Хрупкое счастье.

Весь март и апрель были очень сложными. Преподаватели пошли мне навстречу и приняли часть плановых заданий и тестов, которые я пропустила. Так что моё дело стало пополняться оценками — не самыми лучшими, но я старалась, как могла.

Джейсон звонит почти каждый день. Но он сам погряз в подготовке к экзаменам и теперь точно сказал: пока не сдаст экзамены, не приедет.

Настал мой день рождения. Я не хотела праздновать и всем это сказала. До вечера я была в университете, а когда пришла домой и легла на диван, Наоми и Эрика принесли торт со свечками, напевая песню «С днём рождения тебя». Я невольно расплылась в улыбке. Задувая свечи, загадала желание — быть счастливой, больше не знать боли и отчаяния. Другого мне и не нужно…

Через час после того, как мы объелись торта, приехали Доминик со Стивом. Всё это время они практически не приезжали. Не знаю, что им сказал Макс, но это помогло держать их на расстоянии и сейчас не задавать мне вопросов.

Они зашли, а за ними пришёл Макс. И у каждого в руках алкоголь.

— Меня вообще кто‑нибудь слушал, когда я сказала проигнорировать мой день рождения? — не могу сдержать улыбку.

— Да, и поэтому мы без подарков, — пожимает плечами Стив.

— Ой, как мило!

— Нам нужен только повод напиться, — говорит Доминик.

— Раньше повод вам был не нужен.

— Почему же. Нужен! — говорит Макс. — Иначе это будет уже алкоголизм.

И ему отвечает Эрика:

— И поэтому в прошлый раз ты выдумал причину «День всемирного радио»? Да?

От её слов все засмеялись. И вот только открыли бутылку, как снова стук в дверь. Доминик с удивлением пересчитывает нас, а я иду открывать дверь.

Только открываю, меня сбивают с ног: Линда, Гвинет и Кэти. А за ними заходит Джейсон. После объятий с девчонками меня обнимает он. Обнял как‑то нежно и даже интимно. Кажется, у меня начали краснеть щёки. Класс… Этого мне ещё не хватало. Но вроде никто не обратил на это внимания.

Завтра выходной, и наш незапланированный праздник продлился почти до утра. При том что я выпила мало алкоголя, я довольно сильно опьянела, и мне в кои‑то веки было весело. Я наконец отключила всё то, что было, и наслаждалась компанией.

Ближе к пяти утра я начала засыпать. Джейсон, заметив, как я сижу, подперев лицо ладонью, наклонился ко мне и тихо сказал:

— Иди спать.

Я посмотрела на него скептически и сказала:

— Ты думаешь, я усну под музыку и этот смех?

— Я сейчас выгоню их. Иди.

Я молча встала и махнув рукой всем, сказала только:

— Всем пока. Я пасть...

Когда заходила в спальню, услышала Джейсона:

— Народ, валите уже все куда-нибудь.

Я только улыбнулась и, закрыв за собой дверь, упала на кровать, даже не раздевшись. Слышу как музыку выключили. Как Доминик не хочет уходить. Как девчонки хотят остаться спать в зале или во второй спальне. Стив ответил:

— Я буду там спать.

А Джейсон добавил:

— Я на диване.

Услышала, как открылась дверь и тихое:

— Джесс...

Но тут же голос Джейсона:

— Иди спать к Максу. Оставьте ее в покое.

Постепенно стало тихо... В этой тишине сонливость окончательно поглотила меня, но от звука закрывающейся двери, я проснулась.

— Кто это? — поднимаю голову, ещё не до конца проснувшись.

Дверь снова открывается. Это Джейсон.

— Я только хотел убедиться, что всё в порядке, — говорит он. — Спи.

Он уже почти закрыл дверь, когда я шепчу:

— Не уходи…

Сама не знаю, зачем это сказала. Не потому что боюсь. Не потому что нужно что-то. Просто не хочу, чтобы он ушёл.

Джейсон снова открыл дверь и замер на пороге. Какое‑то время просто смотрит на меня странным, тяжёлым взглядом. Как будто взвешивает что-то.

— Ты спал со мною рядом так часто, что не сосчитать, — говорю я, двигаясь от края кровати, чтобы дать ему место лечь рядом.

Он смотрит то на меня, то под ноги, как будто ему что‑то мешает. Проведя рукой по волосам, идёт ко мне. Скинув кроссовки, ложится рядом со мной, но не прикасается ко мне.

У меня пропал весь сон. Я подложила руки под подушку и смотрю на него. Мы касаемся друг друга но только взглядом. Почему‑то сердце бешено колотится… Слишком быстро, чтобы ровно дышать.

— Джесс?

— М‑м?

— Ты хочешь что‑то спросить?

— Нет.

У меня пересохло во рту. Даже голос стал звучать хрипло. Сердце вообще сейчас выскочит через рот. Я ничего не хочу спрашивать. Я хочу поцеловать его… От этой мысли, наверное, могу потерять сознание.

Приподнявшись на локте, склоняюсь над ним. Джейсон ничего не делает, а его губы соблазнительно приоткрыты.

— Джесс, ты пьяна, — и он уже всё прекрасно понял.

— Не настолько…

Наклоняюсь ниже, а Джейсон наблюдает, как я приближаюсь. И только когда мои губы почти касаются его, его рука медленно поднимается и скользит под волосами к затылку. И я целую его. Сначала мягко, немного неуверенно. Потом глубже. А Джейсон отвечает, сначала сдержанно, потом с тем же голодом, который чувствую я. Когда он касается языком моего языка, я прижимаюсь к нему плотнее.

Хочу большего.

Медленно, почти неотрывно от поцелуя, Джейсон переворачивает меня на спину. И теперь он оказывается сверху, придавливая меня своим телом. Поцелуй становится настойчивее, жарче… Рукой он скользит по моей шее, по ключице, останавливается на груди. Сжимает пальцами не грубо, но и не робко. От его прикосновений по моему телу проносится жар, а внизу живота всё сладостно сжимается.

Джейсон опускает руку ещё ниже по бедру, пальцами скользит под моё колено. Медленно, с нажимом, он приподнимает мою ногу, сгибая её, и тут же устраивается между моими бёдрами. Он делает лёгкое движение бёдрами вперёд, как будто пробует.

Мне стало жарко...

Мы продолжаем целоваться без перерыва на дыхание, будто воздух больше не нужен. Я обвиваю его ногами, притягиваю ближе, сильнее, чтобы он чувствовал, что я хочу его внутри.

Он отвечает резким, чувственным движением бёдер. Вдавливается в меня с новой силой, почти грубо, но не больно. Наоборот, так, как будто наконец перестал сдерживаться.

Я стону в его губы. Мои пальцы сами собой тянутся к краю его футболки. Цепляю край ткани и уверенно тяну вверх. Он отрывает от меня всего на секунду. Позволяет мне стянуть футболку через голову. Сразу бросает её куда-то в темноту. Я провожу ладонями по его тёплому, напряжённому телу. Он наклоняется обратно ко мне снова целуя в губы, а рукой задирая моё платье...

Снова приподнялся надо мной. Но в этот раз для того, чтобы снять с меня платье окончательно, но застегнутая молния не даёт этого сделать. Я смеюсь, а Джейсон подхватывает мой смех.

— Дурацкое платье… — говорю я с улыбкой и расстёгиваю молнию платья сбоку.

Джейсон снимает платье и отбрасывает его в сторону, не глядя, куда оно падает. Ткань исчезает в темноте, и я остаюсь лежать перед ним почти обнажённая.

