15.
Боль разрывает изнутри, словно умираешь, но его присутствие — единственная причина дышать.
***
В комнате царила теплая, уютная атмосфера, несмотря на тяжесть, повисшую в воздухе. Людмила, свернувшаяся у моих ног, мирно дремала, словно чувствуя, что её присутствие здесь – утешение. Я крепко сжимала в руках кружку с уже остывшим зелёным чаем, пытаясь найти в этом простом действии немного уверенности. Даня, сидевший рядом, вдруг придвинулся ближе, нарушив молчание:
— Расскажешь?
Я отвела взгляд. Я всегда избегала разговоров о своём состоянии, а с Даней это казалось ещё сложнее. Признаться в том, почему я старалась держаться подальше, было невыносимо. Может, проще сказать, что просто нет настроения?
Не раздумывая долго, я одним глотком допила чай, чувствуя, как горечь напитка обжигает горло. Даня протянул руку, аккуратно взял пустую кружку и поставил её на тумбу. Его движения были мягкими, почти заботливыми.
Я нервно теребила край его лонгслива, который был на мне, словно пытаясь спрятаться в этой одежде. Молчание затянулось, и в комнате стало особенно тихо. Я закусила губу, бросив взгляд на пол, чтобы избежать его взгляда, и наконец, дрожащим голосом начала:
— Я... я никогда не говорила на эту тему. Это... это сложно. Я даже не знаю, как объяснить...
Мои слова дрогнули, и я подняла глаза на Даню. Он сидел напротив, глядя на меня. Его тёмно-карие глаза выражали такую искреннюю обеспокоенность и нежность, что от этого внутри стало ещё тяжелее. В его взгляде читалось всё: тревога, желание понять, поддержать и даже терпение. Он не торопил, не давил, просто смотрел, давая мне время.
Его беспокойство словно оголяло мои чувства, делая их видимыми даже без слов. Этот взгляд говорил больше, чем он мог бы сказать вслух: "Я здесь. Расскажи, если сможешь. Я пойму".
Я снова отвела взгляд, чувствуя, как тяжесть слов давит на грудь. Казалось, каждый вдох давался с усилием, но молчать больше было невозможно. Я глубоко вздохнула и начала говорить, глядя куда-то мимо:
— Дань… я не избегала тебя специально. Просто... иногда всё становится слишком сложным...
Слова давались с трудом, но они всё-таки находили путь наружу. Я заметила, как он чуть приподнял брови, но не перебивал, давая мне время.
— Это не из-за тебя, правда. Из-за отца это, да и свои проблемы есть. Ты… ты всегда был хорошим. Просто иногда мне кажется, что я не заслуживаю этого. — Я запнулась, нервно теребя край лонгслива. — Я не знаю, как объяснить. Внутри что-то разрывает, и я не могу понять, что это, и это убивает...
Я осмелилась поднять глаза. Даня по-прежнему смотрел на меня, но теперь его взгляд стал ещё мягче, в нём читались понимание и, возможно, даже лёгкая боль. Он чуть придвинулся ближе, так, что между нами оставалось всего несколько сантиметров.
— Знаешь.., — начал он тихо, как будто боялся разрушить этот хрупкий момент. — Я не хочу, чтобы ты думала, что со мной надо как-то особенно себя вести. Ты можешь быть собой. Даже если тебе плохо, даже если ты молчишь или злишься, я всё равно рядом.
Его голос был спокойным, но каждое слово будто проникало в самое сердце.
— Ты можешь говорить или не говорить, просто знай, что я никуда не уйду. И мне не нужно, чтобы ты объясняла всё идеально. Я просто хочу, чтобы ты не держала всё в себе.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Слёзы начали жечь глаза, но я отчаянно пыталась их сдержать. Снова опустила взгляд, но Даня осторожно взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение – уверенным, будто он пытался передать мне свою силу.
— Я понимаю, — продолжил он, чуть сжав мою ладонь. — Иногда хочется просто исчезнуть. Но, знаешь, ты не одна. И ты точно заслуживаешь, чтобы рядом был кто-то, кто будет заботиться о тебе.
Эти слова пронзили меня. Я не могла больше сдерживаться, слёзы покатились по щекам, и я быстро прикрыла лицо руками, пытаясь спрятаться. Даня молчал. Он просто сидел рядом, позволяя мне выпустить всё, что копилось внутри.
После нескольких минут я почувствовала, как он мягко обнял меня, его руки осторожно, но уверенно окружили меня теплом.
— Всё будет хорошо, — прошептал он, и в этот момент я впервые за долгое время поверила, что, возможно, он прав.
Даня отстранился первым, будто почувствовав, что что-то не так. Он внимательно посмотрел на меня, затем взял мою левую руку и медленно задрал рукав. Я не успела остановить его, и холодный воздух коснулся кожи, обмотанной бинтом.
— Чёрт, нет... — прошептала я себе под нос, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Адель, это что? — его голос прозвучал хрипло, почти шёпотом, но я слышала в нём напряжение и тревогу.
Я резко отвела взгляд, пытаясь придумать хоть что-то. Сердце бешено колотилось, а в груди росла тяжёлая тревога, будто меня только что застали за чем-то непростительным. Забрав руку, я поспешно пробормотала:
— Я… руку вывихнула. Бинт наложили.
