Глава 17
Следующие несколько дней я не могу заставить себя сказать Нейту о беременности. Он думает, что мой ступор продолжается из-за смерти папы. И, в общем-то, не лезет. Я же каждый раз хочу сказать и не знаю как. И не понимаю, почему я так переживаю. Порой смотрю на него и хорошо представляю его папой. И мне кажется, он хорошо справился с ролью отца. Только вот я, кажется, не хочу быть его женой. А жениться ради ребёнка - это уже прошлый век. Но он должен знать, что через девять месяцев станет отцом.
Я сходила к врачу. По моим анализам и всем показаниям с ребенком все хорошо. Врачи говорят не «ребенок», а «плод». Как будто это яблоко. Для меня это ребенок.
На пятой неделе начался токсикоз.
Только проснулась утром, сразу бегу в туалет. Нейт сегодня со мной ночевал. Он проснулся от того, как я подорвалась с кровати. Нейт заходит за мной в туалет, держит мои волосы, пока я содрогаюсь над унитазом. Как только позывы закончились, я встала и умылась холодной водой. Нейт обеспокоенно спрашивает:
– Детка, что с тобой? Ты отравилась? Я вызову врача.
Он уже пошёл за телефоном. А я иду за ним и забираю телефон из его рук. Вот и настал момент...
– Не нужно врача...
– Почему?
– Нейт... Я беременна...
Боялась и ждала этого момента одинаково сильно. Очень хотела увидеть радость на его лице, как он меня обнимет и закружит. Но он стоит и смотрит на меня. В его лице недоумение.
– Наверное, я пропустила прием таблетки, – тупо говорю ему. Он просто уставился на меня. Потом сел и, наконец, подал голос:
– Дела... И что будешь делать?
Этот вопрос меня с ног сбил. Как будто это касается только меня.
– Вообще-то, это и твой ребенок. Как минимум, что нам делать? – спрашиваю у него.
– Слушай, Джесс... Я не готов стать отцом...
– Прикольно... – В носу начинает щипать, и я закусываю щеку.
– Джесс..., ну какой ребенок? Нужно встать на ноги. Определиться с будущим, а потом уже думать о семье. Мы с тобой просто трахались, и теперь семья?
Мне это послышалось?!
– Просто трахались? – переспрашиваю у него и чувствую, как меня трясёт.
– Джесс...
– Нет, нет, нет! Давай на этом месте подробнее. Ты вообще видел какое-то будущее со мной? Или мы всё-таки просто трахались?! Давай, скажи мне, сукин сын, на что я тратила время?!
– Слушай, ты сейчас неадекватно реагируешь.
– Тебе лучше уйти! И не проверять меня на неадекватное поведение!!! – Ору на него. Хочу, чтобы он быстрее свалил. Боже мой, какая же я ДУРА!
– Детка...
– Убирайся!!! – ору на него.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, но всё-таки одевается и молча уходит. А я сажусь на пол и даю волю слезам...
Вот же вляпалась...
Прошло еще три дня. Мой токсикоз набирает обороты. Я почти ничего не могу есть. Нейт не пишет и не звонит мне, в общем, как и Джейсон... Нейта как будто вовсе нет и никогда не было в моей жизни. Как легко парню избавиться от беременности. Просто взял и вышел за дверь. Так просто...
Эрика сначала смотрела на меня с подозрением. Но потом по телевизору показывали жареные крылышки и я снова побежала в туалет из-за приступа тошноты. (У меня в желудке даже ничего нет. Рвет желчью.) Когда я вышла из туалета, Эрика выключила телевизор и уставилась на меня, сложив руки.
– Ты беременна, – она даже не спросила, а утвердила это. Я только кивнула, не глядя на нее, сажусь на диван.
– Какой срок?
– Шесть недель...
– Что говорит Нейт?
– Что не готов стать отцом.
Она грустно усмехнулась и сказала:
– Почему-то я даже не удивлена... Что собираешься делать?
– Не знаю...
Эрика села рядом и обняла меня.
– Я тебя поддержу, ты же знаешь это? Независимо от того, оставишь ты ребенка или нет.
