СОЛНЦЕКОРТ

Джереми.
Кэт направилась на кухню. Когда Джереми понял, что она идет к магнитофону, он схватил ее за рукав, чтобы остановить. Она быстро сжала пальцы, имитируя хлопанье ртом, а он жестом показал на свое ухо, а потом указал в направлении комнаты Жана. Музыка не позволит Жану услышать то, что она хотела сказать Джереми, но это также означало, что они не услышат, когда Жан выйдет из своей комнаты в поисках их. Поняла ли Кэт, к чему он клонит, или нет, но она отказалась от музыки и бросилась на него с вихрем. Она открыла рот, подняла палец, прося его подождать, а затем просто уставилась вдаль.
— И? — подсказал ей Джереми.
— Он немного не в себе, — сказала она.
— Мы знали, что так будет, — сказал Джереми.
Кэт несколько мгновений барабанила ногтями по стойке, а затем направила свою неугомонную энергию на работу над столом. Она почти сердито зачерпывала рис в открытую посуду, а Джереми тем временем отправился на поиски веника.
— Ты уверен, что это правильно — связываться с тем, что там происходит? — Она жестом показала на свою голову ложкой для риса. — Возможно, ты сможешь разделить обязанности няньки между нами, чтобы не перегружать себя.
— Система приятелей, — терпеливо поправил ее Джереми. — Кевин считает, что это важно; он сказал, что это единственный способ помочь Жану приспособиться.
Точнее, он признался, что и сам на нее полагался: Кевин перешел со стороны Рико к Эндрю, и за весь первый год он ни разу не поставил между собой и невысоким вратарем больше одного кампуса. Джереми не был уверен, что его полностью устраивает эта идея, но пока он не придумал ничего лучше, лучше подыграть ему.
— Я могу помочь, — сказала Кэт.

— Я знаю, — сказал Джереми, с улыбкой глядя на свою работу, — но вы с Лайлой уже помогаете. Вы позволили ему оставаться здесь и можете присматривать за ним, когда на неделе мне придется уехать домой. Остальное будет просто. У меня осталось не так уж много занятий, понимаешь? Если я буду присматривать за ним в кампусе, мне будет чем заняться в этом году.
— Просто, — скептически отозвалась Кэт. Минуту она работала в тишине, а затем бросила на него лукавый взгляд: — Просто, возможно, он немного красивый.
Не было смысла отрицать это, когда они знали друг друга так долго. Жан был именно таким парнем, на котором Джереми был склонен зацикливаться: черноволосый, сероглазый, высокий, но не неуклюжий. Его нос явно не раз ломали за эти годы, а рот всегда был на полпути к неодобрительной хмурости, но ни то, ни другое не отвлекало от общей картины. Впрочем, зацикливаться на этом не имело смысла: благодаря непрекращающимся слухам и загадочным сообщениям Кевина Джереми сразу понял, что это плохая идея.
— Неважно, — театрально вздохнул Джереми. — Как ты и сказала, он немного красивый. Но если я буду на него засматриваться, это будет нечестно по отношению к нам обоим.
Кэт понимающе кивнула.
— Убедись, что все винты затянуты, прежде чем садиться на
аттракцион, верно? Безопасность превыше всего.
— Господи, Кэт, — сказал Джереми, после чего его спас звук
открывающейся двери в коридоре.
Кэт с бешеным энтузиазмом вернулась к своей работе.
Джереми наполовину ожидал, что Жан будет игнорировать их так долго, как только сможет, но бывший Ворон посмотрел на Джереми, заняв позицию в дверном проеме. Джереми посмотрел на Кэт и сделал вид, что они разговаривали совсем о другом:
— Так ты сказала "да"? Ты все еще не против пойти со мной завтра?

— Конечно, конечно, — согласилась Кэт. — Может, мы все пойдем, а Лайла отведет Жана в соседний дом. Фокс Хиллз, верно? — Она подождала, пока он кивнет, а затем посмотрела на Жана. — Джереми прихорашивается к последнему году обучения. Знаешь, мы могли бы позвонить и узнать, смогут ли они втиснуть тебя, если хочешь? У тебя заметно неровные волосы. Ты сам стригся или...?
Жан нахмурился.
— Тебя никто не спрашивал.
— На этой ноте я собираюсь закончить экскурсию для Жана, —
сказал Джереми, опустошая совок в мусорное ведро. — Кричи, если еще что-нибудь сломаешь.
Когда Джереми приблизился, Жан отступил от дверного проема. Джереми проскользнул мимо и повел Жана обратно по коридору, показывая ему места, которые они пропустили по прибытии: ванную на три четверти, дверь, скрывающую сложенные стиральную и сушильную машины, и шкаф, набитый до отказа чистящими средствами и туалетной бумагой. Последней остановкой стала гостиная, которая служила Джереми домом вдали от дома. Это было одно из его самых любимых мест в мире, несмотря на то, что оно было очень тесным.
— Довольно круто, правда? — спросил он, ведя Жана дальше в комнату.
Он осматривал все так, словно видел это впервые. Лайла привезла с распродажи свое кресло-папассан, а Кэт перешила под него диван. Стеганые одеяла, которые сшила бабушка Кэт, лежали слоями на спинке дивана, добавляя ему ярких красок. По всей комнате стояли три разных торцевых столика с несочетающимися лампами, в том числе одна, похожая на кучу грибов. Джиллиан прикрепила детское баскетбольное кольцо к стене над мусорным ведром, хотя скомканные салфетки и бумаги, лежавшие вокруг корзины, говорили о том, что всем им нужно немного поработать над прицелом.