Не спеша Джейсон возвращается к ласкам. Он точно знает, где и как прикасаться ко мне. Можно испытать оргазм только от его лёгких прикосновений к моему телу. Как он проводит пальцами от груди до бёдер — словно пёрышком, еле прикасаясь. Он не торопится, уделяет внимание каждому дюйму моего тела.

Я так же прикасаюсь к нему. Мне приятно гладить его плечи, грудь, руки, зарываться пальцами в его волосы, когда он меня целует.

Он просовывает руку ко мне под спину и одним движением пальцев расстёгивает бюстгальтер. Сняв его с меня, откидывает его в сторону. Сначала наклоняется и мягко целует ложбинку между грудями. Поцелуй тёплый, влажный, с лёгким прикосновением губ. Потом медленно, без спешки проводит языком вверх, к ключице и тут же возвращается вниз... Медленно обводит сосок языком...

А дальше чувствую лёгкий прикус.

Я резко вдыхаю, пальцами впиваясь в простынь. Мышцы живота напряжены.

Приподнимаюсь бедрами ближе к нему. А он уже посасывает сосок. От этого мои трусики можно уже выжимать.

Я опускаю руку между нами и уверенно скольжу пальцами по ткани его джинсов. Джейсон передвинулся выше и снова целует меня в губы, а я нащупав выпирающую часть, жаркую, плотную, прижимаю ладонь. Чуть сжимаю, провожу пальцами вдоль. Джейсон от моего прикосновения издаёт звук, схожий с рычанием.

На ощупь я нахожу пуговицу на его джинсах. Мои пальцы дрожат от нетерпения, и уже почти расстёгиваю её, как вдруг Джейсон резко хватает мои запястья и отводит вверх, прижимая к матрасу с такой лёгкой, что я понимаю — спорить бесполезно.

Но я, чёрт побери, прекрасно помню его размеры и очертания через ткань — когда я пыталась не смотреть. И сейчас, только слегка прикоснувшись, мне очень хочется освободить его. Но Джейсон держит мои руки и тихо говорит мне в ухо:

— Позже.

Я закрываю глаза от наслаждения, пока он спускается к животу, целуя область рёбер. Взявшись за резинку моих трусиков, снимает их с меня. Касается руками области под ягодицами — неожиданно приятное место. Моё тело начинает дрожать от возбуждения, и я больше не могу терпеть. Делаю попытку сползти ниже и снова расстегнуть его джинсы, но он отдёргивает мои руки. Усмехнулся и тихо сказал:

— Детка, я свяжу тебя, если не будешь слушаться.

От этой мысли я кусаю губы.

— Тебе нравится это представлять? — улыбнулся он, держа мои руки у меня над головой. — Тогда это будет ещё впереди. А пока…

Целует меня в губы, отпускает мои руки и медленно проводит ладонью по моему дрожащему телу. И наконец касается самого чувствительного местечка. Я уже не могу сдержать стон. Джейсон скользит пальцами по мне, и я двигаю бёдрами навстречу его движениям. Закрываю глаза и вдруг он прерывается. Смотрит мне в глаза, спрашивает с улыбкой:

— Ты хочешь меня?

Я задыхаюсь уже от желания, а он продолжает меня дразнить. Убирает руку от моего тела, и я от отчаяния начинаю стонать.

— Скажи, — требует он.

— А ты сам ещё не убедился в этом? Что за тупые вопросы?!

— Не закрывай глаза и скажи мне это!

Кажется, ему нравится командовать, но я настолько сильно хочу продолжения, что скажу что угодно:

— Джейсон, я хочу ТЕБЯ! Не останавливайся!

После моих слов на его лице отражается счастливая улыбка. И вот он снова целует меня в губы. Потом опускается ниже, медленно целуя моё тело, и через мгновение я чувствую его губы и язык там, внизу. То, что он делает языком, — это нечто.

Сначала обводит клитор кончиком языка, потом всасывает его в себя. И снова давление языка и медленные скольжения. Расслабляет язык, и я чувствую мягкое и нежное прикосновение, от которого тело начинает дрожать. А Джейсон опускает язык ниже, в самую дырочку. От неожиданности я вздохнула и упёрлась пятками в постель.

— Джейсон, пожалуйста… — уже задыхаюсь.

Он прерывается только для того, чтобы спросить:

— Что, детка?

— Ты знаешь.

— Что я знаю? — снова мучительно медленно кружит языком вокруг клитора. Его движения такие дразнящие — только накапливают возбуждение.

Он просто издевается надо мной!

— Трахни уже меня!!!

— Тише, — смеётся Джейсон, поднимаясь к моему лицу. — В соседней комнате спит Стив. А может, уже не спит. Слышимость тут отличная.

Сейчас мне плевать на это. Я уже настолько на взводе, что сама опускаю руку, чтобы достичь облегчения. Но он это пресекает.

— Нет. Ты кончишь только тогда, когда я решу это.

— Ну, Джейсон… — захныкала я.

— Малыш, только есть одна проблема. Я не брал презервативы. Не думал, что может дойти до этого, но могу сходить к Максу или к Стиву. Или можем обойтись без проникновения.

— Какой подходящий момент ты подобрал, чтобы сказать об этом… Подожди… — считаю дни и понимаю, что уже неделя прошла после овуляции. Значит, можно так.

— Не надо никуда ходить, — говорю ему.

— Уверена? Доверяешь мне?

— Да.

Не самое разумное решение — заниматься сексом без презерватива всего через три месяца после аборта. Но я решила: если прыгать в омут, то только с головой… Мне уже нечего терять. Теперь я могу только приобретать. И надеюсь, это будут не венерические заболевания.

Джейсон снимает с себя джинсы и трусы. Его член полностью пропорционален его телу и выглядит ещё лучше, чем я думала. От его вида между ног начинает до боли сводить. Он поднимается надо мной, опирается на один локоть, и я автоматически расслабляю бёдра, готовясь принять его.

Хочу, чтобы он вошёл прямо сейчас, одним толчком, чтобы не было больше этой мучительной сладости.

Но он не входит.

Вместо этого он проводит кончиком по моей влажной, до боли чувствительной коже. Водит медленно, сверху донизу, будто проверяя, насколько я готова.

Я уже вскрикнула от остроты ощущений, хватаюсь за простыню и закрыла глаза.

Он усмехнулся, наблюдая за мной и делает это снова. Водит членом по клитору вниз, к входу и замирает.

Просто прижимается.

— Джейсон, я убью тебя… Честное слово!

И вот, наконец, он начинает двигаться.

Медленно надавливает головкой внутрь, медленно, соблазнительно. Он почти пытает меня этим. Проникает на дюйм и замирает. Даёт мне почувствовать, как я растягиваюсь. Несколько секунд и ещё чуть глубже и ещё одна пауза. А я уже не могу дышать. От нетерпения резко приподнимаю бедра и он входит в меня почти полностью.

— Нет, — резко говорит он, прижимая меня телом сверху, обездвиживая.

И одной рукой сжимает моё бедро почти до боли.

— Джейсон… — у меня даже появляются слёзы от желания.

— Уже скоро. Просто наберись терпения, — сказал с улыбкой.

Он начал двигаться во мне. Сначала медленно, но постепенно темп нарастает. И вот появляется то самое чувство… Слишком быстро…

— Сейчас, — говорю ему.

Но он, вместо того чтобы ускориться, замирает. Я начинаю ёрзать, а он только придавливает меня телом.

