих. Тревожащие подозрения закрались в душу. Я вытянула шею, желая удостовериться в своих домыслах. Стройный парень слез со своего «Харлея», внушительного стального зверя, блестящего на солнце как начищенный чайник, и стянул с головы шлем. Ну конечно, это был ЛуХан. Кто еще мог заявиться так в университет? Так залихватски восседая на мотоцикле, в сопровождении своей уличной банды. Я даже нашла в себе силы всезнающе фыркнуть. Волосы его были всклокочены, на лбу красовалась бандана, завязанная узлом. Сегодня он был весь в черном. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и, безошибочно найдя меня глазами, сделал довольно скупой приветственный жест рукой. С этого расстояния было не разглядеть, но я была готова заложить последнюю вону, что он сейчас хищно и довольно ухмыляется, точно палач своей дрожащей как осиновый лист жертве. Главный бандюган по-мужски распрощался со своими подчиненными и, бойко шагая, исчез из поля зрения.
Я тяжело вздохнула: этого следовало ожидать, еще одна моя головная боль не могла отсутствовать долго и вернулась. Неожиданно меня осенило, что ЛуХан не появился на прошлой неделе на занятиях ни разу. Интересно, подперла я ладонью подбородок, где он пропадает? На перемене он, не моргнув глазом, словно каждый день прилежно посещал все лекции, вошел в аудиторию, в дверях столкнувшись с выходящим ЧонИном.
- Смотри, куда прешь, - презрительно выплюнул ЧонИн.
- Заявился джентльмен с большой дороги. Опять вылез из своего южного района времен семидесятых?*
- Выйдем поговорим? – на лице ЛуХана не дрогнул ни один мускул. ЧонИн скривился и, ничего не ответив, вывалился в коридор. ЛуХан самодовольно хмыкнул и направился прямиком ко мне. Я вся внутренне скрючилась, страшась неизвестности, не зная, к чему готовиться и чего ожидать от этого китайского дьявола.
- Добрый день, госпожа староста, - он вежливо поклонился мне, но меня этими его театральными эффектами уже не проведешь.
- Добрый день, господин студент, - копируя его манеру, ответила я. Не стоит попросту дразнить его. Он швырнул рюкзак на соседнюю парту, одной рукой ухватился за стул, крутанул и ловко оседлал его, беззастенчиво уложив руки на спинку стула. Я не могла оторвать глаз от кастета, в который были облачены его длинные пальцы, и от диковинного узора у него на шейном платке.
- Я смотрю, тут много интересного произошло, пока меня не было,- он с каверзным прищуром легким кивком головы указал на обнимавшуюся парочку. Они так тесно сплелись в объятиях, что разнять их могла разве что баскетбольная команда. Я нервно сглотнула, догадываясь, на что он намекал.
- Что будешь теперь делать, госпожа староста? Уже придумала план?
Я стесненно заелозила на стуле, мучительно краснея. Да что ж это такое? Он мысли, что ли, читать умеет? Откуда он, черт возьми, все знает?
- Делать мне больше нечего, - браво откликнулась я, безразлично пожав плечами. И начала прикидываться, что меня интересуют записи лекции.
- Ты что же, будешь бездействовать, пока подруга уводит любовь всей твоей жизни? – не мог оставить меня в покое этот плут.
- Твое какое дело? - змеей зашипела я, в забытьи стиснув кулаки. В этот момент мне до смерти хотелось отбросить все приличия, наплевать на свои хорошие манеры и как следует врезать ему в нос.
- Омо, да не психуй ты так,- спокойно посоветовал мне ЛуХан, будто речь шла о сущем пустяке. – Да, кстати, у меня для тебя сообщение. Просили передать, что тебя ищет методист. Там какие-то проблемы в…
- Черт! – я круто поднялась на ноги, с грохотом опрокидывая стул.
– Почему ты раньше не сказал? – на ходу бросила я.
- Эй, я возьму твои конспекты? – неслось мне вдогонку.
- Да! – уже будучи наполовину в коридоре, крикнула я. В деканате методиста я не застала. Когда она вернется, никто не знал. Рассерженная, я вынуждена была уйти ни с чем: перемена плавно подходила к своему завершению. Вернувшись, я обнаружила все свои конспекты на месте и перевела вопрошающий взгляд на ЛуХана. Он выразительно покрутил пальцами телефон. Я устроилась на своем месте как раз вовремя, когда вошел преподаватель Сон и началась следующая лекция. Открывая новую тетрадь, я заметила торчащий листок под кипой остальных тетрадок. Мой заветный листок с планом. Проклятье! Я исподтишка кинула взгляд на ЛуХана. Он внимательно, стараясь не пропустить ни звука, слушал лекцию, являя из себя человека ангельски кроткого, безвредного, ни в чем не повинного. Я судорожно размышляла, могла ли я опять – я уже сбилась со счета, в который раз - проколоться перед ним? Есть ли хоть малейший шанс, что он не заметил этого листка? Мне хотелось реветь в голос. Ну почему я такая растяпа? Почему?!
