Глава 9
После того как мы поговорили, Макс стал более безразлично реагировать на все моменты, когда Джейсон прикасался ко мне: щипал за попу или как‑то дразнил. А когда вечером приехали Стив, Доминик, Эрика и Наоми — Джейсон делал всё, чтобы смутить меня, но так, чтобы это было невинно.
Например, я стояла на кухне и вскрывала упаковку чипсов. Джейсону понадобился стакан, который стоял на полке именно там, где стою я. Он прижимает меня паховой областью к столу, чтобы достать этот чёртов стакан! А потом лукаво улыбается. Я пытаюсь незаметно пнуть его, а он уворачивается.
А когда мы сидели на диване, он сел рядом и незаметно для других водит пальцем по моей голой пояснице. До этого я и не знала, что у меня это эрогенная зона. От его прикосновений у меня мурашки появляются на коже… Хочется уже плюнуть на всё и стукнуть его! Ну или увести в постель...
Когда Макс смеялся над какой‑то фигнёй и у него пошла газировка через нос, все смотрели на него, а я наклонилась и шепнула Джейсону:
— Прекрати! Умоляю тебя, ПРЕКРАТИ!!!
— Нет, я слишком долго ждал тебя для этого.
Я успела только посмотреть на него укоризненным взглядом, когда подошла Наоми.
— Джей, можно с тобой поговорить? — она проводит пальцами по его руке и томно смотрит ему в глаза.
— Ну, давай.
Джейсон идёт на балкон, не глянув на меня. А Наоми обернулась и улыбнулась. Я попыталась ответить ей тем же, но что‑то плохо у меня это получилось.
Они были на балконе около пяти минут, и я их не вижу. Меня мучает фейерверк чувств: ревность, беспокойство, огорчение, сожаление и стыд. Бесконечный и всю меня пожирающий стыд. Нужно как‑то поговорить с Наоми…
Первой с балкона появилась Наоми с хмурым выражением лица, следом за ней Джейсон. Он смотрит на меня и подмигивает.
Наоми пыталась привлечь внимание Джейсона ещё позже, но он вежливо игнорировал её. Потом она стала странно смотреть то на него, то на меня. Наверное, заметила…
С самого начала эта затея была провалом. Ведь это я не хотела объявлять о нас, а Джейсону срать хотелось на мнение других. И то, что сейчас происходит, его жутко веселит.
Когда все разошлись и только закрылась дверь за Максом, Джейсон накинулся на меня, как умирающий от голода человек кинулся бы на сочный стейк. Полночи не дал мне спать. А в четыре часа разбудил нежными поцелуями:
— Малыш… Детка… Мне ехать нужно…
Я сонно пробормотала что‑то одобрительное. Даже сама не поняла, что именно. Он нежно поцеловал меня в губы. После я перевернулась на другой бок и снова провалилась в сон.
***
Уже днём в университете я чувствовала себя как счастливая дурочка — лёгкая, рассеянная, будто парю где-то над землёй. Мысли не фокусировались, слова лектора пролетали мимо, а я вместо конспекта рисовала в блокноте маленькие сердечки, которые тут же зачёркивала, будто стыдилась их. В мыслях только Джейсон. И как будто больше нет места в голове ни на что другое...
А то, что рассказал Макс, я решила забыть.
На перерыве между лекциями пошла в библиотеку, чтобы поменять книги хотя бы попытаться собраться с мыслями. Я стояла у полки, перебирая учебники. Пытаюсь вспомнить, зачем вообще сюда пришла, как вдруг почувствовала кто-то рядом.
Обернулась и увидела Наоми. Она стоит, облокотившись плечом о стену, как будто давно ждет. На ней облегающее голубое платье, волосы ниспадают красивыми жемчужными волнами, а взгляд — спокойный, но слишком пристальный, чтобы быть случайным. Со странной улыбкой, тихо она сказала:
— Выглядишь счастливой.
Я взглянула на неё, пожав плечами. Неужели сейчас будет тот самый разговор? Меня даже тошнит от волнения. Даже пальцы немеют.
— У вас что‑то происходит с Джейсоном, — не спросила, а утвердила она. Чёрт… смотрю на книги стоящие в ряд на полке и типо ищу какую-то конкретно... На самом деле просто боюсь посмотреть ей в глаза.
— С чего ты взяла? — тупой, тупой вопрос!
— С того, что он вчера вёл себя как счастливый придурок. И пялился постоянно на тебя. Меня вежливо отшил и полностью игнорировал, а с тебя не слазит эта улыбка. Да‑да, именно эта.
Она не выглядит злой или огорчённой. Поэтому я решаю не отрицать очевидное. И, посмотрев на нее, виновато сказала:
— Извини… Я не знаю, как так вышло… И я не должна была… Мне очень паршиво перед тобой…
— Между вами всегда была какая‑то химия, — задумчиво сказала она. — И ты мне сама сказала, что у него есть к тебе чувства… Я это проигнорировала, была слишком уверена в себе. Сейчас понимаю: глупо было думать, что между вами ничего и никогда не будет.
— Я очень долго отрицала свои чувства к нему…
— Ну и? Расскажешь, как всё у вас?
— Всё слишком стремительно. Я даже не успеваю сама адаптироваться. А ещё меня мучает то, как ты относишься к этому. Меня это с ума сводит…
— Как бы я к этому ни относилась, его отношение ко мне это не изменит, — сказала она с грустной улыбкой и продолжила, твёрдо смотря мне в глаза: — Думаю, если бы я сама не лезла к нему, возможно, он бы даже не обратил внимания на меня. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Просто мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к вам двоим. Всё нормально, правда.
— Ну ладно… — хотела уже идти, как вдруг она задаёт вопрос: — Вы говорите о своих чувствах?
Она так задала этот вопрос… Как будто за ним намного больше, чем просто вопрос. Боже мой, как же неловко…
— Даже не знаю, в общем…
Меня спасает то, что я уже опаздываю на лекцию. С облегчением говорю:
— В другой раз расскажу, хорошо? Я уже очень опаздываю. — Улыбаюсь ей. — Мне пора идти на философию.
— Ну ладно… — разочарованно ответила она, развернулась и пошла в противоположную сторону. А я смотрю ей вслед и думаю:
И что рассказать? Всего точно не стоит рассказывать. Но и промолчать не получится. В целом в этой ситуации Наоми вызывает двоякое чувство. У них был только секс. Да, и он ей нравится, она думает о нём. Но она прекрасно знала, что другого не стоило ждать. И я должна честно признаться хотя бы себе: сейчас я хочу вести себя как полная эгоистка...
***
Вечером я сидела дома, заваленная учебниками, пытаясь вникнуть в конспект по экономике, но мысли всё время возвращались к Джейсону, к тому, как он смотрел на меня, как держал, как ласкал …
Я вздохнула, закрыла глаза, потом снова открыла. Попыталась стереть улыбку, которая сама собой появилась на губах. Не выдержала и упала лицом в открытый учебник...
Раздался щелчок в замке и дверь открылась. Заходит Эрика с тетрадями и учебником и без прелюдий, резко:
— Я всё знаю!