– Я знаю... – На глазах опять выступили слезы. – Эрика, я не хочу, чтобы ребята знали. Пока сама не пойму, что делать... Если они еще не догадались.
– Макс подозревает. Вернее, он почти уверен, – она отпустила меня и погладила по волосам.
– Наверное, после того, как меня вырвало, когда он готовил мясо?
– Да. Но ты не думай об этом... Я поговорю с ним, чтобы он не лез к тебе с вопросами. Все наладится.
Но все же узнали и Макс, и Наоми. Наоми обиделась, что я ей не сказала. Но быстро изменилась, когда стала замечать, насколько тяжело у меня проходит беременность.
На седьмой неделе я все так же не могу есть. Похудела на семь килограммов, зато грудь становится больше. Когда я уже начала думать про аборт, наконец-то приехал Нейт. Я была в спальне и слышала, как Макс открыл ему дверь.
– Явился? Долго же ты шел..., – в голосе Макса жесткая агрессия.
– Для меня это слишком неожиданно...
– А она прям планировала?! Ты вообще чем думаешь?!
– Я хочу увидеть ее. Отпусти меня.
Голос Макса раздается как рычание:
– Поверь, если ей не было бы так хреново... И если ее сейчас не было бы дома, я бы тебя так отработал... Тебе пришлось бы питаться через соломинку!
Потом раздался звук захлопывания двери, и вскоре открывается дверь в мою комнату.
– Джесс?
При виде Нейта у меня скатываются слезы. А он подходит ко мне и садится на край кровати.
– Ты хоть что-то ешь?
– Пока могу что-то съесть только в середине дня. Но немного, – отвечаю, как на автомате, с абсолютным безразличием.
– Я привезу тебе что-нибудь.
– Не надо.
Но он все-таки поехал. Привез очень много чего. И прежде чем он стал бы доставать продукты, говорю ему:
– Только не показывай мне, что там. Перечисли. От вида еды меня начнет тошнить.
Из всего того, что он перечислил, представление об орехах не вызвало тошноты. Их я немного поела, а потом уснула. И Нейт был со мной рядом.
Когда я проснулась, Нейт всё так же был рядом. И я задала вопрос, который не решилась задать, когда он только явился:
– Почему ты вернулся? Ты же сказал, что мы просто трахаемся.
– В некотором смысле так и есть... Не обижайся. Но в моем понимании семья и то, что между нами - это разные понятия. Я думал, ты это осознаешь. Не летаешь в облаках.
– Ясно..., – тупо ответила я и уставилась в окно. Нейт продолжил:
– Тем не менее, ты мне не безразлична. Я знаю, что не ты одна виновата в беременности. Я волнуюсь за тебя, и поэтому я здесь.
Я только кивнула и пошла в ванную. Меня снова тошнит, и, кажется, в этот раз от Нейта.
У меня постоянно меняется ощущение температуры. За каких-то пятнадцать минут мне может стать безумно жарко или холодно настолько, что я стучу зубами. Меня постоянно клонит в сон. В сутки сплю по четырнадцать - пятнадцать часов. Безумная слабость и головокружение. Из-за своего состояния мне пришлось взять больничный. На учебу пока тоже не хожу.
Врач сказал, что такое бывает. Обычно на втором триместре это проходит. По идее, скоро.
Теперь Нейт стал часто приезжать. Но каких-то шагов по отношению к нашему будущему он не предпринимает. А уже скоро восемь недель беременности. И, если честно, думаю, что может... ребенок не сможет пережить того, что я вообще не ем, и тайно надеюсь, что у меня случится выкидыш. Все стало бы намного проще. Но, кажется, ребенку вполне хорошо живется у меня в животе, пока я чуть ли не помираю от голода. Кстати, от голода меня тоже тошнит.
А тем временем между мной и Нейтом все изменилось... Он стал отстраненным, чужим, холодным... Я сама стала больше негативно относиться к нему, чем положительно. И на девятой неделе беременности я точно решила, что вообще не хочу никакого будущего с Нейтом. И ребенка этого я тоже не хочу... Особенно решение о ребенке мне далось очень тяжело.
