8.
Иногда обида и злость накрываюь меня без причины, просто потому, что что-то внутри сломалось. Я злилась на человека, который был мне дорог, и осознавала, что виновата сама. Чувствовала себя дураком, не понимающим, за что так сильно обижаюсь.
***
Атмосфера в коридоре полицейского участка была напряжённой. Мы сидели молча, будто боялись, что любое слово может ухудшить наше положение. Я сидела на стуле, слева от меня — Даня, справа — Алина. Кай и Леон стояли напротив нас, прислонившись к холодной стене.
В груди царил хаос. То ли страх, то ли злость. Я шмыгнула носом, вытирая последнюю слезу, пытаясь привести себя в порядок. Даня вдруг повернулся ко мне, не выдержав тишины.
— Та ну хватит обижаться на меня, — резко сказал он.
Его губа была разбита, с неё всё ещё сочилась кровь. Он осторожно прижал её пальцем, поморщился от боли. Мне стало жалко его, но я тут же подавила это чувство. "Сам виноват," — подумала я.
— А не фиг драку устраивать было, — холодно ответила я, посмотрев на него.
Даня хмыкнул, потом бросил взгляд на Леона.
— А не фиг такие задания тупые придумывать, — огрызнулся он.
Я перевела взгляд на Леона, который лишь пожал плечами.
— Нормально всё. Просто работник псих какой-то, — тихо добавила я, будто оправдывая произошедшее.
Разговор оборвался, когда из кабинета полицейского вышел мужчина в форме. В его руках был пакетик со льдом, который он протянул Дане.
— Держи. Приложи к губе, — коротко сказал он.
Даня взял лёд и тихо поблагодарил. Полицейский оглядел нас с подозрением, скрестив руки на груди.
— Ну что, молодёжь, кто драку устроил? Рассказывайте всё, — потребовал он.
Мы переглянулись, но никто не проронил ни слова. Тишина в коридоре стала ещё более гнетущей.
Полицейский стоял перед нами, скрестив руки на груди, ожидая ответа. Мы переглядывались, будто решали, кто первый возьмёт слово.
Неожиданно Даня выпрямился и, приложив пакет с льдом к разбитой губе, твёрдо сказал:
— Это я начал.
Его голос звучал уверенно, но я заметила, как он нервно сглотнул. Моё сердце екнуло, и я резко повернулась к нему.
— Ты?! — выдохнула я, а потом встала с места и повернулась к полицейскому. — Он вообще тут ни при чём! Это работник первый начал! Он меня трогал! А потом сам устроил драку!
Полицейский нахмурился и медленно перевёл взгляд на меня.
— Я не с тобой разговариваю, — холодно отрезал он.
— Но это правда! — не унималась я. — Мы просто хотели отдохнуть, а он начал на нас орать, а потом...
— Мы защищались, — добавила Алина, глядя на полицейского. Она сидела, плотно скрестив руки, но в голосе чувствовалось возмущение.
— Да, — кивнул Кай, оттолкнувшись от стены. — Никто не хотел драки. Этот тип просто сорвался и начал всё провоцировать.
Леон, стоявший рядом, шагнул вперёд и с серьёзным видом добавил:
— Мы ничего плохого не делали. Просто играли себе в бильярд. А потом Адель подошла спросить у него где можно булочки купить, а он её за руку стал выводить на улицу. А потом и обозвал её, ну а потом… ну, сами видели, чем это закончилось.
Даня молчал, только раз за разом прикладывал лёд к губе, но его лицо было напряжённым. Я вновь обратилась к полицейскому:
— Даня просто защищал нас. Это он нас спас, понимаете? Если бы он не вмешался…
— Хватит, — прервал меня полицейский строгим тоном, поднимая руку. — Я вас всех выслушаю, но не перебивайте друг друга.
Мы замолчали. Коридор погрузился в тишину, прерываемую лишь тяжёлым дыханием Дани и звуком шагов где-то вдалеке.
Полицейский долго смотрел на нас, а затем устало вздохнул:
— Значит так, сейчас вы все идёте по домам, — сказал он, сурово оглядывая нашу компанию. Затем его взгляд остановился на Дане. — А ты, как участник драки, остаёшься. Твои родители уже подъезжают. Ситуацию будем решать с ними, потому что работник сказал мне совсем другое.
Я почувствовала, как что-то кольнуло в груди. Странное, тяжёлое чувство. Я украдкой взглянула на Даню. Его глаза вспыхнули возмущением.
— Но почему я? — резко сказал он, приподнявшись со стула. — Он же первый начал! Чё я-то сразу?!
Полицейский нахмурился и, постукивая пальцами по папке, сказал зло:
— Хватит мне лапшу на уши вешать. Я сказал — по домам! А ты, кудряш, остаёшься здесь и ждёшь родителей. Всё понятно?
