Глава 20
Прошло три дня, как Джейсон приехал и снова нянчится со мной. За это время почти ничего не изменилось. И я по-прежнему хочу, чтобы они оставили меня в покое. Они все нянчатся со мной. Макс с Эрикой уже поселились в соседней спальне. Джейсон спит рядом со мной. А еще они спрятали всё колющее и режущие предметы. И даже аспирин хрен найдешь. Макс хотел еще заколотить окно. И когда я поняла это, сказала:
– Ты совсем, что ли?!
– Я не собираюсь ждать когда ты решишь выйти из окна.
– Макс! Я живу на пятом этаже. Упав с пятого этажа, я, скорее всего, останусь инвалидом, а не сдохну! Думаешь, мне это нужно?!
Пожалуй, это была самая длинная тирада от меня за последнее время. Даже голова закружилась. Но после моих слов Макс оставил в покое окно.
Было утро, когда я услышала стук в дверь. Кто-то стучится в дверь и слышу, как Макс пошел открывать.
– Привет, Макс. Думала, в такую рань ты будешь у себя. Джесс еще спит? О, и ты здесь. Привет, Джейсон, – голос Линды.
Дерьмо... Этого еще не хватало!
– Не знаю. Она у себя, – отвечает Макс.
– Что случилось? – настороженно спрашивает Линда.
– Иди и спрашивай у нее.
Когда открылась дверь в мою комнату, я кое-как поборола желание сбежать через окно и закрыла глаза. Слышу, как Линда зашла, вздохнула, потом ее шаги удалились.
– Что, черт побери, с ней случилось?! Почему по ней можно составить список всех костей? – орет Линда.
– На нее ори. Пусть сама все объясняет, – раздраженно отвечает Макс.
– Я не видела ее два с половиной месяца. Не могли мне сказать?
– Сам узнал только три дня назад, – отвечает Джейсон.
– И давно это с ней?
– Лин, с ней разговаривай на все эти темы, – настойчивее говорит Макс.
Линда снова заходит в мою комнату, а я опять закрываю глаза. Слышу, как она проходит по комнате. Ложится на кровать и говорит:
– Ладно, подождем. Я сомневаюсь, что ты спишь.
Я прекрасно понимаю, что она не уйдет. Кто из нас двоих более упертый...
Открываю глаза и смотрю на нее. А она уставилась в телефон. Потом посмотрела на меня. Неожиданно улыбнулась и говорит:
– Можешь сделать мне одолжение? Мне нужно писать контрольную работу по анатомии человека. Ты бы вышла отличным экспонатом. Уверена, если посветить фонариком на тебя, я увижу твои внутренности. Но, наверное, сердца там нет. В обратном случае ты бы мне написала или позвонила.
Линда отворачивает голову к окну и фыркает... Потом встает с кровати со словами:
– Ну и духота у тебя тут..., – она пошла к окну, чтобы открыть его. Сразу раздается шум с улицы, и повеяло свежим воздухом.
Линда сразу выходит из спальни. И я слышу, как она говорит:
– Когда она ела в последний раз?
– Вчера утром, – ответил ей Макс.
– Ясно. Есть что-нибудь?
– Да, сейчас. Подожди. Я вчера вечером готовил. Но она даже не притронулась, – жалуется Макс.
Через минуту возвращается Линда и у нее тарелка в руках.
– Кажется, это какое-то мясо в кисло-сладком соусе и рис, – говорит она и пробует. – Хотела бы я сказать тебе, что это что-то охрененно вкусное, но это же готовил Макс. Так что...
– Эй! Я вообще-то все слышу! – раздается голос Макса из-за приоткрытой двери. Линда идет к двери и слышу, как она говорит:
– Сладкий, ты прекрасно знаешь, что ты хорош в готовке на гриле, а не на сковороде.
– Детка, я отлично «жарю». Ты просто не пробовала.
У Макса такой игривый голос, он явно говорит не о еде.
– Ага, Эрике привет передай.
– Черт... Я забыл, что вы знакомы. Линда! Я это несерьезно! Я пошутил!
Линда возвращается ко мне, а я по-прежнему не реагирую на неё.
