Глава 7
Есть поцелуи, после которых сердце пылает, словно кто-то оставил на коже огненный след. Но за теплом неизменно следует тень: напоминание о том, что любое прикосновение может быть не обещанием, а проверкой на прочность. Каждой девушке знакомо это странное смешение радости и тревоги, когда хочется верить в простоту момента, но разум шепчет — именно так зарождаются истории, которые способны обжечь.
Прошла неделя. Будни тянулись размеренно, как тихая река: лекции, столовая, библиотека, прогулки с подругами. На первый взгляд, всё было привычно, почти спокойно. Но в маленьких деталях, между шагами и взглядами, таилась память о поцелуе, которая не отпускала.
Алиса вставала по привычке, заваривая себе кофе, но аромат не согревал так, как хотелось. Он напоминал о том, что мир продолжает жить, а её сердце всё ещё бьётся в ритме той минуты, когда губы соприкоснулись. По пути на пары взгляд сам собой искал знакомую фигуру среди студентов, хотя она пыталась убедить себя, что больше не думает о нём.
На переменах подруги обсуждали сериалы, хлопали по плечу и смеялись над мелочами. Алиса улыбалась вместе с ними, но внутри постоянно слышала тихий шёпот воспоминаний: запах его кожи, тепло ладони, лёгкое, почти невесомое прикосновение. Даже когда она листала телефон, скроллила новости, этот вечер всплывал снова, как тихая песня, играющая под кожей.
В комнате общежития, среди привычного шума, она ловила себя на том, что не может расслабиться полностью. Лиля и Полина делали вид, что ничего не замечают, но иногда их взгляды были чуть более внимательными, чем обычно. Алиса понимала: они видят, как её сердце остаётся в прошлом, даже когда тело здесь, среди них.
Даже мелочи — оставленный букет, запах кофе, прохладная лестничная площадка — возвращали те эмоции. Она старалась шутить, вести себя как обычно, но иногда, когда тишина накрывала комнату или звук шагов доносился из коридора, её ладонь сама искала пустоту, где могла бы быть его рука.
Неделя прошла, а чувство оставалось: тихое, но настойчивое, словно напоминание о том, что некоторые встречи меняют не только вечер, но и привычный ритм жизни, оставляя след в самых обычных днях.
Вечерняя улица в центре города погружалась в мягкий золотистый свет фонарей, который отражался в лужах после недавнего дождя. Магазины и кафе подсвечивали витрины, из которых доносились приглушённые голоса и тихие мелодии. По тротуарам неспешно шли компании людей, кто-то держался за руки, кто-то смеялся и переговаривался, будто растворяясь в городском потоке. На лавочках сидели пары и друзья, сжимая в руках тёплые напитки, и наблюдали, как вечер постепенно охватывает улицу.
Из переулков и дворов доносилась музыка: иногда тихая, почти незаметная, а иногда резкая и громкая — из окон автомобилей, которые проезжали мимо, оставляя после себя ритмичные басы и звонкие удары. Ветер с реки приносил прохладу, шевеля мокрые листья, а старые деревья вдоль тротуаров тихо скрипели, словно переговариваясь друг с другом.
На тротуарах изредка встречались уличные музыканты: скрипач, играющий задумчивую мелодию, или гитарист, перебирающий струны, отчего вечер наполнялся чуть грустной, но уютной гармонией. Каждый световой блик, каждый звук казался частью невысказанных историй — смеха, ожиданий, случайных встреч, которые могли произойти именно здесь, в этот вечер, казавшийся одновременно спокойным и живым.
Алиса вышла из магазина с небольшим картонным пакетом в руках, на котором было наименование магазина «Scotch&Lab». Ей становилась ненавистна любая мысль о том, что произошло неделю назад. Больше всего она не понимала, почему после этого Артём не объявился, не дал о себе знать.
«Обычно он всегда находил момент, чтобы побесить своей очаровательной улыбкой».
От последнего она замерла, осознавая, в каком ключе подумала об этом парне. Хотела развеяться, прекратить думать о нём хоть на время, но даже сейчас не может найти покоя своим мыслям.
Как по щелчку пальцев, на телефон пришло сообщение. Алиса отошла в сторону, не мешая прохожим, и достала телефон.
Мамуля: Как твои дела, малышка? Нравится в новом городе?