Настольный аэрохоккей висел на крюке между горшками с растениями. На дальней стене в широких петлях висели белые рождественские гирлянды, а на фоне затемненных штор над эркером — розовые. На ближайшей к ним стороне комнаты стояли два отдельно стоящих аркадных автомата, которые они купили на распродаже два года назад: один — ретро-космическая стрелялка, другой — простая головоломка, которая, как правило, вылетала после восьмого уровня. Между ними висел сглаз, который Лайла купила, когда навещала свою семью в Бейруте.
У дальней стены стоял набор одинаковых велосипедов, с ручек которых свисали цепи и шлемы. К заднему колесу Лайлы был прислонен стенд с изображением золотистого ретривера, который последние несколько недель жил на кухне. Джереми сразу же подошел к нему.
— Это ГавГав фон Гавкенштейн. Ты можешь называть его ГавГав или Мистер Г. для краткости. Оно само по себе немного неблагозвучно.
Жан перевел взгляд с него на картонную собаку и обратно.
— Что?
— Я очень хочу собаку, но у моей мамы аллергия. Кэт и Лайла
хотели приютить ее у себя, но в договоре аренды сказано, что домашние животные запрещены, а ее дядя не хочет с этим мириться. Это лучшее, что мы можем сделать на данный момент, — сказал Джереми, придвигая ГавГава поближе к креслу-папассану. — Брат Кэт работает в зоомагазине, и он разрешил нам забрать его, когда он стал ненужным. Кто у нас хороший мальчик? — спросил он, быстро погладив собаку по голове, отчего стенд едва не опрокинулся. — Вот и вся экскурсия. Вопросы?
Жан все еще не сводил глаз с картонной собаки. — Для чего она нужна?
— Это делает нас счастливыми, — сказал Джереми. У него возникло ощущение, что Жан ждет чего-то более

существенного, но это было все, что он мог сказать. — Разве этого не достаточно?
Искривление губ Жана послужило ответом.
— У тебя нет кровати.
— Нет, — сказал Джереми. — В течение учебного года я бываю
здесь только по выходным, так что обычно я просто ночую здесь. — Он слегка пнул боковую часть дивана. — Технически здесь есть раскладная кровать, но так как мне пришлось бы все переставлять, чтобы ее использовать, я обычно просто растягиваюсь на нем.
— А как насчет июня? — спросил Жан. Джереми пожал плечами:
— Раньше я просто переезжал в комнату Джиллиан, когда она уезжала домой на лето. Теперь, когда ты переехал, я могу оставаться здесь. Я не против, правда. Это удивительно удобный диван. — Жан, похоже, не впечатлился этим объяснением, но оставил свое мнение при себе. Джереми огляделся, чтобы убедиться, что он все охватил, а затем спросил: — Готов посмотреть стадион?
Это сразу привлекло внимание Жана. — Да.
— Но предупреждаю сразу: Дэвис знает, что ты сегодня приезжаешь, и я пообещал, что скажу ему, если мы заедем. Он хочет взглянуть на тебя. Он один из наших докторов, — запоздало пояснил он.
Жан был неудержим. — Отвези меня на корт.
Джереми заглянул на кухню, чтобы сообщить Кэт, что они уходят, но он был уже на полпути к Жану, когда замок на входной двери с лязгом отворился и на пороге появилась Лайла. Она успела сделать два шага внутрь прежде чем поняла, что в дверях ее гостиной стоит незнакомец. Ей не нужно было спрашивать, поскольку на лице Жана было написано число, но она не сводила с него глаз, медленно

