🌹 Ugly 🌹

- How terrible It is to love something that death can touch.

***

Час за часом, минута за минутой, секунда за секундой, время приближало меня к 4.49 am. Ещё за десять минут до этого неотвратимого часа я, в очередной раз, словно по расписанию проглотил несколько пилюль одного из немногих снотворных, которые я мог приобрести без рецепта. Белые капсулы неохотно начали растворяться на влажном языке, заражая слюну своей отвратительной горечью - вкусом моего сна. Организм настолько сроднился с этой химией, что эффект потерял былую мощь, оставляя меня на очередной произвол судьбы, считать трещинки на потолке с тяжёлыми веками. Погружение в "страну кошмаров" может произойти через пятнадцать, двадцать минут, а может и не произойти вообще.

Тихое сопение Стивена напротив вызывало вспышки раздражения с каждым его новым вдохом, отчего время до отключки, к огромному разочарованию, оттягивалось. Желание утонуть в бездне моих бессмысленных сюрреалистичных снов, где все эмоции, мысли и переживания просто перестают существовать, превращалось в потребность, к которой так страстно тянулся мой организм, но у меня не хватало даже сил, чтобы заснуть. Какая ирония.

4.49 am.

Тихая вибрация моего мобильного застала меня врасплох, заставив вяло вскинуть брови от слабого и практически бессильного удивления. Как назло, снотворное уже достаточно брало верх над моим организмом, чтобы тело потеряло всякие силы для передвижения, но не достаточно, чтобы свалить подальше от этой чёртовой реальности. Тем временем, телефон продолжал "реветь", лежа на рабочем столе, всего в паре метров от меня, освещая различный хлам и мусор, что окружал его. Я понимал, что, скорее всего, я бы уже засыпал, тихо похрапывая, и единственное, что сейчас держит меня наяву - простое любопытство. Мне было интересно, кто этот идиот, который будет названивать в пять утра, лишая драгоценного сна не только меня, но и самого себя. Я мучил себя разными вопросами, но поднять свой ленивый зад было чем-то слишком запредельным. Вибрация перестала звучать, эхом отбив последний ритм в моих висках. Поддавшись влиянию нежной тишины, я провалился в глубокий сон...

***

Луч света словно случайно задел моё еле дышащее тело, вытащив из до боли мнимого сна своим ярчайшим золотистым касанием. Веки судорожно оголили покрытые крохотными красными ручейками яблоки глаз, стараясь потихоньку дать мне оглядеть солнечную комнату без вреда моему зрению. Пылинки кружились в своём незамысловатом танце, блестели на тёплых солнечных лучах и тихонечко оседали на и так не самых чистых предметах студенческого бытия. Кровать Стивена осталась незастеленной: одеяло небрежно свисало с левого края постели, едва касаясь деревянного пола, простынь была мятой и чуть ли не скомканной лежала где-то в правом углу, а подушка запуталась в собственной наволочке. Но сам парень отсутствовал, что смущало меня больше.

Мой взгляд был туманным, окутанным полупрозрачной дымкой, не давая сфокусироваться на часах, дабы узнать, сколько времени мне повезло потратить на сон и можно ли продолжить сладкую негу, валяясь в мягкой постели и забивая на вечно преследующие меня неприятности. Внезапный скрип двери из душевой обратил на себя моё внимание. Стив вальяжно и лишь в одном махровом полотенце проследовал вдоль нашей общей комнатушки, задержав на мне свой изучающий взгляд. Наверное, он пытался понять - сплю ли я ещё или нет. Подав знак коротким зевком, я дал ему понять, что уже проснулся, но друг только прошёлся по мне обидчивым взглядом, недовольно поджав губы, и закатил глаза.

- Что такое? - ещё совсем заспанным тоном прощебетал я, а затем снова зевнул, запуская кисть в свои тёмные и уже немного жирные волосы.

- Твой телефон, - коротко пояснил брюнет, потирая большим пальцем широкий подбородок.

- Что мой телефон?

- Звонил с утра несколько раз, он меня разбудил.

- Но, - я непонимающе приподнял густые брови. - он же на вибрации, Стивен. Такой храпящий морж, как ты, может проснуться от какой-то там вибрации? Что?

- На самом деле, у меня очень чуткий сон, - парень закатил глаза и кинул мой мобильник ко мне на кровать, а затем снова вернулся в ванную комнату, оставив меня наедине.

