Глава 18
Уже несколько дней у меня в голове возникает одна мысль. И эта мысль как раковая опухоль. Только растет и занимает все больше и больше места в моем сознании...
Утром пришел Макс и чуть позже зашел ко мне в комнату. Я не успела притвориться спящей, и он увидел это.
– Хорошо, что не спишь. Я тебе порезал фрукты и залил йогуртом. А еще сделал сок. – Показывает мне тарелку и стакан с соком. Но питаться мне хочется меньше всего на свете. И я отворачиваюсь от Макса.
– Ясно... Ничего нового. Я оставлю тут... И если ты не съешь это к моему приходу, я затолкаю все это тебе в рот.
Какое-то время слышу только тишину. Но знаю, он еще не вышел.
– Черт, Джесс... Пора бы уже приходить в себя. Ладно, у меня сегодня игра. И еще нужно успеть на промывку мозгов от всего тренерского состава... Так что приеду только вечером.
Он прикасается к моей голове. Слегка потрепав, уходит и говорит напоследок:
– Надеюсь, ты все-таки съешь то, что я сделал для тебя.
Он ушел. А я начинаю понимать только одно. Моя «раковая опухоль» достигла максимума.
Встаю с кровати и надеваю максимально приличные вещи, чтобы не выглядеть как наркоманка. Посмотрев в окно, убеждаюсь в том, что Макс уехал и я иду на улицу. Потом направляюсь к аптеке, которая находится через дорогу и захожу внутрь. Тут прохладно и комфортно. Иду вдоль стеллажей, берусь за стеллаж с витаминами и тяну на себя. Он с грохотом падает, прижав мне больно ногу. Ко мне тут же быстро подбегает продавец.
– Что произошло?! – спрашивает, поднимая стеллаж с меня.
– Не знаю. Я только потянулась на верхнюю полку...
– Не могла попросить, чтобы я достал?! – Сердится и начинает собирать пузырьки с витаминами по полу.
– Простите, я не хотела.
– Уходите!
– Мне правда очень жаль...
– Просто! Уходите!
Пячусь назад и быстро покидаю аптеку. Но перед самым выходом заглядываю за прилавок и беру пару пузырьков. Более сильные лекарства не стоят в общей досягаемости. И после этого бегу обратно домой.
Когда оказалась дома, закрыла дверь и села на пол. Меня трясёт, и я не знаю от чего. От того, что я совершила кражу? Или от того, что я бежала, когда у меня силы практически на нуле? Но я точно знаю, что мне делать дальше...
Я даже не плачу. А может, у слез есть свое свойство заканчиваться? Иду в ванную и высыпаю таблетки на ладонь. И вот оно, то чувство, когда зависаешь над черной пропастью. Всего лишь шаг, одно дуновение и я уже не выберусь. Сжимаю таблетки в ладони и сажусь на пол. Теперь меня начинает трясти от плача. Как же, черт возьми, страшно! Гнилой, липкий, холодный страх полностью во мне. В каждой клеточке моего тела. Кажется, даже чувствую запах этого гнилого страха.
И он мерзкий.
Мысленно этот страх похож на то, если бы я оказалась погребенной в темном ящике, полном червей. Чувство страха на уровне с потерянностью и отчаянием заполняет меня полностью. Точно так же, как этот самый ящик с червями.
Сидела я так достаточно долго, пытаясь убедить себя не делать ЭТОГО! Но я не знаю, просто не знаю, как дальше жить! Я в какой-то эмоциональной ловушке. Я ничего не хочу... Любая мысль о каких-то вариантах лучшей жизни вызывает во мне горечь и тошноту. Я просто не знаю, что с этим делать. Я даже не понимаю, почему это со мной происходит! Уж точно не из-за Нейта!
И вот я начала засовывать таблетки по очереди в рот. Встала за водой и вижу в зеркале, что от нервов вся моя кожа покрылась красными пятнами. Открываю кран и запиваю таблетки. Потом снова высыпаю горсть в ладонь и делаю то же самое.
