СОЛНЦЕКОРТ

Жан.
Субботнее утро тянулось вечно. Кэт начала готовить сегодняшний ужин еще накануне вечером, а значит, сегодня Жану было нечем заняться на кухне. Кроме элементарной уборки, по дому делать было нечего. Ему удалось уговорить Джереми на длительную пробежку, но не удалось убедить его снова пойти на стадион, и после быстрого душа он удалился в кабинет, чтобы посмотреть игры на ноутбуке и написать Рене. Он и не подозревал, сколько времени потерял, пока Джереми не пришел за ним с обедом.
— Оу... — сказал Джереми, остановившись рядом с Жаном. Жан заметил, как взгляд Джереми скользнул по его лицу и опустился к темно-синей рубашке, которая так приглянулась Джереми вчера. Нокс не в первый раз изучал его, но до сих пор Жан полагал, что это было лишь любопытство. Вчерашний разговор пролил иной свет на его рассеянность, но если бы Рико прямо сейчас приставил нож к горлу Жана, Моро не смог бы объяснить, почему он проверяет эту грань между ними. Ему не разрешалось смотреть; не должно было иметь значения, как
близко стоит Джереми.
«Оценка угрозы», сказал он себе, и это было почти правдой.
Ему нужно было увидеть, как легко Джереми уступил Жану свое пространство. Жан не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то позволял ему устанавливать границы, и это ощущение было настолько же новым, насколько и затягивающим.
— Да? — спросил Жан.
— Ничего, — слишком быстро сказал Джереми и протянул
тарелку Жану. — Голоден?
Он поспешно ретировался, как только Жан забрал у него из рук
тарелку, и Моро вернулся к своему матчу с удовлетворением, на котором не хотел останавливаться.

Джереми оставил его в покое до конца дня, но к половине пятого прибыли первые гости Троянцев. Услышав звонок в дверь, Жан закрыл ноутбук и отложил его в сторону. Он остался ждать в дверном проеме кабинета, пока Кэт откроет дверь, и она поприветствовала троицу с таким оглушительным энтузиазмом, что он был благодарен за расстояние между ними.
Поскольку Коди были одними из прибывших, Жан предположил, что двое других — это Патрик Топпингс и Ананья. Ананья сумела проскользнуть мимо Кэт первой, но как только она оказалась в дверях гостиной, ее крепко обнял Джереми. Она рассмеялась, когда он быстро закружил ее, а Джереми с широкой ухмылкой направился по коридору к Жану.
— Жан, это Ананья, — сказал он. — Она начнет играть со мной во втором тайме.
Ананья протянула руку Жану:
— Приятно наконец-то познакомиться. Как тебе
Лос-Анджелес?
— Это излишне многолюдное и суетливое место, — сказал
Жан.
— Особенно после Чарльстона, — предположила она и
оглянулась, чтобы посмотреть, не присоединятся ли к ней на этой встрече ее товарищи по команде.
Кэт застала их у входной двери и наперебой рассказывала о новой игре, которую она купила на этой неделе. Лайла взяла ее за руку и попыталась направить в коридор, чтобы гости могли хотя бы присесть где-нибудь, но никто из стоящих сзади, похоже, не спешил двигаться. Судя по всему, Коди тоже включились в игру, и они с энтузиазмом поддерживали Кэт. Жана меньше интересовало, о чем они говорят, а больше — то, как Пэт с нескрываемой симпатией наблюдает за Коди.
— Дорогой, — позвала Ананья, и Коди с Пэт посмотрели в ее сторону. Ухмылка Кэт была дразнящей и непритворной, и Коди незаметно пнули ее по лодыжке, когда они поспешно опустили взгляд. — Может быть, вы сможете поспорить о том, кто