— Откуда? — спросила я, уже улыбаясь.
— Спросила у Макса.
— Вот он тряпка! — я рассмеялась, и Эрика приземлилась рядом со мной, тоже улыбаясь.
— Ну и… — на её лице такое выражение, как будто она ждёт Санта‑Клауса из камина.
— Что «и»?
— Он зажигает твою звезду? — игриво дёргает бровями, смотря на меня.
От этого вопроса я рассмеялась и честно ответила:
— Я ничего подобного не испытывала ни к кому… То, что между нами происходит… Это как фейерверк в Дубае на Новый год. Именно это я чувствую, когда он рядом… Знаешь, я настолько была поглощена Алексом, что даже толком не замечала Джейсона. Это был просто балда Джейсон Блэк — тот, кто любит придуриваться надо мной. Иногда он меня пугал… В общем, я не знаю… Просто наконец‑то всё хорошо, и я счастлива. Всё то, что было со мной, уже позади, и я перевернула страницу. Как будто… знаешь… как будто перерождение. Не знаю, к чему это приведёт, — пожимаю плечами. — Но хочу узнать.
Эрика внимательно слушала меня, не перебивая, с улыбкой на губах, а потом умилённо произнесла:
— Ох! Маленькая моя! — Придвигается и обнимает меня. — Как я рада за тебя… Как Наоми отреагировала? Она знает?
— Да, сегодня мы говорили об этом… Сложно сказать, каково её отношение к нашим изменениям… Не знаю. Мне кажется, ничего хорошего она не испытывает...
— Переживёт, ничего страшного. Макс кое‑что ещё сказал… — произнесла она с серьёзным видом.
— Да, я знаю, что он мог сказать. Что Джейсон может быть опасен для меня. Это?
— Что‑то вроде этого.
— С уверенностью могу сказать тебе, что Джейсон не причинит мне вреда. Может, то, что я скажу, будет слишком преждевременно… но, думаю, я для него слишком много значу. Я просто не верю, что он может навредить мне.
— Тогда я хочу поздравить тебя с новыми отношениями, — улыбается она и обнимает меня. Потом встаёт с дивана и берёт рабочую тетрадь. Заваливается на живот и приступает к домашней работе.
Следующий час мы занимаемся, периодически болтая и смеясь. После этого приготовили ужин. Приехал Доминик, а с ним Наоми. Конечно, пришёл и Макс. И вот я сижу и думаю… Неужели всё? Неужели я счастлива, и это так и останется? Только вот ещё надо сдать экзамены. А моя подготовка к ним хромает…
С началом сдачи экзаменов я усердно готовилась к ним. Хоть в моей душе постоянно радостно скакал радужный пони и мне было вообще не до учёбы, я всё‑таки сдала тесты с вполне хорошими результатами. Только в выходные не получалось позаниматься: приезжал Джейсон, и мы почти не выходили из спальни. Он для меня стал как наркотик. Мне нужно ещё и ещё… Он говорит обо мне точно так же.
***
Это был обычный вечер, каких было уже сотня: мы заказали еду, стол завален коробками с пиццей, тарелками с тако, кто-то умудрился пролить соус на под, но уже всё равно — никто не обращает внимания. Макс болтает о футболе. Доминик пытается перебить его и рассказать о какой-то новой девчонке, которая появилась у него. Эрика уже поставила локти на стол и вонзила пальцы в волосы. Тихо простонала:
— Заткнитесь уже...
Я усмехнулась, наблюдая за друзьями. И чуть не подавилась, когда Джейсон провел ладонью по моему бедру и забрался под юбку. Нежно сжал пальцами, а я медленно посмотрела на него.
— Джейсон… — прошептала я, почти беззвучно, чтобы никто не услышал.
Он не ответил, только чуть приподнял уголок губ, как будто говорит: а что такого?
И тут Доминик, всё ещё с вилкой в руке, вдруг спросил, глядя прямо на руку Джейсона:
— И давно это у вас?
Все заткнулись. Макс замолчал на полуслове. Эрика подняла голову. Даже Стив перестал жевать.
Джейсон медленно вынул руку, но не отстранился, наоборот, положил ладонь на моё бедро снаружи, сжал чуть сильнее, будто ставя точку. Я почувствовала, как жар ударил в лицо, щёки запылали, и я опустила глаза в тарелку, будто там можно было спрятаться.
Стив усмехнулся и сказал:
— С момента, когда она крикнула под утро «трахни меня». После дня рождения.
Я резко соскочила и убежала в ванную. Захлопнула за собой дверь и мысленно выругалась. Посмотрела на себя в зеркало и вижу, как я покраснела. Всё равно что вареный рак. За дверью слышу, как они там смеются.
Через пару минут слышу голос Джейсона:
— Детка, — зовёт он, тихо, почти ласково. — Выходи. Мы больше не будем смеяться.
— Да… Я сейчас, — отвечаю, но не двигаюсь.
Ещё минута. Глубокий вдох. Я мою руки, поправляю волосы, смотрю на себя: «Ну, хватит прятаться». Открываю дверь.
Вышла я еще жутко смущённая. Но ловила на себе только усмешки и взгляды. Никаких шуток. Только теперь Джейсон перестал сдерживать своё внимание ко мне при всех. Думаю, из‑за этого Наоми каждый раз находит отмазку, чтобы не приезжать. Это единственное, что не даёт мне покоя… Он ей действительно нравится, и от этого я чувствую себя конченной сукой.
***
Наконец я сдала последний экзамен. Купила билет до Парижа на деньги, которые перевела мне тётя. Вечером перед полётом приехал Джейсон, и мы прощались всю ночь так, что я чуть не проспала. Джейсон отвёз меня в аэропорт и дождался, когда я сяду в самолёт.
В Париже я была в пять утра. Меня встретили мама и тётя. Я была жутко уставшая, но безумно счастлива видеть маму. Она мне улыбалась, и я долго её обнимала. Она была почти прежней, только грусть в глазах остаётся, даже когда смеётся.
Приехав к тёте, я рухнула спать. Только Джейсону сообщила, что долетела и всё хорошо.
В ходе общения с мамой я вижу, что она потихоньку приходит в себя. По крайней мере, она разговаривает, питается и говорит, что стала ездить по всей Европе. И она продолжила рисовать. Скоро будет выставка, а когда я увидела её картины… Они тяжёлые, печальные… Кажется, рисуя, она выплескивает всю боль. В них столько отчаяния… Даже не знаю, кто это купит…
Ещё меня до чёртиков пугает то, как она говорит о папе. Как будто он ещё жив. Или делает что‑то такое… на что я даже не знаю, как реагировать… Например, накрывает стол, ставит на один набор столовых приборов больше, а мне говорит:
— Милая, позвони папе, что‑то он задерживается.
Тётя говорит, чтобы я просто не обращала внимания. И когда мама не видит, она просто убирает лишнюю тарелку. От этого у меня комок в горле, и я еле сдерживаю слёзы…
Проведя с мамой неделю в Париже, мы полетели в Бельгию, потом в Германию — в Мюнхен. Затем в Швейцарию. Там, в городе Цюрихе (а вернее, в двух часах езды от него), я впервые встала на сноуборд. Как оказалось, катаюсь я ужасно. Но валяюсь в снегу — классно! По пальцам можно пересчитать, сколько раз я видела снег. А тут, в горах, его так много… Я радовалась как ребёнок.