Звоню Нейту весь вечер. Но он не отвечает. В последнее время я не могу до него дозвониться гораздо чаще, чем раньше. Считаю, он должен знать, что я сделаю аборт. Ведь это его тоже касается. Пишу сообщение:
«Нейт, позвони мне».
Еще не успела отложить телефон, как вижу, что звонит неизвестный номер. Я нажимаю «ответить», но даже не успела что-то сказать, как слышу:
– Почему ты звонишь моему парню? – раздался раздражительный женский голос.
– Я звонила Нейтону Хэмилтону. Вы, наверное, ошиблись номером.
Уже собираюсь отключиться, когда услышала с телефона:
– Все верно, Нейтон мой парень. Кто это?
– Это какая-то ошибка... Уже полгода мы с Нейтом встречаемся...
– Ха, неужели та самая Джессика с вечеринки, которая клеила моего парня?
– Дайана?
Меня все равно что холодной водой облили. Сердце вот-вот остановится. А когда она закричала в телефон:
– Да! Мать твою! Дайана!
Меня начало трясти и стало сложно вообще что-то говорить. Но, сглотнув противный комок отчаяния в горле, тихо спрашиваю:
– Он же расстался с тобой?
– Интересно, когда?
– Буквально через несколько дней после той вечеринки... Значит, все это время он меня обманывал. Я спрашивала у него про тебя.
– А ты ничего не замечала? – ее голос на грани крика и истерики, а я все еще пока держусь.
– Он часто был со мной. Не было повода что-то заподозрить...
– А я подозревала. Как ты только появилась тогда его как подменили. Постоянно срывался куда-то, даже ночью. Постоянно какие-то друзья. И мне с ним нельзя было идти. Постоянно дозвониться не могла. Пароль на телефоне сменил. А если ему звонят постоянно уходит, чтобы я не слышала. Видимо, каждый раз, когда он сбегал с моей постели, мчался в твою... Про секс вообще почти забыла, он практически не прикасался ко мне... Только понять не могу, почему он меня не бросил?
– Наверное, это спросишь у него самого... Мне же только нужно срочно с ним поговорить. Это очень важно.
– Он сейчас в душе и не может тебе ответить. Но вряд ли теперь он будет с тобой разговаривать, когда я все знаю.
– Я не знала, что вы вместе. Ясно? Я не пыталась заполучить его. Так вышло!
– Ну, теперь ты знаешь, что он все еще мой.
– Серьезно? Ты знаешь, что он изменял тебе все это время и ты останешься с ним? Ты себя вообще не уважаешь?
– Это тебя уже не касается.
– Раз так, передай ему, что я поеду делать аборт. Это, кстати, его ребенок! И его это касается.
После этого я скидываю звонок и блокирую ее номер.
В душе поднимается паника, отчаяние, обида... Я сейчас захлебнусь в собственных слезах.
Хватаю толстовку и иду на улицу. Гуляла долго. Все пытаюсь понять, как мне поступить. Что делать...
Сейчас мне как никогда нужна мама, ее поддержка... Но сколько бы я не звонила тёте с надеждой поговорить с мамой, она продолжает молчать и все игнорировать.
Кажется, мне нужно руководство по скучной жизни для чайников. Потому что я не понимаю ни черта в этой жизни... Видимо, для меня не уготовано счастливого сценария.
Как там говорила Оливия? Я получаю все, даже не желая этого? Ха! Посмотрела бы она сейчас на меня... Я действительно получаю то, что совсем не хочу.
Возвращаюсь домой уже совсем поздно. И то только потому, что на улице становится опасно из-за количества наркоманов. Сразу иду спать. Телефон не брала с собой и сейчас вижу на нем четырнадцать пропущенных от Нейта. Кто-то стучал в дверь. Может он... Я не стала открывать. Потом зашел Макс. Только он мог зайти. Он сразу зашел в мою комнату и через несколько секунд вышел. Слышу, как тихо говорит:
– Она спит. Пошли.
