9
Прошло уже несколько дней с корпоратива, того самого ужасного дня, когда многое перевернулось с ног на голову. Но благодаря этому событию многое изменилось. Чонин теперь часто улыбается мне и не скупится на комплименты. Совсем скоро завершится моя третья, а затем и четвертая неделя преддипломной практики, и я уйду из этой школы на некоторое время, чтобы наконец-то получить диплом. Но, как обещал директор, я вернусь уже не как практикант, а как полноценный учитель, равный среди остальных. Эта мысль согревала меня, давала ощущение уверенности: впереди — новая глава моей жизни.
— Мисс Кан? — голос завуча разрезал тишину класса, когда я перебирала бумаги на столе, готовясь к уроку.
Я подняла голову и встретила его взгляд. Он стоял в дверях, медленно закрыв за собой дверь, словно делая паузу для драматического эффекта.
— Да? — я слегка наклонила голову.
— У меня есть предложение, от которого Вы не сможете отказаться.
Я слегка улыбнулась, заинтересованная.
— Правда? И какое?
Он подошел ближе и сел за парту, которая стояла напротив меня.
— Сегодня мы идем смотреть кино и есть попкорн.
— Вы уже решили?
— Я решил. А Вы? Вы будете лучшим дополнением к моему вечеру, без вас мне будет скучно.
— Как Вы красиво говорите, завуч Ян, — я улыбнулась.
— Всё от чистого сердца, мисс Кан. Все расходы беру на себя. И да, я заеду за вами на машине. Как вам такое?
Я наклонила голову в другой бок, изучая его лицо.
— Это свидание?
Он широко улыбнулся:
— Это дружеская встреча, мисс Кан.
Я кивнула, смеясь про себя, и отвела взгляд к доске:
— Хорошо… скоро урок начнется, займите свое место, завуч Ян.
— Так вы согласны?
— Я подумаю.
Урок начался, Чан не пришел, так как его не было в школе. А директор больше не появлялся на моих занятиях, потому что полностью доверял мне. А Чонин часто приходил, чтобы просто посмотреть на меня. Так он пытался восполнить упущенное время. Раньше он не осознавал, насколько важно было оставаться рядом, а не отстраняться, боясь ответственности.
Под конец урока Чонин поднялся, тихо собрал свои вещи и вышел из класса. Такое тихое исчезновение заставило меня вспомнить прошлые неприятные моменты. Я быстро закончила урок и села за отчет, чтобы освободиться пораньше. Всё, что я писала, было слегка приукрашенной правдой, поэтому они могли писаться и без урока.
Я сидела за столом, когда дверь вдруг открылась. В дверях возник Чонин. У него в руках был пакет из круглосуточного магазина. Он тихо защелкнул дверь на ключ, чтобы никто не помешал, и направился ко мне.
— Перекусим? — он поставил пакет на стол и взял стул, присоединившись ко мне.
— Ты ушел ради этого? — я подняла бровь.
— Да, — кивнул он и достал пару онигири и банановое молоко.
— О, это мой любимый! — я взяла онигири с креветкой.
— Я помню… и ты не меняешь вкусов, да?
— С детства люблю. Но мама нечасто баловала…
— Я могу побаловать, — сказал он с улыбкой, открыв мой онигири и протянув обратно.
— Спасибо…
— Клубничного не было, я помню.
— Даже это?
— Да, а еще помню, что, несмотря на твою большую любовь к клубнике, тебе ее много нельзя.
— Аллергию можно перерасти, — я закатила глаза.
— Проверять не будем, — он поставил банановое молоко передо мной.
Я наблюдала за ним, за тем, как он ест. За эти три недели я узнала его настоящего: и злого, и веселого, и грустного, и обычного. В костюме, в домашней одежде, в формальной и в простой… любое его проявление было знакомым и близким.
— Чего так смотришь? Мстишь взглядом?
— Как ты заметил?
— Боковое зрение хорошее, — он подмигнул.
Я снова опустила взгляд на еду и улыбнулась. После еще одного урока я осталась в школе, чтобы закончить отчет и оставить его на столе у Чана. Работа заняла всего полчаса, и я уже собралась уходить.
— Уходишь? — за моей спиной раздался тихий голос.
Я резко развернулась, испугавшись.
— Как ты так тихо ходишь?
— Могу. Умею. Практикую. Так ты домой?
— Да, я всё сделала.
— Умница. Сегодня идем?
– Идем. Я тоже сейчас пойду. Пока! – оставив его одного в учительской, я выбежала, словно за мной кто-то гнался.
