9.
Ненависть к комплексам — это глубокое раздражение и отвращение к собственным неуверенностям, которые ограничивают свободу и самооценку.
***
Спустя минут двадцать я услышала, как из полицейского участка открылась дверь. Я подняла голову и задрожала от холода. Потом я увидела Даню, который шел в сопровождении мужчины и женщины. Видимо, это были его родители. Я встала с лавочки, нервно прижав одну руку к локтю, а другую обвив её вокруг себя, пытаясь согреться.
Даня заметил меня и, что-то сказал своим родителям, после чего они сели в машину и уехали. Кудрявый тут же направился ко мне.
Когда он подошел, его лицо было серьёзным, и голос, когда он заговорил, был холодным, но слегка взволнованым:
— Чего ты осталась? Уже поздно, холодно...
Я слегка улыбнулась, но эта улыбка получилась какой-то дурацкой, натянутой. В глазах был стыд, и я тихо сказала:
— Я тебя ждала… Прости, пожалуйста. Это всё из-за меня. Мне так стыдно..
Даня молча взял мои ледяные руки в свои. Тёплые, горячие ладони согревали меня, и я почувствовала, как с каждой секундой в груди становилось теплее. Несмотря на то что на улице было уже начало осени, и сам Даня был в одной футболке, его руки были как будто изнутри согреты.
Он посмотрел на меня, и его лицо стало мягче.
— Тут нет твоей вины, — сказал он тихо, но уверенно. — Я просто дурак, не сдержался и устроил драку. Это моя ошибка.
Он сделал паузу, как будто пытаясь найти нужные слова, и продолжил:
— Ты не виновата. Всё нормально.
Я, как дурочка, начала мотать головой, не зная, что сказать. Внутри всё сжималось от неловкости и стыда, а холод пробирал до костей. Я почувствовала, как начинаю дрожать, и Даня заметил это.
— Да ты вся дрожишь, — сказал он, внимательно посмотрев на меня.
Не успела я что-то ответить, как он быстро развязал своё бежевое худи, снял его с себя и протянул мне.
— Одень, — сказал он с мягким, заботливым тоном. — Холодно, ты замёрзнешь.
Я сразу начала протягивать руки, но тут же остановилась.
— Ты же в одной футболке, тебе холоднее, — поспешно сказала я, пытаясь отговорить его.
Он лишь усмехнулся, но в его голосе не было и намёка на шутку.
— Я закалённый, — ответил он. — Ну, значит, я сам.
Даня, не дождавшись моего ответа, стал одевать на меня свитер. Я стояла, не сопротивляясь, и ощущала, как его тепло и забота заставляют забыть про холод вокруг.
Он аккуратно поправил свитер на мне и посмотрел в глаза.
— Пойду с тобой, проведу до дома, — сказал он, его голос звучал уверенно, но в то же время мягко.
Я посмотрела на него, слегка покраснев.
— Как твоя губа? — осторожно спросила я.
Он не сразу ответил, но потом пожал плечами.
— Нормально, — коротко сказал он, даже не показывая боли.
Мне стало немного легче, но потом я не выдержала и снова тихо сказала:
— Я такая дура.
Даня повернулся ко мне и посмотрел с лёгким упрёком, но в его глазах не было злости, только спокойствие.
— Ты не дура, — сказал он уверенно. — Мы все ошибаемся. Ты не виновата. Это я не сдержался. Не говори так.
Мы шли по ночному Вильнюсу, и тишина города нарушалась только нашими шагами. Воздух был холодным, но уютным, а огоньки уличных фонарей освещали дороги.
— Я живу дальше тебя, тебе нужно будет разворачиваться и больше идти, — сказала я, чуть замедляя шаг, — Ты уверен что хочешь меня провожать?
Даня взглянул на меня с улыбкой.
— Зато я буду знать, что с тобой всё в порядке, — сказал он, уверенно и спокойно.
Я слегка посмеялась и, не раздумывая, слегка ударила его плечом.
Он поддался и ответил тем же, слегка ткнув меня в плечо.