лучший в слоте, после того как познакомитесь со своим новым товарищем по команде?
Пэту не нужно было прикасаться к Коди, чтобы обойти их, но он это сделал, схватив Коди за плечи, чтобы повернуть их вполоборота и подтолкнуть в одну сторону. Как только Пэт оказался спиной к ним, Кэт быстро ткнула Коди в плечо. Коди отмахнулись от нее, слабо нахмурившись. Затем Пэт оказался между Жаном и парой у двери, и Жан послушно переключил свое внимание на широкоплечего брюнета. Жан задался вопросом, что мешает Университету Южной Калифорнии набирать высоких игроков; Пэт был едва ли выше Джереми.
— Вот как, — сказал Пэт, крепко пожимая руку Жана. — Жан, значит? Подойдет Пэт или Пэтти. Если ты вышвырнешь меня с моего стартового места, я обещаю не принимать это близко к сердцу. То есть мне придется принять это близко к сердцу, но я пойму. Не так уж много я могу сделать, когда мне противостоит идеальный корт.
— Это будешь не ты, — сказал Жан. — Андерсон — ваш наименее последовательный игрок. Единственное, что работает в его пользу между нами двумя — это жестокость моего стиля игры. Если ваши тренеры не смогут доверять мне на линии, он выиграет это место по умолчанию.
— Наши тренеры, — пробормотал Джереми себе под нос.
— Знаменитое обаяние Ворона, — сказала Ананья со слабой улыбкой. — Хочу ли я знать, какого ты обо мне мнения, или
наша потенциальная дружба строится на тактичности?
— Ты должна использовать клюшку потяжелее, — сказал Жан. Смятение, промелькнувшее в ее лице, было неприятно видеть. Неужели, она сама не догадалась? — Ты играешь так, словно стоишь на краю, у тебя есть сила, но не желания ее использовать. Если ты не хочешь изменить имидж Троянцев или перейти в более агрессивную команду, тебе следует хотя
бы подстраховать себя там, где можно.
— Я пробовала тяжелые клюшки, — сказала Ананья. — Мне не
нравится, как они ощущаются.

— Смирись с этим, — ответил ей Жан.
Звук дверного звонка не позволил Ананье доказать свою
правоту. Кэт наконец-то перетащила Коди ближе к гостиной, но теперь она развернулась и направилась к двери. Последними двумя гостями были стартовые полузащитники Троянцев. Жан на полсекунды разочаровался их ростом: Мин Кай была на полголовы ниже Кэт, а Ксавьер Морган был чуть выше Лайлы. Разочарование длилось недолго, потому что Жана отвлекла полноценная картина. Они пришли, держась за руки, одетые в одинаковые кремово-зеленые наряды. Даже солнцезащитные очки в золотой оправе и тиловые кроссовки были одинаковыми.
— Отвратительно, — сказала Кэт, в голосе которой звучала только симпатия. — Серьезно. Когда вы двое наконец начнете рожать детей, чтобы их наряжать, я буду плакать по ним ведрами.
— Я тоже по тебе скучал, — сказал Ксавьер. — Где мои объятия?
— Тебя можно обнимать? — спросила Кэт, уже прижимаясь к нему. — Не больно?
— Все хорошо, — отмахнулся Ксавьер. Жан взглянула на Джереми:
— Есть ли в команде правило, запрещающее подписывать контракт с людьми выше ста шестидесяти сантиметров?
Джереми только рассмеялся, но Пэт ответил:
— У нас есть пара великанов в составе. Дерек сколько, сто
девяносто?
— В его досье написано сто восемьдесят восемь, — ответил
Джереми. — Не верь всему, что он говорит.
— Я так и знал, — торжествующе воскликнул Пэт, а потом,
обращаясь к Жану, добавил: — Это Томпсон, а не Аллен. А Шейн вообще выше сантиметров на четыре-пять. Клянусь, он носит какие-нибудь специальные стельки, но я никогда не смогу залезть в его ботинки, чтобы проверить.

— Себастьян и Тревис, — добавил Джереми. — Может быть, Хесус. Я слышал, что к нам придут как минимум два высоких первокурсника, но, конечно, я еще их не видел.
Восемь из двадцати девяти — трагедия, особенно если хотя бы один из них был вратарем, но было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Жан с недовольным хмыканьем отмахнулась от него.
Пэт обхватил Ананию за плечи, и они пошли по коридору навстречу последним прибывшим. Через несколько секунд в коридоре уже велись три разных разговора, изредка сквозь хаос прорывался смех Кэт. Джереми улыбался, широко и энергично.
Заметив пристальный взгляд Жана, он признался:
— Я скучал по тому, чтобы все были в одном месте. Но если
это станет слишком...
— Я привык к тесноте, — напомнил ему Жан. — Мы всегда
были вместе. Это кажется... нормальным.
Он видел, как Вороны смеялись и шутили вместе, но никогда
не вели себя так. Жан изучал лица Троянцев, подыскивая подходящее слово для обозначения настроения, и лучшее, что ему удалось придумать, было "радостное". Это не была та синхронность, которую он наблюдал у Лисов перед отъездом из Южной Каролины, но она была радостной и всепроникающей.
Джереми обратил свою лучезарную улыбку на Жана и сказал: — Ну, пойдем.
Жан не был уверен, что девять человек поместятся в тесной гостиной, но каким-то образом им это удалось. Кэт устроилась на полу перед креслом Лайлы, а Мин практически разложила Ксавьера на одной из диванных подушек. Ананья и Коди заняли две другие подушки, а Пэт расположился на полу перед ними. Джереми и Жан сидели напротив дивана на полу.
Троянцы не раз пытались втянуть Жана в разговор, но он отбивался от них, пока они наконец не поняли его незаинтересованность. Он довольствовался тем, что изучал своих новых товарищей по команде со стороны, наблюдая за