— Не так быстро.

Я лишь поджимаю губы. Нарастающее ощущение отдаляется.

— В этот момент ты такая тесная… Ты даже не представляешь, что я чувствую… Чёрт… — говорит он и снова приходит в движение.

Мои согнутые коленки прижаты к его рёбрам. Он глубоко внутри меня, и каждый его толчок отдаётся во всём теле. Но вдруг он садится, и не выходя, притягивает меня к себе — резко, но плавно, как будто я ничего не вешу. Мой корпус поднимается, спина всё ещё на матрасе, но таз приподнят, и теперь он вошёл ещё глубже, под другим углом, и я вскрикнула от нового ощущения, будто он касается чего-то, о чём я даже не знала.

Он держит меня под ягодицами, его пальцы впиваются в мою кожу, не позволяя мне отстраниться, и продолжает двигаться. Ритм теперь другой. Глубже. Чувствттельнее.

Но он всё ещё не спешит. И не отводит взгляда от меня. Следит за каждым моим движением, пока двигается резкими толчками. Следит за моим дыханием. За тем, как я приоткрываю рот.

И тогда я медленно поднимаю руки.

Одной ласкаю свою грудь. Провожу пальцами по соску, сжимаю, слегка придавливаю, как он делал это раньше.

Потом другой рукой то же самое. Медленно. Сознательно. Он замирает на полутолчке. Глаза сужаются. Дыхание сбивается.

— Чёрт… — вырывается у него.

Он смотрит, не отводит взгляда.

— Ты знаешь, что делаешь со мной? — шепчет он.

Я не отвечаю. Только улыбнулась и медленно провожу пальцем по губам, погружаю его в рот, смачивая языком. Вынимаю блестящий, влажный и опускаю к соску. Начинаю водить по нему, круг за кругом, влажно, медленно, с нажимом. Сжимаю, провожу ногтем — и вижу, как зрачки Джейсона расширяются, как дыхание сбивается. Он стал двигаться более агрессивно и в этот момент снова появляется то самое чувство. Но чёртов Джейсон опять останавливается и крепко держит меня за бёдра, чтобы я не шевелилась.

— Ты думаешь, я не чувствую, когда ты собираешься кончить? — спрашивает, запыхавшись, с хитрой улыбкой и сжимая мои бедра. — Сладкая моя, даже не надейся. Я чувствую тебя очень хорошо. В этот момент ты делаешь непроизвольные движения. Я всё чувствую! И кончишь ты только тогда, когда я решу!

Отводит взгляд, и смотрит на мою руку, на палец, который сейчас спокойно лежит на груди.

— Продолжай, — шепчет и сам продолжает трахать.

— Ты чёртов садист, — шепчу я и наслаждаюсь...

Он усмехнулся, и вдруг берёт меня за талию, ложится на спину, и я оказываюсь на нём сверху. В этой позе обычно я не чувствую оргазма. Либо он бывает рассеянным, поверхностным. Но я всё равно начала двигаться сама, в удобном для себя темпе — медленно, с лёгким покачиванием, чувствуя, как он внутри меня скользит. Джейсон гладит мою грудь, живот и смотрит на меня, а лицо у него слишком довольное.

— Ты думаешь, ты сама ведёшь? — спросил он с лёгкой насмешкой и абсолютной уверенностью.

И прежде чем я успела ответить, он переместил руки на мои бёдра и резко взял контроль. Он задаёт более жёсткий темп. От этого моя грудь начинает подпрыгивать. Чуть приподнимает меня так, чтобы я неподвижно нависала над ним. А он упирается ногами в кровать, сгибает их в коленях и продолжает двигаться.

От этого почти сразу чувствую нарастающую волну внизу живота. Эта волна, словно огромное цунами, обрушивается на моё тело, раскатывается по каждому дюйму. У меня даже в глазах темнеет. Чтобы не издавать звуки, я целую Джейсона и стоны срываются прямо в его рот.

Чёрт побери, как же это было охрененно...

Я падаю на него, наслаждаясь новыми ощущениями. Теперь понятно, почему он доводил меня до таких крайностей: ничего похожего я ещё не испытывала.

Пока я лежу на нём и привожу дыхание в норму, он берёт меня за бёдра и начинает плавно, медленно качать на себе. Мои мышцы ещё сжаты, спазмированы от оргазма, и с каждым его движением я чувствую, как его член скользит внутри ощутимо, с давлением, с трением, с тем самым напором.

Затем Джейсон мягко, но уверенно переворачивает меня на живот. Я не сопротивляюсь, тело послушное, размякшее после всего, что уже было, но внутри всё ещё пульсирует ощущение, будто нервы не успели остыть. Он устраивается сзади, прижимается ко мне тёплым, твёрдым, готовым членом. И входит. Глубоко... Плавно...

Я инстинктивно приподнимаю ягодицы, подаюсь навстречу, и от этого угол становится ещё глубже, ещё острее. Он начинает ритмично двигаться.

Второй оргазм накрыл меня не как первый. Больше как раскат, тягучий, тёплый, медленный. Он начинается где-то глубоко внутри, разливается по тазу, по спине, по рукам, и я уже не могу сдерживать тихие стоны, которые вырываются в подушку.

Я еще тонула в эти ощущениях, когда почувствовала резкие, рваные и сильные толчки в меня. И вдруг резко Джейсон покидает мое тело, и я чувствую, как он прижался влажным членом ко мне, чувствую как он кончает на меня и тяжело дышит.

После этого я даже пошевелиться не могу.

Джейсон уже вытер меня полотенцем, а я смогла встать с постели только через несколько минут. Ноги меня не слушаются, коленки дрожат и кажутся ватными.

— Джейсон, что ты, чёрт побери, со мной сделал?! — спрашиваю, направляясь в ванную.

— Это называется хороший секс, конфетка, — хитро улыбается он.

Вернувшись в спальню, я ложусь на живот рядом с Джейсоном. Он смотрит на меня, а его пальцы плавно путешествуют по моей спине, талии, бёдрам. Я смущаюсь от его взгляда и накрываюсь одеялом.

— Стесняешься, что ли? — спрашивает он с удивлением. Будто не может понять, как я могу чувствовать себя неловко после всего, что между нами только что было.

Я молчу. А он смотрит на меня и, медленно стягивая одеяло, говорит:

— Не надо. Я так долго представлял тебя рядом с собой. Именно как сейчас. И сейчас я хочу насладиться видом тебя голой.

— Джейсон… Прекращай.

От смущения я закусываю губу и чувствую, как начинают краснеть щёки. Вообще‑то я уже выгляжу более‑менее нормально. Не как анорексичка. Но Джейсон так смотрит на меня… Это жутко смущает.

— О чём думаешь? — спрашиваю я.

— Боюсь проснуться.

— Уверяю тебя, это не сон.

— Ты так всегда говоришь в моих снах, — спокойно и тихо отвечает он. — А я так долго ждал этого, что не могу поверить, что это реальность.

— Кажется, ты спишь, только когда я рядом с тобой.

— Заметила? — быстро смотрит мне в глаза. У него такой пронзительный взгляд.

— Сложно не заметить. В Сан‑Диего у тебя постоянно тусовки. Порой мне казалось, что ты вообще не спишь. Видела тебя и днём, и ночью.