Когда я уже почти дошла до выхода из школы и потянула на себя тяжелую дверь, намереваясь быстро выбежать из школы, та неожиданно распахнулась — и я буквально влетела в чью-то грудь. Воздух вырвался из легких, я пошатнулась, но чьи-то сильные руки вовремя подхватили меня, не дав упасть.
— Вы в порядке? — знакомый низкий голос прозвучал так близко, что я даже почувствовала легкий аромат его парфюма. — Уже домой?
— Здравствуйте… да, всё хорошо. Спасибо, — выдохнула я виновато и тут же уставилась в пол. Сердце почему-то колотилось так, будто я снова школьница, пойманная на чем-то запретном.
— Минро, — мягко произнёс директор Ли. — Я ведь не отчитываю вас. Вы не ученица, чтобы так нервничать. Посмотрите на меня.
Я не успела сообразить, как он, будто машинально, кончиками пальцев приподнял мой подбородок. Его рука была тёплой, прикосновение — лёгким, но от этого по спине пробежала волна мурашек.
— А?.. — я растерянно вскинула взгляд. Наши глаза встретились — и в тот же миг он, словно опомнившись, резко отдёрнул руку.
— Прошу прощения, — коротко сказал он, — хорошего дня, Минро.
И, не дожидаясь моего ответа, направился по коридору, оставив за собой лёгкий след того самого аромата, который теперь, казалось, витал даже в воздухе. Я стояла будто в ступоре. Что это было? Зачем он… почему?.. Отогнав непрошеные мысли, я мотнула головой и вышла на улицу, где ветер мгновенно остудил моё лицо.
Дома, едва переступив порог, я почувствовала, как усталость навалилась всем телом. Хотелось только одного — упасть в кровать. Постель встретила меня мягко, как будто обнимая, уговаривая забыть всё. Никто и ничто не могло сравниться с этим уютом. Проснулась я через три часа — ближе к вечеру. Голова была тяжёлой, а тело — будто ватным. Такой внезапный сон никогда не давал мне энергии, просто мой организм ставил галочку на сне. Я взглянула на часы. Через пару часов встреча с Чонином. Надо бы собираться. Сначала — душ. Тёплая вода смыла остатки сна, а вместе с ним и немного тревоги. Затем — макияж, лёгкий, естественный, как я люблю.
На улице было около двадцати пяти градусов, уже конец мая — самое приятное время года, когда еще не жарко, но и куртка не нужна. Я открыла шкаф и, немного подумав, выбрала нежное длинное платье пастельного цвета с рюшами на юбке — оно делало образ лёгким и чуть романтичным. Поверх я накинула короткий кардиган с крошечными розовыми бантиками, мило. Волосы собрала в небрежный пучок, оставив пару выбившихся прядей у лица, закрепила всё невидимками. Обувь — новые белые кроссовки, в которых я чувствовала себя уверенно. Маленькая сумка через плечо — только телефон, ключи и блеск для губ. Перед выходом я задержалась у зеркала. В отражении стояла я — вроде бы та же, но какая-то взволнованная и что-то ждущая..
— Минро, ты будто на свидание собралась, — тихо пробормотала я, улыбнувшись самой себе. — Серьёзно, на что ты надеешься? Это просто встреча. Друзья ходят в кино. Всё.
Но в груди всё равно что-то щемило. Может, от ожидания. Может, от лёгкого волнения, которое я не хотела признавать. Я глубоко вдохнула, поправила кардиган и, наконец, вышла из квартиры — навстречу чему-то давно забытому прекрасному.
Его машина стояла прямо у входа — белый Hyundai Elantra, сверкавший в лучах вечернего солнца. Для учителя — очень даже приличная машина. Чонин стоял, облокотившись на капот, скрестив руки на груди. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, но стоило мне появиться, как он медленно выпрямился. Первое, что бросилось в глаза — белая рубашка, идеально сидящая на его фигуре, подчеркивая каждое движение. Две верхние пуговицы были расстёгнуты, и это почему-то заставило сердце пропустить удар. На нём были бежевые широкие брюки, а волосы — идеально выпрямлены и уложены, как будто над этим трудился целый стилист. Пока я шла к нему, он внимательно, почти изучающе, провёл по мне взглядом с головы до ног. В этом взгляде было что-то слишком прямое, слишком откровенное. Он будто хотел что-то сказать… или просто сдерживал себя.
— Красиво, — наконец произнёс он и замолчал на секунду. Я заметила, как его кадык дёрнулся, — ты сегодня красивая.
— Спасибо, — ответила я, ощущая, как по коже пробежала тёплая волна. — И ты, — добавила тихо, почти шёпотом, сама не зная зачем.