закрывая за собой дверь каблуком. Вернувшись с пакетом риса в руках, она швырнула его в коридор в направлении Джереми.
— Жан Моро, — сказала она, подойдя ближе к Жану, чтобы изучить его. — Я — Лайла Дермотт.
— Вратарь, — сказал Жан, кивнув. — Ты очень хорошая.
Он сказал это без особой теплоты, но в его словах не было ничего обидного или нерешительного. Это был простой факт, признание одного талантливого спортсмена другим. Лайла была слишком ошеломлена, чтобы сразу улыбнуться, но,
собравшись с духом, ответила: — Бывали сезоны и получше.
— Тебе помешали, — сказал Жан. — В следующем году Троянцы станут чемпионами.
Он сказал это с такой лёгкой уверенностью, что сердце Джереми забилось быстрее:
— Ты так думаешь?
— Собираешься так сильно изменить нашу линию обороны?
— спросил Кэт, следуя за голосом Лайлы в зал. Высокомерие Жана ее больше позабавило, чем обидело. — Я заметила, что ты не сказал о том, что от меня есть толк.
Она заметно дразнилась, но Жан ответил:
— Толк есть, но у тебя слабая левая сторона, и ты не знаешь,
где находится твоя собственная талия. Ты пропускаешь все мячи, которые проходят между твоим бедром и грудной клеткой. Твои тренеры должны были исправить эту проблему много лет назад.
Кэт засмеялась от восторга:
— А он хороший. Немного грубоват, но он мне нравится.
Думаю, мы станем хорошими друзьями. — Если она и заметила холодный взгляд, который Жан послал ей за это, ее улыбка не померкла. — Есть еще какие-нибудь секреты, которые в итоге дадут нам преимущество перед Воронами?
— В следующем году тебе не придется о них беспокоиться, — сказал Жан. — Корта, как и главного тренера, больше нет. Потеря Гнезда станет последним ударом. Они скоро

развалятся, как бы отчаянно Эдгар Аллан ни пытался их спасти.
В его голосе не было сожаления, но Джереми не мог определить, о чем идет речь. Его слишком отвлекали мысли о Грейсоне и Лукасе. Ему было интересно, знает ли Жан, что один из его бывших товарищей по команде находится в штате. Судя по тону Жана и гадостям, распространяемым в Интернете, Джереми не был уверен, что сейчас самое подходящее время поднимать эту тему.
Лайла взглянула на Жана и спросила: — Тебя это устраивает?
Жан молчал так долго, что Джереми подумал, не отказался ли он уже от этого разговора, но наконец Жан перевел взгляд на Лайлу.
— Да, — сказал он, и если в его голосе не было уверенности, то, по крайней мере, он звучал сердито. — Пусть они все сгорят. Надеюсь, никто из них не выживет.
— Я ценю твою убежденность, но ты определенно не сработаешься с прессой, — сухо сказала Лайла.
— Ты имеешь в виду, что Гнездо реально? — спросила Кэт, ее глаза загорелись. — Знаете, что я увидела на карте Эдгара Аллана? У Воронов есть два дома, предназначенные для их общежитий. Я подумала, что Гнездо — это слух, чтобы поддержать имидж: «мы — жуткий культ». Что? — спросила она, когда Джереми посмотрел на нее с болью. — Это беспокоило меня уже много лет! Я хочу знать об этом все.
— Я покажу Жану дорогу до кампуса, — сказал Джереми. — Лайла, удачи на кухне. Кэт все разгромила.
Лайла подняла глаза к потолку в поисках терпения.
— Детка, я оставила тебя одну на двадцать минут.
— Все уже не так плохо, — запротестовала Кэт. Когда Джереми
рассмеялся, она слегка ударила его ногой по икре. — По крайней мере, вытащи нож из моей спины, прежде чем уходить, Джереми. Черт.

— Мы вернемся к ужину — сказал Джереми Лайле, когда догнал ее.
Она открыла перед ними дверь, и Джереми повел Жана по узким ступенькам крыльца на улицу. Он остановился у своей машины, подождал, пока Жан подойдет к нему, и достал из кармана связку ключей.
Ключ Джиллиан висел рядом с его копией, и ему потребовалось совсем немного усилий, чтобы снять его с крючка. Он протянул его Жану, который после секундного колебания взял его и сунул в карман. Джереми поменял ключи на телефон, чтобы предупредить Джеффри Дэвиса о том, что они уже в пути. Ответ был получен почти мгновенно, и Джереми убрал телефон в сторону, чтобы поговорить со своим новым товарищем по команде.
— Итак, это отправная точка, верно? — спросил он и указал направление, в котором им предстояло идти. — Мы, как я и обещал, будем ходить с тобой туда-сюда, но на всякий случай попытайся запомнить дорогу. На углу поверни направо.
Жан не отставал от него ни на шаг, и Джереми заполнил тишину разговорами о местной жизни: в каких домах обычно проходят самые шумные вечеринки, где находится ближайший продуктовый магазин, если Жану нужна пара вещей, и где находится ближайшая кафешка с баббл-чаем, если Жану это нравится. Джереми не был уверен, что Жан его слушает, но потом он нахмурился и спросил:
— Газированный чай?
— Что? Нет, баббл-чай, — сказал Джереми. Это ничего не
прояснило, и он сказал: — Ароматизированный чай с шариками тапиоки? Ты серьезно? Если я скажу Лайле, что ты его никогда не пробовал, она сойдет с ума. Каждое кафе в радиусе двух миль знает ее имя и лицо. Когда ты в следующий раз окажешься на кухне, просто взгляни на холодильник. Половина ее магнитов — из чайных магазинов.
— А тренер Лисински знает? — спросил Жан.

