Операция

- Ну вот, - Феликс выдохнул с облегчением, поправляя плед на спящей Лисе. - Уснули. Все трое.
- Ура. Теперь можно хоть немного притвориться, что мы взрослые, - усмехнулся Хёнджин, обнимая Феликса за плечи.

Они вместе прошли в гостиную, где дед уже наливал чай в глиняные чашки.
- Думал, вы уже не дойдёте, - усмехнулся старик. - Дети, как понял, ураган тот ещё.

- Это ещё мягко сказано, - Хёнджин сел рядом и вздохнул. - У нас каждый день как сериал без паузы.

- Слушай, Хван, - дед посмотрел на него серьёзно. - Я хотел ещё раз спросить... Это правда, что Феликс...

Феликс приподнял брови, но спокойно кивнул:
- Да. Уже больше шести лет. Я транс-женщина.

Дед помолчал, посмотрел на него внимательно... потом вдруг хмыкнул и улыбнулся:
- Ну и ладно. Главное, чтобы счастливы были. А вы - видно, что да. И дети у вас - огонь. Шумные, но настоящие.

- Спасибо, дед, - прошептал Хёнджин, сжав руку Феликса. - Мы правда стараемся.

- Только не забывайте, - продолжил дед. - Жизнь такая штука... Всё рушится, строится заново. Главное, вместе быть.
- Даже если всё рушится, - добавил Феликс, прижимаясь к Хёнджину, - с ним рядом мне не страшно.

- Вот и правильно, - дед допил чай. - А теперь - спать. Пока не проснулись ваши трое торнадо.

- Мы тоже пойдём, - сказал Хёнджин, вставая. - Спасибо тебе.
- Спасибо, дедушка, - тихо добавил Феликс.
- Спокойной ночи, дети мои. И не забывайте - если что, тут у вас есть дом.

Они вышли из гостиной, и по пути Хёнджин наклонился к уху Феликса:
- Слышала? У нас есть дом. Даже в деревне.
- И ты у меня есть, - улыбнулась Феликс. - Этого мне достаточно.

Феликс лёг на старую кровать, оглядываясь по сторонам: деревянные стены, потрескавшаяся краска на окне, старые плакаты на стенах.
- Это... твоя комната? - прошептал он, проводя пальцами по изголовью.
- Моя, - усмехнулся Хёнджин, захлопывая дверь за собой. - Здесь я впервые написал песню. И... впервые мечтал.

Он подошёл ближе, сел рядом. Их плечи соприкоснулись.

- Никогда не думал, что однажды в этой комнате буду с тобой.
Феликс повернулся к нему, его голос звучал тихо:
- Я помню, как боялся даже дотронуться до тебя. А теперь...

Хёнджин развернулся к нему полностью.
- А теперь я смотрю на твои губы... и мне тяжело не касаться их. Ты понятия не имеешь, сколько ночей я засыпал, представляя, как целую тебя.

Феликс улыбнулся, взгляд скользнул по его лицу.
- Ну, теперь можешь не представлять.

Хёнджин медленно наклонился и осторожно коснулся губ Феликса. Сначала мягко. Потом крепче. Его ладонь легла на талию, а вторая зарылась в волосы. Феликс ответил, прижимаясь ближе.

- Я скучал, - прошептал он в поцелуе.
- И я, - выдохнул Хёнджин, не отрываясь от его губ.

Тишина комнаты заполнилась их дыханием и сердцебиением. Вперемешку с тихими звуками поцелуя.

— Мм, Ликс... — Хёнджин потянулся ниже, его рука скользнула по бедру.
— Эй, — Феликс шлёпнул его по руке. — Не здесь и не сейчас.
— Почему? — с притворной обидой прошептал он, прижимаясь ближе.
— Потому что, — хихикнул Феликс. — За стенкой дети. И твой дед.
— Ну он-то точно не подслушивает.
— А если услышит?
— Тогда гордиться будет, что у внука горячая жена.
— Хван! — он замахнулся, но вместо удара обнял его за шею.
— Да-да, молчу, — Хёнджин усмехнулся, укладывая Феликса на подушку и обнимая. — Всё, никаких прикосновений ниже спины. Честно.
— Ты не умеешь честно.
— Зато умею обнимать, — он прижался лицом к его шее. — Так хорошо пахнешь.
— А ты — как раньше.
— Как раньше?
— Как тот парень, в которого я влюбился.
— Тогда всё правильно. Потому что я всё ещё люблю тебя, Ликс.
— И я тебя. Очень.
— Ммм, тепло с тобой. Не хочу просыпаться утром.
— Ну тогда спи и не ной.
— Только если ты будешь рядом.
— Всегда буду.

Пауза. Только дыхание и ладони, гладящие спину.
— Ты моя семья, Ликс.
— И ты моя, Хван.

Утро.6.00

— Хван... — простонал Феликс сквозь подушку, закопавшись в одеяло. — Он опять орёт...

— Этот чёртов петух... — пробурчал Хёнджин, прижав Феликса крепче к себе. — Я забыл, что в деревне вместо будильника живое издевательство.

— Почему он так рано? — Феликс зажмурился, его ноги тёрлись о тёплые бёдра Хёнджина. — Он что, с сатаной на связи?

— Он с солнцем на связи. — Хёнджин потянулся, зевнул и ткнулся носом в щёку Феликса. — Ну, встаём?

— Нет, я обижена. — Феликс закинул ногу на мужа, прижал его к себе. — Пусть он там сам кукарекает. Нас это не касается.