Еще одна лекция прошла для меня в жутких муках. Сегодня я только и делала, что занималась в университете всем, кроме учебы. Последняя пара была отменена в связи с болезнью преподавателя. И группа, радуясь до потери пульса, поспешила разбежаться по своим делам. Я копошилась дольше всех и опомнилась только, когда мы с ЛуХаном остались в аудитории одни. У меня одеревенели пальцы на руках, а горло сдавил жуткий спазм. Он ведь наверняка не просто так задержался. Я чувствовала это всем своим нутром. ЛуХан раскрепощено полусидел на первой парте, вытянув свои длинные ноги, обтянутые простыми джинсами, поперек прохода, тем самым отрезая мне пути к отступлению. На его очаровательно детском личике застыло обычное характерное для него немного скучающее с легкой примесью насмешливости выражение. Черная бандана ярко контрастировала с белизной кожи. Я мысленно собрала всю волю в кулак и осторожно приблизилась к нему. Дверь была закрыта, да я и не собиралась убегать, хотя в глубине души я горела желанием как можно скорее трусливо улизнуть отсюда.
- Телефоны так облегчают жизнь, - загадочно начал ЛуХан, не отводя безучастного взгляда от пейзажа за окном. Я недоуменно хлопнула глазами, уже охватываемая паническим ужасом. Что он имеет в виду? Неужели я не ошибалась?
- Можно в любой момент позвонить, отправить сообщение, или, - он, щекоча мои натянутые до предела нервы, выдержал эффектную паузу, - запечатлеть нужный момент.
ЛуХан казался таким таинственным и самонадеянным, что можно было подумать, он ведал секреты каждого, кто встречался ему по жизни хоть раз. У меня где-то в животе все ухнуло и оборвалось. Душа ушла в пятки. Руки затряслись, и я покрепче ухватилась за свою сумку.
-Ты…ты.., - заикалась я, полуживая от страха. Мои худшие опасения прямо на глазах сбывались.
- W. Y. F. и K. J. H., - он размеренно, не торопясь, произносил эти латинские буквы, нарочно издеваясь надо мной. Губы его расползлись в широкой сытой улыбке. Китайский черт сознательно растягивал эту пытку.
– Это было занимательное чтиво со знакомыми персонажами, - он достал свой телефон, быстро заработал пальцами и продемонстрировал мне фотографию, пугающе четкую, моего плана.
- Кто дал тебе право читать чужие тетради? – неожиданно для самой себя рассвирепела я.
- Ну, ты же сама мне разрешила, - состроил из себя оскорбленную невинность этот наглец.
- Я говорила про конспекты! – в отчаянии завыла я, еле переводя дух от подступившего к горлу горького комка слез. Мысли у меня перепутались. Он все знает! Что мне теперь делать? Биться головой о стену? Я буду навек опозорена, если ЛуХан не станет держать язык за зубами. Я вдруг живо представила все последствия: одногруппники будут шушукаться и хихикать за моей спиной, преподаватели неодобрительно коситься, а Кевин… Кевин отвернется от меня и никогда больше не заговорит со мной. Я упаду так низко в его глазах. Я, которую он считает добрейшей, чистой и отзывчивой душой. Нет! Я замотала головой, отгоняя это ужасающее, леденящее душу видение. Мне этого не вынести. Я всхлипнула, зажмурив глаза от этой неизмеримой боли.
- Ну не стоит так печалиться, - раздался ровный бесстрастный голос ЛуХана. Глаза мне застилали слезы отчаяния, и я видела его расплывчато, словно сквозь толщу воды.
– Пока еще никакой трагедии не произошло. И не произойдет…
Я моргнула, отказываясь что-либо понимать.
- Если ты…, - многозначительно замолчал ЛуХан, по обыкновению дразня и испытывая мое терпение, которое уже было на исходе.
- Если я? – с откровенной надеждой пропищала я. Взгляд ЛуХана посуровел, лицо его потемнело. От этого голоса, звучащего тихо, но внушительно, внутри у меня что-то трепыхнулось. В его угольно-черных неулыбчивых глазах таилась угроза.
- Если ты доведешь свой план до конца.
Комментарий к Глава 5
* Имеется в виду район Каннамгу, который до 70-х годов был одним из самых бедных и неблагополучных.