Наверное, он с Эрикой.
Проснувшись рано утром, начинаю собираться. После душа оделась и посмотрела на себя в зеркало. Сейчас мой вес крайне близок к состоянию: «скелет в коже». Выгляжу как: «без пяти минут жертва анорексии». Как же я ужасно выгляжу... Не только физически. Стресс тоже делает своё дело. Лицо тусклое, синяками под глазами и совершенно безжизненное. Я сама себя не узнаю.
Беру часть денег, которые успела заработать и сэкономить. Все продукты покупает Макс. И я никуда не езжу, чтобы тратить деньги на бензин. Поэтому была возможность скопить денег.
Надеваю толстовку поверх длинного платья, которое максимально скрывает мое ужасное тело. И еду в клинику.
На мое заявление, что я хочу сделать аборт, меня отправляют к психологу. Ждать очереди не пришлось. Я сразу захожу в кабинет. Встала в растерянности, не зная, куда сесть. Но психолог мне помогла. Предложила диван. Я села и тупо уставилась на нее. Не знаю, что принято говорить в такие моменты. Но она, наверное, знает. И она первая открывает рот:
– Это ваша первая беременность?
– Да.
– Есть ли какие-то вопросы, решив которые, вы бы передумали и решили оставить ребенка?
– Нет.
– Как долго вы думали, чтобы прийти точно к такому решению?
– Знаете, я не хочу тянуть этот разговор и давать вам личную информацию. Чтобы вы потом использовали это против меня. Это решение далось мне тяжело, и я все еще думаю, что делать аборт - это противоестественно, если на это нет каких-то медицинских показаний. Последние два месяца для меня были слишком тяжелыми, и я на грани! Можно сказать, я потеряла не одного человека, который был для меня крайне важен в моей жизни, - перевожу дыхание и вытираю слезы.
– Милая...
– Никакая я вам не милая! Вы просто делаете свою работу. Так сделайте ее хорошо и быстро, черт вас дери, и поставьте эту долбанную печать! Прошу!
Она молча смотрит на меня, сложив руки, а я, тяжело дыша, вытираю слезы. В моих слезных каналах, кажется, открыли шлюзы, как на гидроэлектростанции, и я не могу никак успокоиться. Наконец-то она берет печать и опускает ее на лист бумаги. Потом ставит подпись, и я выдергиваю у нее этот лист. Потом иду в приемное и спрашиваю на стойке с медперсоналом: что дальше?
А дальше мне приходится сидеть в приемном. Сердце бешено колотится, а ладони потеют. А это всего-то только сбор анализов. Напротив меня сидит девушка и спокойно листает журнал. Не понимаю, как можно быть такой спокойной. Как будто ошиблась дверью. Она заметила, что я на нее смотрю. Посмотрела мне в глаза, потом опустила взгляд на мою ногу, которая ежесекундно подпрыгивает от нервов.
– В первый раз? – спрашивает она, надув шарик из жвачки во рту.
Не уверена, что хочу делиться с ней своими переживаниями. Наверное, она не особо-то ждала моего ответа, потому что охотно продолжила:
– Я в шестой. Это только кажется страшным. Возможно, в первый раз да... Но потом как за молоком сходить.
На этом она вернулась к просмотру журнала, лениво жуя свою жвачку. Не понимаю, как можно быть такой спокойной! Она же собирается убить своего ребенка!!!
Потом у меня собрали все необходимые анализы. Зарегистрировали, и я осталась на ночь. Всю ночь я не спала. Ужасно себя чувствую!!!
На утро меня повезли в операционную. Так как другие способы аборта делать было поздно, остался только последний способ: выскабливание под наркозом. Сердце стучит так, что, кажется, вылезет через рот. Мне очень страшно... Но моему ребенку сейчас будет еще страшнее...
Хоть бы это быстро закончилось. Только бы невинный ребенок не мучился. От этих мыслей по щекам покатились слёзы.
Мне поставили наркоз. Я считаю от десяти до одного. На цифре пять стало все как в тумане, и как будто я забыла, как считать. И свет померк.