— Тогда я официально отменяю деревню, — пробормотал Хёнджин, скользнув пальцами по талии Ликса. — И запрещаю всех петухов.

— Ммм... Ты уже ведёшь себя как президент, — усмехнулся Феликс, разворачиваясь к нему и натыкаясь лбом в подбородок.

— Тогда указ номер один: не отпускать жену из объятий минимум ещё двадцать минут.

— Поддерживаю. Единогласно.

Снаружи снова прокричал петух, на этот раз будто громче.

— Ты слышал? Он издевается. Специально.

— Думаешь, он шипперит нас?

— Хван...

— Что?

— Замолчи и целуй.

И он целовал. Пока петух не заткнулся.

Хёнджин не спешил отпускать. Его рука всё ещё лежала на талии Феликса, пальцы лениво водили по мягкой коже под пижамной майкой, словно запоминая каждую линию. Он тихо вдохнул запах его волос, чуть зарываясь в золотистые пряди, а сердце билось спокойно, ровно, как будто вся деревенская суета с петухами и прохладным утренним воздухом — это просто фон для этой тишины между ними.

Феликс чуть пошевелился, провёл пальцами по ключице Хвана, лениво, с полусонной нежностью. Их ноги переплетались под одеялом, а прикосновения были такими естественными, будто они срослись друг с другом за все эти годы.

— Ты тёплый, — прошептал Ликс, уткнувшись носом в шею. — Как плед. Только лучше.

Хёнджин усмехнулся, его губы коснулись лба Феликса, затем — щеки, подбородка, уголка губ. Он будто шептал поцелуями: я здесь, я с тобой, я люблю тебя.

— А ты — мой утренний чай. Сладкий, горячий и без тебя меня не разбудить, — тихо ответил он, прижимаясь лбом к его лбу. — Можно мы всегда будем просыпаться вот так?

— Даже если петух снова крикнет в шесть  утра?

— Даже если он поселится у нас в комнате.

Феликс хихикнул, затем зевнул и лениво потянулся. Тонкий ремешок пижамы чуть сполз с плеча, и Хёнджин легко провёл пальцами по оголившейся коже, оставляя короткий поцелуй на шее.

— Надо идти, — прошептал Феликс, хотя сам не двигался. — Дедушка приготовит горы еды, а Лиса проснётся раньше братьев. Скучала.

— Ага, она вчера весь вечер рассказывала, как по дедушкиному двору ходила "как леди", — усмехнулся Хёнджин. — Она точно твоя дочь. Слишком милая и дерзкая одновременно.

— А Ли Ён? Он точно твой. Упрямый. Как сто танков.

— А Ли Рим?

— Гремучая смесь.

Они оба рассмеялись тихо, не поднимая голос, не разрывая утреннюю нежность. Хёнджин прижал Феликса крепче, мягко целуя его в губы — долго, с любовью, с той самой тоской по всему, что могло бы быть упущено, если бы когда-то он не встретил его.

— Пошли, — наконец прошептал Ликс. — А то дедушка подумает, что мы сбежали в город.

— Подумает правильно. Если бы не дети — я бы так и сделал.

Феликс усмехнулся, перекатился с кровати, и Хёнджин на секунду задержал его за руку, не отпуская.

— Я тебя люблю.

— Знаю. И я тебя.

Позднее.

— Доброе утро! — Лиса забежала на кухню, неся под мышкой плюшевого лягушонка. — Папа, мама, я проснулась раньше всех!

— Ну ты и молодец, — Феликс поставил перед ней кружку с теплым молоком. — А где твои братья?

— Ли Ён толкал Ли Рима. А Ли Рим снова сказал, что он старше на две минуты!

— Они опять спорят? — Хёнджин, зевая, вошёл в кухню, обнял Феликса за плечи, поцеловал в висок и прошёл к плите. — Сейчас я их разрулю.

— Не надо! — крикнули оба мальчика из-за двери. — Мы уже помирились! Просто… он первый взял мою машинку!

— Она была ОБЩЕЙ! — добавил Ли Рим.

— Так, быстро за стол! — дедушка вышел с чашкой кофе и мягкой улыбкой. — А то завтрак остынет. Феликс, садись, ты и так слишком худенькая, ешь больше!

— Дедушка… — Феликс смутился, но улыбнулся. — Спасибо.

— Ты у нас теперь девушка, вот и беречь себя надо.

— МАМА — ЭТО ДЕВУШКА?! — в один голос воскликнули трое детей.

— Конечно! — гордо сказал Хёнджин. — Самая красивая.

— Ну всё, папа, ты влюблён! — фыркнул Ли Ён и тут же получил подзатыльник от Ли Рима.

— Ой, не деритесь за столом, — Лиса вздохнула и аккуратно начала нарезать блин.

— И кто у нас тут взрослая? — Феликс рассмеялся, глядя на дочь.

— Я! — гордо заявила девочка. — А мама красивая, потому что у неё ресницы длинные. А папа красивый, потому что у него шея длинная!

— Это как у жирафа? — удивился Ли Ён.

— Я тебя сейчас догоню, жираф! — Хёнджин подскочил, схватил сына и начал щекотать, пока тот не запищал.

Феликс держался за живот от смеха, а дедушка качал головой, пряча улыбку в кружке.

— Это вы называете "спокойный деревенский завтрак"? — проворчал он. — Да у меня такого веселья лет двадцать не было.

— Привыкайте, — подмигнул Хёнджин. — Мы тут надолго.