Джейсон водит пальцами по мне: от плеч до ягодиц и обратно. Смотрит на моё тело, усмехается и говорит:

— Почему‑то только когда я рядом с тобой, я чувствую спокойствие. Могу спать спокойно и всю ночь. Но и без тебя я тоже сплю. Только не ночью. И просто меньше по времени.

— Почему?

Он меняется в лице, ложится на спину и смотрит в потолок. Я быстро добавляю:

— Извини, это не моё дело.

— Нет, всё нормально, — помолчав какое‑то время, он продолжает, снова посмотрев на меня. — Это с детства началось. В общем… сколько себя помню. У моих родителей было не всё гладко. Отец — любитель бить слабых. Сначала бил маму, когда она его доставала простым вопросом, например: «Когда это закончится?» Потом бил меня, когда я пытался встрять между ним и мамой. Он умел бить так, чтобы не оставалось синяков, и в итоге ни у кого не возникало вопросов. Но если бы даже возникли вопросы, всё равно ничего нельзя было бы изменить… Ещё у моего отца есть двоюродный младший брат — Билл. Этот урод… Наверное, я не встречал более жестокого, непредсказуемого и больного на голову мудака… В общем, мне было шесть лет. Я ни черта тогда не понимал, что происходит. Не буду рассказывать детали — это до тошноты мерзко…

Джейсон замолчал, а у меня комок в горле встал. Я хочу и не хочу спрашивать его, что произошло. Но всё равно не могу — слова застряли в горле. А Джейсон сжал губы и стал быстро говорить, как будто надеялся: сказав это, он больше не будет вспоминать.

— Он успел только раздеть меня и облапать. Из‑за того, что я орал как резаный, он бил меня, и я орал ещё сильнее. Этот больной урод от моего избиения тоже получал удовольствие. Один‑единственный раз в моей жизни, когда я был рад видеть своего отца, — это в тот вечер. Он помешал Биллу. Но отец даже не врезал ему. Представляешь? Он просто увёл его, оставив меня в истерике.

— Твоя мама знала?

— Нет. Но подозревала, что со мной что‑то не так. Я стал замкнутым и начал бояться прикосновений. И до чёртиков боялся Билла. А этот сукин сын ходил и смотрел на меня, как на запретный плод. Мама попыталась тогда поговорить с отцом, понять, что произошло. Закончилось тем, что он избил маму. А когда я кинулся на него, он швырнул меня, и я упал на вазу.

— У тебя шрамы на спине… — вдруг вспомнила я.

— Да, именно от этого.

— После этого я долго не видел Билла. Слышал, как они ругались с отцом. Но через год он вернулся. Наверное, ещё около года мы с мамой жили в том доме. Я прятался, когда появлялся Билл. Но когда я сталкивался с ним, он постоянно цеплял меня. А если я пытался ударить его, он уже в ответ со всей силы бил меня. После очередной такой стычки, когда я неудачно упал и сломал руку, папаша купил тот дом, где я сейчас живу, и мы с мамой стали там жить. И вроде стало лучше, только всё равно меня мучили бессонные ночи. Каждый раз, когда слышал машину, которая ехала мимо, я замирал в ожидании того, что приедет отец или Билл. А отец периодически приезжал. Чаще ночью, потому что утром у него были назначены встречи. Я бы мог спрятаться, но из‑за мамы не делал этого. Поэтому ночью не мог спать. А когда засыпал… меня мучили кошмары. Мне снился Билл или папаша. Всё детство безумно боялся этих двоих. Но за мать боялся ещё больше. Если я спал, то чаще днём, когда точно знал, что можно не бояться: он вернётся только ночью. В целом, когда стали жить отдельно от отца, было всё более‑менее нормально... Ну..., по крайней мере, днём. А мама всё равно нажралась наркоты. Я нашёл её уже мёртвой… Что ещё больше очернило мою жизнь… А с четырнадцати лет я точно знал, как закончится моя жизнь. Тогда я угнал тачку отца и ехал, куда глаза глядят. Доехал до Лос‑Анджелеса и съехал в воду, как только доехал до моста. Просто что‑то щёлкнуло в голове. Чуть не утонул, но выбрался. В тот день решил для себя, что убью их всех. Билл и папаша были бы первыми. Я фантазировал мучительные смерти для них, нырял в эти фантазии и не замечал даже, как идёт время. Если получалось заснуть, то спал крепко — мне даже ничего не снилось. После этого мне вообще перестали сниться кошмары. Я был уверен, что убью и тех, кто постоянно в кругу моего отца. Но всё это сделало бы меня серийным убийцей. И рано или поздно меня всё равно посадили бы пожизненно. Так что… себя я тоже планировал убить.

И вот… мамы больше нет, папаша вообще перестал следить за мной, позволяя мне творить всякую хрень. Как будто я вообще не его сын. А я до сих пор почти не сплю. Вот такая дерьмовая история.

— Ты смог бы убить? Мне кажется, это очень сложно.

— Однажды я стащил у него пистолет. Хотел убить его. Стрелял по деревьям далеко от дома, представлял, что стреляю в него. Я был уверен, что смогу выстрелить в него… Но когда настал тот момент, когда я наставил пистолет на отца, струсил. Просто не смог… А он даже не сомневался, что я не смогу выстрелить. Он только взглянул на меня и, как ни в чём не бывало, продолжил что‑то читать за столом. А я стоял, как дебил, с дрожащей пушкой в руках. У меня уже начала неметь рука, когда он, наконец, спросил, буду ли я стрелять или пора уже пригласить уборщицу, чтобы она вытерла за мной мочу. Я не мог пошевелиться. Просто стоял с наставленной пушкой на него.

Джейсон замолчал, а я не решаюсь что‑либо сказать. Но он сам решил продолжить:

— Потом он встал из‑за стола, сказав, что я слабак. Трус. Вырвал пушку у меня из рук, открыл дверь и без колебаний выстрелил в охранника. Потом сказал мне, что это делается именно так.

— Сколько тебе было?

— Восемь лет.

— Джейсон… Ты был совсем ребёнком…

— Я родился ребёнком. Но мне пришлось повзрослеть очень быстро.

— Может, просто ты не убийца?

Джейсон только пожал плечами и смотрит в сторону, полностью погружённый в свои мысли. Я решила отвлечь его:

— Ты сказал все свои планы в прошедшем времени. Больше так не думаешь? Про убийства и про себя…

— Сейчас нет, — ответил он, взглянув на меня. — Ты дала мне надежду, что у меня ещё есть шанс на нормальную жизнь. Посмотрим… А вдруг… Не знаю, вдруг получится?

— Если для этого тебе нужна я, я готова помочь тебе в этом, — тянусь к нему, чтобы поцеловать, и Джейсон моментально отвечает на мой порыв.

Поцелуй нежный, долгий и глубокий. Отстранившись от меня, Джейсон улыбнулся, посмотрев мне в глаза. Потом его взгляд опускается на мои губы, и он снова целует меня, но уже коротко.

Раз Джейсон решил открыться мне, я решила спросить ещё кое‑что:

— Почему твоя мама не ушла от него раньше?

— К сожалению, это было не так просто, как кажется, — отвечает он со вздохом. — Но об этом уже как‑нибудь в другой раз расскажу тебе…

Я молчу и пытаюсь переварить эти жуткие откровения. И тут я поняла кое‑что. Говорю ему:

— Ты ведь не просто так мне это рассказал? Ты никогда ничего не говоришь о себе. И вдруг рассказываешь столько всего.