— Что она любит баббл-чай? — спросил Джереми, растерявшись. — Я... полагаю, да?
— И она позволяет ей пить его?
— Что?
— Это не должно было попасть в план питания, — сказал Жан,
совершенно не осознавая, что говорит что-то странное. Он все еще изучал близлежащие дома с крошечными двориками и украшенными крыльцами. Джереми почти забыл, о чем они говорили, отвлекшись на откровенное любопытство в блуждающем взгляде Жана. — Либо они дали ей необоснованное количество поблажек, либо они недостаточно заботятся о ее благополучии. В любом случае это непростительно.
— Я так понимаю, Вороны очень следили за своей диетой, — сказал Джереми, потому что как еще он должен был ответить на это? — Можешь рассказать мне об этом?
Жан задумался, а затем начал загибать пальцы. Он перечислил каждый из приемов пищи Воронов с точностью до пропорций, которые они должны были съесть. Джереми почувствовал холод во всем теле, слушая его. Он понимал, чем обоснованы решения, принятые персоналом Воронов, но это не делало их нормальными. То, что Вороны не могли выбирать себе специализацию или то, что едят, говорило об уровне контроля, о котором он не хотел даже думать. У них была хоть какая-то самостоятельность?
— Хорошо, — сказал он, потому что Жан выжидающе смотрел на него. Джереми понял, что он ждет краткого описания диеты Троянцев, чтобы знать, как соответствующим образом скорректировать свое питание. — Во-первых, мы здесь этим не занимаемся. Раз в семестр нам читают лекцию о правильном питании, но тренеры в большинстве случаев доверяют нам принимать правильные решения. Если мы немного сорвемся и выпьем баббл-чай или съедим что-нибудь из фастфуда, то какая разница? Мы все равно сожжем это на тренировке.

— Какая разница? — отозвался Жан. — Тебе должно быть не все равно.
— Только не говори, что никогда не пробовал ничего вкусного просто так. Пицца? Пирог? Чизбургер? — Джереми ждал признания, которого не последовало; Жан лишь выглядела раздраженным. — Я не знаю, поражаться твоему самообладанию или впадать в депрессию. Просто... имей в виду, что теперь ты можешь получить эти вещи. Если захочешь, я имею в виду. Никто ничего не скажет, если ты будешь баловаться время от времени, а тренеры не будут беспокоиться или спрашивать. Хорошо?
Жан посмотрел на перекресток, на котором они остановились: — Перекресток?
Джереми оставил этот спор и вздохнул:
— Да, мы переходим. — Он нажал на кнопку пешеходного светофора и указал на другую сторону улицы. — Если ты продолжишь идти прямо, то в конце концов пройдешь мимо фитнес-центра. Я отведу нас домой тем же путем, чтобы ты мог хорошенько его рассмотреть. А пока мы переходим дорогу и идем направо. Три раза направо, понятно? Прямо из квартиры, прямо на первом повороте.
Жан не ответил, но последовал за Джереми через улицу и на юг по Вермонту.
— Это западный край кампуса, - сказал ему Джереми. — Как только мы зарегистрируем тебя на занятия, я приведу тебя сюда и покажу сам кампус, хорошо? Мы проведем по нему большую экскурсию. Зацени, — сказал он и жестом указал на открытые ворота, мимо которых они проходили. — Технически ты можешь пройти здесь и все равно попасть на корт, но я считаю, что самый простой путь легче всего запомнить.
На пересечении Вермонта и парка "Экспозиции" Джереми перешел улицу и свернул налево. У него была мысль срезать через парк, но вид полицейских, отдыхающих у ближайшего входа, заставил его держаться тротуара вдоль "Экспозиции". Вероятность того, что он их узнает, была невелика, как и

вероятность того, что они узнают его, но Джереми не сводил с них взгляда и не открывал рта, пока они не прошли мимо.
Нужная им дорога была недалеко, и Джереми указал на нее, когда они подошли ближе.
— Динозавры, — сказал он, как будто Жан мог каким-то образом проследить за статуями на углу. — Когда увидишь их, поверни направо. Понятно?
Жан на мгновение задумался. — Нет.
— Первый раз — самый дезориентирующий, — сказал Джереми и снова указал пальцем, как только в поле зрения появился Мемориал Колизей. — Наш футбольный стадион. На играх чертовски весело и их стоит посмотреть. Пойдем, нам сюда. Ты, наверное, заметил, что между городом и студенческим жильем у нас не так много места для расширения, — сказал Джереми. — В Университете Южной Калифорнии все продумано до мелочей, но когда они захотели построить новый стадион, им пришлось выкупить это место. Здесь было лучшее место, которое они смогли найти, и при этом оно оставалось недалеко от кампуса. Раньше здесь была многофункциональная парковка для местных музеев и научных центров, но Университет Южной Калифорнии, по сути, заплатил целое состояние, чтобы перенести парковку под землю и перепрофилировать землю. А вот и он, — тепло сказал он. — Добро пожаловать на "Солнечный корт".
Стадион Университета Южной Калифорнии для Экси не отличался такой же эффектной архитектурой, как футбольный стадион, но они постарались хотя бы дополнить его арочными воротами вдоль главного входа. На полпути к северной стене располагалась узкая парковка. Половина ее предназначалась для торговцев во время игр, хотя некоторые Троянцы пользовались ею во время летних тренировок. Другая половина предназначалась для персонала команды и, поскольку там находилась дверь в раздевалку, была огорожена. У Джереми