Даня ничего не ответил, лишь сжал зубы и отвернулся. Полицейский махнул рукой и ушёл, оставив нас одних в тягостной тишине.
Леон первым нарушил молчание. Он опустил голову и тихо пробормотал:
— Прости, Данил. Я не хотел, чтобы всё так обернулось… Если бы я знал, что он так отреагирует, я бы…
Алина посмотрела на Даню с тревогой.
— Хочешь, я останусь с тобой? — предложила она, но её голос звучал неуверенно.
Даня покачал головой, не глядя на неё.
— Нет, — отрезал он зло. — Это моя вина. Идите домой. Время уже позднее.
Кай и Леон переглянулись, а потом Кай хлопнул Даню по плечу.
— Как освободишься, сразу напиши, — сказал он, кивая.
— Береги себя, — добавил Леон, и они ушли, оставив нас втроём.
Я вздохнула и, сделав шаг ближе к Дане, тихо сказала:
— Прости… Я правда не хотела, чтобы так получилось.
Даня посмотрел на меня из-под густых ресниц. Его лицо было напряжённым, голос — резким:
— Ты то тут причём? Иди уже.
Его слова кольнули сильнее, чем я ожидала. Обида волной накрыла меня, но я сдержала себя. Развернувшись, я молча пошла к выходу вместе с Алиной. Мы больше не оглядывались.
Мы с Алиной стояли на улице, ночной воздух был прохладным, а вокруг раздавались лишь редкие звуки проезжающих машин. Я остановилась неподалёку от полицейского участка, бросив взгляд на освещённые окна.
— Чего это ты? — спросила Алина, заметив, что я не двигаюсь.
Я немного помедлила, а затем, вздохнув, тихо ответила:
— Ты иди. Я подожду Даню.
Алина внимательно посмотрела на меня, потом усмехнулась.
— Всё ясно с тобой, — сказала она, обнимая меня.
Я слабо улыбнулась в ответ.
— До завтра, — добавила Алина, развернулась и ушла.
Я осталась одна. Недалеко от здания нашлась лавочка, на которую я села, опустив голову и сложив руки на коленях. Мысли не давали покоя.
"Даню жалко. Он же защищал меня," — думала я, чувствуя, как тяжесть на душе становилась всё сильнее. — "А теперь что ему это дало? Проблемы, разбитая губа, родители, полиция… А ведь это я виновата. Если бы просто отказалась от этого задания, ничего бы не произошло. Всё было бы нормально."
С этими мыслями я подняла глаза и заметила, как к участку подъехала машина. Она остановилась у самого входа.
Из неё вышли женщина и мужчина. Женщина была милая, с мягкими чертами лица, а мужчина выглядел строгим и сосредоточенным. Они обменялись короткими взглядами, потом бросили взгляд на меня. На секунду я почувствовала себя неловко, но они ничего не сказали и направились внутрь полицейского участка.
Я проводила их взглядом и снова погрузилась в свои мысли, чувствуя нарастающую вину и беспокойство за Даню.
Мои мысли прервал внезапный звонок. Телефон завибрировал в кармане, и я с неохотой вытащила его, взглянув на экран. Звонила мама.
Я вздохнула, поднесла телефон к уху и неохотно ответила:
— Алло, да?
— Где ты? Когда домой будешь? — спросила мама строгим, но немного усталым голосом.
— Ещё гуляю… — тихо ответила я. — Скоро буду.
— Хорошо, — коротко сказала она и тут же сбросила звонок.
Я убрала телефон обратно в карман и откинулась на спинку лавочки, устало закрыв глаза. На мгновение мне захотелось ни о чём не думать.
Открыв глаза, я посмотрела в небо. Ночь была ясной, и звёзды сияли так ярко, будто кто-то рассыпал алмазы на тёмном бархате. Среди них выделялась одна — самая яркая, большая и светлая. Я не могла оторвать от неё взгляда.
Почему-то эта звезда напомнила мне Даню. Что-то в её свете было таким же упрямым и сильным, как он. Она казалась надёжной, несмотря на мрак вокруг, словно не боялась быть заметной. От этой мысли мне стало ещё тяжелее.
Ужасно хотелось спать. Глаза слипались, и тело просило отдыха, но я не могла позволить себе уйти. Нужно было дождаться Даню. Я должна извиниться за своё тупое поведение.
Сидя на лавочке, я обхватила себя руками, чтобы согреться. В голове крутилась одна мысль: какая же я дура. Почему не смогла быть мудрее, спокойнее? Почему позволила всему этому зайти так далеко?
Даня не заслуживал того, что с ним произошло. Он просто хотел защитить меня, а я… Я даже не поблагодарила его нормально. Всё, что я делала, это злилась и жалела себя. От осознания этого внутри становилось ещё тяжелее.