Алиса: Всё отлично. Вот, решила прогуляться и купить себе обувь, скоро станет холодно. Здесь красиво, много развлекательных мест.
Мамуля: Рада за тебя, малышка. Помни, что если тебе не понравится, то ты всегда можешь вернуться.
Алиса: Мам, мы уже обсуждали это. Я не хочу бегать с места на место.
Мамуля: Помню. Не верится, что ты теперь такая взрослая и так далеко от меня. Хорошо, я пойду работать дальше.
Она закусила губу и на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой. Но это чувство прошло так же быстро, как и пришло. Разве не она была той, кто всегда всем говорила, что всё в порядке? Она так привыкла справляться с собой, что не давала себе шанса на слабость. Но иногда ей хотелось, чтобы кто-то просто услышал её, без объяснений.
Переходя дорогу, Алиса вновь почувствовала вибрацию телефона в руке. Вечерний ветер трепал её волосы, неся с собой речную влажность. Светофор запищал, люди толпились возле него. Вибрация повторилась, и рыжая всё же решила прочитать, надеясь, что это не сообщение от отца.
Неизвестный: Какова вероятность, что я не найду второй счастливый носок и выйду в одном?
Алиса замерла на миг, всматриваясь в экран телефона. Она не ожидала, что сообщение окажется таким странным. Всего несколько секунд, и она не сдержала улыбки. Даже сейчас он смог вызвать у неё улыбку.
Алиса: У тебя есть счастливые носки?
Ворон: А у тебя нет?
Ворон: А как же счастливые трусы? Или лифчик?
«Какой же он странный. Как он может говорить со мной об этом?»
Покачав головой, Алиса поудобнее взяла пакет и стала отвечать Артёму, иногда поглядывая на дорогу, чтобы не споткнуться.
Алиса: То есть спустя неделю ты решил написать именно это?
Ворон: А ты скучала по мне?
Алиса: Нет. Даже мысли об этом не было.
Остановившись, Алиса закусила губу, пытаясь спрятать улыбку, которая всё равно предательски проступала, пока она перечитывала короткие сообщения. Сев на скамейку у тротуара, она подняла взгляд на небольшую кофейную лавку, откуда доносился сладкий аромат свежемолотых зёрен. Вечерняя суета города текла мимо: люди разговаривали, смеялись, машины с громкой музыкой проносились по улице, и ей вдруг стало слишком ясно, чего именно не хватало за эту неделю.
В памяти всплыли карие глаза: внимательные, чуть насмешливые. Вспомнилось, как он умел смотреть, будто читал её мысли, как находил момент, чтобы появиться рядом. И от этого простого воспоминания сердце невольно забилось быстрее.
Ворон: Жестоко. Я думал о тебе всю неделю. Хочешь знать, о чём ещё думал?
Алиса уставилась на экран, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. Пальцы зависли над клавиатурой. Её губы тронула едва заметная усмешка: снова этот тон, снова игра, в которую она так не хотела вовлекаться, и всё равно вовлекалась.
Прежде чем она успела ответить, боковым зрением уловила движение. Его походка была неторопливой, но стоило их взглядам встретиться, он остановился и с лёгкой улыбкой посмотрел на неё.
Артём, держа в руке телефон, помахал ей, словно подтверждая своё появление, и стал подходить ближе. Он будто вышел прямо из её мыслей, как только она позволила себе вспомнить о нём. Тревога рассеялась, а в груди зашевелились крошечные бабочки, расправляющие ещё непрочные, но такие жадные до высоты крылья.
Алиса спрятала телефон в карман куртки и поднялась с лавки. Рядом с ним слова всегда теряли ту лёгкость, которой хватало в переписке.
— Ну так что? — первым заговорил он.
— Что?
— Хочешь знать, о чём я думал всё это время? — его голос прозвучал тише, он наклонился чуть ближе.
Она тут же отступила, сохраняя в памяти хитрый вкус того неожиданного поцелуя.
— Ни малейшего желания, извращенец...
Артём засмеялся. Настоящим, заразительным смехом, будто её смущение оказалось для него лучшей шуткой. Он покачал головой, вытирая воображаемые слёзы с глаз.
— О чём ты подумала, лисичка? Господи... — он снова приблизился, почти касаясь губами её уха. — Я думаю о том, куда пригласить тебя на свидание. Ты ведь обещала. Парк аттракционов, аквапарк, каток...