был ключ от парковки и код от дверей стадиона, и он пропустил Жана вперед себя.
Короткий туннель привел их прямо к домашним раздевалкам. В дни игр в этом месте было очень шумно, так как он проходил через внешнюю площадку, где находились продавцы. Чтобы не заставлять Троянцев спускаться под землю, они просто построили ступеньки внутри стадиона, что означало почти постоянную давку над головой, пока все не усаживались на первые подачи. К счастью, дверь в дальнем конце стадиона, через которую они попадали в раздевалку, помогала отгородиться от шума. Джереми набрал код и прислушался к звуковому сигналу.
— Я мог бы дать тебе коды, но мы потеряем доступ к ним до середины июня, — сказал Джереми. — Они собираются провести глубокую чистку и переоборудовать помещение. Но вот мы и здесь!
Он повел Жана на экскурсию по штаб-квартире Троянцев. У команды были отдельные душевые, но раздевалка с их экипировкой была общей и располагалась по линиям. Джереми сразу направился в секцию защитников и подошел к шкафчику с новым номером Жана. Пока он был пуст, поскольку экипировку Жана все еще не доставили, но Джереми постучал костяшками пальцев по свежему номеру, наклеенному на передней панели.
— Двадцать девять, — сказал он. — Это ты! Жан поднес пальцы к цифре на своем лице. — Можно было дать мне тридцатый номер.
— Нет, — сказал Джереми. — Тридцать слишком похожа на три. Это ведь новый старт, верно? — Он обвел жестом остальные шкафчики. — Этой осенью у нас будет двенадцать защитников, но двое из них будут новичками. — Увидев острый взгляд, который бросил на него Жан, он пожал плечами и сказал: — Исключение Экси из правил NCAA работало только тогда, когда мы все еще пытались утвердиться. Сейчас нет законных оснований, по которым ERC может отстаивать пять

сезонов, поэтому рано или поздно его отменят. Превентивное внедрение этого принципа пойдет нам на пользу, и нашим первокурсникам будет полезно провести год, просто привыкая к реальности студенческой жизни. То же самое с размером, верно? — спросил Джереми. — У нас есть все эти большие команды, потому что мы пытались заполнить высшую лигу и профи, а теперь у нас больше спортсменов, чем мест для них. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем мы все опустимся до уровня пятнадцати-двадцати человек? — Джереми окинул взглядом раздевалку, пытаясь представить ее без шумного хаоса своей огромной команды. — Пойдем.
Оставалось всего несколько помещений: комнаты для совещаний каждой линии, оборудованные досками и телевизорами; зал для тяжелой атлетики, который больше подходил для физиотерапии и разминки, чем для ежедневных тренировок; зал, в котором располагались кабинеты четырех тренеров; и медицинское отделение, где находился общий кабинет для трех врачей и две отдельные комнаты для травмированных игроков. Одна из них предназначалась для быстрого лечения и осмотра, а в другой находилось рентгенографическое оборудование Троянцев.
Именно там они нашли Джеффри Дэвиса. Лысеющий медбрат сидел на табурете без спинки, с раскрытой папкой в руках. Он поднял глаза на вошедших и прищурился, взглянув на Жана из-за полумесячных очков.
— Жан Моро, я полагаю. Спасибо, что заглянули сегодня. Я слышал, нам нужно проверить пару переломов.
— Пару чего? — спросил Джереми.
Дэвис перевел хмурый взгляд на Джереми:
— Это ты сказал тренерам, что он выбыл из-за травмы. Я полагал, что ты знаешь степень тяжести? Моя ошибка. — Это было не совсем извинение, но Жан, казалось, был не в восторге от того, что его дела разболтали. Дэвис жестом пригласил Жана войти. — Я верну его тебе, как только смогу.

