🌹 Ugly 🌹

Брюнет пытался подавить нарастающее нервное чувство тягостного волнения, то и дело теребя растянутый рукав колючего свитера, каждый раз оставляющего после себя небольшое раздражение на слегка смуглой коже. Следуя по пятам за суетливыми санитарами, он озирался по сторонам, разглядывая так называемую "Элитную психушку", и старался найти хотя бы пару отличий от обычной больницы, где и сам провёл тучу времени. Но Тео так и не смог заприметить ничего необычного: стены меланхолично голубого цвета, запах хлорки и медикаментов, струящийся из каждого угла этих длинных прохладных коридоров. И двери, двери, много дверей, чётко расположенных каждые три метра друг от друга, с табличками и номерами, а за ними покоились истерички, депрессивные подростки, грезящие о конце света или хотя бы повторном суициде, извращенцы, алкоголики и все остальные отродья человечества, от которых их родные готовы избавится за парочку тысяч евро в месяц без угрызения совести.

Вдруг двое сопровождавших остановились подле очередной двери, не имеющей ни единого отличия от остальных кроме сияющей таблички с трёхсотым номером. Буквально пару секунд они смотрели на Теодора, словно ожидая какой-то команды, но не заметив никакой решительности ни во взгляде, ни в позе юноши, взяли дело в свои руки и отворили до идеальности отбеленную дверь.

На тот момент в лечебнице был положенный тихий час, во время которого самых буйных и непослушных пациентов запирали в палатах, дабы те, воспользовавшись ситуацией, не устроили никому неприятностей. Вспомнив про этот факт, губы Тео шевельнулись, образовав странную и даже насмешливую улыбку, и он уже смело заступил за порог палаты, где обитал наикрасивейший страх и ужас этого года. 

- Если что, мы будем за дверью, - дал знать один из санитаров, а затем захлопнув дверь, оставил Перкинса наедине с Глорией.

Отстранённая и погружённая в своё дело шатенка даже не обратила внимание на присутствие в палате постороннего, продолжая по-детски шаловливо раскачивать ногой, сидя на просторном подоконнике. Ресницы шевелились и моментами хлопали, пока задумчивый взгляд синих глаз пробегал по строчкам лирического стихотворения, в смысл которого больше не получалось вдуматься - всё внимание было сконцентрировано на уставшем юноше в забавном растянутом свитере, несмотря на то, что Глория тщательно старалась скрывать осознание того, что больше она в комнате не одна. 

Зачем?

Она сама не понимала зачем. Возможно, потому что теперь всё это казалось ей ужасной идеей, отвратительнейшей, самой глупой в её жизни. Действительно, что может быть тупее, чем отворить дверь тому, кто наибольше хочет твоей смерти, а уж тем более тому, кто без особого труда сможет воплотить своё желание в действительность.  

Казалось, что свежий воздух постепенно растворялся в комках знакомого чувства страха, обильно заполнявшего собой пространство. Большой палец Глории всё чаще стал нервно поглаживать гладкую глянцевую страницу, пока глаза застыли на мрачном изображении утопающей в болоте красавицы, размещенном прямо под последней строчкой того самого стиха, мысль которого так и не осталась в памяти.

 «...как каждой драме точка служит, так к ней пришёл её конец» - ясно и точно конец стихотворения отпечатался в её сознании с самой трагичной интонацией.

Наконец Глория повернулась лицом к парню, который всё это время неподвижно стоял напротив неё, то изучая скудный интерьер, то сверля взглядом обитательницу  лечебницы. В этот момент лицо парня не выражало никакой неприкрытой ненависти или презрения, просто мирское людское переутомление с лёгкой раздражительностью. Если забыть насыщенное прошлое, то девушка могла бы даже представить, что Тео - это просто её давний знакомый, чей день не особо задался. 

- Привет, - наконец кто-то из них осмелился прервать полную лишних накрученных мыслей тишину. Голос Глории был звонок, а улыбка дружелюбной - прочитать волнение было практически невозможно.

- Серьёзно? Привет? - густые брови от удивления "подпрыгнули" вверх, образовав многочисленные складки на лбу, в глазах Тео читалось полное недоверие и возмущение всей сложившейся ситуацией.

Девушка странно поджала губы. Ни единой мысли о том, о чём говорить и стоит ли вообще говорить, но напряжённое молчание сводило с ума. В этот момент у Глории возникло предчувствие, что парень не выдержит её наглости и непременно кинет в неё что-то тяжёлое. Действительно, скрывать свою неприязнь ему больше не было смысла, ведь теперь она точно оправдана и подкреплена фактами, написанными чужой кровью.

- Просто верни мне мои вещи, - он еще старался сохранять спокойный и сдержанный тон, но было слышно, что Перкинс выговаривает это сквозь зубы, а его лицо наконец приобрело живую мимику.

- Твои вещи? 

- Неужели твой мозг уже успел атрофироваться  от здешних лекарств? В таком случае, я повторю. Глория, у тебя есть то, что принадлежит мне, и из-за чего я собственно здесь, отдай мне это.

- Ты про "наследство" от Бриджит? - в глазах у пациентки играло любопытство, такое детское и раздражающее, специально наигранное. 

Глория спустилась с подоконника, на лице играла эта мерзкая улыбочка двенадцатилетней девочки, что совершила что-нибудь гадкое. Медленно и плавно девушка прошлась вдоль деревянной кровати, остановившись возле небольшой тумбочки, откуда и достала знакомую Теодору коробку. 