– По идее, тебе сейчас нужна жидкая пища. Но что есть..., то есть... – Говорит она, набирая ложку еды, и протягивает мне. Меня это раздражает, и я отворачиваюсь от нее. Если бы я хотела поесть, я поняла бы! У меня нет аппетита и желания есть! Вот и всё!
– Ну, попытка не пытка, – говорит со вздохом Линда. – Знала, что ты так сделаешь. Я тебе кое-что не рассказывала, так вот... У меня была сестра-близнец, и она умерла от лейкемии. Ты даже не представляешь, что это такое, когда самый родной, любимый и близкий человек умирает на глазах. Долго и мучительно. Ты не представляешь даже, каково чувство, когда приходится советовать ей, какие выбрать туфли в гроб. Знать, что каждый день может быть последним! Это время было самым ужасным в моей жизни - видеть то, как она хочет жить и умирает... Ни она, ни я не могли что-то сделать, чтобы она осталась жить. Ее смерть разрушила нашу семью и меня. После ее смерти мы переехали в Сан-Диего. И я встретила тебя, и ты заполнила эту пустоту в моей душе. Ты даже близко не представляешь, что ты для меня значишь! Ты для меня родная и близкая, и если ты, мать твою, рассчитываешь, что я просто возьму и позволю тебе загубить себя добровольно, ты просто охрененно ошибаешься! Ты не знаешь, что такое настоящая безысходность! Так что повернись и съешь эту гребаную еду!
То, что она сказала, это меня немного сбило с толку. Я неуверенно поворачиваюсь и смотрю ей в глаза. Она спокойно смотрит на меня, протягивает тарелку и говорит:
– Какая бы херня ни случилась, это все дерьмо в сравнении с тем, когда падает земля на крышку гроба. Ясно? Можешь мне ничего не рассказывать. Но не надейся, что я оставлю тебя. Одну сестру я уже потеряла, тебя я не намерена терять! А ты мне стала родной сестрой! Черт бы тебя побрал!
Я сажусь и беру у нее из рук тарелку. Ем, хоть аппетита совсем нет.
– Так-то..., – говорит она.
Я по-прежнему молчала, а она стала болтать об университете, где учится на медицинском. Теперь понятно, почему она выбрала медицинский... При том, что ненавидит химию и биологию. Потом она взяла красный лак и забирается на кровать обратно. Берет мою ногу к себе на колени и начинает красить мне ногти.
– Там дома у меня был парень, – говорит она. – Мы расстались, поставив многоточие в наших отношениях и сейчас он прилетел в Сан-Диего... Черт, я не знаю, что делать с ним. Он потратил столько денег на перелет. Думал, я буду счастлива нашей встречи. Но лучше бы он предупредил. Я уже давно не чувствую к нему тех чувств. Чертов Крис... Все перевернул в моей душе...
Она берет вторую мою ногу и продолжает красить ногти, не глядя на меня. Я продолжаю есть, даже несмотря на боль в желудке. Хоть бы только не вырвало опять...
Открывается дверь и заходит Джейсон.
– Ты заставила ее поесть? – спрашивает с удивлением.
– Нет, сама ест. Она же не ребенок. Выйди лучше, видишь, чем мы занимаемся. Всякие девчачьи штучки.
Джейсон посмотрел на меня, и мы встретились взглядами, потом он сказал:
– С тобой она оживает.
Линда только пожала плечами и вернулась к последним не накрашенным моим ногтям. Джейсон вышел, еще раз взглянув на меня, а я поставила пустую тарелку на прикроватную тумбочку. Сейчас главное не шевелиться. Еда, как камень лежит в желудке...
Линда молчит, и остался не накрашенным только мизинец. Закончив с этим, Линда закручивает пузырек и смотрит на меня.
– Сейчас высохнет лак, и давай погуляем? Совсем немного, – сказала она и откинулась на подушки, посмотрев на меня. Я только пожала плечами.
– Джесс, прежде чем сходить с ума... Хотя бы иногда думай, что ты не одна. У тебя есть до хрена людей, которые тебя любят. Это многого стоит. Не будь эгоисткой...
Она молчит и просто смотрит в сторону. А я смотрю на нее и не знаю, что сказать. Я уже давно ничего не говорю, и такое чувство, что уже разучилась говорить и даже начинаю забывать, как звучит мой голос.