тем, как они взаимодействуют друг с другом, и за тем, с какими личностями ему придется иметь дело в течение следующих двух лет.
Ксавьер и Мин успели закончить фразу друг друга с полдюжины раз, на что Кэт каждый раз реагировала очень резко. Ананья провела вечер, вжимая Коди все дальше в угол дивана, причем так медленно и плавно, что Жан даже не заметил ее движения. Пэт держал одну руку на лодыжке Ананьи, другую — на лодыжке Коди, и всякий раз, когда он молчал, он выводил большими пальцами медленные круги по их коже. Каждый раз, наблюдая за этим, Жан чувствовал, как в его спокойствие проникает еще напряжение.
Кэт встала, чтобы проверить, как идет ужин, и Жан тут же встал, чтобы последовать за ней.
— Можешь остаться, если хочешь! — попыталась отмахнуться она, но не отказала Жану, когда он покачал головой. Кэт дошла до кухни, не сказав ему ни слова, и обняла его за талию, как только они остались одни. — Что происходит, Жан? Ты начинаешь выглядеть немного напряженным. Тебе там стало шумновато?
Это не имело значения, и это было не его дело, но Жан должен был спросить. Наблюдать за тем, как Пэт и Ананья вторгаются в пространство Коди, когда Коди не тянутся к ним в ответ, было неприятно. Лайла намекнула, что это взаимно, но...
— Коди в безопасности? — спросил он.
Кэт на мгновение удивленно уставилась на него, но затем ее
выражение лица смягчилось. Ее тихое «Оу» стало для Жана предупреждением о том, что Джереми рассказал ей правду о слухах, связанных с его первым курсом. Он почти вырвался из ее хватки, но Кэт крепко обняла его. Она поцеловала его в плечо и сказала:
— Пэт и Ананья — прежде всего друзья Джереми, но Коди всегда были ближе ко мне. Если я говорю, что Коди заинтересованы, значит, они заинтересованы. Можешь верить мне, я бы не была настолько бессердечной, чтобы дразнить их

по этому поводу. Как сказала Лайла, это просто страх, — пообещала Кэт. — Коди не хотят быть третьим лишним и боятся, что если они передумают, то останутся в стороне. Вот почему они в тупике, понимаешь? Пэт и Ананья пытаются убедить Коди, что это навсегда. Просто им требуется больше времени, чем я думала, чтобы понять все это. Не знаю, заметил ли ты, но я не самый терпеливый человек на свете, и я очень люблю счастливые концы.
Жан доверился ей, потому что так было нужно, и, когда он кивнул, Кэт наконец позволила ему отойти от нее. Она на мгновение взяла его за запястье и подождала, пока он посмотрит в ее сторону, прежде чем сказать:
— Спасибо, что беспокоишься о них. Ты хороший человек, Жан Моро.
— Нелепые чувства, — сказал он.
— Я серьезно, — настаивала она, а затем освободила его,
чтобы он мог найти посуду.
Ему пришлось собрать тарелки из трех разных наборов, чтобы
хватило на всех. Найти достаточное количество стаканов оказалось сложнее, но Кэт и Коди пили пиво и могли обойтись банками. Прежде чем разбираться с головной болью, связанной со столовыми приборами, Жан отнес свой стакан в раковину за водой.
Почему Кэт ждала, пока он выпьет, чтобы обрушить на него следующую бомбу, он никогда не узнает, но ни в одной вселенной это не было на тысячу процентов преднамеренным:
— Кстати, о счастливых концах, Лайла уже купила тебе секс-игрушку?
Половина воды попала в легкие, а остальная ушла в канализацию, когда стакан выскользнул из его пальцев и разбился о раковину. Жан ударил себя кулаком в грудь, кашляя и хрипя, а Кэт облокотилась на стойку рядом с ним. Ему не нужно было смотреть на нее, чтобы почувствовать, как от нее волнами исходит самодовольство.

