Хёнликсовый Ад

Библиотека поглотила их, как древний зев. Высокие своды терялись в сумраке, пыль танцевала в лучах света, пробивавшихся сквозь витражные окна. Воздух был густым и сладковатым от запаха старых книг, застоявшегося знания и легкой примеси магии — словно кто-то невидимый переплетал страницы заклинаний.
Они устроились за огромным дубовым столом, который казался островком в море молчаливого знания. Сынмин, Минхо, Джисон, Феликс, Хёнджин и Чонин. Странная, натянутая компания, собранная волей Банчана вокруг толстой книги с непонятными буквами.
«Евгений Онегин» лежал между ними, как неразорвавшаяся бомба. Сынмин с отвращением тыкал в страницу пальцем.
— И что мы должны понять из этого? Что все русские — унылые депрессивные алкоголики? Я и так это знал.
— Заткнись и читай, — безразлично пробормотал Минхо, не отрываясь от книги. Но его нога под столом снова настойчиво прижалась к ноге Сынмина. На этот раз Сынмин не отодвинулся. Он лишь напрягся, словно ожидая удара или… чего-то иного.
— «Онегин, добрый мой приятель…» — начал читать вслух Чонин, его тихий голос едва нарушал тишину. Он пытался сосредоточиться на тексте, уйти от реальности в ритм чужого стиха.
Феликс сидел, сгорбившись, и пытался вникнуть в смысл. Но слова расплывались перед глазами. Он чувствовал жар. Не свой обычный, беспокойный внутренний огонь, а что-то новое. Что-то более глубокое и могучее, что дремало в самой глубине его существа и теперь начинало просыпаться. Оно отзывалось на каждую эмоцию за столом — на язвительность Сынмина, на холодное напряжение Минхо, на нервную энергию Джисона.
Хёнджин сидел напротив него, идеально прямой, его пальцы медленно перелистывали страницы. Но Феликс чувствовал его внимание — не на книге, а на нем. Ледяной радар, сканирующий каждое его движение, каждую перемену в жаре.
Джисон не выдержал первым.
— Окей, я не могу, — он с отвращением оттолкнул от себя книгу. — Это скучно. Это до невозможности скучно. И я ничего не понимаю. Кто эта Татьяна? Почему она влюбилась в этого засранца? Почему он такой грустный? У него что, магия льда тоже, что ли?
Он порылся в кармане своих мантий и с торжествующим видом достал запрещенный предмет — маленький, плоский, с мерцающим экраном. Смартфон.
Чонин ахнул.
— Джисон! Ты же знаешь правила…
— Правила созданы, чтобы их нарушать, — бодро парировал Джисон, уже тыкая в экран. — Особенно когда они чертовски идиотские. Секундочку… тут должен быть вайфай… слабенький, но есть… вот! «Краткое содержание „Евгения Онегина“»!
Он торжествующе поднял аппарат, как трофей. Экран освещал его лицо синеватым светом, который казался чужеродным и кощунственным в этом древнем месте.
— Джисон, убери это, — холодно сказал Хёнджин, не поднимая глаз от книги. — Магия и технологии не смешиваются. Результат всегда плачевен.
— О, расслабься, ледышка, — отмахнулся Джисон. — На пять минут ничего не… А-а-а-ай!
Он вскрикнул и отшвырнул смартфон, как раскаленный уголь. Аппарат упал на пол, его экран треснул, и из него повалил едкий дым. Воздух запахло озоном и паленым пластиком.
В тот же миг Феликс вздрогнул. Он почувствовал это — резкий, болезненный толчок в груди. Как будто кто-то воткнул в него раскаленную кочергу. Жар, дремавший внутри, взревел и рванулся к поверхности. Его руки вспыхнули алым пламенем, но на этот раз оно было не нервным и неуправляемым. Оно было… сконцентрированным. Яростным. Сильным.
Книги на столе вокруг него почернели и обуглились. Дубовая столешница задымилась.
— Феликс! — резко вскочил Хёнджин. Его собственная магия среагировала мгновенно, обрушив на стол волну холода, чтобы погасить возгорание.
Но Феликс не слышал его. Он стоял, глядя на свои руки, на пламя, которое лизало его кожу, но не жгло ее. Оно было частью него. Большей частью, чем когда-либо. Он чувствовал его мощь. Его безграничный, ужасающий потенциал. Он чувствовал, как каждая клетка его тела наполняется энергией, которую высвободил тот проклятый смартфон, нарушивший магический баланс.
— Что… что со мной? — прошептал он, и его голос звучал чужим, гулким, как эхо в пещере.
Все смотрели на него в шоке. Даже Сынмин забыл о своей язвительности.
В этот момент в библиотеку вошли Банчан и Чанбин. Они шли, о чем-то оживленно беседуя.
— …и вот я говорю, — говорил Чанбин, жестикулируя, — что если это действительно фанфик, то автор явно затянул с развитием романтической линии. Сколько можно томить? Пора уже или поцелуи, или апокалипсис.