Там мы провели чуть больше недели — и это были незабываемые дни. Ещё мне понравился швейцарский шоколад: его нужно взять с собой! В Америке такого нет, по крайней мере, я такого не видела.
Мы потратили приличную сумму из семейного бюджета. Когда я забеспокоилась об этом, мама сказала:
— Папа так старался, зарабатывал эти деньги на наше будущее, на твоё будущее! Так что не переживай. Он был бы рад тому, что мы хорошо повеселились.
Я рассказала маме, что работала учителем по сёрфингу и в кафе. Мама посчитала, что я ерундой страдаю и лучше мне это прекратить. Но мне понравилось самой зарабатывать. И я думаю вернуться на работу, как только вернусь в Лос‑Анджелес.
С Джейсоном мы разговариваем каждый день. Я скидываю ему фотографии, на которых видно, чем я занималась. Но посмотрев эти фотографии, он уже просит другие фото, на которых я буду голой. Не отстаёт от меня, пока я не схожу в душ и не сделаю пару фотографий. Под конец нашего отпуска мне это уже надоело.
Джейсон: Малыш! Я сохраняю верность тебе! Сделай фото! Тебе что, сложно?
Я: Я уже во всех ракурсах тебе сфотографировала себя.
Джейсон: Ну придумай ещё что‑нибудь!
Я: Посмотри те.
Джейсон: Я уже до дыр их затёр!
Я: Не беси меня.
Начинаю раздражаться не на шутку.
Джейсон: Детка, я уже месяц без секса! Скинь грёбаную фотку!!!
Я: От фото тебе прям легче станет?
Джейсон: Ну, смотря на тебя, и от левой руки станет.
(Добавляет подмигивающий смайлик.)
Я: Не напомнишь мне, почему я тебя ещё не послала? Что‑то не могу вспомнить…
Джейсон: Ты любишь секс со мной.
Я: Ну конечно. Отличная причина.
Джейсон: Ты ушла от темы. Жду фото!
Я: Подожди немного.
Джейсон: Нет. Сейчас! Иди в душ.
Я: Я тебе говорю, подожди немного! Я кое‑что придумала. Мама сейчас соберётся, она пойдёт в банк. У меня будет примерно полчаса. Ты не пожалеешь.
Джейсон: Ладно, убедила.
Мама собиралась очень медленно. Я уже сама хочу, чтобы она побыстрее пошла, и даже готова помочь ей собраться. Когда она наконец ушла, я начала подготавливать место и смотреть ракурс. И тут мама вернулась.
— Забыла паспорт.
— Мам, сразу посмотри, что ещё нужно, чтобы не возвращаться.
Она берёт паспорт, смотрит в сумке и говорит:
— Нет, больше ничего не нужно.
Мама ушла. Я стою у окна и смотрю, как её силуэт исчезает за углом. Только тогда я отошла от стекла, закрыла шторы и включила тусклый свет. Взяла телефон и установила его на подставку. Сразу включила запись и начала медленно раздеваться.
Сняла футболку, потом джинсы. В камеру не смотрю. Но иногда поглядываю, как будто-то там не телефон, а Джейсон следит за мной. Слегка улыбнулась и завела руки назад. Растегнула застёжку бюстгальтера и медленно сняла его. Не акцентируя внимание, откинула его в сторону. Посмотрела в камеру и, закусив губу, стала медленно стягивать трусики. Позволила им упасть на пол, и я пошла обнажённая к кровати. Лёгла на спину, слегка согнув ноги, раскинув волосы по подушке. Посмотрела в камеру — прямо, без стеснения, с лёгкой улыбкой на губах, которую он знает очень хорошо.
Провела ладонью от шеи вниз, через грудь, по животу, замедляясь. Закусила нижнюю губу. И тогда, почти шёпотом, с хрипотцой, сдавленной от напряжения внутри:
— Джейсон…
Начала издавать звуки не как из фильмов, а те, что вырываются сами. Стон, глубокий и томный. Потом ещё один — короче, резче. Моя рука медленно спустилась между ног. Провела по внутренней стороне бедра, потом по клитору, лёгкими кругами, будто имитируя то, как он это делает — медленно, почти невыносимо, пока я не начинаю выгибаться.
Другой рукой сжала грудь, провела большим пальцем по соску, зажала его, потянула, и стон вырвался громче. Я выгнулась, закрыла глаза, на мгновение позволила себе представить, что это его рука, его рот, его тело на мне. Шептала его имя снова и снова:
— Джейсон… пожалуйста… — стала тяжело и часто дышать и постанывать, кусая губы... Стараюсь максимально изобразить оргазм и надеюсь, у меня получается эмитировать это. Постепенно расслабилась и посмотрела в камеру с лёгкой улыбкой. Типа кончила.
Подняла пальцы, которые только что касались меня, и медленно взяла их в рот. При этом не отводя взгляда от камеры телефона.
Подскакиваю с кровати и смотрю в телефоне, что получилось. Класс, с одного раза нормально! Быстро одеваюсь, смотрю в окно — мамы ещё не видно на горизонте. Снова смотрю видео и обрезаю по краям. Накладываю более контрастный фильтр, и отправляю Джейсону с мыслью: может с него тоже подобное видео потребовать?
Жду его ответ с диким биением сердца. Он долго не смотрит. Мама уже пришла, а он ещё не посмотрел! Но наконец появляются галочки о просмотре. Ещё минут пять мне пришлось ждать… Он что, правда рукоблудит? Уже хотела написать: «Не натри мозоль!»
И наконец‑то он отвечает:
Ты… чёрт возьми… ты убила меня.
Пауза. Я закусила губу. Еще одно сообщение:
Я смотрел. Один раз. Потом пришлось остановиться, потому что чуть не кончил в джинсы на глазах у Макса.
Я хватаюсь за рот, чтобы не рассмеяться в голос. Мама посмотрела на меня, приподняв бровь. Я отмахнулась и сказала:
— Пойду в душ.
Пока дошла, закрылась и включила воду, пришло еще одно сообщение:
Теперь я закрыт в ванной. Смотрю второй раз уже со звуком. Слушаю каждый твой стон.
Села на пол и сжимаю бёдра, будто он здесь. Только хотела написать ему, опять он сам пишет:
Малыш, тебе конец!
Я, довольная собой, пишу:
Теперь твоя очередь. Жду видео.
Он быстро ответил:
Подожди. Уже снимаю...
Закусила губу и жду... Смотрю, как вода льётся, как пар скапливается в ванной и становится жарко. Тяжело вздохнула и жду... Неужели это нужно делать так долго?!
Наконец-то звук уведомления. Быстро смотрю в телефон и открываю переписку с Джейсоном. Сначала его сообщение:
Не смей закрывать, пока не досмотришь до конца!
— Смеёшься, что ли? — прошептала, открывая видео. — Я это пересмотрю еще несколько раз.