— Что? — он чуть наклонил голову.
— Ничего, — быстро ответила я. — Говорю, холодно немного.
— Мы будем в помещении, не переживай, — он улыбнулся, и эта улыбка моментально разрядила воздух между нами. Затем обошёл машину и открыл мне дверь.
Жест был простой, но в нём было что-то до безумия приятное. Внутри пахло им — тем самым парфюмом, который я уже запомнила. Тёплый, чуть сладковатый, с древесными нотами. Весь салон словно пропитался этим запахом.
Торговый центр встретил нас шумом, светом и толпой. Вечер, самое людное время — кто-то с покупками, кто-то с детьми, кто-то, как и мы, спешил в кино. Наш сеанс начинался буквально через несколько минут, поэтому мы поспешили к лифту. На первом этаже с нами зашло всего пару человек, но уже на втором набилось столько народа, что дышать стало трудно. Люди заходили и заходили, словно не замечая, что места давно закончились. Я уже собиралась пожаловаться, когда кто-то из мужчин чуть не навалился на меня. Чонин среагировал мгновенно — переместил меня ближе к стене и обеими руками упёрся в поручни, создавая что-то вроде барьера между мной и толпой. Его тело оказалось совсем рядом. Мышцы на руках напряжены, взгляд сосредоточен — он будто действительно защищал меня от всех вокруг. Я невольно улыбнулась.
— Ты чего? — спросил он.
— Просто показалось забавным.
— Что тебе показалось забавным в лифте, где яблоку негде упасть?
— Что в этом лифте, где яблоку негде упасть, ты… закрываешь меня собой. - сказала я, смотря куда-то в пол.
Он чуть приподнял уголки губ, мельком взглянув на меня.
— Я тебя услышал, — сказал он коротко, и в этом тоне было что-то тёплое, почти играющее.
Когда лифт, наконец, открылся, мы вышли последними.
— А что за фильм, кстати? — спросила я.
— А я не говорил?
— Нет.
— Ну, тогда увидишь, — с лёгкой загадочностью бросил он.
Контролёр проверил билеты — электронные, третий зал, одиннадцатый ряд, четырнадцатое и пятнадцатое места. По пути мы взяли попкорн и напитки. В зале уже начиналась реклама, когда мы заняли свои места. Свет погас, экран засветился, и комната наполнилась тихим шорохом зрителей.
Фильм оказался стандартным: девушка, влюблённая в плохого парня, который, конечно же, отшивает её, потому что она не похожа на «его идеал».
— Почему кудри — это плохо? — шепнула я, склоняясь к Чонину почти вплотную. — Это ведь красиво. Вот у меня волнистые волосы — и что, это проблема?
— Кудри — не плохо, — ответил он так близко к моему уху, что от его голоса у меня пробежала дрожь. — Мне вот волнистые больше нравятся.
Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Хорошо, что в зале темно.
Попкорн быстро подходил к концу. Я потянулась за новой горсткой — и почувствовала прикосновение. Его рука легла поверх моей, тёплая, уверенная. Мы оба замерли. На пару секунд всё вокруг будто исчезло: экран, шум, даже люди. Только его пальцы, скользящие чуть медленнее, чем нужно. Я взглянула на него — он тоже смотрел на меня. А потом резко отдёрнул руку, словно очнувшись. Мы молча вернулись к фильму. На выходе из зала я всё ещё что-то взволнованно рассказывала, перескакивая с темы на тему, а Чонин слушал, иногда вставляя короткие комментарии. Ему интересно?
— Но вот актёр, который играл того парня, хоть и мерзавец, но запал в моё сердечко, — сказала я, хихикнув.
— В твоё сердечко, кажется, запасть не так уж сложно, — усмехнулся он.
— Конечно. Очень легко, — подыграла я. — Главное — сняться в дораме и сыграть роль так, чтобы мне понравилось.
— Звучит как план на лет пять, — сказал он, глядя на меня с прищуром.
— Справишься?
— Конечно, — уверенно ответил он.
В воздухе между нами витало что-то лёгкое, почти неуловимое — то ли флирт, то ли просто хорошее настроение. Мы оба это чувствовали, но никто не спешил разбираться, что именно это значит. Просто вечер, просто кино, просто разговор. Но почему-то хотелось, чтобы он не заканчивался.
— Прогуляемся? — в унисон вырвалось у нас обоих, будто ни он, ни я не хотели расходиться. Чонин тихо посмеялся, а я не удержалась и улыбнулась в ответ.
— Тогда пошли в парк, тут рядом есть.