— Терпение, — отвечал Банчан с легкой улыбкой. — Нужно выдержать темп. Нагнетание обстановки. Иначе читатели не оценят кульминацию…
Они замерли, увидев картину: обугленный стол, дымящийся смартфон на полу, испуганных студентов и Феликса, с которого буквально струилась жаровая аура, заставляя воздух дрожать.
Банчан вздохнул, как будто обнаружил очередную поломку в хозяйстве.
— Джисон. Смартфон. Опять.
— Он взорвался! — оправдывался Джисон, указывая на аппарат. — Сам!
— Он нарушил магическое поле, — тихо сказал Чонин, все еще дрожа. — И… и что-то случилось с Феликсом.
Банчан и Чанбин переглянулись. В их взгляде не было удивления. Было… понимание. И тревога.
— Предсказуемо, — пробормотал Чанбин. — Гаджеты всегда так реагируют на сильную магию. Особенно на такую… необработанную.
Банчан подошел к Феликсу, осторожно, как к дикому зверю.
— Феликс. Дыши. Ощути это. Не борись. Прими эту силу.
— Я… я не могу… — Феликс сжал голову руками. Это было слишком. Слишком много. Он чувствовал, как пламя рвется наружу, угрожая спалить все вокруг, спалить его самого. — Она… она сожжет меня!
— Нет, — твердо сказал Банчан. Его глаза были серьезными. — Она — часть тебя. Ты всегда ее подавлял. Страшился. А технология… она действует как катализатор. Высвобождает скрытый потенциал. Особенно когда он подпитывается сильными эмоциями. — Его взгляд скользнул по лицам всех присутствующих, задерживаясь на Минхо и Сынмине.
— Так это… это хорошо? — неуверенно спросил Джисон.
— Это опасно, — поправил его Чанбин. — Но и… неизбежно. Похоже, наш автор решил ускорить события. Перевести сюжет на новый уровень.
Феликс слушал их, и кусочки пазла складывались в ужасающую картину. Его сила. Их разговоры о фанфике. Его связь с Хёнджином. Все это было связано.
— Вы… вы знаете, — выдохнул он, глядя на Банчана. — Вы знаете, что все это… игра? История?
Банчан помолчал, его лицо было непроницаемым.
— Мы знаем, что есть силы, выходящие за пределы нашего понимания. И шаблоны, которым следует реальность. Называй это как хочешь. — Он посмотрел на Феликса. — Но твоя сила — реальна. Твоя боль — реальна. И твой выбор — будет реальным. Неважно, в какой истории ты находишься.
Его слова не утешили, но придали странную твердость. Феликс сделал глубокий вдох и попытался сделать то, что сказал Банчан. Не подавить пламя. Почувствовать его. Принять.
Он закрыл глаза и позволил жару заполнить себя. Это было больно. Страшно. Как будто его душа растягивается, чтобы вместить нечто огромное. Но он не сгорал. Он… расширялся.
Пламя на его руках из алого стало белым, затем синим, и, наконец, чистым, почти невидимым жаром, что искажал воздух вокруг него. Он открыл глаза. Его зрение стало острее. Он видел каждую пылинку в воздухе, каждую трещинку на потолке. Он чувствовал биение сердца каждого человека в комнате. И больше всего он чувствовал Хёнджина — его ледяное спокойствие, его концентрацию, его… страх. За него.
Их взгляды встретились. И в этот раз в глазах Хёнджина не было насмешки или превосходства. Был шок. И уважение. И что-то еще… темное, собственническое и тревожное.
Сила Феликса была теперь больше. Намного больше. И баланс между ними, тот хрупкий мост, что они начали строить, снова пошатнулся.
Минхо наблюдал за всем этим с своим привычным аналитическим интересом, но его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки. Сынмин смотрел на Феликса с новым, переоцененным взглядом. Джисон и Чонин просто боялись.
— Ну вот, — развел руками Чанбин, нарушая напряженное молчание. — Теперь у нас есть супер-сайен. Отлично. Именно то, что нам было нужно.
Банчан тяжело вздохнул.
— Убери это, Феликс. Пока не спалил всю библиотеку. Урок окончен. — Он повернулся к уходить, но на пороге обернулся. — И… поздравляю. С новым уровнем силы. Постарайся не уничтожить пол-университета, пока учишься с ней обращаться.
Он ушел, оставив их одних с дымящимся столом, треснувшим смартфоном и новой, огромной силой, что бушевала внутри Феликса, грозя все смести на своем пути.
Хёнджин медленно подошел к нему.
— Ну что, — произнес он тихо. — Теперь ты действительно опасен.
— Это… это пугает, — признался Феликс, его голос все еще дрожал.
— Должно пугать, — согласился Хёнджин. Его рука непроизвольно потянулась, как будто он хотел коснуться его, но остановился. — Но это также… неизбежно. Добро пожаловать в высшую лигу, Феликс.
Они стояли друг напротив друга — лед и разгорающееся пламя. Их война была далека от завершения. Она только что перешла на совершенно новый, куда более опасный уровень. И где-то в глубине души оба чувствовали щемящее предвкушение. И страх.