– Прости..., – хрипло и тихо говорю ей.
Линда поворачивает ко мне голову и говорит:
– Ничего, справимся. Что бы у тебя ни случилось, справимся.
Потом она поднимается и проверяет лак. Он высох.
– Пошли, – говорит мне, вставая с кровати.
Я встаю за ней, и меня немного шатает. Надеваю платье до колен и толстовку. Мы идем через гостиную, а Макс с Джейсоном удивленно смотрят на меня.
– Вот кого нужно было звать. Не меня, – говорит Джейсон.
Мы гуляли около часа по пляжу, и Линда рассказала мне про сестру, про их близкую связь, как она болела и как умирала. Как это привело к тому, что они уехали с мамой и ее братом из родного города. Сказала, что тот вышибала из клуба и есть ее дядя Чарли. Она мне не говорила об этом, потому что стеснялась.
– Ты не должна стесняться своих родных, это глупо, – говорю ей.
– Сказала богатая девочка...
– Не приравнивай меня к этим богатым сучкам. Ты знаешь меня, я не такая. И ты видела, как мы живем. Родители большую часть денег тратят на благотворительность, а не на роскошь нашей жизни. И в итоге я из совершенно обычной семьи, – сказала ей с раздражением. Судя по ее молчанию и выражению лица, она уже пожалела, что так сказала. Но всё-таки молчание прерывает она:
– Что произошло с тобой? Пожалуйста, поделись со мной...
– Ты будешь меня осуждать. Мне уже стыдно от того, что я натворила. Понимаю, что это глупый и детский поступок.
– Я не буду тебя осуждать. Это из-за Нейта?
– Нет, но он сыграл свою роль...
И я рассказала ей все. Она слушала меня не перебивая, а я говорила, пока в горле не начало першить от того, сколько я стала говорить без остановки. Когда я закончила, она сказала лишь:
– Жаль, ты не доверилась мне. Джесс, это уже второй раз, когда ты пытаешься справиться сама, и у тебя хреново это получается. Я могла бы помочь тебе всё это пережить.
– Да, я это знаю...
– Обещай мне: впредь, что бы ни случилось, ты будешь помнить, что у тебя есть я. Хорошо?
Я только кивнула. Мне стало как-то стыдно и паршиво...
– Ты не думала обратиться к психотерапевту?
– Нет, я тебе то с трудом рассказала всё, а постороннему человеку... Нет, я не смогу.
– Есть состояния, в которых нужны медикаменты. Антидепрессанты. Без них сложно. Понимаешь, если у тебя депрессия, это не просто плохое настроение. Это изменения на химическом уровне в головном мозге. И в таком случае нужны медикаменты. Сама ты не справишься.
– Я не смогу рассказать кому-то еще.
– Это не обязательно. Ты можешь рассказать только о своём состоянии. Про отсутствие аппетита, апатию, отсутствие интереса к жизни, плаксивость и так далее. Ты многое пережила за последнее время, и не удивительно то, что происходит с тобой сейчас. Начнешь пить таблетки, станет легче. Появится интерес к жизни, и ты почувствуешь себя живой.
– Звучит здорово...
– Давай я дам тебе контакты одного отличного психотерапевта. Она суперская. Тебе она понравится, обещаю.
– Хорошо, но давай позже.
Линда только улыбнулась и взяла меня под руку. Идя по пляжу и думая обо всем, что рассказала Линда, я решила спросить:
– Почему ты пошла в медицину?
– Чтобы спасать своих друзей, – засмеялась она.
Впервые у меня появилась улыбка на губах от её смеха. Какое непривычное чувство. Просмеявшись, она ответила уже серьёзно:
– Хотела убедиться, что действительно у сестры не было шансов. Если врачи ошибались или Дженни ошибалась в своем упрямстве... Она наотрез отказалась проходить химиотерапию. Не знаю. Наверное, мне так проще осознавать, что не было шанса её спасти. Мне сложно это объяснить. Я еще не отпустила ее из своего сердца.
– А тот парень?
– Дэвид...
– Ага, почему он решил прилететь?