Джейсон снимает себя в полумраке в ванной комнате. Я наблюдаю, как он смотрит в камеру и хрипло говорит, почти шёпотом:
— Ты хотела видео? Получи.
Расстёгивает джинсы и сразу спускает с себя вместе с трусами.
— Я думал о тебе. О твоём видео. О том, как ты брала пальцы в рот... И стонала.
Обхватывает член пальцами и начинает плавно двигать верх вниз.
— Представляю, как ты смотришь… как дрожишь… как хочешь меня…
Его пальцы ускоряются. Дыхание — тяжелее. Глаза — закрыты.
Я кусаю губы, наблюдая. Вода всё ещё льётся в душе, пар окутывает всё, зеркало запотело, свет размыт, как сквозь туман. Воздух густой, тяжёлый. Дышать трудно. Облизнула губы и жадно наблюдаю за ним.
Его движения становятся резче. Дыхание прерывистое. Его рука движется быстрее.
— Хочу кончить тебе в рот...
На этом вижу, как он сжал член сильнее и появилась сперма на его руке. Он остановился и посмотрел в камеру телефона с хитрой улыбкой. Взял телефон другой рукой и видео закончилось.
Появилось еще одно сообщение от него:
Что насчет того, что я сказал последнее?
Пишу ответ:
Возможно...
Улыбнулась, отложила телефон, разделась и пошла под поток воды. И мылась я долго...
***
Вернувшись в Париж, я уже с первого дня почувствовала, как меня тянет обратно в Лос-Анджелес. Просто там мой дом, там друзья, там Джейсон...
Но ради приличия провела ещё несколько дней с мамой и тётей Сандрой. Гуляли по Монмартру, пили кофе у канала, смотрели, как старушки кормят голубей у церкви Святого Сulpicia. Мама улыбалась. Говорила, что ей легче. Я верила. Но всё равно каждый вечер ловила её взгляд — затуманенный, уходящий в прошлое.
Через пару дней собрала чемодан.
До Лос-Анджелеса лететь двенадцать часов. Я ненавижу такие перелёты. Спина затекает, ноги немеют, а к середине пути начинает казаться, что если просижу ещё час, я просто встану и пойду по салону босиком. К концу полёта мне всегда хочется не просто встать, а перевернуться на голову, лишь бы почувствовать, что тело ещё работает.
В Лос‑Анджелес я прилетела ночью. До дома добралась на такси и сразу легла спать. Этот полёт и разница во времени меня убивают.
Если бы не эта вечная пытка в небе, навещала бы маму чаще.
Гораздо чаще.
Проснулась от шума: захлопывание дверцы кухонного шкафчика, звук работающего телевизора и противный ДОЛГИЙ звук шуршания упаковки от... скорее-всего, чипсов или еще что-то подобного.
Села в постели. Открыла глаза. Попыталась придти в себя. Разница во времени меня доканывает не меньше, чем долгие перелеты.
Посмотрела в окно. Там обычный утренний Лос-Анджелес: солнце, пальмы, холмы, дома на склонах, где-то там за зданиями поблескивает океан.
Я люблю Париж... Но Калифорния моя душа... Не представляю, что должно произойти, чтобы променять это. Улыбнулась от удовольствия, что я дома и пошла в гостиную. Только открыла дверь, Макс рявкнул:
— Твою мать!
И роняет миску с чипсами. Та падает и разбивается.
— Сюрприз… — сонно воскликнула я и улыбнулась ему.
— Джесс! Какого… так пугаешь! — Он переступает осколки и подходит ко мне, чтобы обнять. — Сестричка, ты когда вернулась? — спрашивает, отпустив меня.
— Ночью.
— А что не предупредила? Я бы тебя встретил, — начинает собирать осколки от миски.
— Я люблю делать сюрпризы. Джейсон приезжает?
— Не так часто. Что ему тут делать без тебя?
Пошёл выбрасывать осколки и тут же возвращается и собирает чипсы. А я, прислонившись к стене, наблюдаю за ним и говорю:
— Не говори ему, что я приехала. Ему я тоже сделаю сюрприз.
— До сердечного приступа доведёшь?
— Если получится, — смеюсь я.
Пошла собираться для встречи с Джейсоном. Планирую провести сумасшедший остаток лета с ним.
После душа надеваю суперсексуальное кружевное белое бельё и розовое приталенное платье с открытым декольте и расклёшенным низом. Собираю некоторые вещи с собой и иду на выход.
Всю дорогу пытаюсь отогнать воспоминания о прошлом моём сюрпризе для Алекса. И о том, как я потом лила слёзы у дороги на чемодане. От нервов грызу сустав пальца. Кажется, я его вот‑вот прокушу.
Может всё‑таки стоит предупредить?
Тут же себя обрубаю: Чтобы он успел какую‑нибудь шлюху выгнать из постели?
Боже мой… Я с ума сойду от невроза быстрее, чем приеду…
Подъехав к дому Джейсона, можно сразу понять, дома ли он и что происходит. Его Mustang стоит у дома, как и байк, и шестиколёсный пикап Hennessey Goliath. У обочины стоит ещё одна машина. Может, это машина его отца? Сердце стучит так сильно…
Нет... У его отца вроде другая машина. А эта спортивная, явно какого‑то пижона. Наверное, кто‑то из парней сменил тачку и заехал к Джейсону. Макс или Доминик. Они любят менять машины очень часто, и эта тачка в их стиле.
Решительно поднимаю голову и смело иду к дому, думая о том, что эта машина вряд ли какой‑то девчонки. И не Стив. Он другие предпочитает.
Открываю дверь с готовностью крикнуть «Сюрприз!!!» и прыгнуть ему на шею… Но, пройдя в гостиную, сначала вижу, что кто‑то стоит ко мне спиной. Не полностью, я вижу только плечо из‑за угла. Что‑то очень знакомое в нём… А Джейсон сидит на диване.
— Привет… — нерешительно говорю я.
Джейсон подрывается на ноги, смотря на меня. В его лице напряжение и ещё что‑то… И тут поворачивается эта спина…
— Алекс… — У меня сердце, кажется, упало в пятку. Стоило только взглянуть в его голубые глаза, и всё то, что я так старательно забывала, оказалось наружу. И то, что он предал меня, тоже… И та наша последняя встреча… Такое чувство, что это было только вчера…
Алекс застыл, уставившись на меня. Видно, он меньше всего ожидал, что я приду. Удивление, смешанное с радостью и нерешительностью застыли в его лице. Он нервно проводит рукой по волосам и делает робкий шаг ко мне. Кажется, слова застыли на его губах.
— Вот дерьмо… — единственное, что я смогла произнести.
Смотрю на Джейсона. Его лицо стало бледным и напряжённым. Он смотрит только на меня, а я начинаю пятиться. Резко разворачиваюсь и бегу обратно к двери.
— Джесс! — кричит Алекс.
— Кэп, не надо, — голос Джейсона.
— Я не видел её три года!!! — слышу быстрые шаги Алекса за мной. — Джесс, стой!
Я не останавливаюсь и набираю темп.