— Всё, хватит! Я тебя услышала, — Алиса резко оборвала его, стараясь спрятать улыбку.
Она отступила на шаг и повернулась к нему спиной, будто этим спасала себя от собственных чувств.
— Эй, ты куда собралась? — голос Артёма прозвучал почти обиженно, хотя в нём всё равно сквозила насмешка.
— Подальше от твоих идей, — отрезала она, ускоряя шаг, но улыбка уже предательски тронула губы.
— И оставить меня вот так? С разбитым сердцем и списком неотмеченных аттракционов? — он догнал её в два шага и пошёл рядом, делая вид, что еле держится на ногах. — Я, между прочим, уже мысленно купил нам сладкую вату. Розовую, кстати.
Алиса не выдержала и тихо рассмеялась.
— Розовую? Ты серьёзно?
— Ну да. Ты ведь точно из тех, кто сначала говорит «не хочу», а потом отбирает половину.
Она покачала головой, пряча улыбку.
— Вот именно поэтому, — тихо сказала Алиса, делая вид, что увлечена светящейся витриной с платьями, — я не собираюсь идти с тобой ни в какой парк.
— Тогда хотя бы кофе, — Артём посмотрел на ближайшую кофейню и выразительно кивнул в её сторону. — Не свидание. Просто кофе. Хотя я всё равно буду считать это свиданием.
— Тебе лишь бы называть вещи своими странными именами.
Она прикусила губу, стараясь скрыть улыбку. В этот момент ветер с реки принёс прохладу, трепанув её волосы, и Алиса поёжилась, плотнее запахнув куртку. Артём молча двинулся вперёд и толкнул дверь ближайшей кофейни, откуда хлынул тёплый свет и запах свежемолотых зёрен.
— Ну что, лисичка? — он чуть повернулся, глядя на неё через плечо. — Или ты и кофе у меня отнимешь?
Она остановилась у входа, глядя то на огни улицы, то на него. Ей казалось, что стоит шагнуть внутрь, и вечер изменит свой ход.
Словно за прошедшую неделю она сделала для себя какие-то выводы, Алиса шагнула вперёд, нарочито игнорируя победную улыбку парня.
На лестнице, ведущей на второй этаж, воздух был насыщен запахом кофе и ванили. Деревянные ступени чуть поскрипывали под её шагами. Алиса чувствовала, как позади идёт Артём, не касаясь её, но словно занимая всё пространство. От его присутствия атмосфера менялась: становилась плотнее, тяжелее, будто сама тень города поднималась следом за ними.
Она старалась идти ровно, не оглядываясь, но сердце всё равно билось чуть быстрее. С ним рядом даже тишина не была пустой, она наполнялась ожиданием, напряжением, намёком на что-то, что она сама боялась назвать.
На втором этаже оказалось почти пусто: пара студентов с ноутбуками сидела в углу, девушка в наушниках листала конспект, а ближе к окну стояли два свободных столика. Свет от ламп был мягким, золотистым, и тянуло корицей и свежесваренным кофе.
— Садись у окна, — Артём слегка подтолкнул стул, словно приглашая её занять место.
Алиса молча опустилась, не глядя прямо на него, а рассматривая огни за стеклом. С улицы доносился смех компаний, музыка из проезжающих машин, и редкие аккорды уличной гитары пробивались даже сюда.
— Что будешь? — спросил он, снимая куртку и бросая взгляд на меню, висящее на стене.
— Капучино, — тихо ответила она, поправляя волосы, чтобы скрыть лёгкий румянец.
— Два капучино, — кивнул он баристе. — Хотя нет, один тебе, а мне эспрессо. Я же не извращенец, чтобы пить с пенкой.
Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.
— Ты извращенец совсем в другом, — пробормотала Алиса, больше для себя, но он услышал.
Артём рассмеялся и присел напротив, подперев подбородок рукой. Его взгляд был прямым, открытым, но от этого только сильнее пробирало.
— А ты всегда такая? — спросил он после паузы.
— Какая?
— Сначала делаешь вид, что ненавидишь меня, а потом улыбаешься.
Алиса чуть отвела взгляд в сторону, к витрине, за которой медленно проходили люди, укутанные в куртки. Она вспомнила тот поцелуй и то, как всё это время не могла перестать о нём думать.
— Может, ты меня просто слишком раздражаешь.