На моём лице застыла мирная улыбка, которая вскоре обернулась гримасой шока и ужаса: пять пропущенных звонков и громадное сообщение от той, чьё имя уже не может так легко и непринуждённо слетать с моих потрескавшихся красных уст.

Б Р И Д Ж И Т.

Это имя стало для меня настолько далёким, настолько воздушным и забытым, что произносить его вслух стало страшной мукой, ведь я боялся вновь её обрести, вновь вкусить запретный плод сладостных воспоминаний, а затем понять, что всё это лишь злые промыслы судьбы, что так любит издеваться над своими героями, желая добавить в каждую строку их жизни ещё больше боли и разочарований.

Какие бы вначале сомнения не лезли в мою голову, я был запредельно рад и полон предвкушения чего-то столь давно желанного, но это только усугубило последующие мои минуты.

Я решил, что лучше прочитать её сообщение, а уже потом звонить, но лучше бы я не просыпался этим утром. Лучше бы таблеток, попавших в мой слабый организм, было в три раза больше.

Я жадно проглатывал каждое слово, напечатанное её тонкими белыми пальцами, но содержание не радовало меня вовсе.

"Привет, Тео. Я знаю, что ты вряд ли обрадуешься этому неожиданному "письму" и назойливым звонкам в пять утра, но ты единственный, с кем я желаю попрощаться. Как бы я не хотела омрачать твою светлую беззаботную жизнь, я не могу уйти не попрощавшись. Ты всегда был добр ко мне, Тео. Возможно, даже слишком добр. Ты пошёл против всех вокруг, зная хоть и не правдивую, но не самую лучшую историю обо мне. С тобой я будто родилась заново. Раны стали заживать, ощущения начали возвращаться, бабочки в животе и всё в этом духе. Но я всё равно понимала, что никогда не смогу стать чем-то большим, чем просто другом. Поэтому, я довольствовалась тем, что есть, и уже была счастлива просто быть рядом, слушать тебя, твои истории, видеть твои яркие эмоции и наслаждаться заливистым смехом, который ты иногда дарил мне. Это было прекрасно, но не достаточно долго, чтобы я могла вылечиться по настоящему. Но даже тогда, когда я и не рассчитывала на спасение, ты снова оказался рядом. Тогда я уже могла поверить, что всё это не просто так. Что между нами есть что-то сильнее, чем просто дружба. По крайней мере, я была в этом уверена. Уверена в том, что чёрная полоса наконец оставила меня, что дальше меня ждёт только бесконечная радость и любовь. Но а сейчас...я набираю тебе это сообщение, сверля экран телефона сонными глазами, готовая отправиться в далёкое плаванье вместе с вставленным в розетку маминым феном. Уже не знаю, будешь ли ты сильно скучать, но надеюсь, хоть немного взгрустнёшь, с ностальгией вспомнив наши уютные, пропитанные ранней расой утра, когда мы ждали начала занятий в компании моего ванильного латте и твоего слишком горького для меня эспрессо, наши прогулки под слабым дождём, долгие разговоры на самые разные и слишком отдалённые друг от друга темы. Мне жаль, что меня не впустили к тебе в реанимацию, мне было больно осознавать, что ты так сблизился с Ханной, мне было очень плохо тогда, когда ко мне пришло точное осознание, что я потеряла тебя навсегда. Но не сейчас. Сейчас я уже мертва и не ощущаю ничего: ни боли, ни страданий, не ощущаю даже любви к тебе. Пока я пишу, моё тело ещё дышит, сердце стучит, но внутри я погибла, завяла и не желаю снова ощущать себя мнимо живой, ведь после этого снова следует очередное разочарование.

Но несмотря на то, что я слишком в тебя влюбленна, ты не единственная и даже не самая главная причина, почему я бросаю этот мир, так что даже не вздумай винить в этом себя. Просто немного поплачь и забудь.

Удачи тебе с Ханной, передай ей от меня самый добродушный привет, хорошо тебе закончить учёбу и желаю, чтобы ты никогда не пришёл к такому состоянию, как у меня.

Прощай, Тео :) "

***

Создавалось впечатление, что весь мир словно специально окутался в траурный ореол. Страсбург подвергся нападкам гроз и ливней, будто бы природа желает отомстить людям за все горести и несправедливости, что коснулись душ невинных, насылая плохую погоду. Но, по мне, это слишком мягкое наказание. Беспристрастность восторжествует лишь тогда, когда каждый из тех, кто заставлял молодую Рикар страдать, погибнет в муках, как и сама бедняжка.