— Подожди, — слышу Джейсона. — Ты должен ко…
Тут я закрыла дверь за собой и больше ничего не слышала. Обернулась только тогда, когда села в машину. Не знаю, что уж Джейсон сказал ему, но Алекс не вышел. Я поворачиваю ключ в зажигании, двигатель отзывается ровным рокотом, и я резко нажимаю педаль в пол. Машина рвёт с места, шины визжат, будто протестуют, но я не торможу.
Пока еду, мимо мелькают дома, фонари, светофоры, которые я проезжаю на красный, не замечая. В голове пустота и одновременно каша: его голос, его глаза, этот проклятый момент, когда всё рухнуло...
Приехав домой, долго сижу в машине.
Дышу. Просто пытаюсь собраться мыслями.
— Успокойся, черт побери!
Звоню в охрану, отключила сигнализацию. Зашла домой и нервно уставилась в окно. Руки дрожат. Всё внутри дрожит.
Из них кто‑то должен приехать… И лучше, если это будет Джейсон…
Я совсем забыла, что Алекс тоже заканчивает учёбу. И надо было полагать, что он вернётся в Сан‑Диего… После той болезненной встречи, когда я приезжала к нему, он больше не делал попыток связаться со мной. Я вообще ничего о нём не знала и не слышала. И наивно думала, что он успокоился и живёт своей жизнью. Но я совсем забыла, что его дом тут! Как и его отец, и лучшие друзья. Друзья, которые стали для меня семьёй. Я должна была подумать, что рано или поздно он вернётся.
Он почти не изменился. Всё такой же сексуальный, красивый, спортивный, привлекательный. У него всё такие же светлые, чуть отросшие волосы, которые немного вьются и лезут в голубые глаза. Как часто я тонула в этих глазах… С тринадцати лет мечтала о нём…
Первая любовь оставляет неизгладимый след. Как и его предательство… История с Алексом останется со мной навсегда. Это всё равно что решить свести тату с надеждой избавиться от неудачного рисунка. Но вот облом: под тату остаётся шрам, который не свести… и он остаётся навсегда...
Хочу уехать. Сейчас же! Не хочу никого видеть...
Джейсон
С Алексом мы встретились случайно на одной из тусовок. Я знал, что он возвращается, и был готов к нашей встрече. Поначалу наша встреча была холодной. Мы даже не поздоровались. Он только с вызовом смотрел на меня, и я принимал этот взгляд.
Только через пару часов он подошёл ко мне со словами:
— У нас общие друзья. Мы будем видеться стабильно. Думаю… Слушай, ещё ни разу у нас с тобой из‑за девчонки не было такой фигни…
— Ладно, забыли, — перебиваю его. Он явно хочет всё забыть.
От радости он даже обнял меня на секунду, потом засмеялся.
— Да всё нормально, — говорю ему, чтобы он уже расслабился.
Мы говорили не меньше часа. Обсуждали изменения в наших жизнях, болтали о разном, шутили и подкалывали друг друга. Я всё думал, когда он спросит о Джессике. Пока он только задаёт наводящие вопросы, чтобы я сам заикнулся о ней. А я игнорирую это.
Когда уже, казалось, всё было сказано, и между нами повисла та лёгкая, почти дружеская усталость после долгого разговора, он вдруг отводит взгляд. Смотрит в сторону, будто ищет то, что не может выразить словами.
Пауза тянется. Долгая. Почти неловкая.
И наконец он говорит тихо, будто между прочим, с нарочитой лёгкостью, будто ему всё равно:
— Что знаешь про Джессику?
Я не сразу отвечаю. Чувствую, как напрягается шея. Но ответил максимально спокойно:
— Учится в Лос-Анджелесе. Живёт там. Сюда почти не приезжает. Сейчас в Париже.
— Ты общаешься с ней? — спросил с еле скрываемым напряжением.
— С чего бы?
— Ну ты же не ровно дышал к ней… — Он сдвинул брови и поменял позу как будто ему стало внезапно неудобно сидеть.
— Я с ней не общаюсь, — соврал я. Пока я не хочу говорить ему правду.
Он кивает. Словно верит. Или делает вид.
— А не знаешь… — начинает он, и голос уже не такой ровный. — У неё кто-нибудь есть? По её фотографиям в соцсетях этого не понять.
— Вроде… — я делаю паузу, будто вспоминаю, — кто-то говорил, что есть.
Слова повисли в воздухе. И в ту же секунду я вижу, как он меняется. У него стали раздуваться ноздри. Легко, почти незаметно, но я вижу это. Желваки на скулах играют, будто он сжимает зубы. Глаза на миг сужаются, взгляд становится твёрже. Колено начало дергаться и уже с напряжением он спрашивает:
— Не знаешь, кто он?
— Нет.
Выждав несколько секунд добавляю, не отводя взгляда:
— Хочешь вернуть её?
Он не моргает. Только уголок его губ дрогнул, и вдруг появляется лёгкая, самоуверенная ухмылка. Та самая, с которой он когда-то приходил на вечеринку, зная, что все девчонки провожают его взглядами.
— А ты думал, нет? — бросает он, будто это очевидно.
— Может, хватит? — говорю я спокойно, но с нажимом. — Оставил бы девчонку в покое. Пусть живёт своей жизнью.
— Не могу.
— По‑моему, ты просто не хочешь.
Он смотрит на меня, будто взвешивает, дать ответ или проигнорировать. Качает головой, и с лёгкой издёвкой в голосе отвечает:
— Может, и так. Но я верну её. Прошло много времени. Я многое переосмыслил. И надеюсь, она тоже.
Сделал паузу, будто наслаждается моментом и продолжил:
— Ну а тот хрен, что рядом с ней, — не проблема. Когда это вообще было для меня проблемой?
Он ухмыляется, совсем как раньше, когда предвкушал новую игру. Похоже, ни черта он не переосмыслил. Мне хочется взяться за голову, но я сдерживаю себя.
Больше я ничего ему не говорю о ней. И, кажется, он сам решил, что с меня больше не вытянуть никакой информации. Он начал рассказывать о той команде, в которой играл…
Пока он говорит, я думаю, как мне сохранить дружбу с ним и не потерять Джесс…
Наша дружба с Алексом длится с детства, и он серьёзно меня поддерживал. Особенно когда у меня случались приступы ярости и слетала крыша. Алекс мне как брат, которого у меня не было, и мы никогда серьёзно не цапались. Пару раз, может, из‑за какой‑нибудь девчонки... И то несерьёзно… Ни одна «киска» этого не стоит. А когда установили правило: «Кто первый подошёл, тот и задирает ей юбку», стычек вообще не было. Порой девчонки были не против развлекаться с нами двумя или чередовать его и меня. Это даже было весело.