— Отличное оправдание, — усмехнулся он. — Но я всё равно уверен, что ты скучала.
Она открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент на экране её телефона вспыхнуло сообщение. Алиса машинально взяла его, сердце тревожно толкнулось. На секунду она боялась увидеть имя отца.
Мамуля: Ты уже ужинала, малышка? Не забудь поесть, ладно?
Алиса уставилась в буквы, ощущая, как две реальности столкнулись: уют и давление семьи, лёгкая игра и груз воспоминаний.
Артём склонил голову, с ожиданием поглядывая на девушку.
— Кто-то важный?
Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
— А если и так? Может, это мой парень?
— Тогда этому парню придётся попрощаться с зубами и познакомиться с хирургом, — спокойно ответил Артём и поднялся, направляясь к барной стойке.
Вернувшись, он поставил перед ней стакан и уселся напротив, как будто так и должно было быть.
— Ты не должен так делать. Это неправильно, — Алиса согревала ладони о горячий картон и, нахмурившись, посмотрела на него.
— Я могу, — он сделал глоток, не отводя взгляда. — И поверь, ты не захочешь это увидеть.
— Ты не должен так говорить, — голос Алисы дрогнул, но она тут же выпрямилась, будто боялась выдать собственное волнение. — Это звучит... угрожающе.
Артём поставил стакан на стол и чуть наклонился вперёд, глядя прямо на неё.
— А это и есть угроза, — произнёс он тихо, почти шёпотом, так что слова прозвучали ещё весомее. — Я не делюсь. Если человек для меня важен, всё остальное мне не интересно.
Она отвела взгляд, будто ища спасение в огнях за окном. Там по-прежнему шумела улица: смех, музыка из машин, редкие аккорды гитары снизу. Всё это казалось далёким, ненастоящим, пока он смотрел на неё так.
— Ты ведёшь себя так, будто я уже твоя, — наконец сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Артём усмехнулся, снова поднял стакан и сделал глоток.
— А разве не так? — его улыбка была слишком спокойной, и от этого по коже побежали мурашки.
Алиса крепче сжала пальцы вокруг картонного стакана, будто пыталась согреться. Но тепло от кофе не могло заглушить того огня, который он разжигал в ней.
Она подняла глаза, встретившись с ним взглядом, и вдруг поняла, что отвести их не в силах. В его тёмных глазах не было насмешки, только что-то хищное и тянущее к себе. Сердце забилось быстрее, и в голове пронеслась тревожная мысль:
«А вдруг он действительно в это верит?»
Снаружи в кофейное окно ударили огни фар проезжающей машины. На улице кто-то громко свистнул, раздался смех, гитара зазвучала громче — и всё это вернуло Алису в реальность. Она резко откинулась на спинку стула, словно оборвав невидимую нить, которая тянула её к нему.
— Ты ошибаешься, — прошептала она, стараясь, чтобы голос прозвучал твёрдо. — Я не твоя.
Артём тихо рассмеялся, но смех этот был каким-то глухим, почти внутренним. Он чуть наклонился, опершись локтем о стол.
— Посмотрим, лисичка, — сказал он тихо, словно это было не угроза, а обещание.
Последним глотком Артём допил кофе и встал. Он улыбнулся Алисе, наклонился и поцеловал в висок, пока она не опомнилась от его слов.
Алиса ещё долго сидела с остывающим стаканом в руках. Шум улицы то нарастал, то стихал, и только мысли в голове не знали покоя. Она наконец поднялась и направилась в сторону общежития, стараясь не оглядываться.
В коридоре пахло ужином и чужими разговорами, а стены, привычно облупленные, будто знали слишком много историй. Алиса открыла дверь комнаты и сразу заметила Полину: та сидела на своей кровати, поджав ноги, с раскрытой тетрадью на коленях и задумчиво жевала ручку.
— О, пришла, — сказала Полина и взглянула на Алису. — Что купила? Давай обзор.
— Да ничего особенного. Обувь, побрякушки, — пожала плечами Алиса и кинула пакет на кровать.
Комната встретила её привычным теплом: настольная лампа мягко освещала стены, за окном кто-то смеялся, хлопала дверь, где-то вдалеке звучала приглушённая музыка. Здесь, в этом маленьком пространстве, было проще дышать, чем на шумной улице.
— Надо будет тоже купить себе обновки. В следующий раз вместе пойдём, — отозвалась Полина, с любопытством поглядывая в пакет.
