14.
День выдался тяжёлым, и я никак не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. Когда я посмотрела на Даню, слова застряли в горле. Он, как всегда, понял всё без слов и мягко сказал:
— Если сейчас не хочешь рассказывать, давай пойдём ко мне. Я тебе чай сделаю, расскажешь, когда будешь готова?
Его спокойствие и доброта сбивали меня с толку. Я хотела спросить о его родителях, но он снова угадал мои мысли:
— Не переживай, родители на работе, а сестра с подружками.
Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает новый ком слёз.
— Я не знаю… Вряд ли меня отпустят, — тихо пробормотала я. — Но… я бы пошла.
Даня вздохнул, и я, немного смутившись, достала телефон из кармана. Набрала маму:
— Привет, мам. Можно я у Алины останусь? Мы проект на завтра делаем.
Сначала она немного помолчала, а потом, с привычной ноткой строгости, ответила:
— Хорошо, но завтра утром домой.
Мы попрощались, и я выключила трубку. Слегка удивлённо пробормотала:
— Не знала, что моя мама так умеет.
Даня улыбнулся и сказал:
— Так ты ещё и врунишка.
Мы рассмеялись, и на душе стало немного легче. Внезапно я шмыгнула носом, и он тут же нахмурился.
— Ты что, замёрзла?
— Нет, всё хорошо, — поспешила заверить я, но голос немного дрожал.
— Так-так… идём скорее, — решительно сказал он, — не хватало ещё, чтобы ты заболела.
Я улыбнулась. Даже сквозь боль, которая до сих пор глухо пульсировала в груди, стало легче. Рядом с ним казалось, что всё обязательно наладится. Мы пошли по лужам в сторону его дома, и каждый шаг словно стирал часть той тяжести, что давила на меня весь день.
Мы дошли до его дома и зашли в лифт. Я, немного разрядив тишину, спросила:
— На каком этаже ты живёшь?
— На двенадцатом, — ответил Даня.
— Вау, наверное, вид очень красивый, — искренне удивилась я.
— А ты? — спросил он.
— На шестом.
Даня усмехнулся:
— Ну, тоже неплохо.
В кабине лифта на несколько секунд воцарилась тишина, которую нарушил лишь тихий шум движения лифта. Двери открылись, и Даня, с лёгким жестом, протянул руку:
— Прошу.
Я прошла первой, чувствуя его шаги сзади. Мы дошли до квартиры, и, едва Даня открыл дверь, в коридор выскочила маленькая чёрная собачка. Её энергия и радость моментально заставили меня улыбнуться. Я присела на корточки, протянув руку:
— Какая милашка! Как её зовут?
— Людмила, — с серьёзным видом, но улыбкой, ответил Даня.
Я рассмеялась и тут же начала говорить что-то нежное, поглаживая Людмилу по мягкой шерсти. Она доверчиво прижалась ко мне, и в этот момент мне казалось, что весь мир за дверью этой квартиры не имеет значения.
Мы разулись, и Даня, сняв свои кеды, сказал:
— Пойдём ко мне в комнату, я тебе дам вещи переодеться, а эти поставлю сушиться.
Я оставила Людмилу, которая всё ещё крутилась у моих ног, и пошла за кудрявым. Мы зашли в его комнату, и я сразу начала разглядывать всё вокруг. Просторная комната, большая двухместная кровать с аккуратно заправленным покрывалом, рабочее место с несколькими мониторами — сразу стало понятно, что он блогер. У стены стоял белый шкаф, а на стенах висели полочки с декором: фигурки, книги, какие-то рамки. Рядом с кроватью стояла тумба, а в комнате был выход на балкон.
Я остановилась у прохода и, медленно оглядывая комнату, вдруг поймала себя на мысли, что смотрю на Даню. Он стоял у шкафа, роясь в вещах, что-то искал. Наверное, одежду для меня. Почему-то в этот момент мне захотелось подойти к нему, обнять, спрятаться, словно под его защитой можно было бы забыть обо всех проблемах.
Даня вытащил из шкафа серую футболку и чёрные шорты, повернулся ко мне и протянул их:
— Вот, держи. Я выйду, а ты можешь переодеться.
Я взяла одежду, но, поколебавшись, спросила:
— А свитер какой-нибудь есть?
Он посмотрел на меня с лёгким недоумением:
— Зачем?
Я замялась, не зная, как объяснить, но Даня, видимо, всё понял.