Закрой дверь, когда будешь выходить. А теперь, будь добр, — сказал он, когда Джереми заколебался.
Джереми проглотил все вопросы, которые хотел задать, и направился к выходу. Он знал, что лучше не задерживаться, и вместо этого вернулся в раздевалку. Он достал телефон, как только сел на ближайшую скамейку. Он попытался позвонить, но Кевин не брал трубку. Джереми проверил время, прибавил три часа и решил написать сообщение: «Ты не сказал мне, что они сломали ему кости?? Это не дедовщина!»
Он знал, что не получит быстрого ответа, если Кевин не готов ответить на его звонок, но он смотрел на свой телефон и просил Кевина отвлечься от того, чем он сейчас занят. Все было напрасно: Жан нашел его еще до того, как Джереми получил сообщение с восточного побережья.
— Хэй, — сказал Джереми. — Хочешь поговорить об этом?
— Я согласен с Уинфилдом, — сказал Жан, как будто именно этот вопрос задавал Джереми. — Дэвис разрешил мне легкую растяжку, но он не разрешает мне подходить к гирям, пока мне
не станет немного лучше. —Я...этохорошо,нояимелввидунеэто. Язнал,чтоты
ранен, и Кевин сказал, что все плохо, но я не думал... — Джереми замолчал, прежде чем попытаться снова. — Мне не следовало заставлять тебя идти сюда, извини. Мы могли бы приехать сюда на моей машине.
— Мои ноги зажили, — заметил Жан. — Я должен быть готов к началу практики, но он настаивает на повторном обследовании, прежде чем даст свое согласие. — На мгновение выражение его лица изменилось; разочарование, которое сильно стягивало его рот, было само собой разумеющимся. — Меня уже много лет не выводили с корта на такое долгое время. Я непростительно отстал.
— Я буквально умоляю тебя, — сказал Джереми, подняв руку. — На пять секунд забудь о том, что Экси — это нечто, и сосредоточься на том, что твои товарищи по команде причинили тебе боль.

— На тренировках могут случаться несчастные случаи, — сказал Жан.
Джереми было интересно, что бы сказал Жан, если бы узнал, что Кевин уже назвал это дедовщиной. Конечно, оставалась малейшая вероятность того, что Кевин преувеличил, чтобы привлечь внимание Джереми к его лучшей натуре, но Джереми отказывался в это верить. Лайла уже сказала это: Эдгар Аллан не отпустил бы одного из лучших защитников страны, если бы у них были хоть какие-то средства, чтобы удержать его. Было очевидно, что в Эверморе что-то пошло не так.
Джереми раздумывал, что ему делать: обвинить Жана во лжи и заставить его признаться или позволить Жану подольше скрываться за своей историей. В конце концов он склонился к благоразумию, потому что не хотел, чтобы Жан обвинял в чем-то Кевина. Ему все еще нужна была помощь Кевина, чтобы справиться с этим годом и растущим числом проблем Жана.
— У нас такого нет, — сказал Джереми, немного ненавидя себя за то, что позволил себе такое. — Мы не можем не бить друг друга, но мы бьем не для того, чтобы причинить боль, а только для того, чтобы контролировать ход игры. Если ты не будешь совершать необдуманных поступков, которые могут отбросить тебя назад, то я не думаю, что они не допустят тебя к тренировкам.
Это было не то, что он хотел сказать, но это было правильно, судя по тому, что Жан тихо, но твердо сказал:
— Я не безрассуден.
Не исправление, а обещание: Жан не сделает ничего, что еще больше задержит его возвращение на корт.
— Пойдем, — сказал Джереми, вставая со скамейки. — Я покажу тебе дорогу к фитнес-центру. Вообще-то у нас в кампусе их несколько, но наша команда пользуется «Лионом». Мы могли бы вернуться тем же путем, что и пришли, но я хочу посмотреть, открыт ли магазин.
Он вывел Жана со стадиона и закрыл за ними ворота. До кампуса было рукой подать, и Джереми улыбался, когда они

шли по засаженным деревьями тротуарам. Большинство его братьев и сестер мечтали уехать из города, но Джереми всю жизнь знал, что хочет учиться в Калифорнийском университете. Ему нравилось в нем все: и архитектура, и просторные помещения, и то, как он умудряется чувствовать себя уединенно и безопасно, несмотря на то что на его границах расположен крупный город.
Он сказал, что экскурсия по кампусу подождет, пока он не покажет Жану более значимые здания, но когда они проходили мимо, было трудно не указывать на достопримечательности. Жан перетерпел даже короткую остановку в Парке выпускников, чтобы посмотреть на фонтан, и послушно изучить статую "Томми-троянца" и "путешественника". Он не выглядел таким заинтересованным, как Джереми надеялся, но и не просил Джереми замолчать. На сегодня этого будет достаточно.
Оказалось, что магазин действительно еще открыт, и Джереми направился к углу с одеждой для кампуса. Жан, что неудивительно, приехал в Калифорнию одетый в черное с ног до головы. Джереми решил добавить ему немного цвета и принялся рыться среди стоек с футболками в поисках чего-нибудь подходящего. Ему нужна была самая яркая вещь, которую он мог найти, но он также не был уверен, что бледная кожа Жана будет сочетаться с слишком яркими цветами. Там было много футболок с черной основой и жирными надписями, но Джереми был бы проклят, если бы в первый же день в Калифорнии надел на Жана что-то черно-красное. «Остается что-то серое или белое», — подумал он.
— Какой у тебя размер? — спросил он, найдя несколько вариантов. Жан лишь недоверчиво посмотрел на него, и Джереми сказал: — Наш подарок тебе на новоселье.
— У меня есть рубашки, — заметил Жан, указывая на ту, что была на нем.
— Конечно, — сказал Джереми, вспоминая крошечную сумку Жана. Он хотел спросить, сколько Жану удалось туда

