7.
Во время драки страх пронизывал всё тело — сердце колотилось, дыхание сбивалось, а мысли путались. Каждый удар приносил не только боль, но и нарастающую тревогу: что, если не успею остановить его?
***
Когда Леон сказал задание Адель, и мне сразу это не понравилось. Что-то было не так, хотя я не мог объяснить, что именно. Когда она ушла, я начал наблюдать за ней, стараясь держаться спокойно. Это странное чувство усилилось, когда ребята достали камеры и начали снимать.
Адель подошла к тому работнику, что-то ему сказала, но он вдруг взял её за руку и повёл куда-то. В этот момент внутри меня что-то ёкнуло. Я не стал раздумывать, а быстрым шагом направился к ним.
На улице я догнал их, положил руку на плечо работника и оттащил его от Адель.
— Kodėl tu ją liesi? (Вы зачем её трогаете?) — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.
Мужик фыркнул:
— Mane erzina tokie jaunikliai kaip ji, jie vaikšto apmėtę akmenimis ir nešioja. (Та бесят такие тёлки как она, обкуренные ходят, несут чушь.)
Адель зло посмотрела на него и выпалила:
— Aš nesu užmėtytas akmenimis! Pažiūrėk į save, idiote. Irgi pedofilas!. (Я не обкуренная! На себя посмотри, полудурок. Ещё и педофил!)
Слова Адель, видимо, задели его. Он резко метнулся вперёд, но я преградил ему путь, встал между ними.
— Kodėl tu ją liesi? Ar tavo darbas suvilioti merginas? (Какого хрена ты её трогаешь? Разве это в твоих обязанностях — хватать девушек?) — я смотрел прямо ему в глаза.
В ответ он ударил меня в грудь, толкнув назад.
— Nesirūpink savo idiotiškais poelgiais. (А не фиг со своими идиотскими подкатами лезть,) — процедил он сквозь зубы.
Я поправил футболку, сделал шаг вперёд и холодно сказал:
— Mes išvykstame. Bet jei tai padarysite dar kartą, pateiksiu skundą. Ir jūsų "maža vieta" truks neilgai. (Мы уходим. Но если ты ещё раз позволишь себе такое, я подам жалобу. Надолго ваше "местечко" не протянет.)
Позади нас стояли Леон, Кай и Алина. Они молча наблюдали, даже не пытаясь вмешаться.
Развернувшись, я подтолкнул Адель, чтобы она шла вперёд. Но в этот момент я услышал за спиной:
— Ir dar vienas prašymas, laikykite šią kalytę namuose! (И ещё одна просьба, держите эту суку дома!)
Гнев вспыхнул внутри меня мгновенно. Я почувствовал, как напряглись скулы, а руки сами сжались в кулаки. Резко развернувшись, я сделал шаг к этому ублюдку и, вложив всю ярость в удар, отправил его кулаком прямо в челюсть.
Работник оказался не промах. Едва я успел выровнять дыхание после своего удара, как его кулак оказался у меня прямо по губе. Резкая боль пронзила лицо, я почувствовал вкус крови.
— Idiotas...(Идиот)… — прошипел я, вытирая губу большим пальцем.
Он снова рванул на меня, но в этот раз я был быстрее. Я схватил его за ворот рубашки и рывком оттолкнул назад. Он не удержался на ногах и рухнул на землю. Но даже это его не остановило — он тут же вскочил, как будто злость давала ему силу.
— Ką, herojus? (Что, герой?) — оскалился он, вытирая пыль с ладоней. — Brat, aš dabar sutrypsiu tave į asfaltą! (Пацанчик, да я тебя сейчас в асфальт втопчу!)
Я не собирался отступать. Внутри меня всё кипело, а слова, которые он бросил в адрес Адель, до сих пор звенели в ушах. Почему-то мне действительно захотелось её защитить. Может, из-за того, как она стояла в стороне, сжав руки в кулаки, пытаясь не показать страх.
Мы сошлись снова. Его кулак пролетел мимо, а мой точно угодил ему в бок. Мужик поморщился, но, схватив меня за руку, резко дёрнул вперёд, и я чуть не потерял равновесие. Удар коленом в живот заставил меня согнуться, но я не дал ему времени на следующий шаг. Развернувшись, я ударил его локтем в плечо и он рухнул на землю.
Когда я толкнул работника на землю, на мгновение показалось, что всё кончено. Но он поднялся, ярость пылала в его глазах. Он бросился на меня снова, и в этот момент я услышал её голос.
— Остановитесь! — крик Адель прорезал воздух.
Она стояла чуть в стороне, дрожа, сжав руки в кулаки. Её голос был полон паники и страха, но в нём звучала решимость.
— Даня, хватит! — снова закричала она, а её глаза метались от меня к работнику.
Я видел, как её трясёт, как губы подрагивают от волнения. Она почти подошла ближе, но тут работник снова ударил меня — его кулак скользнул по моему плечу, и я отступил на шаг назад.
— Я сказала, хватит! — Адель уже почти плакала, её голос сорвался.
Я повернул голову, встретился с её взглядом. В этот момент мне стало не по себе, потому что я понял: её страх был не только за себя, но и за меня.
Но работник не слушал её. Он выкрикнул что-то невнятное, снова бросился вперёд. Адель кричала ещё громче:
— Перестаньте оба! Вы что, с ума сошли?!
Её голос дрожал, а в нём звучало отчаяние. Но мы были как будто в другом мире, слишком увлечены этой яростью, чтобы остановиться.
Только когда вдалеке послышался вой сирен, крик Леона стал совсем высоким:
— Всё, хватит! Полиция!
Этот звук, его голос, наконец заставили нас замереть. Я тяжело дышал, сжимая кулаки, а работник отпустил ворот своей рубашки, делая шаг назад.
Я снова посмотрел на Адель. Она стояла, прижав руки к груди, и смотрела на меня так, будто боялась, что я опять сделаю что-то необдуманное.
Было странно, что Леон, Кай и Алина просто стояли в стороне и не пытались нас разнять. Они наблюдали за всем, будто это было шоу, даже не сделав шага, чтобы вмешаться.
Работник замер. Сначала он посмотрел на меня, потом на Адель, а затем начал пятиться назад. Но было поздно. Через несколько секунд на площадке появились двое полицейских, причём русскоговорящих.
— Что здесь происходит? — резко спросил один из них, оглядывая нас.
Я выпрямился, вытирая кровь с губы, и указал на работника.
— Этот тип напал на нас. Он сначала лапал её, а потом устроил драку.
— Tai melas! (Это враньё!) — выкрикнул мужик, оправляя одежду. —Jie buvo pirmieji, kurie pradėjo! (Они первые начали!)
Полицейские переглянулись. Один подошёл ко мне и Адель, другой к работнику.
— Давайте по порядку, — спокойно сказал полицейский. — Вы все отправитесь в отделение, чтобы разобраться.
Адель молчала, но я видел, как она нервно теребила кольцо на пальце. Я положил руку на её плече, глядя в её заплаканные зелёные глаза.
— Всё нормально, не переживай, — попытался успокоить я.
Она слабо качнула головой, шепнув:
— Легко говорить...
Тем временем работник начал выкрикивать что-то о том, что "эти малолетки сами провоцируют", но полицейские уже не обращали внимания. Его грубо взяли за руку и потащили к машине.