Присутствие Алекса в моей жизни очень важно, но вот одна проблема… Чёртова Джессика… Я даже не знаю, как сказать ему. А он следующие полтора месяца постоянно, чуть ли не каждый день, говорит о ней. Так часто, что мне уже хочется ему врезать. Хорошо, что моя девочка сейчас далеко, и мне немного легче от этого. Нужно что‑то придумать, чтобы он отказался от неё. А потом я как бы случайно сообщу ему, что теперь она моя. И все будут счастливы. Но пока я не могу ничего придумать, а он уже думает о том, как её вернуть, и допрашивает её подруг…
Парни молчат и не говорят ему про меня с ней. Все знают, что происходит, и то, что всё это время она жила рядом с Максом. От этого он точно взбесится… Я со всеми по отдельности поговорил, чтобы не вмешивались. Я постараюсь сам разобраться. Хорошо, что наши с Алексом друзья — настоящие друзья. Да и подружки Джессики согласились пока ничего не говорить ей. Хоть и отнеслись к моей просьбе с большим сомнением.
Вот и сегодня он опять завёл эту песню. Говорит что‑то о том, что собирается встретить её в аэропорту. Я его особо не слушаю… Вспоминаю наш с ней вчерашний разговор: как она болтала без умолку, как смеётся, какая она нежная, милая и до чёртиков сексуальная… Просто с ума меня сводит!
Я так увлёкся этими мыслями, воспоминаниями о ней, тем, как она сказала вчера по телефону: «Мне так не хватает тебя …» — что не услышал, как открылась входная дверь. Ни скрипа, ни шагов. Только её тихий, неуверенный голос, будто она сама не знает, стоит ли заходить:
— Привет…
Её голос вывел меня из ступора. Я будто провалился в секунду, вытянутую во времени. Резко посмотрел на нее. Мысли путаются. Сердце долбит где-то в горле. И дальше всё как в замедленной съёмке. Думаю: «Твою же мать, Джесс!!! Какого хрена ты припёрлась, не позвонив?!» Мне так и хочется заорать на неё! Так, чёрт побери, не вовремя!
Алекс разворачивается и смотрит на неё, как и я сам.
— Алекс? — её мелодичный голос раздаётся в тихой комнате.
Я не могу отвести взгляд от её испуганного лица. Чёрт побери… Как она на него смотрит! На меня она так никогда не смотрела. Что творится в её голове сейчас? Что она думает? Мне конец…
Вот она смотрит на меня, как бы ожидая от меня каких‑то действий. А я, как остолоп, прирос к полу. Даже не заметил, как встал на ноги.
Её глаза стали такими большими, а нижняя губа начинает дрожать. Она разворачивается и уходит. Наверное, она всегда его будет любить…
— Джесс! — зовёт её Алекс, идя за ней. Она не оборачивается.
— Кэп, не надо! — зову его.
— Я не видел её три года!!! — рявкнул на меня Алекс. — Джесс, стой!
— Подожди! Ты должен кое‑что знать! Это серьёзно!
Он остановился, смотря на меня. Я кручу телефон в руках… Что сказать? Что…
— Послушай, не стоит. Она страдала, когда вы разошлись. Ей охренеть как было плохо. Ты знаешь, что она нажралась наркоты и чуть было не умерла от передоза?
Думаю, не стоит упоминать, что эти таблетки она стащила с моей машины…
— Что… — с удивлением уставился на меня. Отпустил ручку двери и сделал пару шагов в моём направлении.
— В тот день она наелась колёс. Её еле откачали. А во сне она ревела и звала тебя ещё очень долго. У неё в квартире постоянно кто‑то был: я или Макс. И это было слышно из её спальни.
То, как я это услышал, тоже лучше не говорить. А на его лице уже появляется неуверенность и чувство вины. Наверное, я правильно выбрал дорожку. Я осторожно продолжаю:
— Лучше оставь её… Она не выдержит ещё одного дерьма. С ней дохрена что случилось за это время. Она просто не выдержит. Может, сжалишься и оставишь её в покое?
Алекс задумчиво смотрит на меня и молчит. Нахмурился и говорит:
— Ты говорил, что ничего не знаешь о ней.
— Ну… Кое‑что знаю, — со вздохом признаю.
— Почему она пришла к тебе сейчас? — с подозрением уставился на меня.
А вот мы и подобрались к сути. Догадливый чёрт.
— Потому что теперь она со мной, — сказать это было гораздо легче, чем я думал. Хм…
— Ты гонишь! — нервно смеётся и тычет в меня пальцем. Вижу по его лицу, что он не хочет в это верить. Снова идёт к двери. — Я поеду к ней и поговорю с ней, а не с тобой!
Тогда у меня нет выбора. Раз он не верит, то поверит этому… И я делаю то, за что готов сам себе яйца отбить. Включаю видео — то самое видео, что она мне отправила. Которое я посмотрел не меньше сотни раз. Не собираюсь ему показывать. Это только для меня. Включаю звук громче, и когда он уже берётся за ручку двери, я знаю: он слышит и узнаёт её голос. Как она произносит моё имя, как издает стоны… От этих стонов кровь вскипает… И да, чёрт побери! Она произносит моё грёбаное имя! Как же я люблю то, как она произносит моё полное имя, а не сокращённое, когда я ласкаю её и просто в обычной обстановке.
Алекс точно знает, что это значит… Он медленно поворачивается и кажется, вся кровь с лица перелилась в его глаза. И вот он уже быстро идёт на меня. Я выключаю телефон. Больше нет необходимости в нём.
— Ублюдок... — сказал он ледяным тоном, быстро приближаясь.
Хватает меня за ворот футболки и наносит несколько ударов в лицо так, что я падаю на пол. Я не хотел его бить, но выбора нет. Врезал один раз, чтобы отстал от меня. В полную силу драться с ним не собираюсь. Я так же поступил бы на его месте. Если не хуже… Хрен его знает… В такие моменты я не могу себя контролировать.
— Как ты мог! — орёт на меня.
— Три года прошло, вообще‑то, а ты не шевелился! — тоже повышаю голос на него, выплёвывая кровь и вставая на ноги.
— И ты, конечно, позаботился о ней. Не мог сразу сказать?! К чему был весь этот цирк? Наверное, тебе было весело всё это время! — орёт на меня, а его глаза сверкают ненавистью. Я не могу его осуждать.
— Нихрена весёлого нет, просто так вышло.
— Не вешай мне лапшу!
— Ты вообще уехал и не выходил на связь! — я так же повышаю голос. — Ни со мной, с парнями даже! Я к ней не лез, она вообще была долго одна, все слёзы лила по тебе. Сейчас наконец‑то она счастлива. Отвяжись от неё!
Видимо, всё мирно не получится решить, как я надеялся. Жаль...
— То есть ты делаешь её счастливой?! — смотрит на меня с откровенным презрением и недоверием. — Серьёзно?!
— Похоже, что так.
— Не знаю, какую ты роль для себя примерил, но она явно не знает тебя вообще!
— Не беспокойся, не узнает. У нас с ней всё идеально. А ты для неё в прошлом остался. Смирись с этим!
— Ну, похоже, у меня теперь нет выбора, — разводит руками.
— И в этом виноват только ты сам.
— Я хотел дать ей время! Чтобы потом начать всё с начала. Да пусть трахается с кем‑то, но не с тобой!!!
— А что же тебя раньше устраивало делить девчонку со мной?