— Какого хуя, — только и смог вымолвить он, прежде чем снова зашелся в кашле.
— Что-то о том, как научиться чувствовать себя комфортно во время близости в безопасной и контролируемой среде, — сказала Кэт. — Это прозвучало мило и логично, когда она это сказала, но я отвлеклась, думая о том, что хочу, чтобы она купила мне, если пойдет за покупками, и не запомнила дословно. Еще нет? Хм. Думаю, теперь, когда Джереми в твоей комнате, это будет немного сложнее, хотя сейчас вроде делают игрушки с пульт...Привет, Джереми, как дела?
— Мы слышали, как разбилось стекло, — сказал Джереми с другого конца комнаты. — Ребята, вы в порядке?
— Да, конечно. — Кэт помахала ему рукой и хлопнула Жана по спине. — Я заставила Жана попробовать мой соус из призрачного перца, вот и все. Я знала, что французы — драматичные дети, но, черт побери, этот парень просто на высоте. Моя теория о том, что Вороны считают соль и перец экзотическими специями, начинает подтверждаться.
— Не всем нравится умирать, — сказал Джереми. — Это ужасно.
— Цыц, белый мальчик, — сказала Кэт. — Подожди, я беру свои слова обратно. Скажи остальным, что они могут идти за едой, а потом цыц. — Она подождала, пока Джереми уйдет, и напоследок снова похлопала Жана по спине: — В любом случае, если она пойдет на это и принесет тебе одну, постарайся изобразить удивление.
Жан отмахнулся от нее:
— Не смей.
— И перестань краснеть, пока сюда не пришли все остальные,
— добавила Кэт. — Я не краснею.
— Еще как краснеешь, — с ликованием сказала Кэт. — Это мило. Иногда я забываю, что ты еще ребенок.
— Я так сильно измучаю тебя на тренировке, что ты будешь отходить от нее целый месяц, — предупредил ее Жан.

— Не раньше чем через неделю, — напомнила ему Кэт. — А пока меня нельзя трогать. Вот хорошо! — крикнула она, спрыгивая со стойки, когда Троянцы наконец-то догнали их. — Кто хочет поесть?
Жан не торопился вынимать стакан из раковины и старательно пытался не думать о грубой шутке Кэт. Это была шутка, и она должна была быть шуткой. Он не собирался думать об этом. Он собирался считать осколки стекла, перекладывая их в левую ладонь. Семь, восемь, девять. На кончиках пальцев, где он порезался, выступило немного крови, но он еще не чувствовал боли, так что это было неважно.
— Через бумажное полотенце было бы безопаснее, — сказал Джереми, и Жану понадобилось потребовалось усилие, чтобы не зажать рот рукой от удивления.
Джереми отпихнул его в сторону и с помощью влажного бумажного полотенца собрал почти все, что осталось. Он с триумфом продемонстрировал сверкающую бумагу Жану, после чего отправился к мусорному ведру, и у Жана закончились причины избегать остальных Троянцев. Он проследовал за Джереми через всю комнату, выкинул оставшиеся осколки в мусорное ведро и вернулся обратно, чтобы вымыть руки так тщательно, как только мог.
К счастью, Троянцы принесли с собой шум, и их разговоры наполнили пространство восторженным весельем. Жан взял то, что подала ему Кэт, нахмурился на ее непритворную ухмылку и нашел место, где можно было стоять и есть, наблюдая за всеми. Коди в какой-то момент оказались рядом с ним, чтобы посплетничать о пропавших членах линии обороны. В конце концов разговор перешел на недавний матч Воронов и Троянцев, и они неизбежно стали спорить о стилях игры в сравнении с пенальти.
— Это сделало тебя счастливым? — спросили Коди. — Осознание того, что ты злишь своих противников, я имею в виду. Залезаешь к ним под кожу и раззадориваешь их?
— Конечно, — сказал Жан.

— Меня тоже, — согласились Коди, а Жан просто посмотрел на них. — Представь, что ты делаешь все возможное, чтобы заставить нас потерять спокойствие. Подножки, толчки, гадкие проверки, когда судьи не смотрят, оскорбления нас и нашей мамы и все остальное, а мы все это время делаем вот так, — они показали на свое лицо и ярко улыбнулись. — Как думаешь, кто из нас первым сорвется?
— Разрешаю тебе использовать мою любимую фразу, если кто-то попытается тебя достать, — сказала Кэт, устраиваясь по другую сторону от Жана. Она показала два больших пальца вверх и промурлыкала: — Удачного дня! — Она не смогла долго удерживать свой широко раскрытый невинный взгляд, прежде чем раствориться в смехе, и подтолкнула Жана: — Если использовать его в нужный момент, то вероятность начала драки составляет восемьдесят процентов. Потом ты просто получаешь пару ударов, бум-бам-бам и забиваешь пенальти.
— Я думал, что троянцы — идиоты, — признался Жан. — Теперь я думаю, что вы еще и безумцы.
— Это прогресс, — сказали Коди. — Мы согласны
Троянцы пробыли в доме еще почти час, прежде чем наконец отправились к выходу большой группой. Они приехали на двух машинах, которые припарковали на территории кампуса, поэтому Кэт и Лайла проводили их, а Жан занялся наведением порядка на кухне. Джереми присоединился к нему, вытирая столешницу и кухонный островок, а Жан занялся посудой. Кэт и Лайла предложили помочь, когда уже половина дела была сделана, поэтому Джереми отмахнулся от них, и они стали есть
оставшиеся конфеты.
— Что ты думаешь? — спросил Джереми у Жана.
Жан все хорошенько обдумал:
— С конфетами они справятся.
— Твой энтузиазм не знает границ, — сухо сказала Лайла. — Мы еще сделаем из него Троянца, — согласилась Кэт.
***