Интересно... Кто-нибудь, особенно кто снимает это в фильмах, знает, что выпить большое количество лекарств сложно? Уже после половины одного пузырька таблеток меня начинает тошнить. А я планировала выпить все! Но дальше очень сложно пить. Кажется, они сейчас полезут назад... Пила, пока получалось проглотить. Когда уже почувствовала позыв к рвоте, поняла, что больше не могу. Отставила в сторону пузырек и обратила внимание, что много таблеток просыпала на пол. Собрала их и выбросила в унитаз. Потом смыла.
Надеюсь, результат будет... Выключила свет и пошла в спальню. Забралась под одеяло с телефоном. Пришло сообщение от Линды. Мы с ней уже давно не виделись. В последний раз она приезжала, когда у меня еще не начался токсикоз. Тогда она провела со мной день, а я так и не решилась ей рассказать о беременности. Потом у нее начались проходные тесты, она практически не отдыхала. Мы созванивались, и во время последнего разговора она стала подозревать, что со мной что-то не так. Я наврала, что расстроена из-за ссоры с Нейтом. Вроде поверила и пообещала сразу приехать ко мне, как только у нее появится хотя бы один свободный вечер. Обучение в медицинском для нее очень важно, и она очень серьезно относится к этому. Совсем не так, как в школе она относилась к учебе.
Я открываю фотоальбом и долго смотрю фотографии с Линдой, Кэти, Гвинет, Наоми и Эрикой. Фотографий с ними у меня занимает половина памяти телефона. Дошла до фотографий с Джейсоном. На всех этих фотографиях я счастлива, на них застыло время, когда было все хорошо. А сейчас, кажется, это была вообще не моя жизнь. Сейчас я потеряла смысл жизни и вкус к жизни. Я не чувствую желания просыпаться. Не чувствую желания заниматься любимыми вещами. Мне все надоело. Но больше всего я устала сама от себя.
Листаю долго фотографии с того дня, когда приезжал Джейсон. Тогда он просто сидел на диване и наблюдал, как я делаю уроки. Или отвлекал меня тем, что фотографировал меня. Потом пошли те фотографии, где я пытаюсь нас сфотографировать вдвоем. Я смеюсь на этих фото, а Джейсон хмурится. Одна фотография смазанная, но она мне нравится. На ней я пыталась так же сфотографировать нас. Но Джейсон держит меня за лицо и пытается облизать. И есть одна фотография нормальная. Он смотрит на меня, а я улыбаюсь ему. На этой фотографии у него такой взгляд... Особенный. Долго смотрела на нее... Какая же я дура... Нужно было порвать с Нейтом в тот вечер, когда я вернулась Лос-Анджелес после похорон папы. Ведь когда я поцеловала Джейсона, я уже понимала, что Джейсон уже гораздо больше для меня, чем просто друг... Но я сама все испортила. А сейчас я даже не знаю, как смотреть ему в глаза...
И вот что-то начинает происходить с моим организмом. Пока только тошнота и немного стала болеть голова. Думала, будет так же, как в прошлый раз, когда я хотела словить кайф. Но все-таки тогда были наркотики. А это другое.
Настал тот самый момент. Точка невозврата: Когда человек спрыгивает с высотки, но еще не разбился. Или когда человек прыгает в воду, и он уже достаточно глубоко, чтобы вынырнуть за воздухом. Или еще тот момент, когда человек делает шаг на дорогу перед грузовиком и поздно вернуться. Или когда я наглоталась таблеток, и они уже начали действовать.... Именно в этот момент мне захотелось написать записку. До этого момента в моей голове не было никаких слов. С трудом встаю на ноги и иду к столу, шатаясь. Беру лист бумаги и карандаш.
Боже мой, как же кружится голова. Только от этого вот-вот может вырвать. А это лишнее. Быстро пишу следующее: «Прошу никого не винить в моей смерти. Я это сделала намеренно, никого не поставив в известность. И мне ни черта не жаль. Счастливо оставаться».