— Ты что, меня за хрупкую считаешь? — подмигнула я.
Прохожие оглядывались на нас, и мне стало немного неловко. Ну, мне бы тоже было странно, если бы я увидела маленькую девушку, едва до его плеча дотягивающуюся, рядом с таким огромным парнем. Это выглядело как сцена из фильма.
— Ты мне напоминаешь яркую звезду, — сказала я, глядя на небо.
Даня улыбнулся и удивлённо взглянул на меня.
— Почему звезда? — спросил он, улыбаясь, но явно не понимая.
Я прикусила губу, оглядываясь на него.
— Не знаю... — подбирала слова я, — Потому что звезды всегда яркие, всегда притягивают взгляды. Ты такой же — всегда в центре внимания, даже если этого не хочешь.
— Ты тоже яркая и светишься, — сказал он, слегка усмехаясь. — Кстати, почему ты мне два раза говорила, чтобы я не говорил, что ты жизнерадостная?
Я замедлила шаг и слегка вздохнула, чувствуя, как этот вопрос затронул что-то важное.
— Потом может как-нибудь расскажу, — сказала я, стараясь скрыть, что на самом деле мне не хочется говорить об этом сейчас. — Но не сейчас, не хочу о плохом.
Даня, заметив моё настроение, остановился на мгновение, но затем продолжил идти рядом. В его взгляде мелькала лёгкая озабоченность, но он не стал настаивать. Он думал, что если я не хочу говорить, значит, это связано с чем-то важным для меня, и ему стоит быть терпеливым. Он немного переживал, потому что, несмотря на все шутки и лёгкость в общении, он понимал, что есть нечто, о чём я не хочу делиться. Он всегда ценил, когда люди доверяются ему, и это небольшое отступление заставило его задуматься. Он знал, что, возможно, однажды я откроюсь, и будет момент, когда я решу рассказать, но пока я не готова, он не станет давить.
Он хотел, чтобы я чувствовала себя комфортно рядом с ним. Но, несмотря на это, в его голове крутились мысли: что скрывается за этой лёгкой загадкой? Что может быть такого, что заставляет меня закрываться? И почему, когда она говорит, что не хочет говорить о плохом, он всё равно ощущает, что что-то не так?
Мы подошли к его арке дома, и я остановилась, посмотрев на него.
— Ты точно будешь провожать меня? Мне ещё минут пятнадцать идти, — спросила я.
— Ну да, что за вопросы? — ответил Даня, слегка подтолкнув меня в спину. И мы пошли дальше, шутя и смеясь по пути.
Даня снова что-то пошутил, и я не смогла сдержать улыбку. Но я прикрыла её рукой, стараясь не выдать слишком явно свою радость. Смеясь, я ловила себя на том, что это уже стало привычкой. Даня снова пошутил, и я не смогла удержаться, закрыв улыбку рукой и не тихо но и не громко смеясь. Он немного подождал, а потом, заметив, что что-то не так, сказал серьёзным тоном:
— Почему ты так делаешь?
Этот вопрос как-то неожиданно задел меня, и я почувствовала неловкость. Я не знала, что ответить, как будто все эти вопросы о прошлом нарушали какую-то невидимую границу.
— Не знаю, привычка, — сказала я, но Даня, видимо, понял, что я вру. Он остановился, взял меня за плечи и, глядя в глаза, сказал мягко:
— Расскажи мне хоть что-то про себя. Ты можешь мне довериться, так будет проще.
Это было странное ощущение — неловкость и одновременно желание поделиться, но что-то внутри меня не отпускало. Все эти вопросы о прошлом, как будто вдруг вынуждали меня раскрыться, и я чувствовала, как нарастает напряжение.
Я продолжила идти, пытаясь избавиться от этого чувства, но Даня, очевидно, уже думал, что я не откроюсь. И всё-таки, я выдохнула и сказала:
— Два года назад мне сказали, что у меня уродская улыбка и губы не те... Ну и с тех пор я закрываю её рукой.