Кладбище, где проводили похороны, будто бы сошло со старинных гобеленов, изображающих какую-нибудь легенду о когтистых вурдалаках, клыкастых вампирах или тёмных феях, что держали в страхе суеверный народ: древние готические мавзолеи, покрытые зелёным мхом каменные кресты, что с каждым годом всё сильнее поглощала вечно сырая земля, жуткие полуразрушенные скульптуры. Многих смущало то, что мать Бриджит решила похоронить единственную дочь в таком не самом ухоженном месте, но я находил его крайне романтичным и загадочным.

Но причиной моего глубокого отвращение были эти лицемеры, что посмели осквернить своим присутствием почти священную могилу той самый, кого они позволяли себе унижать эти годы. Всё это напоминало дешёвое представление цирка-уродов, которые нацепили маски нормальных людей, что переживают тяжёлую потерю родного для них человека, но они даже не знали её. Все эти ранее скупые на эмоции и абсолютно жестокие люди сейчас задыхались в притворных рыданиях или просто печально следили за происходящим, делая вид, что та самая, чьё хрупкое тело бездыханно лежит в одной из лучших работ гробовщика, была для них кем-то, безусловно, важным и значимым.

Самоубийство этой юной студентки стало очередной сенсацией Страсбурского университета. Ничего удивительного в этом нет, ведь после её похищения все разговоры в просторных коридорах были только о ней и других участниках этой запутанной истории. Естественно многим было интересно посетить похороны этой странной девчонки, вокруг которой всегда вились самые разные грязные слухи. Они считали, что именно такой конец самый правильный для подобной истории, но много ли они понимают?

Как бы я не прожигал их взглядами полными лютой ненависти, они вряд ли когда-нибудь поймут, что и их руки испачканы в её алой крови.

Все мы убили Бриджит.

Раньше я ни разу не бывал на похоронах, так что всё это было для меня впервые. Слова священника были мне не знакомы, вокруг царила атмосфера полной безысходности и потерянности, а покойница в бархатном объятии гроба казалась незнакомкой, которую я видел в первый раз. Конечно, черты её нежного лица остались неизменны, но печать смерти создала для неё новый образ. Призрачной белизны кожа в большинстве её участках была покрыта свежими бинтами, что скрывали от нас опалённую плоть, в пушистые тёмные волосы были вплетены душистые бутоны белых и бордовых роз, а на щеках красовался искусственный розовый румянец, что создавал иллюзию того, что мёртвая девушка, на самом деле, просто уснула крепким сном и вскоре она проснётся полная сил и надежды. Образ нимфы завершало маленькое чёрное платьице, обитое узорчатым кружевом, что так удачно сидело на её подростковой тонкой фигурке.

Священник закончил свою долгую и унылую речь молитвой, что должна была дать надежду нашим разбитым сердцам, и все начали наблюдать, как земля слоями отдаляет нас от виновницы всего этого "торжества".

Время близилось к вечеру, туман сгущался и все торопились покинуть кладбище, боясь даже оглянутьcя назад. В небе, по классике, сверкнула молния своим опасным блеском, и церемония была официально завершена.

Мы со Стивом медленно двинулись в сторону остановки, находящейся в ста метрах от скрипучих ворот этого мрачного места. Тем временем, припаркованные автомобили начали разъезжаться, а люди высказывали последние соболезнования матери Бриджит, которая с трудом кивала им в ответ. Я решил обойтись без лишних слов, желая поскорее убраться отсюда, дабы остаться незамеченным той женщиной, которая, по моему мнению, была одной из главных причин самоубийства моей юной подруги...

Касающиеся асфальта тени деревьев, изображали пугающие силуэты, нависшие своими тяжёлыми фигурами над тротуаром, сопровождающим нас к остановке. Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. За всю церемонию Стивен не проронил ни слова, за что я был ему очень благодарен, но когда мы сели на яркую жёлтую скамейку автобусной остановки, Стив начал разговор. 

- Ненавижу себя, - он нервно достал две последние сигареты из пачки и предложил одну мне. - Будешь?

- У меня есть, - не обращая внимание на его предыдущую реплику, спокойно ответил я и вытащил свою пачку из переднего кармана штанов.

- Ты тоже ненавидишь меня? Да? - не мог прийти в себя парень, пуская густые клубы дыма, которые моментально уносил за собой проказник-ветер, теряя среди призрачного тумана.