– Подумал, что я хочу начать все сначала. Когда я начала встречаться с Крисом, я ему сказала об этом сразу и он оборвал общение со мной. И это было ожидаемо. А когда Крис уехал, мне так плохо было..., и я написала Дэвиду. Мы стали переписываться... Потом, когда я узнала, что у Криса появилась девушка, я не слабо психанула. Решила, что тоже не буду одна и стала флиртовать в переписках с Дэвидом. Я тогда уехала пьяная, ты еще звонила и хотела приехать... Я с ним переписывалась несколько часов тогда, а конец переписки... Джесс, я даже на костре не сгорю от того, что я ему писала.
– Секс по переписки?
– Ну, мягко говоря. – Линда рассмеялась, и я снова улыбнулась. Мне так этого не хватало. Линда продолжила:
– Конечно, на трезвую голову я поняла, что это была ошибка. Но было поздно. Все дальнейшее время мы переписывались, много флиртовали. Ну, я думала, в чем вред? Мы так далеко друг от друга. А теперь он в Сан-Диего, остановился у моего дяди и не понимает, что происходит. А у меня не хватает смелости поговорить с ним на чистоту.
– Да, дела...
– Угу.
Линда закидывает руку мне на плечи и притягивает к себе, улыбаясь. И я не могу не улыбнуться ей.
– Расскажи мне про сестру, – прошу ее.
Линда взглянула на меня, задумалась и стала рассказывать забавные случаи с сестрой. Какого это быть сестрами близнецами. Рассказала множество смешных вещей, связанных с ними обеими.
Я задумалась о том, что раньше считала: что бы ни происходило у меня, всегда есть тот, кому сейчас намного хуже. Я никогда не жалела себя и не позволяла это делать другим. То, что пережила Линда с сестрой... Такого врагу не пожелать. Что может быть хуже, чем знать скорый конец своей жизни, когда совсем не хочется умирать. Что может быть хуже, когда бесконечно любишь свою жизнь, а тебе приходится планировать, во что оденут тебя и какая обувь будет на ногах в день, когда тебя закапают в гробу? От этих мыслей у меня мурашки пробежали по коже. Линда права, нужно взять себя в руки и обратиться к психотерапевту!
Когда вернулись домой, Линда набрала для меня воды с пеной в ванной. А после моего купания она сидела со мной на моей кровати. Я рассказала ей, как Макс, Эрика и Джейсон носятся со мной. Ей показалось это смешным. Мы долго болтали. Линда заказала еды. Я немного поела и от чувства сытости захотела спать. Кажется, я даже не успела коснуться головой подушки, как уже уснула. На следующий день Линда уехала обратно, оставив номер телефона психотерапевта. И я слышала, как она сказала парням:
– Не сюсюкайтесь с ней, как с маленькой. Я буду звонить и приезжать по выходным. Все, пока. И, пожалуйста! Прекратите сторожить ее, как тюремные охранники!
Как только дверь закрылась, слышу голос Джейсона:
– Мне хоть кто-то скажет, что с ней произошло?! Почему я один нихрена не знаю?!
Но ему никто не ответил, и я услышала только тихие его ругательства. Рано или поздно он пристанет ко мне с расспросами...
Прошло несколько дней. Теперь я не валяюсь целыми днями в постели. Джейсон часто меня вывозит гулять на пляжи и парки. Но сначала мы едем к психотерапевту. Первые встречи были неловкими. Мне сложно было жаловаться. Но слово за слово и спустя три встречи я рассказала ей всё. Она теперь знает меня чуть ли не с рождения. С первой встречи она прописала мне антидепрессанты. А еще она сказала, что депрессия у меня начала развиваться еще до Нейта.
С первого дня приема таблеток я почувствовала новое, а именно мне надоело лежать. Теперь я стала сидеть на подоконнике с айподом (тот самый, что я выиграла в нечестном споре еще в школе). Слушаю в сотый раз Nightmare в исполнении Halsey и просто смотрю на улицу.
Периодически вижу, как приезжает Нейт. Он сидит в машине очень долго. Но не идет в квартиру. Зачем он приезжает? Один раз он увидел меня в окне и вышел из машины. Какое-то время он смотрел на меня. Достает телефон и приложил к уху, показывая на телефон, потом на меня. Намек, конечно, ясен, но я не собираюсь с ним разговаривать.