Летние тренировки проходили на стадионе и в фитнес-центре, но Троянцы всегда начинали на корте, чтобы иметь возможность переодеться и припарковаться на месте. Первый день начался с шумного собрания, когда члены команды вновь встретились после почти двухмесячной разлуки. Семь новичков команды старались вести себя спокойно и произвести хорошее первое впечатление, но Жан не раз замечал, как они с трепетом и недоверием оглядывают просторные раздевалки.
Тренеры дали им несколько минут, чтобы снять волнение, а затем усадили всех за стол для того, чтобы они представились. Когда очередь говорить дошла до Жана, он выдал абсолютный минимум:
— Жан Моро, защита.
— Жан Моро, — услышал он бормотание Лукаса, сидевшего за несколько мест от него.
Тренер Риманн, казалось, этого не слышал, так как был слишком занят наблюдением за Жаном:
— И это все?
Все, кто был до него, добавляли ничего не значащие факты:
штаты, специальности и, в большинстве случаев, то, чем они любят заниматься в свободное время. Слушать это было утомительно, и Жан был бы проклят, если бы последовал их примеру. Но разговор с тренером требовал некоторой тактичности, поэтому Жан лишь сказал:
— Это все, чем я являюсь, тренер.
С одной стороны он ожидал, что Риманн начнет настаивать на своем, но тот лишь кивнул и перешел к следующему в очереди. Наконец все закончилось, и все четыре тренера высказались. Затем последовала бумажная волокита, и Жан недоумевал, почему Троянцы должны сами подписывать свои документы. Тренеры Воронов сами выполняли всю закулисную работу. Это было утомительно и пустая трата времени, когда он мог бы тренироваться.

Наконец-то они отправились к своим шкафчикам, чтобы переодеться в тренировочную форму. Каждая линия получила свой ряд шкафчиков, но игроки не были расположены по порядку. Жан прикинул, как они будут располагаться по классам. Первые три места заняли Шон Андерсон, Пэт и Коди — пятикурсники. Жан был единственным старшим в своей линии, а затем шли три младших. Кэт заняла шкафчик рядом с его, и она болтала с Хаоюй Лю, поправляя хвост.
— Ксавьер! — окликнул один из младших защитников. — Трэвис? — откликнулся тот.
Жан посмотрел на вице-капитана, который стоял без рубашки у шкафчика Шона. Трэвис чуть не сбил Жана, торопясь пройти мимо, но Жан не обратил на это внимания. Его отвлекли пара горизонтальных шрамов на груди Ксавьера.
— Да, черт возьми, чувак! Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке, чтобы вернуться?
— Никогда еще не было так хорошо, — сказал Ксавьер с широкой улыбкой. — Я начал ходить со следующего дня после выписки. На пятой неделе начал заниматься с легкими весами. Я должен быть готов к полному контакту, но тренер Лисински на всякий случай запретит мне заниматься ближе к семестру. Я только сейчас начинаю заниматься с более тяжелыми весами и правильным режимом, но это значит, что я смогу присматривать за нашими новичками, пока остальные будут от нас отлынивать.
— Потрясающе, — восторгался Трэвис. — Поздравляю!
Жан взглянул на Кэт, чтобы убедиться, что она в курсе
происходящего. Она поймала его взгляд и сказала:
— Ксавьеру назначили операцию сразу после окончания экзаменов. Хорошие новости мы узнали в нашем флудильном чате до того, как ты переехал сюда, так что ты пропустил все волнения на этом фронте. Кстати, о т...Что за хрень? — сказала Кэт так громко, что в раздевалке на время воцарилась
тишина.