— Брось! Это была школа, и на тех шлюх было плевать, а Джесс… Ты прекрасно знаешь, как я к ней отношусь. Или хочешь сказать, ты готов делить её со мной? Да? Одновременно или по очереди? А может, устроим ей то, что ты так любишь? Чтобы она узнала, кто ты, и вообще сбежала?!
От этого вопроса у меня кулак зачесался. Еле сдерживаю себя, чтобы не разбить его лицо. Аж скулы сводит.
— Я так и думал… — Он садится на диван, зарывшись в ладони. Потом встаёт и уходит, пока я борюсь с собой. Как только Алекс уезжает, я сразу еду к Джесс.
Джессика
Не хочу ждать и гадать, кто из них приедет. Мне нужно снова сбежать. Но стоило взять ключи, как подъезжает Джейсон на байке. Вижу через окно, как он слезает с байка и без шлема идёт к дому. Не торопясь и, кажется, абсолютно спокойный по сравнению со мной. Он заходит в дом и смотрит на меня. Сразу бросается в глаза краснота на его лице и небольшой отёк. Ещё у него разбита губа.
— Это что ещё такое? — показываю на его лицо.
— Споткнулся, — идёт мимо меня в гостиную и садится там. Я иду за ним.
— И обо что? Об Алекса?
Он чуть усмехается, но не смотрит на меня.
— Ему не слишком понравились изменения между мной и тобой, — говорит тихо, будто это объясняет всё.
— Нужно что‑то холодное приложить…
Иду на кухню. В холодильнике набираю льда, кладу в пакет и заворачиваю в полотенце. Возвращаюсь к Джейсону, сажусь рядом и аккуратно прикладываю свой свёрток к его лицу. Джейсон даже не вздрагивает от холодного прикосновения. Сначала молча смотрит на свои руки, но потом всё‑таки поднимает взгляд на меня.
— Я не собираюсь отступать от тебя, — тихо произносит. — Только не сейчас.
— А я и не просила тебя об этом.
— Да брось. Я видел, как ты на него смотрела. Ты даже чуть не заплакала.
— Не придумывай.
Не знаю, как я смотрела на Алекса. Но ничего из того, что думает Джейсон, в моём взгляде не было!
— Я не отдам тебя…
Джейсон убирает мою руку от лица, не глядя на свёрток. Просто отводит в сторону. Одной рукой притягивает меня к себе, другой поддерживает за бедро. Я сажусь на его колени, развернувшись лицом к нему. Полотенце падает. Лёд рассыпается по ковру, но я даже не обратила особого внимания на это.
Джейсон молча притягивает меня за затылок к себе и касается губами моих губ. Сначала коротко, почти проверяя.
Потом снова, уже дольше, напористее. С разбитой губой, с кровью на коже. Я обнимаю его за шею, пальцами зарываясь в его волосах и прижимаясь ближе.
Я так соскучилась по нему…
А он уже укладывает меня на спину, ложась сверху. Целует шею, рукой спускаясь ниже. Джейсон приподнимает мою ногу, согнутую в колене, и прижимает к себе. Губами спускается ниже, и я тону в его ласках. Он начинает перекатываться так, чтобы я оказалась сверху, и мы падаем на пол. Я завизжала от испуга, но тут же засмеялась.
Так мы и остались на полу… Джейсон был очень нежным, ласковым и таким внимательным. Но в то же время его ласки были до крайности жадными. В этих ласках говорило всё: «Ты моя!» Всё‑таки он такой разный…
Когда мы наконец, вернулись на диван, всё ещё без одежды, с телами, прилипшими друг к другу от пота, с волосами, слипшимися на висках — я прижалась к нему. Легла на грудь, слушая, как бьётся его сердце — сначала быстро, потом медленнее, ровнее.
— Когда он приехал? — спрашиваю тихо, почти шёпотом, не отрывая щеки от его кожи.
— Где-то через неделю, как ты уехала, — отвечает он. Голос хриплый, расслабленный.
Я молчу. Перевариваю.
— И почему сразу не сказал ему о нас?
Он не отвечает сразу. Только проводит ладонью по моей спине сверху вниз, медленно, как будто гладит что-то хрупкое.
— Не знаю… — наконец говорит. — Не хотел.
— Он обо мне спрашивал?
Пальцы на моей спине замирают. На мгновение — тишина. Потом он снова начинает двигаться, но уже не так мягко.
— Ты слишком много спрашиваешь о своём бывшем, — произносит. Не громко. Но в голосе уже нет ласки.
— Извини… — шепчу. — Но мне нужно знать, чего ожидать.
Слова висят в воздухе. Он не отвечает. А потом — резко отстраняется. Садится. Потом встаёт.
Я чувствую, как холод сразу вползает между нами. Я растерянно смотрю на него, а он молча натягивает трусы, джинсы. Потом футболку. Движения резкие, но не спешные. Как будто он уже решил это внутри, ещё до того, как встал.
— Джейсон? — зову я.
Он не реагирует. Даже не смотрит.
— Джейсон — уже громче.
Резко обернулся.
— Что?! — зло смотрит на меня.
— Это ты что, психуешь?
— А на что ты рассчитываешь? — его голос низкий, сдавленный. — Когда трахаешься со мной… и тут же заваливаешь меня вопросами о нём?
Чёрт, не слабо он завелся. Глаза так и сверкают от злости. Я быстро соскакиваю с дивана и подхожу к нему.
— Ну перестань, — смягчаю тон, прикасаясь к его лицу. — Эй, малыш, посмотри на меня.
Он поддаётся мне, и я ему улыбаюсь. Наконец вижу, как он смягчается.
— Прости, ладно? Я сглупила и совсем не подумала. Ну поцелуй же меня. Ты что, совсем не скучал? — продолжаю мурлыкать, улыбаясь, пока он полностью не сдаётся.
— Тебе говорили, что ты подлиза? — смотрит на меня с едва заметной улыбкой.
— Только ты...
Вообще, кажется, Алекс когда‑то тоже это говорил… Но не стоит это упоминать. Решаю всё‑таки продолжить довольно опасную тему:
— Ты только пойми меня правильно. Я спрашиваю не из простого любопытства. Он был твоим лучшим другом. А я встречалась с ним. Мы тяжело разошлись, и он любил меня. И сейчас, задавая тебе вопросы о нём, я хочу только знать: ждать ли мне от него проблем?
Джейсон снова напрягается и смотрит в сторону. Я складываю руки и смотрю на него. Не помешало бы быть одетой при этом разговоре… Но ладно.
Заметила, как Джейсон тяжело сглотнул. Проводит рукой по волосам и несвойственным для него тоном говорит:
— Он всё ещё с ума сходит по тебе. Нахрена ему было бы бить меня?
— Чёрт… — вздыхаю я. — Я надеялась, что он найдёт своё счастье за это время…
После этих слов Джейсон смотрит на меня прожигающим взглядом. Знаю, о чём он думает.
— Джейсон, то, что я тебе сейчас скажу, будет один единственный раз. И мы больше никогда не вернёмся к этой теме. У него нет со мной шансов. Даже если бы я была свободна сейчас и мы с тобой были бы просто знакомыми, я не вернулась бы к нему. Ты понял меня? Он в прошлом.
— Я видел, как ты смотрела на него.