Джейсон переводит взгляд на меня и говорит:

— Я рассказал тебе то, что никому не рассказывал. Полностью это дерьмо не знает никто! Больше всего знает только Алекс. Но про Билла я ему не рассказывал. И теперь ты расскажи мне то, что знает Макс, Эрика, по всей видимости, Линда и кто там ещё… Психолог?

Я отвожу взгляд и тереблю одеяло. Если бы сразу додумалась, что будет подвох, попыталась бы его заткнуть. А сейчас он не отстанет… Проклятие…

— Джесс? — настойчиво смотрит на меня и ждёт.

— Мне стыдно об этом говорить. После того, что ты рассказал, думаю, я вообще дура, что сделала то, что сделала… Что я сломалась из‑за полной ерунды.

Он снова поворачивается ко мне, а я по‑прежнему избегаю его взгляда.

— Давай не сегодня? — тихо прошу его с надеждой.

— Нет, давай сейчас. Чтобы потом больше не вспоминать. Сорви этот пластырь. Легко и быстро.

— Ну… — начинаю я. — В общем…

— Джесс, не тяни резину. Говори.

— Помнишь, ты приезжал поговорить? Ну, о поцелуе? — Я по‑прежнему не смотрю на него. Он одобрительно издаёт звук.

— В общем… тогда я уже начала подозревать, что беременна. Как только ты уехал, я сделала тест, и он оказался положительным. Но Нейту не нужен был ребёнок. Ещё оказалось, что он не расстался с бывшей и всё это время был с ней. Потом я сделала аборт. Всё это сыграло хреновую шутку со мной и наложилось на то, что папы больше нет, и по большей части мамы тоже… Я не выдержала и сломалась. Украла и наглоталась таблеток. А дальше ты знаешь.

Кажется, я рассказала это на одном дыхании, не глядя на Джейсона.

— Всё это не ерунда, — тихо сказал он. — Вполне понятно, почему тебе было хреново. Но почему ты мне не позвонила? Почему хоть кому‑то не доверилась?

— Не хотела. Я вообще никому не звонила. Если бы не Макс… В общем, это он заставил меня промыть желудок. А потом приехал ты.

— Жаль, я не знал этого, когда бил этого урода. Ему бы досталось куда больше.

— Не стоит того.

— Ты успела полюбить его? — внимательно смотрит на меня.

— Нет… Я вообще уже думала разойтись с ним. Просто один засранец устроил бардак в моей голове, — говорю это со слабой улыбкой и смотрю ему в глаза, чтобы он понял, о ком я.

— В тот вечер, когда ты ушла из моего дома, помнишь? — спрашивает он, убрав прядь волос с моего лица. — Когда мы поссорились.

— Да, конечно.

— Я бы хотел знать, что именно тебя тогда так расстроило.

— Неужели это не понятно?

— Не совсем.

— Ладно… попробую объяснить. Начну издалека. Когда я рассталась с Алексом, мне было безумно больно… И в большей степени болезненно было не то, что я потеряла любимого человека, а друга. Он стал мне дорогим другом. Если ты не заметил, друзья для меня на ровне с родителями… И когда ты признался мне в своих чувствах, а я на тот момент даже не подозревала о своих чувствах к тебе, я думала, что потеряла тебя в первую очередь как друга. А я не хочу потерять тебя. К тому же всплыло то, что ты врал мне. Я сама очень редко вру. Я ненавижу ложь. Но ещё больше ненавижу, когда врут мне. И то, что ты врал мне, сделало мне больно.

— Я думал, что ты так отреагировала из‑за Алекса.

— Ну… может, частично. Но в большей степени нет.

— Ты ещё любишь его?

— Нет. Я даже не вспоминаю его, если мне не напомнить о нём, — и, усмехнувшись, добавила: — Если бы я ещё страдала по нему, разве лежала бы я с тобой тут голая?

Со слабой улыбкой Джейсон притягивает меня к себе и крепко обнимает. Мы молчим, каждый думает о своём. Я вожу пальцем по его татуировкам, которые нанесены на одну сторону его груди, плеча и уходят линиями по прессу вниз. Странные линии. Ничего толком не выражают. И как он догадался до такого странного рисунка? Но мне нравится водить пальцами по ним.

Внезапно вспоминаю про Кэти. Ещё днём хотела спросить, но забыла.

— Джейсон?

— М‑м?

— Ты приехал с Кэти. Вы нормально общаетесь?

— Вроде да. А что?

Вчера они почти не говорили друг с другом. И Кэти, кажется, избегала его по максимуму.

— Думаю, пока наши друзья не должны знать, что между нами происходит.

— Ну, тогда у нас проблемы, — сказал со вздохом. — Потому что ты не умеешь хранить тайны.

— С чего это вдруг?! — резко подняла голову и смотрю ему в лицо.

— Да потому что у тебя на лице всё написано. Вот каждый раз я это видел, когда ты была с Алексом… — Тут он запнулся и, сделав паузу, продолжил: — Извини, я забылся.

— Да нет, всё нормально. Джейсон, почему ты раньше не настаивал на том, чтобы наши отношения изменились?

— Я хотел, чтобы ты сама захотела быть со мной.

— Глупо… ты же видишь, как я бегу от выхода из зоны комфорта. Боюсь перемен...

— Нет. Сначала ты любила Алекса. Даже когда вы расстались. А я эгоистичный собственник. Мне нужно, чтобы здесь, — показывает пальцем на область моего сердца, — и здесь, — указывает мне в висок, — был только я. Иначе меня это с ума свело бы. Владеть твоим телом, но не мыслями…

— Но у вас же был извращённый прикол делить девушек? Это тебя не напрягало?

— Это другое. Просто секс. То же самое в футболе. Ведь к мячу много кто прикасается, и он без конца переходит из рук в руки.

— Всё‑таки это странно и противно… — меня даже передёрнуло от такого.

— Мы были избалованными мальчишками. Наслаждались тем, что тёлки за нами носятся табунами. Что можно, даже особо не напрягаясь, развлекаться с девчонками. Ты их видела. Ни один пацан не откажется от таких. Мы не исключение, — пожал он плечом и как‑то виновато посмотрел на меня.

Я легла плотнее к нему, и он обнял меня, поцеловав в голову. А когда я зевнула, сказал:

— Засыпай, малыш…

Но я ещё немного лежала и думала обо всём, что сказал Джейсон: о его детстве, израненной душе и о том, как бы могло всё обернуться, если бы изначально я влюбилась в Джейсона, а не в Алекса. Потом ещё одна мысль пришла мне в голову: Джейсону нравится власть надо мной во всех смыслах. И я пока не понимаю, нравится ли мне это.

***

Проснулась утром одна. Встала, оделась и пошла в душ. В гостиной уже сидят Стив, Макс и Джейсон. При взгляде на Джейсона у меня начинают полыхать щёки. Джейсон тихо засмеялся, пытаясь скрыть это кашлем. Я поджала губы и прошла в душ мимо них.

Когда я освежилась и пошла через гостиную в спальню, в моей квартире уже были Кэти, Гвинет, Линда и Эрика. Пахнет свежим кофе — они заказали пиццу, которую уже успели доставить.

— А где Наоми? — я стараюсь не смотреть на Джейсона, который сверлит во мне дырку.

— Она ещё ночью уехала. Ты не помнишь? Это было не так поздно, — отвечает Линда.

— Нет, не помню. Оставьте мне пиццу, я сейчас вернусь. Девочки, а вы где ночью были?

— У Макса, — Гвинет показывает пальцем вверх. — Мы хотели остаться у тебя, но кое-кто не дал!