Моя ложь звучала так глупо, что я тут же пожалела о своих словах. Даня молча смотрел на меня, и я чувствовала его взгляд, словно он пытался заглянуть прямо в душу. Наконец он сказал:
— Ладно.
Его тон был странным: не обвиняющим, но и не доверяющим. Он не поверил, это было очевидно.
На несколько долгих мгновений повисло молчание, в котором слышалось лишь наше неровное дыхание. Затем Даня снова заговорил:
— Тебе легче? — он спросил это тихо, но в его голосе прозвучала такая искренность, что я растерялась.
Я почувствовала, как по коже пробежал холод. Не зная, что ответить, я начала кивать, как дура, совершенно не осознавая, зачем.
— Да… — выдавила я.
Его карие глаза не отрывались от меня. В них была не только тревога, но и боль, смешанная с разочарованием. Казалось, он хотел что-то сказать, но сдерживался, не желая давить.
— Адель... — начал он, но я резко поднялась.
— Я… мне нужно... — слова застряли в горле. Я не смогла договорить и просто направилась к двери.
Когда я вышла из комнаты, Даня остался стоять посреди неё, растерянный и ошарашенный. Его руки нервно теребили край футболки, а в груди поднималась волна беспомощности. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног.
"Что с ней? Почему она не говорит? Почему уходит, когда я хочу помочь?" — мысли теснились в голове, каждая больнее предыдущей. Он знал, что я что-то скрываю, что за этой напряжённой улыбкой и кивками прячется что-то тёмное, то, чего он не мог понять.
Его сердце сжималось от ужаса. Он не был готов к тому, чтобы видеть меня такой, но ещё больше он боялся того, что я могла быть одна в этом.
Не выдержав неизвестности, Даня резко сорвался с места. Его шаги были быстрыми и решительными. Он не собирался позволить мне снова закрыться.
Когда он дошёл до ванной, его сердце болезненно сжалось. Картина перед ним заставила его на мгновение замереть.
Я стояла у раковины, едва держась на ногах. Моё тело дрожало, плечи сотрясались от приглушённых рыданий. Когда я медленно подняла голову, наши взгляды встретились. В моих глазах был страх, боль и бесконечная усталость.
— Адель… — он прошептал, но слова застряли в горле.
Я смотрела на него несколько секунд, затем внезапно закрыла лицо руками, будто пыталась спрятаться. Мои колени подкосились, и я рухнула на пол, зарыдав громко и горько.
Даня замер на мгновение, но затем его тело будто само включилось в действие.
— Твою ж мать… — прошептал он сквозь стиснутые зубы, подбегая ко мне.
Он опустился рядом, осторожно взял меня за плечи, пытаясь понять, что делать дальше.
— Девочка моя, посмотри на меня, пожалуйста, — его голос был низким и хриплым, но полон тревоги. — Ты не можешь так. Слышишь? Ты не можешь себя так ломать.
Я всхлипнула, но не убрала рук с лица. Моё тело содрогалось от рыданий, а руки были холодными, как лёд. Даня крепче обхватил меня, затем аккуратно поднял с пола.
— Нет, всё. Хватит, — его голос стал тверже, но дрожал от эмоций. — Я не позволю тебе так.
Он вывел меня из ванной, ведя в другую комнату. Усадив меня на диван, он присел рядом, внимательно смотря в мои глаза.
— Адель, мне нужно знать, что с тобой, — сказал он, стараясь удержать в голосе спокойствие, хотя внутри всё горело. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты уходишь в себя. Это… это убивает.
Я снова опустила взгляд, мои плечи были напряжены.
— Та ну не знаю я!… Просто всё ужасно плохо. Всё рушится, я не могу… — мой голос дрожал.
— Что рушится? Скажи мне. Дай хоть какой-то намёк, чтобы я мог понять. Я хочу помочь тебе, но ты меня не пускаешь.
Я всхлипнула, ощущая, как его слова давят, но в то же время обнимают.
— Я не хочу, чтобы ты видел это… — прошептала я.
Он тяжело вздохнул и провёл ладонью по своим волосам.
— Уже видел, Адель. И я не собираюсь отворачиваться. Ты думаешь, я уйду? Думаешь, мне станет легче, если ты просто закроешься? Нет, чёрт возьми! Я останусь.
Он говорил громче, чем хотел, но его голос дрожал от боли и беспомощности.
— Слушай, я понимаю, что тебе сложно. Понимаю, что ты не можешь сейчас всё рассказать. Но я прошу тебя — не убегай от меня. Не прячься, ладно? Я рядом.
Он осторожно взял меня за руку, его пальцы были тёплыми и крепкими.
— Всё будет нормально, Адель. Но только если ты дашь мне быть рядом. Мы разберёмся с этим. Вместе. Хорошо?
Я медленно кивнула, чувствуя, как его слова проникают сквозь слой страха и боли.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Получилась такая большая и эмоциональная глава. Стоит дальше писать в таком формате? Вам нравится что Даня помогает Адель с её проблемами? Оставьте отзыв, что бы я знала🥹🫶🏼