Я не давал ему ответ, тупо сверля взглядом пустые улицы, где вся палитра серого смешалась воедино, рождая нечто отвратительное и неприятное, отчего на душе становилось всё более мерзко от каждого, кажется, лишнего вздоха. По дороге мчались машины, освещая скользкие дороги белыми фарами, а затем также мгновенно растворялись в вечерней мгле. Все звуки проходили сквозь меня: гудки машин, шелест листвы свежезелёного цвета, какой мрак исказил, обратив в чёрные пятна на поникшем свинцовом небе, лепет кающегося Стивена, всё проходило меня насквозь. Теперь я совершенно точно и безвозвратно был разрушен внутри.

- Это просто кошмарно. Ещё не так давно она слонялась по коридорам и терпела все эти порции унижений и смешков за её спиной, позволяя остальным перемывать ей косточки, а сама она в ответ ничего! Она ведь никогда не делала никому ничего плохого! Просто терпела! А мы наслаждались её болью, думая, что она заслужила все эти страдания. Хотя даже нет. Мы и подумать не могли, что она страдает. Грёбанные идиоты. Я грёбанный идиот! Мне так хреного, будто бы я лично казнил её на электрическом стуле на потеху всему народу!

- Я рад, что ты это понимаешь, - абсолютно ледяным тоном ответил ему я. Будь мне не всё равно, я бы сам испугался этих бездушных звуков. - Ты поезжай без меня. Я хочу пройтись. 

Стив предпочёл промолчать, наблюдая за моей уходящей фигурой. Я чувствовал, что его встревоженный взгляд всё ещё прикован к моей испаряющейся в чернеющей дымке спине, но мне было также наплевать на это, как и впрочем, на всё. Мои ноги сами вели меня по широкой аллее средь высоких кипарисов, что так символично окружали меня, ведь с древних времён его тёмно-зелёная листва была эмблемой печали и траура. 

На горизонте снова показались чугунные ворота, что могли считаться чуть ли не произведением искусства для такого скромного кладбища, изображающие переплетение цветов и колючих стеблей, а если присмотреться повнимательней, то мурашки на вашей побледневшей от ужаса коже вам гарантированы - сама костлявая наблюдала всё время за вами, пока вы разглядывали прекрасный вечный сад. Это было так поэтично, что не самая здоровая улыбка просто не могла не коснуться моих потрескавшихся губ. 

Петляя между захоронений, я читал имена, даты и "оригинальные" эпитафии, пока не заметил стройную фигуру рядом с могилой той, к кому я так стремился. Услышав позади шелест травы, женщина обернулась, и я понял, что скрыться мне уже не удастся. Горе губительно сказалось на лице Элиз, что в первую нашу встречу так сияла и обескураживала всех вокруг одним хлопаньем длинных ресниц. Сейчас в ней было трудно узнать ту роскошную светскую львицу, она больше походила на древнюю колдунью, от которой так шарахались дети, боясь угодить под взгляд её замученных блёклых глаз. 

- Привет, Теодор. На похоронах было столько людей, что я тебя заметила только тогда, когда все уже расходились. Ты так торопился, почему же ты сейчас здесь? - она грустно улыбнулась, а затем вновь отвела печальные очи на свежее надгробие единственного ребёнка. - а я знала, что ты вернёшься. 

- Тогда почему же ты спросила, если уже знаешь ответ? - вяло протянул я, не желая снова играть в эти игры, строя глубокие разговоры о жизни и смерти, которыми я уже за всё время насытился по горло.

- Возможно я не права, знаешь только ты...

- После того, что вы сотворили, я не желаю и видеть вас, не то, что делиться какими-то мыслями - об этом можете даже не мечтать!

- А что я сделала, Теодор? Что с тобой? - до этого,  стоя ко мне спиной, Элиз резко обернулась,  и с ещё более обречённым лицом, посмотрела на меня, поджав розовые губы.

- Что вы сделали? Вы ведь понимаете, что вы ужасная мать? - я готов был расхохотаться от столь наивной веры в свою совесть, но как бы сейчас я не ненавидел эту женщину, я понимал, что это было бы воспринято как что-то аморальное. -  Бриджит убила себя в вашем же доме! Она страдала всё это время, но вы никак не собирались ей помочь! Решили огородить её от всего, но зачем?! Она ведь любила меня. Вы хоть это знали?