И она косо посмотрела на Джейсона. А Стив притворно кашлянул, посмотрев на меня.

— Не подавись, — говорю ему.

— Хорошо, что под утро я ничего не ел. А то точно подавился бы и сдох, — отвечает он, посмотрев на Джейсона, а потом на меня.

У меня расширились глаза, и я сама посмотрела на Джейсона. Тот пытается спрятать улыбку. Я иду мимо Джейсона и, подходя к нему, шепчу:

— Прекрати!

Когда я одевалась, ко мне в комнату зашла Кэти и спросила:

— Может, проведём день чисто девочками?

— Давай. Чем займёмся?

— Да, собственно, неважно.

— Может, в зоопарк? — предлагаю я.

— Отлично, — довольно кивает она. — Пойду скажу девчонкам.

В таком случае я переодеваюсь в белое платье свободного покроя на тонких бретельках, собираю волосы в хвост. На улице сегодня жарко для распущенных волос. Когда выхожу из спальни, говорю:

— Ну, когда идём? Я готова.

— Куда вы? — спрашивает Джейсон, заходя с балкона.

— В зоопарк. Но идут только девочки, — отвечает ему Эрика.

Смотрю на него и даже не краснею. Понимая это, позволяю себе лучезарно улыбнуться. От этого он хмыкает.

— Джейсон, а ты когда обратно поедешь в Сан‑Диего? — спрашивает Кэти.

— Не знаю. Завтра, наверное.

— Сегодня никак?

— А что такое?

— Мы приехали с тобой. А мне ещё в другой город лететь. Поэтому мне лучше сегодня уехать вечером.

— Ладно. Я отвезу тебя, — соглашается Джейсон и смотрит на меня, как бы изучая мою реакцию.

Я только слегка улыбаюсь, чтобы дать понять: всё нормально.

— Тогда нужно уже уходить. Пошли! — говорю я и иду на выход. Девчонки следуют за мной.

— Джесс, ключи! — напоминает Макс. — Мы, возможно, уедем.

— Куда? — спрашиваю у него.

— По тёлкам! — говорит Стив и смеётся.

Я смотрю на Джейсона, у него счастливый и дразнящий вид. Беру ключи и отвечаю:

— Возможно, мы тоже вечером зайдём в бар. Хоть найдём парочку парней.

Джейсон сразу становится серьёзным и обращается к Кэти:

— Никакого бара. В 7 вечера поедем.

— Джесс, напомни мне, зачем ты просила оставить тебе пиццу? — спрашивает Макс, забирая последний кусок, который был для меня.

— Планы поменялись, — пожимаю одним плечом.

Пока никто не видит, Джейсон подмигивает мне. Я пытаюсь скрыть улыбку и выхожу. Только села в машину — приходит от него сообщение.

Джейсон: Даже шутить не смей так!

В парке мы гуляли до самого вечера. Там же поели, потом наслаждались аттракционами, ели сладкую вату и мороженое. Иногда меня развлекал Джейсон сообщениями.

Джейсон: Ну как прогулка?

Я: Нормально.

Джейсон: Знаешь, что мне хочется сделать?

Я: Ну и?

Джейсон: Хочу стянуть зубами с тебя трусики и вылизать твою сладкую киску.

От таких сообщений у меня в животе всё сжимается — я даже забываю, где нахожусь. Сначала не отвечаю, просто не зная, что написать. Но потом спрашиваю:

Я: А ты сейчас где?

Джейсон: У тебя в квартире. С парнями.

Я: Хм, ну тогда тебе определённо стоит представить одну картину. Как ты лежишь на спине, а я спускаюсь медленно вниз по тебе, прикасаясь волосами к твоей коже. Потом беру в руку член и провожу по нему языком, а дальше обхватываю головку губами и беру глубоко…

Его ответ не заставляет себя долго ждать.

Джейсон: Я запомню это. И тебе сегодня мало не покажется!

На это я отправляю смайлик ангела.

Джейсон: Тебе больше подходит смайлик чёртенка. Ты завела меня.

— С кем ты переписываешься? — спрашивает Кэти.

Голос Кэти, как электрошок, возвращает меня в реальность. Как ни крути, а Джейсон — её бывший. А крутить с бывшими парнями своих подруг — это просто мегастремно! А как я буду смотреть Наоми в глаза, вообще не знаю…

— Да так, с тётей, — вынуждена врать я.

— Как мама? — спрашивает Гвинет.

— Уже лучше. Думаю поехать на каникулы в Париж.

— Супер, конечно, надо, — поддерживает Линда.

С тётей я говорила на самом деле вчера. И мама даже поздравила с днём рождения. Я так рада была её слышать, что действительно обсуждала поездку. Так что сейчас ложь была частичная.

Ещё я всё думала, как бы спросить у Кэти о Джейсоне. Но меня опередила Линда, и я мысленно благодарна ей за это.

— Кэти, как у тебя с Джейсоном? — спрашивает Линда.

— Да никак, в общем… Как будто ничего между нами не было.

— Тебя это парит? — спрашивает Эрика.

— Не знаю, если честно… Джесс, он обо мне не говорил?

У меня во рту холодный кусочек мороженого, и я не могу нормально ответить. Так что просто отрицательно промычала, показывая пальцем на мороженое и на свой рот.

— В общем, я и не ждала. Это же Джейсон… Он не заводит отношения, — произнесла Кэти с грустной улыбкой. Ей ответила Линда:

— С тобой он встречался несколько месяцев. Наверное, так долго он ни с кем не был.

— Да, возможно… Но всё давно закончилось. Да и я живу с парнем. Уже не стоит вспоминать прошлое.

— Ты его ещё любишь? — спрашивает Линда.

— Думаю, нет. Хотя он оставил во мне неизгладимый след, — сказала она, улыбнувшись нам.

Мне стало некомфортно от того, что она сказала… Такое чувство, что она до сих пор любит его… Как она может отреагировать на нас с ним… Дерьмовая из меня подруга… Я сейчас сквозь землю провалюсь от стыда. Чёрт‑чёрт‑чёрт!!!

Приехали в квартиру, когда уже село солнце. Джейсон сразу встаёт с дивана.

— Ну что, поехали? — спрашивает он у девчонок, и те соглашаются.

Мы прощаемся. Девочки выходят, а я стою у двери. Джейсон очень больно сжимает мою задницу на прощание. Я оборачиваюсь назад и вижу, как Эрика подошла к Максу, а он сосредоточен на ней. Тогда я замахиваюсь ладошкой на Джейсона, но он уворачивается и с лукавой улыбкой уходит.

— Ну что? Как дела? — спрашиваю у Макса, садясь на диван.

— Нормально. Есть хочешь?

— Немного…

— Я купил тебе салат. Он в холодильнике.

Пошла за салатом. Немного посидела с Максом и Эрикой. Потом они ушли, и вот я осталась одна. Как‑то стало мне скучно. Пошла в душ, посмотрела телевизор и после пошла спать. Уснула быстро.

Приснился Джейсон и всё то, всё, что было прошлой ночью. Как он держал меня на грани, как заставлял терять контроль, как медленно, с расчётом, доводил до крика. Как смотрел, будто видел каждую мысль, каждый спазм, каждый импульс, идущий от тела.

Сон стал таким реальным, что я перестала отличать его от действительности. Я как будто чувствую его внутри, слышу его дыхание, его шепот — и тело начало откликаться. Жар разливался по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног. Я даже не заметила, как сжала бёдра, как начала двигаться — чуть-чуть, почти незаметно, будто пытаюсь дотянуться до того, что снится...