Еле поборов приступ тошноты, пошла обратно в постель. Голова стала кружиться еще сильнее... Очень сильно... Снова взяла телефон и в последний раз посмотрела на Джейсона, погладила пальцем экран там, где его лицо...
Появляются боли в животе и в мышцах. И следом очередной приступ тошноты. Хоть бы только не вырвало... Не смогу заново решиться... С глаз снова покатилась слёзы. Не от страха смерти, от страха, что не умру. Мысленно повторяю только одно: «Папа, забери меня. Пожалуйста, забери меня!»
Когда позывы к рвоте становятся почти нестерпимыми, кто-то заходит в квартиру.
Черт, это Макс!
Надо было все-таки как-то забрать у него ключи. Я пытаюсь притвориться спящей, когда он заходит в мою комнату. И он уже пошел назад, когда у меня появляется очередной сильный позыв к рвоте. Частично содержимое желудка оказывается у меня во рту. Я смыкаю рот и пытаюсь проглотить назад эту жутко горькую смесь растаявших таблеток. Я просто замерла с закрытыми глазами, но вдруг чувствую руки Макса на своем лице.
– Джесс, что с тобой?
Макс включает свет. И тут опять чувствую сильный позыв к рвоте. Желудок сжимается. И я уже не могу сдержать рвоту. Только успела перевернуться на край кровати, как из меня выливается вода и не рассосавшиеся таблетки на пол.
– Твою же мать! Это еще что такое?! – орет на меня Макс.
– Просто уйди...
– Джесс! Ты, что ли, совсем рехнулась?!
Вопрос был риторический, я так понимаю. Он тут же подхватает меня под руку и волочит в ванную. Оказавшись в ванной, он отпускает меня, и я падаю на пол возле раковины. Макс набирает воду в стакан и орет:
– Твою мать! Совсем выжила из ума!
Набрав воды, заставляет меня пить.
– Нет..., – я пытаюсь отвернуться.
– Джесс, давай по-хорошему. Пей воду.
Чувствую по его голосу, как он максимально держит себя в руках и старается говорить спокойно. Но в его глазах столько ярости и огня. Конечно, я отвечаю ему:
– Нет.
– Я СКАЗАЛ: ПЕЙ! – срывается на крик. Вижу, как дрожит его рука со стаканом. И всё равно мой ответ:
– НЕТ!
Макс приседает на корточки передо мной и держит меня за подбородок. Настойчиво смотрит мне в глаза и говорит:
– Тогда я вызову скорую помощь. Они насильно промоют тебе кишки и отвезут в психбольницу! Ты этого хочешь?! Если да, отлично. Так мы и поступим. Но ты не сдохнешь на моих руках! Ты поняла меня! – Его голос больше похож на рычание.
– Уйди ты на хрен! УЙДИ!!
– Никуда я не уйду! – Больно зажимает мне челюсть в болевых точках, и я открываю рот. Не замечая того, что я пытаюсь его оттолкнуть, наклоняет стакан. Большая часть воды пролилась на пол и на меня. Когда в стакане ничего не осталось, судорожно делаю вдох и откашливаю воду, которая попала мне в легкие. Макс встает на ноги и снова набирает воду. Снова берет меня за подбородок и заставляет открыть рот, нажимая на челюсти.
– ПЕЙ!
Заливает воду мне в рот. Я сделала всего несколько глотков. Остальное пролилось на меня, и мне опять сложно дышать из-за того, что вода попала в легкие. Я уже вся мокрая. А Макс снова набирает стакан и снова повторяет процедуру.
– Джесс, облегчи сама свои мучения. Я не отстану. Чем быстрее мы промоем твой желудок, тем быстрее все закончится!
– Просто оставь меня в покое! Пожалуйста... Я так больше не могу... –Закрываю глаза и плачу от бессилия.
– Малыш, посмотри на меня. – Снова садится на корточки передо мной и говорит уже другим тоном. Уже нет ощущения, что он сам хочет прибить меня. – Я не знаю никого сильнее тебя, ясно? Ты сможешь это преодолеть, и все наладится. Поняла? Я буду рядом каждую минуту! И помогу тебе! А сейчас тебе нужно промыть желудок!