Жан уставился на нее, но она уже не смотрела на его лицо. Он только что снял рубашку, и Кэт смотрела на шрамы, пересекающие и изгибающиеся на его коже. Жан не удивился, когда Ксавьер поспешил проверить их. Но он был не так удивлен, когда через несколько мгновений в конце ряда появился Джереми с выражением беспокойства на лице.
— Эй, эм, — сказали Коди, глядя на обнаженную кожу Жана. — Ты... Ты в порядке?
— А почему нет? — Жан стянул с полки свою белую тренировочную футболку. Кэт схватила его за локоть, словно хотела помешать ему одеться, но Жан без особых усилий вырвался. Она не стала повторять попытку, но и не отвела глаз от его груди, даже когда он натянул чистую футболку. — Ты скоро привыкнешь к ним, и они не мешают мне играть.
— «Привыкнешь к ним», — повторила Кэт с резким недоверием. — Джереми сказал, что все плохо, но...
— Не только у меня здесь есть шрамы, — сказал Жан, указывая на Ксавьера.
Ксавьер изогнул бровь:
— Мои — хирургические, а твои — точно нет. — Он поднял
руку, когда Кэт открыла рот, подождал немного, чтобы убедиться, что она поняла, и задержал взгляд на Жане: — У меня к тебе только один вопрос: хочешь ли ты об этом поговорить?
— Говорить не о чем, — сказал Жан.
Ксавьер с минуту молча взвешивал это, прежде чем сказать:
— Ну ладно. — Он бросил тяжелый взгляд на Жана, когда Кэт издала недоверчивый звук. — Это не наше дело, пока ты сам не захочешь этим поделиться. Просто имей в виду, что мы всегда готовы выслушать. Коди?
— Я присмотрю за всем, — согласились Коди.
Ксавьер ушел одеваться. Его слова легли как камень на душу,
и Жан не мог избавиться от колючих взглядов товарищей по команде, пока он заканчивал переодеваться. Рот Кэт сжался в бескровную линию, когда она наконец отвернулась и

сосредоточилась на том, чтобы привести себя в порядок. Остальные ряды вернулись к разговорам, так как скрылись за углами и из виду, но защитники Троянцев одевались в напряженной тишине. Жан не возражал: к напряжению он привык, а молчание было лучше, чем назойливые вопросы.
Лисински подошла, чтобы поторопить их, когда ей показалось, что они задерживаются, и Троянцы вышли со стадиона в длинной очереди. Они сделали медленный круг по кампусу, а затем повернули к фитнес-центру. Лисински созвала их всех, чтобы обсудить план тренировок на день, а затем разделила на группы, которые будут чередовать порядок работы с тренажерами. Как и предполагал Ксавьер, ему достались Жан и первокурсники. Лисински ненадолго остановился возле их группы, чтобы по очереди посмотреть на Ксавьера и Жана:
— Если неважно себя почувствуете, расслабьтесь и дайте мне знать, — сказала она.
— Да, тренер, — сказал Ксавьер. Как только она ушла, вице-капитан бросил заговорщицкий взгляд на Жана: — Нет. Мы в порядке, верно? Я уже готов вернуться к этому.
Когда Жан торжественно кивнул в знак согласия, Ксавьер махнул первокурсникам рукой. Жан замечал, что они больше смотрят на него, чем слушают Ксавьера, но поскольку каждый из них должен быть знаком с тренажерами, которые они будут использовать сегодня, он не стал тратить время на то, чтобы переключать их внимание.
На все про все ушло чуть больше двух часов, и они вернулись в Золотой корт. К тому времени уже наступил полдень, и они остановились на часовой перерыв, чтобы высохнуть и поесть. Половина Троянцев отправилась перекусить на территории кампуса или рядом с ним, но Кэт и Жан подготовили и упаковали обеды на неделю для них четверых. Несколько часов вдали от него, похоже, вернули Кэт хорошее настроение: она нарушила молчание, чтобы поболтать о просмотренных трейлерах к предстоящим фильмам.

В конце концов все вернулись, и настало время одеваться для выхода на площадку. Кэт вытряхнула свою форму на пол перед шкафчиком и все время ворчала по поводу отсутствия помощников у Троянцев.
— Их присутствие здесь во время каникул не оправдывает их отсутствие здесь сейчас, — сказала Кэт. — Знаю, знаю. Но они делают сезон в десять раз легче.
— У вас четыре тренера, — заметил Жан. — Зачем вам помощники?
— Водомальчики, — сказала Кэт. — Ну, вододевочки. Вододети?
— Этих слов не существует, — сказал Хаоюй.
— Теперь существуют, — легкомысленно ответила Кэт. — В
любом случае, пока они не путаются под ногами, ты не можешь оценить, какой это подарок. Ты хочешь сказать, что у Воронов не было заботливых помощников, бегающих за тобой с бутылками воды и чистыми полотенцами? У нас есть что-то, чего нет у вас?
— Мы не хотели, чтобы в Эверморе были посторонние. — Кроме Нила, — сказала Кэт.
— Нил был особым случаем, — признался Жан.
— Неудивительно, что Вороны пытались завербовать сына преступника, — сказал Лукас.
— Эти новости появились через пару месяцев после визита Нила к Эдгару Аллану, — напомнили ему Коди, пока они старательно снимали с лица все пирсинги. — Сомневаюсь, что Вороны взяли бы его, если бы знали, особенно когда они потратили столько времени и денег, разыгрывая потенциальную разборку между Рико и Кевином. Это было чертовски приятным отвлечением от их поединка.
— Наверное, — с ворчанием согласился Лукас.
Жан ни за что не стал бы их поправлять, поэтому он
сосредоточился на подготовке. Вскоре появился Ксавьер с черным сетчатым жилетом, который обозначал, что на сегодняшней тренировке он неконтактен. Жан надел его поверх