И вдруг его шёпот стал ближе:

— Что тебе снится?

— М‑м‑м?

Я открываю глаза — а это Джейсон нависает надо мной. А между моих ног одеяло.

— Что? Как ты попал ко мне в квартиру? — спрашиваю я, всё ещё в полусне, но уже понимая, что это не сон.

— Стащил твои ключи, когда уходил, — отвечает он спокойно, будто это самое нормальное дело на свете.

Он снимает с себя одежду и ложится ко мне, убирая одеяло, которое скомкалось. Видимо, я тёрлась об него во сне.

— Что тебе снилось? — шепчет он в самое ухо, и его дыхание заставляет кожу покрыться мурашками.

Он уже начинает ласкать меня, пальцы скользят по бедру, вверх, к трусам.

— Ты стонала, — продолжает он. — Громко.

Я не отвечаю. Не могу.

Он снимает с меня трусы — одним движением. Потом стаскивает футболку, оставляя меня полностью голой.

— Что я делал с тобой во сне? — спрашивает, медленно целуя шею, потом плечо, потом грудь.

— Ты… ласкал меня, — тихо выдыхаю я, запрокидывая голову, когда его рот касается груди.

— Где? — спускается ниже, проводит языком по животу, оставляя влажный след, а рука в это время медленно, почти невесомо, гладит внутреннюю сторону бёдер.

— Внизу… — шепчу я, уже не в силах врать, не в силах притворяться, что это просто сон.

Он улыбается, чувствую это по его прикосновением губ к коже.

— Где внизу? — настаивает, и его палец уже погружается во меня — глубоко, медленно, с давлением.

— Ты… ты касался меня… здесь… — стон вырывается сам, когда он начинает двигать пальцем, а губами целует низ живота.

— Вот здесь? — спрашивает он, и второй палец присоединяется к первому.

— Да…

— А вот здесь? — он слегка надавливает сверху — прямо на клитор, и я вздрагиваю, пальцы впиваются в его волосы.

— Да… чёрт…

Он отводит руку. А сам опускается ниже. Еще мгновение, и его губы касаются меня — нежно, потом настойчивее.

Языком медленно проводит по клитору, и от этого пульс срывается, дыхание обрывается, пальцы на ногах судорожно сжимаются.

— Ты даже во сне не могла меня остановить, — шепчет он, не отрываясь. — А теперь и подавно не сможешь.

Джейсон снова касается меня языком. Я тихо издаю стоны, и он доводит меня до оргазма языком. После медленно поднимается, целуя живот, грудь, соски, шею и, наконец, губы. Его руки не прекращают ласкать меня. Я снова начинаю возбуждаться. Он переворачивает меня на живот и медленно входит в меня. А я тону в приятных ощущениях…

***

Утро. Свет едва пробивается сквозь шторы. В комнате тихо. Тишина такая, которая бывает только по утрам. Окно приоткрыто и слышно, что на улице тоже ещё тихо. Всё моё тело приятно ноет от физической нагрузки. Пол ночи мы наслаждались друг другом. А теперь...

Я поворачиваюсь к Джейсону. Он спит. Расслабленный... Спокойный... Опустила взгляд и улыбнулась. У него утренняя эрекция. Я знаю, что эрекция по утрам не связана с сексуальным возбуждением, почти всегда, но как однажды сказал Алекс: «одно другому не мешает».

Я медленно стягиваю с него тонкое одеяло пока не показался член. Твёрдый, чуть приподнят, напряжён, будто ждёт. Кожа на нём гладкая, вена выделяется, головка блестит от капли влаги. Я медленно приподнимаюсь, подпирая голову рукой и продолжаю смотреть. Тихо и медленно, чтобы не разбудить, поднимаюсь на колени, подползаю ближе.

Опускаюсь ниже, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, а кожа покрывается мурашками от предвкушения. Наклоняюсь к нему ещё ближе, моё дыхание касается его кожи, и я вижу, как он инстинктивно напрягается.

Провожу языком по головке, медленно, с нажимом, оставляя влажный след. Он стонет, тихо, почти неслышно, но я слышу. Потом прикладываю губы — не сразу втягиваю, а просто целую. Снова провожу языком по уздечке, по краю, круговыми движениями, снизу вверх. И в этот момент он просыпается.

Он смотрит на меня, а я не отвожу взгляда. В этот самый момент беру головку в губы с лёгким присасыванием и медленно погружаю в рот с втянутыми щеками. Продолжаю смотреть ему прямо в глаза.

— Детка… — выдыхает он, голос хриплый, тяжёлый от сна. — Какая ты красивая сейчас…

Он проводит ладонью по моим волосам. Не направляет, не толкает, а просто касается. Пальцами скользит ото лба к затылку, и держит руку там.

— Ты проснулась и сразу решила меня убить? — шепчет он.

Я не отвечаю. Просто опускаюсь ниже, беру его глубже, чувствуя, как он касается горла, как тело привыкает к размеру, к напору. Двигаюсь не спеша, плавно, ритмично, с лёгкой оттяжкой и давлением.

Его рука сжимается в моих волосах, но не тянет, просто держит.

— Чёрт… — стонет он, запрокидывая голову. — Ты даже не представляешь, как я мечтал просыпаться вот так…

Мне хочется улыбнуться, но с членом во рту это сложно сделать. Улыбнулась глазами, посмотрев на него и продолжаю ритмично ласкать его губами, языком. Помогаю рукой. Снизу пальцы скользят по стволу, подхватывают там, где губы не достают. Движения синхронные: губы вниз, рука вверх.

Но когда я чувствую, что он вот-вот сорвётся, он резко, но аккуратно отстраняет меня.

— Нет, — выдыхает он, садится, хватает меня за бёдра и резко поднимает.

Я не успеваю опомниться, а он уже усаживает меня на себя. Я сама направляю его внутрь. Головка касается, давит, медленно входит — глубоко, до предела. Я полностью опускаюсь на него, а Джейсон впивается пальцами в мои бедра.

— Вот так… — шепчет он, направляя мои движения. — Я хочу так кончить...

После того как я дважды испытала сильный оргазм, мне сложно ровно стоять на ногах, и я остаюсь в постели.

— Малыш, ты хреновая актриса, — говорит со вздохом Джейсон.

— Что? — пытаюсь прийти в себя и мало понимаю, про что он говорит. — Ты вообще о чём?

— Вчера Макс спрашивал, что между нами.

Я поднимаюсь на локтях, уставившись на него, и спрашиваю:

— И что ты сказал?

— Как есть.

— Джейсон, зачем? Я же просила…

— Он задал риторический вопрос. Он уже всё сам понял. Я должен был врать?

— Да.

— Джесс, он всё понял. Не было смысла в этом.

Сажусь в постели и немного резко отвечаю, смотря на Джейсона:

— Если бы ты не провоцировал меня, всё было бы незаметно. Ты же постоянно делал всё, чтобы я реагировала на тебя нестандартно!

— Я тебе уже говорил: мне по хрену, кто и что думает.

— Неплохо было бы уважать и мои желания… — отвечаю дрогнувшим голосом. Меня немного это задевает, и я отворачиваю голову от него.

— Джесс… детка… — берёт меня за подбородок и поворачивает моё лицо к себе. Прямо в глаза твёрдо произносит: — Я слишком долго тебя ждал. Я устал притворяться, что ничего не чувствую к тебе! Хватит. У меня это уже поперёк горла стоит. Если кому‑то из них не нравится, что происходит между нами, это их проблемы.