У меня нет сил от него отмахнуться.
Эту процедуру он делает много раз, и у меня уже легкие болят от кашля и воды. Потом засовывает мне в рот два пальца вглубь языка и надавливает. И из моего желудка пошла волна, я резко склоняюсь над унитазом, и с меня снова выходит остатки таблеток. Макс снова набирает воду...
– Умница... Давай еще один раз повторим. И я отстану от тебя. Еще один раз и все...
Но он упрямо и насильно доводил меня до рвоты три раза. Последний раз была уже чистая вода.
– Это все. Больше я не буду лить в тебя воду. Иди ко мне.
Берет меня под колени и под спину. У меня так сильно кружится голова, я все равно не смогла бы даже встать на ноги. Он относит меня в спальню и укладывает на кровать. Потом пошел в сторону моей гардеробной, и остановился не дойдя до двери. Он увидел мою записку и сразу взял ее в руки. Вижу, как у него сильно дрожат руки, пока он читает. Прочитав, просто закрыл глаза, глубоко вздохнул и потом, посмотрев на меня, сказал:
– Серьезно? Именно так ты решила попрощаться с нами? Очень мило с твоей стороны. Хоть бы немного подумала, как бы мне потом жилось с этими словами, которые, уверен, я запомнил бы на всю свою жизнь! - Он смотрит на меня с разочарованием. Потом тихо говорит:
– Ладно, сейчас нет смысла об этом говорить...
Потом он заходит в гардеробную, и вскоре я вижу в его руках мою пижаму. Макс подходит ко мне и молча снимает с меня мокрую одежду. Я зажимаюсь руками от него.
– Сейчас не время для скромности. Мне не до этого. Я только хочу переодеть тебя, – говорит он спокойным тоном и натягивает сухую одежду на меня. Потом укладывает меня в постель, вытирает лужу на полу и ложится рядом, обняв меня. Я лежу к нему лицом и не понимаю, как мне дальше жить... Как взять себя в руки? Как мне выбраться из этого состояния?
От этих мыслей меня начинает трясти, как от холода. Но мне не холодно. С меня полились беззвучные слезы. Наверное, это все те остатки, что я пыталась сдержать. Макс обнимает меня еще крепче. Слышу, что кто-то заходит в комнату.
– Что происходит? – голос Эрики. Наверное, Макс не закрыл дверь и говорит ей:
– Ложись рядом с нами.
Она ложится по другую сторону и обнимает меня за живот, прижавшись щекой к моему плечу. Так мы лежали, пока я не перестала содрогаться от плача. Потом Макс встал и вышел. Слышу, что он с кем-то говорит по телефону. Потом он возвращается и ложится обратно.
– Попытайся уснуть..., тебе это очень нужно..., – говорит Макс, поглаживая меня по голове. – Ну же, сестренка... Все наладится. Я обещаю тебе.
От их присутствия мне немного легче, но я точно не усну... От того, что успело впитаться в кровь, тело жутко ломит и болит живот и голова. Даже не знаю, как уснуть от этой боли.
Приходится просто закрыть глаза и ждать, когда закончится эта боль...
______________________________________
К огромному сожалению, вся история, начиная со знакомства с парнем, которого я назвала Нейтом - прада. У нас с ним действительно закрутился роман, и я не знала, что я всего лишь любовница. В этой истории мне даже не пришлось что-то придумывать. Только единственное - аборт мне делали на живую. Наркоз на меня не действовал.
Пожалуй, это самый сложный этап в моей жизни. Когда я глотала таблетки, я толком не осознавала, что делаю. Все чувства Джессики я списала полностью с себя.
Девчонки, кто сталкивается с ужасными этапами жизни, не оставайтесь в одиночестве. Доверьтесь близким людям! Не делайте непоправимых глупостей! Можно всё исправить, кроме гвоздей, которые заколачивают в крышку гроба!
Люблю каждую и крепко обнимаю всех, у кого нелегкая судьба!
______________________________________