Вдруг вижу, как из дома быстрым шагом выходит Джейсон и, кажется, со всей силы бьет его по лицу. Тот падает и из носа льется кровь. Джейсон хватает его за одежду чуть ниже шеи и наносит несколько сильных ударов в лицо. Удивляюсь, как еще Нейт не потерял сознание. Джейсон делает шаг назад, поднимает руку, делая жест, чтобы тот поднимался на ноги. У Нейта все лицо в крови, он лежит на земле и смотрит на меня. А Джейсон проследил за его взглядом. Как только наши взгляды встретились, пошел обратно в дом, а Нейта окружила толпа. Джейсон вернулся в квартиру и сразу пошел ко мне в комнату. Подойдя, произносит:
– Прости, я не знал, что ты это видишь... Прости.
– Пофигу, – единственное, что сказала и сунула наушник обратно в ухо.
А Джейсон продолжает обнимать меня, пачкая мою одежду в крови. Я смотрю в окно, Нейт косится на меня и выплевывает кровь. Песня закончилась, и я снова ставлю на повтор. В этой песне я вижу себя. Свой собственный ночной кошмар. Только я не очень-то веду учет тому, как моя жизнь летит к чертям.
Смотря на Нейта, не испытываю каких-либо эмоций. Мне на самом деле все равно. Больно ему или нет. На моем лице не дернулся ни один мускул. Джейсон отпустил меня и ушел из моей комнаты, а Нейт еще какое-то время смотрел на меня, но все же садится в машину и уезжает.
Прошло еще несколько дней. Моя жизнь возвращается в обычное русло. Меня можно увидеть перед телевизором в гостиной. Спасибо психотерапевту и антидепрессантам. Постепенно мои занятия становятся скучными, и я приближаюсь к обычной жизни. После приезда Линды Макс с Эрикой перестали жить в моей квартире. Но Джейсон всё так же спит рядом со мной. И я не уверена, что это жест присмотреть за мной. Кажется, ему просто хочется быть ближе ко мне. Он просто ложится рядом и обычно быстро засыпает. А я смотрю на него спящего пока сама не засыпаю.
За это время я набрала около 1,5 кг. Но до прежнего вида еще очень далеко...
Я знала, кого мне еще нужно благодарить и у кого просить прощения. Но не могла себя заставить. Перед Максом мне стыдно больше всего. За то, что ему пришлось приводить меня в чувства и полоскать мой желудок. За ту идиотскую записку. За то, что ему пришлось вытирать за мной рвоту и пришлось переодевать меня. За то, что я расклеилась и не смогла справиться и ему пришлось это расхлебывать. И у меня ушло несколько дней, чтобы набраться смелости и сказать ему:
– Спасибо... Спасибо за все... И прости, если сможешь. Я такая идиотка...
– Джесс, сестричка..., – обнимает меня и гладит по спине. – Да все нормально.
Еще через четыре дня мне захотелось бегать. Я вставала рано утром и отправлялась на пляж. Бегала по полтора часа и возвращалась домой. Еще по вечерам хожу на пляж серфить. Океан действует на меня магическим образом, и после сёрфинга чувствую особенное умиротворение.
Звоню стабильно тете. Узнаю у нее как мама. Но там с мамой не сильно прогрессирует с изменениями... Мне часто звонят девчонки, но Кэти и Гвинет ничего не знают, и мне сложно с ними притворяться. А рассказывать всё не хочу.
Линда, как и сказала, приехала на выходные и провела со мной два дня. Правда, половину времени висела над книгами и поинтересовалась, когда я сама планирую вернуться к учёбе. Я уже думаю об этом, и мне страшно представить, сколько мне придется догонять...
Заканчивается март. Скоро экзамены. И меня начинает волновать то, что я, скорее всего, останусь на второй год. И я все-таки открыла упущенную программу. А еще я стала думать, что у Джейсона выпускной год. А он тратит время на меня.
– Тебе нужно вернуться и закончить год. – Как-то раз говорю ему, когда мы сидели в гостиной. И я смотрела все то, что пропустила по учебе. Материала так много... Я начала думать, может мне не возвращаться на учебу в этом году?