— Мг…
Он что, правда захотел продлить вечер со мной? Ему понравилось быть рядом? Или просто захотелось поговорить? Может, дома скучно одному и он ищет хоть какое-то общение? Или… он просто не хотел, чтобы я уходила? Всё это крутилось в голове, пока мы шли молча по вечернему парку. Ветер шевелил листья, фонари мягко освещали дорожку. Мы оба молчали, но в этой тишине что-то было — будто не нужно слов. Хотя я знала: мне бы многое хотелось сказать. Просто мешало смущение… и страх услышать в ответ не то.
— А ты помнишь, как мы гуляли с мамами по парку? — неожиданно нарушил он тишину. — Тогда уже зима была, и ты всё время плакала, что тебе холодно.
— Вряд ли… — задумалась я. — Сколько мне тогда было, два-три года?
— Примерно. Это было давно.
— Ну вот. Я этого не помню.
— А я — помню.
Мы встретились взглядами. В его глазах мелькнула тень — будто ему и правда обидно, что я не храню то, что для него значило.
— Я бы, может, и не хотела тебя забывать, — выдохнула я тихо. — Но детская память — штука непостоянная.
— Всё хорошо, — улыбнулся он. Но улыбка вышла чуть усталой, будто прикрывала что-то другое.
Подул прохладный ветер, и я поёжилась, прижимая руки к себе. Кардиган почти не грел.
— Ты замёрзла?
— Да нет… — соврала я. Зачем признавать? Пусть думает, что я в порядке.
Он посмотрел на меня, потом вдруг коротко сказал:
— Подожди минутку. Я кое-что забыл.
— Что именно? Пошли вместе.
— Нет, посиди тут. Я быстро.
И, не дав возразить, он побежал в ту сторону, из которой мы пришли. Я села на холодную лавочку. Вечерний воздух был прозрачным и чуть влажным — дышалось легко, но руки мёрзли. Через пару минут он вернулся, запыхавшийся, с чем-то в руках. Пиджак. Его пиджак.
— Ты что, замёрз? — спросила я, удивлённая.
— Почти. Пошли?
Мы двинулись дальше по аллее. Едва прошли десяток шагов, как он неожиданно накинул пиджак мне на плечи.
—Зачем?.. Ты же сам без него остался.
— Я не говорил, что мне холодно.
— Но…
— Меня твоя матушка убьёт, если ты заболеешь. Надо держать себя в тепле.
Я чуть смутилась, прижимая ткань к себе. От пиджака пахло им — чем-то спокойным, мужским и дорогим.
— А тебе? — выдохнула я. — Тебе не холодно? Ты в одной рубашке.
Он усмехнулся.
— Меня есть чему греть.
Я не знала, как понимать его слова. О чём он? От его слов стало как-то не по себе — не плохо, но будто сердце пропустило удар. Мы гуляли ещё немного. Разговоры срывались, зато взглядов становилось всё больше. В какой-то момент я снова поймала себя на том, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Но он всё же подошёл к концу — как и все хорошие моменты.
Когда он отвёз меня домой и мы вышли из машины, я тихо сказала:
— Спасибо за сегодня.
— Рад, что ты согласилась, — ответил он просто, но тепло.
Я уже собиралась уйти, как вдруг спохватилась:
— Ой… твой пиджак. — Я сняла его и протянула ему.
Он не взял. Вместо этого вернул его мне обратно, аккуратно накинув на плечи и чуть поправив ткань у воротника. Он оказался так близко, что дыхание смешалось. Между нами оставалось меньше пяти сантиметров.
— Могу я попросить тебя об одном? — сказал он тихо.
— Да?..
— Подбери завтра наряд под мой пиджак и приди так в школу.
— Что? — я не удержалась от удивлённого смешка. — Он же большой… и пахнет тобой.
— Это проблема? — он приподнял бровь. — Оверсайз сейчас популярен. А мой запах… перебей своими духами. Или просто забей. Кто будет внюхиваться?
— Да, но… ты ведь ходил в нём на работу.
— И что?
— Ещё подумают не то.
— Минро, столько похожих вещей существует..
Я закатила глаза.
— Ладно…
— Вот и отлично, — он мягко улыбнулся. — До встречи.
И он ушёл к машине, оставляя за собой запах своего парфюма и какой-то странный след — тёплый, будто после костра, и немного тревожный. Я стояла у подъезда, укутавшись в его пиджак, и не могла понять — от чего мне сейчас теплее: от ткани на плечах или от того, как он на меня посмотрел.
______________________________________
Дайте отгадаю, вы все сейчас думаете, что Чонин и Минро будут вместе, да? А что если я вас путаю:)))
Жду вас у себя в ТГК: Стэй здесь.