майки и оглянулся, чтобы увидеть, как Коди изучают его, слегка нахмурившись. Коди восприняли этот взгляд как разрешение говорить и спросили:
— Ты ведь уже не ранен? Сейчас почти июль.
— Да, — согласился Жан. — Это мера предосторожности.
Коди выглядели не убежденными, но не стали настаивать, и команда закончила переодевание в тишине. Пока они переодевались, Лисински перекатила стойки с клюшками на внутренний корт, и все четыре тренера принялись приводить в порядок огромную команду.
Нападающие и полузащитники составили тринадцать против двенадцати у задней линии. Это было не совсем равномерное разделение между нападением и защитой, но достаточно близкое. Тренеры разделили их на пары, поручив Коди взять на себя лишнего полузащитника. Джереми оказался рядом с Жаном еще до того, как Риманн назвал его имя. Всех вывели на площадку и разделили по половинам, назначив по два вратаря на каждую сторону.
Они тренировались часами. Жан знал все эти упражнения, хотя одно или два назывались по-другому. Некоторые были изменены, и он не был уверен, кто это сделал — Троянцы или Вороны. Джереми выглядел очарованным каждый раз, когда Жан пытался выполнить его не так, как предполагалось, но все, что чувствовал Жан — это нетерпение. Предупреждающая джерси казалась ему коротким поводком, тянущим его вниз. Ему хотелось швырнуть Джереми в стену, чтобы доказать, что он может; хотелось, чтобы Джереми врезался в него, чтобы он мог сказать Лисински, что это не больно.
Ему удавалось держать себя в руках до тех пор, пока они наконец не начали проводить короткие схватки, и тут инстинкт вмешался в здравый смысл. В первый же раз, когда Джереми начал обходить его, Жан обхватил его ногу и заставил споткнуться. Джереми не ожидал этого, и Жан ловким движением вырвал у него из рук клюшку. Он отобрал мяч и

перебросил его через корт, но Джереми поймал его за рукав, прежде чем он смог последовать за ним:
— От меня — предупредил его Джереми. — Ты должен нападать от меня, а не ко мне.
Большинство игроков действовали по схеме «от меня», отчасти для безопасности, а в основном потому, что так было легче украсть клюшку. «Ко мне» было сложнее, но оно того стоило, так как заставляло запястья другого игрока сгибаться под неестественным углом. Само собой разумеется, что Вороны всегда выбирали то, что приносило больше всего травм. Жан скривился от досады, но кивнул с пониманием, а потом все равно забыл об этом спустя шесть пасов.
Джереми потирал запястья и повторял: — От меня.
— От тебя, — соглашался Жан.
Когда он сделал это в третий раз, Джереми схватил его за клюшку, чтобы остановить:
— От меня, Жан. Ты делаешь мне больно.
— Я делал так пять лет, — сказал Жан, глядя на игру, которая все еще продолжалась без них. — Перестроиться не так-то просто.
Джереми нахмурился и повторил:
— Пять? Ты ведь был с Воронами всего три года.
— Я переехал в Эвермор за два года до поступления, — сказал Жан и оттащил Джереми в сторону. Мяч, который летел к ним, срикошетил от его груди, а не от спины Джереми, и Жан быстрым движением руки подхватил его на отскоке. Отпустив Джереми, он одной рукой перебросил мяч через всю площадку в сторону Коди. — Я буду стараться еще больше.
И в следующий раз он правда вспомнил. Но вспомнил об этом на полсекунды позже, чем надо, и спас обоих, врезавшись в Джереми. Нокс не ожидал такого удара, но инстинктивно устоял на ногах и оттолкнулся. Какое-то они боролись друг с другом, зажимая мяч между сетками. Их товарищи по команде кричали, подбадривая и поддерживая того, кто выигрывал и пасовал.