Убираю его руку с моего подбородка и только вздыхаю. Вспоминаю тот момент, когда Макс был в квартире, а Джейсон уехал.

— Но вчера вечером Макс ничего не сказал мне…

— Наверное, посчитал, что его угроза отвалить от тебя сработает.

— Он сказал, чтобы ты отстал от меня?

— Да, — говоря это, он смеётся. — Говорит, что я не тот, кто должен быть с тобой. Ведёт себя так, как будто ты реально его сестра. Как будто ты невинный зайчонок, а я чудовище.

— Вот дерьмо… — Я падаю обратно на подушку. — Значит, Эрика уже знает.

— И она даже не спросила, как я в постели? — спрашивает, играя бровями.

— Ой, заткнись. И когда бы?

Его счастливое выражение лица начинает меня смешить.

— А что такого, если узнают? — уже спокойно спрашивает Джейсон.

— Я пока не готова к этому. Не знаю, как на меня будет смотреть Кэти. И особенно Наоми…

— С Кэти ты почти не видишься, и она живёт с парнем в другом городе. А Наоми… Ну хрен с ней. Я могу одновременно вас двоих удовлетворить, — сказав это, смеётся.

— Ха‑ха, очень смешно.

— Нет, серьёзно, давай секс втроём?

— Нет! — Пытаюсь ударить его, но он подминает меня под себя. Уже не понимаю: он дразнит меня или серьёзно.

— Эгоистка, — произносит, уже целуя меня.

— Всё было бы гораздо проще, если бы ты не крутил с моими подругами. Мне до ужаса не по себе.

— Ладно, — приподнимается надо мной и смотря в глаза, продолжает: — Давай в теории. Допустим, Наоми или Кэти начала встречаться с Алексом. Что ты почувствуешь и сделаешь?

Отличный, мать его, вопрос. Должна признать. Я стараюсь ответить максимально честно:

— Ну… Меня это удивило бы. Очень удивилась бы. Потом я, наверное, поинтересовалась, насколько это серьёзно, и в целом пожелала бы счастья. Ещё посоветовала бы не забывать, что он кретин. Но в целом я не прекратила бы дружбу.

— Вот видишь. Если эти девочки относятся к тебе так же, тебе не о чем переживать.

Слышу, как кто‑то зашёл в квартиру.

— Там Макс пришёл, кажется.

— Он поймёт, — Джейсон начинает снова приставать ко мне. Опускат руку по моему телу и, откинув ногу в сторону, начинает ласкать. С улыбкой добавил: — Услышит твои стоны и уйдёт сам.

— Нет, Джейсон…

Всё же я выползаю из под него и иду в гардеробную. На всякий случай замыкаю дверь.

— Джесс, ты такая наивная, если думаешь, меня остановит этот хлипкий замочек, — слышу за дверью.

— Дай мне собраться, — открываю дверь и, улыбаясь, прошу его: — Пожалуйста!

Он только хмыкает, одевается и идёт в гостиную. А я привожу себя в порядок. Когда выхожу из спальни, встречаю неодобрительный взгляд Макса. Он берёт сэндвич и идёт на выход.

— Макс... — начала было я, но он уже хлопнул дверью и ушёл. А я стою и смотрю на закрытую дверь. А Джейсон готовит себе кофе и попутно говорит:

— Я сказал ему, что не мешало бы стучаться, когда заходит. Если он не хочет увидеть нас трахающимися на диване.

— Джейсон! Ты можешь как‑то по‑другому выражаться?

— Хорошо. Мы не трахаемся, мы занимаемся любовью, — приподнимает бровь, как бы ожидая моего одобрения. Я лишь закатываю глаза и иду в ванную.

После того как почистила зубы и умылась, говорю Джейсону:

— Мне нужно с ним поговорить.

— Зачем?

— Ты прав. Его не касается то, с кем я трахаюсь. И я сама скажу это ему, — говорю, направляясь к двери.

— Детка, ты можешь быть помягче в высказываниях? Вообще‑то я не пещерный человек.

Его выражение лица вызывает у меня смех:

— Да ну тебя!

Поднимаюсь к Максу и захожу без стука. Он выходит из спальни и хмуро уставился на меня.

— Наверное, надо поговорить, — начинаю я, закрыв за собой дверь.

— Ну, давай, — он облокачивается на стену, сложив руки.

Я начинаю:

— Кажется, ты всё воспринимаешь слишком близко. Ты так не думаешь?

— Джесс, это ты воспринимаешь всё слишком близко! Вообще‑то это Джейсон, и мы дружим с детства. Не знаю всего того, что у него за дерьмо в жизни. Но знаю достаточно, чтобы понимать: он тебе не пара. Он загубил не одну девчонку! Тебе с ним небезопасно! Если бы мне было плевать на тебя, я даже ухом не повёл, но, Джесс… Ты только вылезла из одного дерьма и вляпалась в другое! Ты знаешь его как сексуального красавчика. Смешной такой и забавный, заботливый и всё такое. Каким ты его в целом всегда видела. Но он другой! У него серьёзные проблемы с головой! Джесс, оставь отношения с ним. Он тебе не пара!

— Это не тебе решать.

— Да, но мне потом с тебя выполаскивать таблетки?

— Этого не повторится.

— Ты этого не можешь знать.

— Просто поверь мне.

Он смотрит в сторону и сжимает челюсти так, что желваки заиграли.

Потом тихо говорит:

— Я не верю, что у вас что‑то может сложиться. Может, по началу всё нормально будет, но только пока он не сорвётся с цепи. Алекс по сравнению с ним — милая божья коровка.

От этого сравнения я не сдержалась и рассмеялась. Но быстро прикрыла рот рукой, чтобы унять смех. А Макс осуждающе посмотрел на меня:

— Это не смешно. Я действительно не желаю тебе такой участи, как некоторым девчонкам, которые были с ним.

— С ним была Кэти, Наоми. И ещё помню несколько девушек. Вроде всё нормально с ними.

— Они были с ним недолго. И в этот период ничего не происходило, что могло вывести его из себя. Поверь, если бы не связи его отца, он сидел бы за решёткой. Джейсон много дерьма творил, и папочка, каким бы он ни был, прикрывает его.

Я молчу и просто смотрю на него. Он как будто вообще про другого человека говорит. Мне даже не верится. Немного подумав, говорю, взвешивая каждое слово:

— Для меня важна твоя забота обо мне. И всё, что ты сейчас сказал, я приму к сведению. Но, Макс, ты не можешь решать, с кем мне встречаться. Он ждёт меня уже несколько лет. Я долго сама отрицала чувства к нему. Я хочу попробовать дать нам шанс.

— Как знаешь. Только не летай в облаках. Просто помни, что у него есть тёмная сторона. Он причинит тебе боль. И на этот раз можешь не выкарабкаться… Это только дело времени.

Как знакомо звучат эти слова. Я их обычно говорила когда‑то Кэти, потом Наоми…

— Ты говорил Эрике? — спрашиваю у него.

— Нет. Но, наверное, стоит. Может, она прочистит тебе мозги?

— Не надо. Я пока не хочу афишировать.

— Ладно. Но всё равно это очень заметно. Ты хреновая актриса.

— Джейсон то же самое сказал, — засмеялась я.

Макс пытается быть серьёзным, но, посмотрев на меня, тоже смеётся.