запихнуть. Но вместо этого он выбрал менее навязчивый подход: — Сколько из них черных?
Его самобичевание было напрасным, потому что Жан просто сказал:
— Две.
Пластиковая вешалка в руках Джереми предупреждающе
скрипнула. Джереми попытался ослабить хватку. После многих лет работы капитаном Троянцев ему было легче сохранять спокойный тон.
— Тебе нужно что-то более соответствующее дресс-коду. В дни игр мы должны быть одеты в университетские цвета. Конечно, до первого матча еще далеко, но если мы сделаем это сейчас, нам не придется беспокоиться об этом позже, когда в кампусе будет больше народу. Размер?
Судя по тому, как Жан скривил губы, он не поверил в историю Джереми, но потянул за воротник рубашки. Джереми увидел отблеск света на серебряной цепочке, но отложил эту мысль на другой раз. Он только что понял, что пытается сделать Жан, и двинулся на помощь. Рубашка Жана была достаточно свободна, чтобы Джереми смог подтянуть бирку так, чтобы они оба могли ее видеть. Он надеялся перевести разговор в более легкое русло, поддразнив:
— Ты даже не знаешь свой размер?
— С чего бы мне его знать? Мы не делаем покупки для себя, — сказал Жан, и Джереми замер, положив руку на воротник рубашки Жана. Он уставился на Жана, слишком ошеломленный, чтобы что-то говорить. Только через мгновение Жан понял, что сказал что-то странное, и нахмурился, бросив косой взгляд на Джереми. — Да, — сказал он не совсем уверенно.
— Что значит, вы не делаете покупок для себя? — спросил Джереми низким голосом. — Понятно, что университет должен обеспечивать вас формой и снаряжением, но — ваша собственная одежда? Чтобы они сделали, если бы ты купил

классную рубашку, когда ходил по делам? Заставили бы вернуть?
— Каким делам? Мы не покидали Эвермор или кампус, если не собирались на игру.
Джереми нужно было покинуть личное пространство Жана, но он не мог заставить себя отпустить его рубашку. Менее двух часов назад Кэт с ликованием обвинила Воронов в том, что они — секта. Правда, Вороны слишком серьезно относились к своему имиджу и репутации, но Джереми никогда не придавал особого значения этим глупым слухам. Возможно, Кэт в кои-то веки оказалась права, и Джереми почувствовал себя плохо.
— Носки, — начал Джереми. — Тетради, карандаши, сумки для книг. Когда-то тебе понадобятся новые вещи. И что потом?
— Тренеры давали нам все необходимое, если это были законные просьбы, — сказал Жан. — Мы просто должны были заполнить форму и отправить ее до выходных, если хотели получить все к понедельнику. У нас не было времени на подобные отвлечения. То, что Троянцы как-то справляются с этим, говорит о том, что в вашем ежедневном расписании просто ужасающе много свободного времени. Как вы можете быть командой "Большой тройки", если проводите так много времени вне площадки?
— Если я спрошу тебя, сколько тренируются Вороны, я пожалею об этом? — спросил Джереми.
— Да, — сказал Жан. — Я первый спросил.
Джереми решил, что это грубый отказ от обязательств
Троянцев, а не искренний вопрос, но в голосе Жана прозвучали нотки раздражения, а в его глазах — лед. Жан действительно хотел знать. Он хотел знать, как.
Эта мысль возникла из ниоткуда, едва не вывернув его желудок наизнанку. Джереми заставил себя отпустить ситуацию и наконец отступить. Жан только что закончил первый год обучения, а это означало, что ему были продиктованы последние три года жизни. Все было вне его