Джереми выполнил ловкий прием, который позволил ему одержать верх, а Жан отобрал у него клюшку, как только он бросил мяч.
— От тебя, — согласился Жан и отбросил клюшку Джереми так далеко, как только мог.
Джереми засмеялся и потрусил за ней, а Жан продолжил давить там, где мог.
Они провели два матча, перетасовав команды во втором. На этот раз Жан и Ксавьер были приглашены в качестве запасных, чтобы Лисински могла проверить их. Ксавьер успокаивал ее с непринужденной фамильярностью, от которой плечи Жана напряглись, но если Лисински и обиделась на его непринужденный подход, она ничем этого не показала. Ни один Ворон не осмелился бы на такую дерзость, если бы не желал быть наказанным.
Лисински переключилась на Жана:
— А там, откуда ты родом, запрет на контакт означает что-то
другое?
— Нет, тренер, — сказал Жан. Когда она продолжала смотреть
на него, он опустил взгляд и сказал: — Единственные Вороны, которые могли иметь статус «без контакта» — это Кевин и Король, когда у них были запланированы пресс-туры и мероприятия. Мне это непривычно. Я исправлюсь.
— Слова — пустой звук, — сказала Лисински. — Докажи это на площадке.
Она махнула им рукой, и они вернулись к стене корта, у которой стояли остальные запасные.
Ксавьер несколько мгновений рассматривал Жана, прежде чем сказать:
— Для Ворона ты довольно послушный. Мы предполагали, что ты будешь грубым и яростным.
— Моя ярость со мной, — сказал Жан, опираясь о стену корта. — Вороны знают, что лучше не задавать вопросов нашим тренерам. Мы ничто без их руководства. Неформальность и неуважение Троянцев отвратительны.

Ксавьер пожал плечами:
— Они не Боги, понимаешь? Они доверяют нам, чтобы мы
показали себя с лучшей стороны, а мы доверяем им, чтобы они помогли нам стать еще лучше. Нам не нужно унижаться, чтобы показать свое уважение.
Жан посмотрел мимо него на тренеров. Уайт и Хименез ходили взад-вперед вдоль стены, изучая своих игроков, с клипбордами в руках, делая пометки. Риманн сидел на скамейке, сложив руки на груди, и наблюдал за ходом игры. Жан едва успел перевести взгляд на него, как Риманн, взглянув в его сторону, жестом пригласил его подойти. Жан послушно встал перед ним, но Риманн указал ему на скамейку. Тренер, которому приходится вставать для удара, бьет сильнее, чем тот, кто может просто замахнуться, поэтому Жан сел на расстоянии вытянутой руки.
— Жан Моро, — сказал Риманн. — Полагаю, нам пора познакомиться лично. Я был в курсе твоих успехов со стороны моих сотрудников и капитана, но решил, что лучше держать дистанцию, пока все не уляжется. Полагаю, ты слышал, что университет хочет потрясти камерой у твоего лица.
Жан сжал челюсть, чтобы подавить отказ, который он не осмелится произнести вслух:
— Да, тренер.
— Я тянул время, сколько мог, — сказал Риманн. —
Прискорбный крах Воронов сработал в твою пользу, так как тебе было легче оправдать свое молчание, когда твои бывшие товарищи по команде так открыто боролись. Однако на эту среду у Эдгара Аллана запланирована пресс-конференция, на которой будет официально представлена новая команда тренеров, а летние тренировки начнутся на следующей неделе, если не произойдет никаких дополнительных катаклизмов. Это вызовет новый интерес к твоей истории.
«Я не смогу», — подумал Жан. — «Не буду, не буду, не могу...»
— Да, тренер.

— Тренер Ваймак предложил одолжить нам Кевина на один день, — сказал Риманн, и Жан перестал дышать. — Не помню, была ли это его идея или Кевина, но он готов прилететь с ним сюда для совместного интервью в августе. Я не знаю, насколько хорошо вы двое ладите друг с другом, поэтому сказал ему, что сначала должен спросить тебя. Тебе интересно?
— Да, тренер, — сказал он достаточно быстро, чтобы Риманн бросил на него веселый взгляд. — Спасибо, тренер.
Как они должны были вести интервью, если не могли даже поговорить друг с другом, Жан не знал, но это была проблема для другого раза. Кевин знал, что Жану запрещено общаться с прессой, и мог вести интервью без посторонней помощи.
— Я все устрою, — сказал Риманн. — Можешь идти.
Жан поднялся, но успел сделать всего несколько шагов, как
Риманн окликнул его:
— И Моро, ради всего святого, прокручивайся от соперника. Жан проглотил усталый вздох.
— Да, тренер.