- Знала, поэтому я и хотела уберечь её!  Всё равно ты не мог ответить ей тем же, если встречался с той Ханной, а она бы страдала ещё больше, ежедневно видя, как вы голубки строите своё будущее! - Элиз задыхалась от истерики, что моментально накрыла её, с трудом выговаривая каждое слово, что оставляло мелкие ранки на моём и так выпотрашенном сердце.

- Я НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ ХАННУ! - с губ моих сорвался крик, измученный и потерянный. Такой крик, способный разбудить усопших.

- Она сказала мне, что ты собираешься сделать ей предложение и у вас уже всё серьёзно, - глаза её распахнулись от удивления, а брови оторопело сложились "домиком", но слова матери моей подруги лишили меня дара речи. Такого бреда я не ожидал от неё услышать.

- Вы что, разговаривали? 

- Да, ещё тогда, когда ты лежал в реанимации без сознания. Мы с Бриджит пришли навестить тебя, а Ханна была рядом. Нас не пропустили, так как мы не были твоими родственниками, а она представилась врачам твоей будущей невестой, так что мы передали гостинцы, которые принесли для тебя ей. Она сама нам всё рассказала: о тебе и о ваших с ней отношениях.

- Это не правда! Это полнейшая чушь! Мы даже не встречались..

- Это уже неважно, Теодор. Нашу девочку уже не вернуть, - она обречённо взглянула на памятник, а затем взяла мои горячие ладони в свои. - Но у меня для тебя кое-что есть. Идём к машине, я должна тебе это отдать.

- Мне от вас ничего не нужно! - я вырвал свои ладони и уже собрался скрыться, как следующие её слова заставили меня последовать за ней к машине.

- Это от Бриджит, я пообещала, что отдам тебе это, но тогда так и не отправила тебе по почте. Ты прав, Тео, я ужасная мать. Это только мой грех и я не смею винить во всём, что случилось, кого-то кроме себя, а уж тем более тебя! Прошу, помоги мне выполнить обещание...

Гравий хрустел под нашими ногами, пока мы приближались к парковочному месту, где стоял серебристый ауди - единственная машина на стоянке. Женщина достала связку ключей из чёрного кожаного клатча и два писка нарушили могильную тишину старого кладбища, где единственным источником света являлся тонкий золотистый месяц, начинавший свой новый цикл на сияющем сапфировом небе, среди десятка тысяч ярких звёзд. Задняя дверь машины скрипнула, лампочки автоматически озарили салон, а Элиз начала копошиться в непонятой макулатуре, что была разбросана там даже на полу. В итоге женщина достала красивую коробку, обклеенную розовой подарочной бумагой с мелкими рисунками крыльев бабочек и мятным бантиков. Всё это выглядело так сладко и мило, что я был готов улыбнуться, если бы не было так грустно и не хотелось плакать.

- Что это? - я осторожно принял коробку из рук мадам Рикар.

- Я не знаю, Тео. Должно быть что-то личное, то, что она хотела бы доверить только тебе. Слава Богу, что тогда у меня не было времени узнать содержимое и заодно упасть так низко, копаясь в ваших общих секретах. Слава Богу, что мне было не до этого, ведь я вполне смогла бы.

- Спасибо, что отдали мне это, но если бы вы сделали это чуть раньше, Бриджит, наверняка, была бы ещё жива.

- Знаю, я знаю, - она прошла вдоль своего автомобиля и села за водительское сидение. - тебя подвести? 

- Нет, спасибо, мне нужно побыть одному.

- Хорошо, как скажешь, - она глубоко вздохнула и завела мотор, готовясь отъезжать. - Я советую тебе не открывать коробку сегодня.

- Почему же? - я странно посмотрел на неё, удивляясь вышесказанному.

- Открой лучше, когда твой разум прояснится, а печаль по утрате уже не будет с такой яростью давить тебе на грудь. Иначе, не дай Бог, мне и всем твоим друзьям придётся пережить ещё одни похороны молодой души, что так рано покинула этот мир. Прошу, будь осторожен.

Произнеся последнюю реплику, Элиз коротко улыбнулась и исчезла, вяло помахав крохотной ручкой мне из окна. 

Это не вышло столь эмоционально и трагично, как я планировала ранее, и вы, наверняка, так и норовите кинуть в меня чем-то тяжёлым за тот бред, который вам пришлось вкусить за это главу. Мне жаль, но я рада, что вы смогли хотя бы дочитать до конца...

И да, я дала себе обещание закончить книгу до конца августа. Будем надеяться, что это не пустые слова и у меня всё получится.

Люблю вас 💞🌹💞

Ваша Kind_Spirites 🍭