Кажется, прошло всего несколько секунд с того момента, как я отключилась. Первое, что я почувствовала, это адская боль внизу живота. Если вспомнить самые болезненные месячные, такие, от которых можно потерять сознание... Так вот эта боль очень похожа. Только больнее раз так в сто! Чувствую, как под жуткий звук меня чистят. В точности это ощущение нельзя с чем-то точно сравнить.
Я закричала от боли.
Врачи начали суетиться. Надевают маску мне на лицо, и я снова отключаюсь. А пришла я в себя уже в палате.
Первое осознание - это то, что я убила своего ребенка... Именно эта боль окутывает тело. В физическом смысле тоже больно. Но в первую очередь я чувствую опустошение. Я даже не успела привыкнуть к мысли, что я буду мамой. Так глупо переживать из-за того, чему не суждено было случиться. Но почему я чувствую себя настолько одинокой и разбитой...
Аборт хуже в тысячи раз, чем то, как его описывают в фильмах или книгах. Больше никогда в жизни не хочу перенести это. Та боль, которую я почувствовала в процессе операции и душевная - это полностью заслуженно. Считаю, что каждая, кто идет на это добровольно, без каких-либо причин, должна почувствовать эту боль.
Я ее заслужила...
Я убила своего ребенка...
В палату стучат, и заходит тот, кого я меньше всего хочу видеть. Нейт.
– Пожалуйста, уйди... – Даже смотреть на него не хочу. А он уже подходит ближе ко мне.
– Прости меня...
– Уходи... – Закрываю глаза, и слезы льются еще сильнее.
– Джесс, я растерялся. Не знал, что делать...
– Уйди! УБИРАЙСЯ! – уже кричу. Он не уходит. А я уже дергаю капельницу. Если не хочет уходить он, уйду я. Трубку от капельницы дернула слишком сильно, и теперь по моей руке бежит струйка крови. Пытаюсь встать, но ноги не слушаются меня. Я падаю на холодный пол. Нейт пытается помочь мне, но от одного его прикосновения я закричала во весь голос:
– УХОДИ!!! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! – захлебываюсь в крике и слезах. У меня настоящая истерика. Кто-то хватает меня за руку и пытается положить обратно. Я открываю глаза и вижу, что это медсестры. А Нейта пытаются вытолкать из палаты.
– Уходи... – мои глаза закрываются.
Когда снова я их открыла, за окном уже было темно. Наверное, мне что-то вкололи. Рядом сидела Эрика. Не знаю, как она вообще узнала, что я тут... Она гладит меня по руке и ничего не говорит. Когда она увидела, что я проснулась, так же молча дала воды с трубочкой. Я сделала пару глотков. Потом меня увезли для осмотра.
Мне сказали, что все в порядке и я могу отправляться домой через два дня. В день выписки приехала Эрика и помогла мне переодеться. На улице ждал Макс, и они с Эрикой увезли меня домой.
Следующие дни шли как бесконечные песочные часы. Я лежала в кровати и смотрела в окно. Только и вижу, как солнце садится и встает, садится и встает. Так прошло несколько дней, даже не знаю сколько, да и знать не хочу... Единственное, что чувствую, это усталость. Я устала лежать, что-то делать, устала терпеть, думать, дышать. Я устала от самой себя!
Еще действуют таблетки, которые мне выписали. Они нормально так затуманивают сознание. И когда меня накрывает эмоционально, я пью эти таблетки. Но желание жить эти таблетки мне не дают. К сожалению.
Макс с Эрикой заставляют меня питаться. Ем, только чтобы отстали от меня. Хватает съесть пару ложек, и они уже довольны. Я же постоянно задаюсь вопросом: что я сделала не так? За что все это дерьмо свалилось на меня? История с Алексом кажется детской проблемой сейчас. Какой-то ерундой по сравнению, что было после: смерть папы, безжизненная мама. Она так же не разговаривает и все игнорирует. Я даже поговорить по телефону с ней не могу. Потом нежеланная беременность, предательство Нейта, аборт...
Что-то я устала...