Возмущение молодого человека готово было перейти границу - "Она её даже не прятала! Коробка лежала в первой же шуфлятке, и каждый желающий санитар, либо уборщица непременно могли коснуться её!"

Но злоба готова была дать себе волю, когда Теодор заметил, что лента завязана совсем иначе - один узел вместо привычных крепких двух, что означало что коробку уже несомненно открывали. 

Нет, конечно, он бесспорно был готов к этому, но это не значит, что он собирается с этим мириться. 

Одно резкое движение и коробка Бриджит уже была в руках Теодора, оставив Глорию в  немом недоумении. Сердце забилось чаще, пульс участился, паника накрыла девушку с головой: такой поворот точно не входил в её планы. 

Всего-то пара секунд и этот парень был готов безвозвратно раствориться за тяжёлой дверью палаты и уж вряд ли он когда-нибудь бы снова заглянул в её маленькую тесную темницу, чего Глория просто не могла позволить. 

Ядовитое чувство вины уже довольно долгое время разъедало сердце и неспокойную душу, потихоньку перерастая из душевной боли в физический недуг. Но Глория слишком любила себя, чтобы принять позицию раскаявшейся мученицы. Идея о том, что откровенный разговор поможет ей не только отпустить грехи прошлого, но и хоть чуть-чуть загладить вину, дав Тео то, чего он жаждет больше всего, конечно после справедливого возмездия, а именно ответы, готовые насытить его любопытство до краёв.

Размышлять больше не было времени, оставалось только действовать.

- Тео, остановись... - фраза прозвучала неуверенно, даже будто бы случайно соскользнула с её языка. В результате парень даже не замешкался, прямиком следуя к двери. - Тео, ты оглох? Стой!

- Гори в аду, Глория, - наконец высокая фигура покинула помещение, оставив юную особу практически в полном отчаянии.

Было бы странно, если бы девушка так просто отпустила его, что явно не в её характере. Поэтому без раздумий она выбежала из крохотной палаты, следом за ничего не подозревающим Перкинсом.

- Тео, остановись! Ты не можешь уйти пока мы не поговорили! - пациентка моментом настигла юношу и накрепко вцепилась в его расслабленную руку. Своим поведением она не менее быстро привлекла внимание санитаров, но продолжала выкрикивать одни и те же фразы, яростно сжимая ладонь брюнета, который в свою очередь ошарашенно озирался по сторонам, только бы не столкнуться с этими полными помешательства глазами. 

Двое мужчин, которые всё это время сопровождали Теодора, незамедлительно вмешались, оттащив худенькую девушку подальше от гостя. Сил у Глории было не особо много, но она старалась вырваться из стальных объятий, всячески дёргаясь и кусаясь, не забыв вдобавок выкрикнуть пару тройку ругательств и угроз в сторону работников.

- Как бы ты не пытался разобраться во всём этом дерьме, Тео, в одиночку тебе не справиться! Может ты и прочтёшь её личный дневник полный метафор и прочей глубокой ереси, прочтёшь личные письма, но ты ничего не поймёшь, и вопросов станет только больше! Тебе нужен живой свидетель, знающий ответы на волнующие тебя вопросы! Даже её мать, если бы и хотела делиться с тобой сокровенным, не смогла бы удовлетворить твоё любопытство. Эта стерва ничего о ней не знает в отличии от меня, - безумная улыбка сверкнула на белоснежном лице, пока санитары пытались усмирить буйную, сковывая хрупкие запястья.

Ненависть, страх, жалость, отвращение, сомнение - все чувства Теодора скомкались воедино. Единственная чёткая мысль, застывшая в голове парня была - "БЕЖАТЬ!". БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ И НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ!Ему только и оставалось, что следовать команде разума. 

И несмотря на то, что парень уже минут пять сидел в тишине на парковке, её последний, дикий, безнадёжный крик ещё долго звенел у него в ушах.

***

Острая струя осеннего ветра пробивалась сквозь узкую щель окна больничной палаты, занося за собой отвратительные холодные капли дождя. Глория, нависнув над чистым бумажным листом, негодовала над своими навыками в построении предложений. До этого самого момента девушка была уверенна, что хороша абсолютно во всех сферах искусства (это подтверждал и её гороскоп). Пожалуй, это могло бы являться чистой правдой: она неплохо владела кистью, умело сочетала цвета, ей легко поддавалась рифма и воображение позволяло сочинять неплохие зарисовки ситуаций, в которые могли бы попасть её герои, если бы та всё таки решилась написать книгу. А также музыка! Впрочем, Глория была не слаба во многом, но никогда ни во что толком не углублялась. Тем более писательство (даже писем) требует практики, коя у девушки отсутствовала, да и свои чувства изливать у неё никогда не выходило - даже самые искренние выходили какими-то совершенно неискренними.

Какие-то полчаса Глория нервно таращилась на гладкий лист нежно сиреневой бумаги и раз в несколько минут отвлекалась, чтобы с безнадёжным вздохом и разочарованием в себе наклеить очередной стикер с цветочком сакуры на край листа.

После своего первого( и последнего) визита Теодор больше не появлялся в лечебнице. Даже эмоциональные крики и интригующие предложения не смогли заставить парня передумать. А ведь прошло уже 5 месяцев с того дня. Это ещё один пункт Глории для разочарования в самой себе.

Так как шанса для исповеди лично нет, молодой заключённой ничего не оставалось кроме как отправить письмо, где она сможет рассказать всё, что мучило её грешную душу...

  « Тайна всегда становится явной, малыш Тео... »