— Сейчас найду, подожди.
Он снова нырнул в шкаф и через минуту протянул мне чёрный лонгслив с белыми молниями спереди.
— Вот, надеюсь, подойдёт.
— Спасибо, — тихо ответила я, ощущая, как его забота растапливает то холодное чувство внутри.
Я быстро переоделась и невольно оглядела себя. В его одежде я буквально утонула: шорты были мне ниже колен и всё время норовили соскользнуть, а длинный лонгслив доходил до середины бедра, рукава свисали ниже кистей. Но всё это даже немного забавляло. Зато хорошо, что он не заметит мою перебинтованную руку — меньше вопросов, которых я сейчас совсем не хотела.
Собрав мокрые вещи, я вышла из комнаты и прошла на кухню. Даня, увидев меня, подошёл:
— Я их поставлю сушиться, а ты садись за стол. Кушать хочешь?
Я покачала головой, но он уже забрал у меня мокрую одежду и отошёл к батарее, встроенной в стену, аккуратно развешивая вещи. Я опёрлась руками о стену, пытаясь найти оправдание:
— Да нет, не буду.
Даня повернулся, нахмурился:
— Почему? Ты же почти весь день ничего не ела.
Я почувствовала, как его вопрос выбивает из равновесия. Пытаясь перевести тему, бросила быстрые взгляды по сторонам, пока не остановилась на своей мешковатой одежде.
— У тебя вещи мокрые, иди в сухую переоденься, — быстро выпалила я, стараясь избежать его пристального взгляда.
Он посмотрел на меня как-то странно, будто хотел что-то сказать, но только слегка усмехнулся и ушёл переодеваться. Я тут же подошла к Людмиле, которая снова крутилась у моих ног, и начала гладить её, чувствуя, как в её компании становится спокойнее
Я взяла Людмилу на руки, её шерсть была мягкой и тёплой. Поглаживая её, я медленно подошла к тумбе, на которой стояло множество фотографий. На снимках был Даня с семьёй: родители, повседневные моменты. Но одна фотография привлекла моё внимание. На ней Даня обнимал какую-то девушку. Внутри что-то неприятно кольнуло.
"Наверное, это его сестра," — подумала я, стараясь подавить странное чувство. "Девушка? Да нет, не может быть..."
Вдруг сзади раздался голос Дани:
— А тебе идёт моя одежда.
Я вздрогнула и резко обернулась.
— Придурок, ты меня напугал!
Он стоял в обновлённой одежде: сухая футболка, серые джинсы-штаны, широкие причем. Улыбнулся и с лёгкой насмешкой добавил:
— Ну, ладно, прости.
Даня подошёл ближе, вплотную. Его руки потянулись к Людмиле, которая устроилась у меня на руках, и он начал нежно гладить её. Я почувствовала запах его парфюма, смешанный с лёгкой свежестью дождя. Этот аромат был тёплым, почти успокаивающим, но заставил моё сердце биться чуть быстрее.
В этот момент я смотрела на него. Его кудрявые волосы мягко падали на лоб, некоторые пряди почти закрывали глаза. Волосы были густыми, слегка растрёпанными, словно дождь придал им ещё больше естественности. Его глаза — тёмные, карие, глубокие, будто в них скрывалась какая-то история, которую он не торопился рассказывать. Они были теплыми и немного задумчивыми, но всегда с легким отблеском лукавства.
Мои мысли оборвал лёгкий щелчок по носу. Я вздрогнула и посмотрела на него.
— Чего засмотрелась? — спросил Даня с улыбкой, едва заметно прищурив свои выразительные глаза.
Он тут же развернулся и пошёл на кухню, добавив:
— Ты точно не будешь кушать?
— Нет, — ответила я, снова ощущая тепло на щеках.
С Людмилой на руках я направилась к дивану. Уселась и, сквозь мягкий свет комнаты, стала наблюдать за Даней. Он стоял у плиты, готовя чай. Я поймала себя на том, что не могу оторвать взгляд от его фигуры. Широкая спина, ровные плечи, которые чётко проступали под тонкой тканью футболки. Каждый его жест был уверенным, спокойным, а лёгкая небрежность в движениях только добавляла ему какой-то естественной привлекательности.
Людмила тихо потянулась ко мне, а я лишь улыбнулась, продолжая смотреть на него и мысленно пытаясь понять, почему он так влияет на меня.