Я только терпеливо вздыхаю и говорю:
— К огромному сожалению, этот человек принёс мне много боли. Это не так легко забывается. Но я не люблю его. Ясно? Увидев его у тебя дома, я запаниковала. Потому что не ожидала увидеть его. Я не знала, что происходит между вами. Не знала, чего ждать. И я всё ещё не хочу видеть его. Мне просто нужно время, чтобы адаптироваться к тому, что он вернулся.
После моих слов он заметно расслабляется, и я добавляю с улыбкой:
— Если я с тобой, значит, я с тобой. Точка.
Вот и на его губах появляется лёгкая улыбка. Он не отвечает, только склоняется к моим губам и нежно целует. Но вдруг звонит его телефон. Джейсон отстраняется от меня, но не сразу, будто оттягивая этот звук, потом всё же тянется к карману. Смотрит на экран.
— Это Макс, — говорит мне, как будто извиняясь.
Отвечает.
— Привет… Нет, у Джесс.
Потом переводит взгляд на меня.
— К Максу поедем?
— Да, — киваю. — Давай.
Я начинаю одеваться. А Джейсон отвечает Максу:
— Скоро будем.
Начинаю собираться. Поднимаю с пола бельё, натягиваю его. Только застёгиваю лифчик, чувствую на себе взгляд. Посмотрела на Джейсона и вижу, как он медленно скользит взглядом по моему телу и, дойдя до моих глаз, усмехнулся и тихо, почти шёпотом сказал:
— Красивая засранка.
— От твоих комплиментов умереть можно, — бросаю с усмешкой и натягиваю платье через голову.
Он только улыбнулся, всё ещё рассматривая моё тело, и говорит:
— Поедешь со мной.
Я замерла и опустила взгляд на себя. Застегивать платье уже не стала.
— Тогда мне нужно надеть шорты и кроссовки.
Иду к себе в спальню, одеваюсь, привожу волосы в порядок. Потом спускаюсь обратно. Джейсон сидит на диване.
— Поехали? — спрашиваю я.
Джейсон молча встаёт с дивана и идёт на выход, а я — за ним.
На улице уже мягкий вечерний свет. Воздух тёплый, с лёгким запахом пыли, выхлопов и цветущего жасмина где-то за забором. Джейсон подходит к байку, садится, запускает двигатель — негромкий рокот.
Я уже собираюсь сесть позади него, но Джейсон смешается назад. А я смотрю на него, выгнув бровь.
— Садись, — говорит, похлопав перед собой.
— Вперёд? Я поведу? — воодушевлённо восклицаю.
— Не совсем, — усмехается он. — Просто садись.
— А шлемы?
— Забыл дома, — пожимает плечами. — Да ничего с тобой не будет.
Смотрю на него. На байк. На пустое место впереди.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Садись, давай.
Перекидываю ногу через сиденье и сажусь вперёд. С наслаждением чувствую металл под бёдрами, руль перед глазами, запах бензина и кожи. Джейсон за мной — близко, очень близко. Я чувствую его грудь, тепло его тала, которое проникает сквозь ткань. Его бёдра, зажимающие мои по бокам, как будто он обнимает байк и меня одним движением.
Закусила губу от удовольствия.
Джейсон трогается плавно. Я только успела подумать, за что держаться, как вдруг его губы касаются моего уха:
— Рули.
Я берусь за руль. Он не отпускает. Держит сверху своими руками поверх моих.
— Тут сцепление, — касается пальцем моей левой руки, мягко, как будто ведёт по проводу. — Тут газ, — пальцы скользят к правой руке. — Только с ним будь нежнее.
От волнения пересохло во рту, как будто я вдыхаю не воздух, а пыльную дорогу. Сердце бьётся в горле. Джейсон пока держит мои руки сверху. Он мягко помогает мне выжать сцепление, плавно вести ручку газа. Я чувствую его дыхание на шее, его грудь, прижатую к моей спине, тепло, которое проникает сквозь ткань, как будто он греет меня изнутри.
Постепенно Джейсон ослабляет хватку. Сначала левую руку. Потом правую.
И я беру управление на себя. Мои пальцы дрожат на ручке, повороты слишком резкие, я чуть сбиваюсь на вираже. Внутри все замирает, и я боюсь, что могу не справиться, и мы врежемся! В голове пульсирует желание струсить и отдать управление Дейсону. Но я этого не делаю и Джейсон не вмешивается. Он дышит ровно, крепко держит меня за талию.
А потом — я вхожу в поток.
Дорога перестаёт быть угрозой. Она становится как будто частью меня. Я чувствую каждую выбоину, каждый наклон, каждый порыв ветра, который бьёт в лицо и пытается сбить с курса. Такого не почувствуешь пассажиром или в машине. Это совсем другое...
И от этого чувствую дикое, почти животное счастье.
И в этот момент Джейсон перемещает ладонь по моему телу. Медленно, как будто проверяя, как я отреагирую, проводит по груди. Не грубо. Не похотливо. Просто — ты моя. Пальцы скользят ниже, по животу, по бедру, и задерживаются на внутренней стороне ноги, чуть выше колена. Тёплые. Уверенные.
Я вздрогнула от удовольствия, волнения... От того, что в этот момент я управляю байком, а Джейсон управляет моим телом.
И теряю концентрацию. Всё моё внимание переключилось на руку Джейсона, которая ползет выше по моему бедру. И когда он уже уверенно сунул пальцы между моих ног, я вздрогнула и байк стал вилять. Колесо срывается с траектории. Я чувствую, как мир наклоняется. Но Джейсон быстро среагировал. Буквально мгновенно. Без паники перехватывает руль одной рукой, другой крепко прижимает меня к себе, выравнивает, возвращает нас на полосу.
Всё — за секунду.
Я ловлю дыхание.
— Если будешь меня отвлекать, — кричу в поток ветра, голос дрожит от смеха и адреналина, — я хочу, чтобы меня похоронили рядом с тобой!
Он не отвечает словами. Только смеётся — низко, хрипло, прямо в моё ухо. Его смех вибрирует по позвоночнику, как гул двигателя.
И всё же мы доехали без резких рывков, без падений, без лишнего драматизма. Просто: дорога, ветер, город, который постепенно стал гуще, ярче, шумнее. Остановились у дома Макса. Байк замер под нами, двигатель стих.
Я медленно слезаю, с лёгкой дрожью в ногах, будто земля всё ещё движется. Мои руки ещё помнят руль, тело помнит Джейсона за спиной. Мозгами я всё еще в дороге...
Хватаю Джейсона за руку, прежде чем он успевает что-то сказать. Останавливаю.
— Хочу ещё! — смотрю на него, как будто жду сладостей на Хэллоуин.
— Успеешь ещё! Байкерша! — сгребает меня за плечи к себе и взлохмачивает мне голову.
— Эй! Ну зачем…
— Ты всё равно растрёпанная. Такая сексуальная...
Пытаюсь задеть его зад ногой, согнув её назад. Но нога не достаёт до его задницы. А вот он достал до моей. За это я его стукнула в плечо, а он начал меня тискать. Кое‑как дошли до двери.