— Хорошо.
— Что с тобой? Ты какая-то неразговорчивая.
Полина отложила тетради и учебники на край стола, подошла к подруге и слегка приобняла за плечо. Её тепло резко контрастировало с холодным ветром улицы, всё ещё будто застрявшим на коже Алисы.
— Ты становишься такой только после встреч с одним человеком. Снова он?
Алиса опустила взгляд и на миг задержала дыхание.
— Странно всё. Я просто не знаю, как мне вести себя рядом с ним. Он бывает забавным, а иногда говорит такое, что в дрожь бросает.
— Просто будь собой. Плыви по течению, не торопись. Если ты ему правда нравишься, он сделает всё, чтобы добиться тебя, — спокойно сказала Полина и, будто подтверждая свои слова, достала телефон, провела пальцем по экрану и открыла заметки. — Вот, слушай. «Самую сильную любовь поначалу не замечают и противятся ей».
Алиса приподняла брови и с удивлением посмотрела на подругу:
— Ты сама это придумала?
Полина хмыкнула и улыбнулась уголком губ:
— Нет, конечно. Просто увидела и сохранила. Джозеф Гринберг, кстати.
После разговора в комнате воцарилась тишина, но не неловкая — скорее спокойная и домашняя. Полина вернулась к своим конспектам, тихо перелистывая страницы и подчеркивая что-то цветной ручкой. Алиса сняла куртку и бросила её на спинку стула, потом достала из пакета новую обувь и принялась рассматривать, примерять на ноги, задумчиво поворачивая их то так, то эдак.
Иногда Полина отрывалась от учебы и что-то записывала в телефон, а Алиса ловила себя на мысли, что всё это — такой простой, но редкий момент покоя, когда никто не тянет её мысли в сторону, и можно просто быть рядом.
Спустя несколько минут телефон Полины зазвонил, и она, нахмурившись, вышла из комнаты. В коридоре шумели студенты, кто-то смеялся у лифта, хлопали двери, пахло едой из кухни. Девушка спустилась вниз и прошла с пропуском через турникет.
На улице уже темнело. Холодный воздух обдал лицо, лампы над входом в общежитие горели тёплым светом. Полина привычно окинула взглядом крыльцо и вдруг застыла.
Возле ступеней стояла высокая фигура в чёрном спортивном костюме. Капюшон был накинут на голову, на плече висела сумка доставки.
— Здравствуйте. Я заказывала... — начала она и резко осеклась. — Ты?
Даниил поднял взгляд. Его улыбка была лёгкой, как будто он совсем не удивлён этой встрече.
— А ты думала, я только по вечеринкам с Артёмом хожу? — спокойно сказал он, слегка поправив ремень сумки.
— Просто не ожидала тебя здесь увидеть.
— Ну, а я не ожидал, что ты любишь суши. Да ещё и в таком количестве, — хмыкнул Даниил и достал пакет, протягивая девушке.
Полина сжала руки в кулаки, щёки вспыхнули от злости, губы поджались в тонкую линию.
— Тебя не должно волновать, что мне нравится, а что нет.
Даниил с интересом посмотрел на неё, затем скинул капюшон, обнажив густые чёрные волосы. Он поднялся на одну ступень ближе, наклонил голову набок и задержал взгляд на её лице.
— Ты милая, когда злишься. И глаза красивые. Я сфотографирую?
Слова прозвучали так легко, будто речь шла о чём-то самом обычном. Полина замерла, не веря наглости парня. Ещё минуту назад он упрекал её в еде, а теперь говорил это так, словно имел на всё право.
— Ты... ты совсем больной, — выдохнула она и резко выхватила пакет из его рук, после чего быстрым шагом направилась к общежитию.
Крылов проводил её взглядом лениво, будто смакуя её реакцию. Он уже собирался уйти, как железная дверь снова распахнулась, и на пороге показалась розовая макушка.
— Чаевых не жди! — крикнула Полина и с силой захлопнула дверь.
На улице снова стало тихо. Даниил остался стоять у крыльца, глядя на закрытую дверь с таким выражением, будто в её резких словах он услышал вовсе не отторжение, а вызов.
— Да уж... она того стоит, — пробормотал он себе под нос, усмехнувшись, и пошёл прочь, оставляя после себя лишь лёгкий шепот ветра и едва заметный след своего настроения.