контроля, от того, что он изучал, что он ел, до самой одежды на его теле.
Вороны отдали все, чтобы стать непобедимыми чемпионами, но в прошлом месяце они были уничтожены крошечной командой из Южной Каролины. Теперь Эдгар Аллан пересматривал программу, и Джереми понимал, почему Жан сказал, что они рухнут. Все, что они мучения, в конце концов оказалось напрасным, и, возможно, к настоящему времени некоторые из них забыли, как быть самим собой. Жан наконец смог увидеть, скольким он пожертвовал, хотя никто и никогда не должен был от него этого требовать.
Джереми смахивал мурашки с рук, раздумывая, как ответить. Он мог бы сказать: "Нас набирают из лучших школ страны", но это относилось бы к каждой команде класса I. Он мог бы сказать: "Нас выбрали играть здесь, поэтому мы хотим выложиться по полной", но, видимо, теми, кто попал в команду Эдгара Аллана, двигала та же потребность быть великими. В итоге единственный ответ, который он смог придумать, был тот, который, как он знал, Жан не примет:
— Потому что мы не позволяем себе утонуть в этом, — сказал он. — Если мы не зацикливаемся на цифрах, то можем развлекаться, а развлекаться для нас — это значит задвигать себя так далеко, как только можно. Мы по-прежнему любим то, что делаем, от всего сердца и с энтузиазмом.
— Одной любви к чему-то недостаточно, — сказал ему Жан, как раз вовремя.
— Когда ты в последний раз получал удовольствие от игры? — спросил Джереми.
— Неважно, — сказал Жан. — Я — Жан Моро, я — часть идеального Корта. Мне не нужно наслаждаться этим, чтобы быть лучшим защитником в NCAA.
— Это очень грустно, — сказал Джереми. — Ты ведь знаешь об этом, правда?
— Ты такой наивный, — ответил Жан. — Ваша команда — непростительная аномалия.

В кармане Джереми зажужжал телефон. Благодарный за отвлечение, Джереми достал его, чтобы проверить. Сообщение было от Кевина, но Джереми не был уверен, что захочет открывать его, когда рядом находится Жан. Джереми взглянул на рубашки, которые он перебирал несколько минут назад, но этот жалкий разговор наложил отпечаток на его намерения. Джереми повертел телефон между пальцами и посмотрел на Жана:
— Мне нужно разобраться с этим, — сказал он, махая телефоном и надеясь, что Жан не будет спрашивать его об этом. — Выбери что-нибудь, пока я буду разбираться, ладно? — Жан послушно повернулся к вешалке, которую только что рассматривал Джереми, и Джереми осторожно взял его за локоть. — Необязательно, чтобы это было именно с этого стеллажа. Оно может быть из любого места в этом магазине, лишь бы на нем было что-нибудь красное или золотое. Сделай круг и посмотри, что здесь есть.
Наверное, было неизбежно то, что Жан будет тяготеть к черно-красным рубашкам. Десять минут назад это могло показаться поражением, но сейчас Джереми простил бы ему эту цветовую гамму. Если Жан чувствовал себя в ней наиболее безопасно, Джереми полностью поддерживал его решение. Более яркие цвета могли подождать до начала сезона.
Он был не в том настроении, чтобы читать сообщение Кевина, но, поскольку Жан на время отвлекся, он должен был это сделать. Он почти сразу же пожалел, что открыл его, потому что Кевин прислал ему слишком позднюю сводку о травмах Жана:
— Три перелома ребер. Растяжение связок. Вывих лодыжки. Сломанный нос. Это почти все.
Это почти все.
Грудь Джереми болела от нежной печали. Это был жар,
обычно присущий играм против самых жестоких соперников, ноющее чувство беспомощности, когда люди постоянно пытались навредить команде, которая просто хотела хорошо

провести время. Джереми отключил телефон, прежде чем успел спросить Кевина "За что?". Причина не могла оправдать того, что они сделали.
Ответ на вопрос "за что" уже был дан в непреднамеренных признаниях Жана и слоях, скрытых за туманными, разрозненными советами Кевина. Вороны не могли контролировать ничего, кроме того, как они выступают и как их воспринимают на площадке. Когда они наконец сорвутся, то, конечно же, это произойдет против их лучших исполнителей: сначала Кевина, теперь Жана. Даже Рико не удержался и предпочел покончить с собой, чем жить без Экси.
Джереми должен был рано или поздно затронуть эту тему, он знал — и Рико, и слухи, которые заставили Троянцев дважды подумать о неожиданном новобранце. Но после того, как все остальные разговоры сегодня прошли неудачно, Джереми не верил, что сможет справиться с этим.
От мрачных мыслей его отвлекло приближение Жана. Жан держал выбранную им рубашку лишь кончиками пальцев, держа ее подальше от своего тела, словно она его оскорбляла. Он был готов в любой момент бросить ее, если Джереми это не одобрит.. Он отогнал от себя мрачные мысли, сосредоточившись на крошечной победе, которая была прямо перед ним. Джереми должен будет предупредить Лайлу, с чем она столкнется завтра, когда поведет Жана за остальными вещами, а пока он улыбнулся и забрал у Жана рубашку.
— Выглядит отлично, — сказал он. — Что-нибудь еще? — Нет, — сказал Жан и последовал за Джереми к кассе.
Джереми заплатил за нее, а когда кассир предложил пакет, Жан отказался от него. Джереми сохранил чек, но передал рубашку Жану, чтобы тот нес ее. И Джереми не упустил то, как крепко Жан держал ее, пока шел за ним к выходу.