– Я не поеду, – уперся он.
Смотрю на него и не понимаю, как заставить его поехать.
– Тогда я поеду с тобой.
– Тебе самой надо догонять программу. Я-то по ночам что-то делал. Ты вообще ничего.
Задумавшись, уставилась на него и говорю:
– Хорошо, тогда давай так. Я вернусь в университет, только если ты тоже вернешься к учебе?
– Хочешь избавиться от меня? – спрашивает непонятным для меня тоном. То ли шутит, то ли серьезно.
– Нет. Это условие.
– Хорошо, давай попробуем.
– Только мне надо еще найти квартиру, – ставлю в известность Джейсона. – В следующем месяце надо съехать.
– Почему?
– Эта квартира слишком дорогая. А мне еще нужно найти работу... И на психолога я почти всё потратила.
– Так, а зачем переезжать?
– Не будь идиотом. Меня сейчас не спонсируют родители. Мне надо на что-то жить.
Постоянно ловлю себя на слове, что говорю о родителях в множественном числе и настоящем времени. Хотя осталась только мама и то...
– Я оплачу квартиру.
– Если ты это сделаешь, я не буду с тобой разговаривать, – предупреждаю его.
– Джесс, позволь мне заплатить. Стоимость одного месяца этой квартиры меньше, чем я трачу на одну вечеринку.
– Джейсон, нет! Это даже не обсуждается.
Щелчок в двери, заходит Макс с бумажным пакетом из продуктового.
– Что делаете? – спрашивает он.
– Она хочет съехать с этой квартиры, – отвечает ему Джейсон.
– В смысле? Зачем? – Макс встал как вкопанный.
– Хочет дешевле снять.
Макс виновато почесывает затылок и ставит пакет на стол.
– Ну... Вообще-то я оплатил твою квартиру до сентября.
– Ты ЧТО сделал? – подскакиваю с дивана, а Макс растерянно объясняется:
– Ну а что? Компания одна. Я продлил аренду своей квартиры, ну и твою оплатил. Что не так-то?
– А со мной поговорить ты не мог для начала?
– Ну, извини, – пожимает плечами.
– Класс! – ухожу в свою комнату, хлопнув от души дверью. Прислонилась спиной к двери и слышу их голоса:
– Ну, теперь она хотя бы злится. Уже что-то. Если бы знал, что ее это взбесит, оплатил бы раньше, – звучит довольный голос Макса. Услышав это, я открываю дверь и кидаю в него тюбик крема, который стоял рядом на столе. Но промазала. И возвращаюсь в комнату. Взяла айпод и села на окно.
В следующие пару недель я окунулась полностью в учебу. Меня могут не просто оставить на второй год, а вообще исключить, если не сдам экзамены. Хотя для этого обычно нужно «хорошо» постараться в плохом смысле. Теперь мне необходимо поработать над книгами, чтобы вообще остаться в этом университете. Поэтому мне было не до работы.
Случайно узнала, что половину стоимости за мою квартиру Джейсон отдал Максу. Теперь я с ними двумя не разговариваю.
В очередной вечер сижу на диване, изучаю материалы, которые должна была сдать еще месяц назад. Ко мне подходит Джейсон:
– Мне надо уехать.
Поднимаю на него глаза, впервые с того момента, как перестала с ним разговаривать:
– Куда?
– Домой. В университет надо сходить. Боюсь, у меня могут быть проблемы.
– Я тебе давно говорила вернуться на учебу.
– Обнимешь на прощание?
Немного подумав, подползаю к нему, он присел, и я обнимаю его за шею, а он притягивает к себе плотнее. Целует рядом с виском, потом встает и идет к двери.
– Напишу, как поеду к тебе обратно.
– Джейсон, я сама сейчас завалена учебой... Так что не парься. Все нормально. Честно.
– Ладно, – Выглядит немного грустным. Но я не знаю, что еще сказать и что он ждал от меня.
– Тогда до встречи? – спрашивает у меня.
– Ага, – отвечаю ему и возвращаюсь к учебникам.
На самом деле только показала равнодушие. Мне грустно от того, что он уходит... Но мне правда нужно наверстать упущенное по учебе. И ему тоже.