Глава 5
Многие даже не догадываются, как обычным действием могут заставить чью-то душу цвести. Один взгляд, случайное прикосновение, простые слова — и прошлое, казалось бы, стирается на короткий миг.
Алиса неуверенно направилась к машине, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы. Она избегала взгляда Артёма, будто старалась оттянуть ту самую секунду. Наконец, её пальцы коснулись холодной ручки, и только тогда она осмелилась поднять глаза. Его привычная ухмылка встретила её, как вызов — лёгкий, раздражающе знакомый.
— Не бойся, я не кусаюсь. Привезу тебя обратно в целости и сохранности, — с усмешкой бросил Артём, опускаясь в водительское кресло.
Алиса задержалась на месте, вглядываясь в его профиль сквозь стекло. Мотор молчал, как и улица вокруг. Она ещё раз осмотрела пустеющую парковку, словно ища там какой-то знак. Потом, будто переступая через невидимую черту, открыла дверь и села внутрь.
Салон оказался тёплым, почти уютным, и сразу окутал её запах арбузного ароматизатора: сладкий, почти летний, неуместный в этой сибирской прохладе.
— Не больше часа, — прошептала она, краем глаза взглянув на него из-под опущенных ресниц.
— Так ведь неинтересно. Я не успею показать тебе город за час, — усмехнулся Артём, плавно выворачивая с парковки. Его руки уверенно ложились на руль, пальцы почти лениво переключали передачи, а взгляд скользил по зеркалам.
Алиса крепче сжала в кармане перцовый баллончик. Маленький предмет, от которого почему-то зависело её ощущение контроля. Она купила его ещё днём, на всякий случай, и теперь лишь надеялась, что этот случай не наступит
Огни города проскальзывали за окном: витрины, редкие прохожие, фонари с янтарным свечением. Но она не могла полностью расслабиться. Время от времени ощущала, как он бросает на неё взгляд — не вызывающе, но цепко, словно хотел разгадать что-то. То смотрел на её волосы, то задерживался на глазах
Артём вдруг взял телефон, полистал что-то в плейлисте и, не отрываясь от дороги, кинул гаджет ей на колени.
— Выбери песню. Скучно ехать в тишине, — пробормотал он, поворачивая на главную улицу.
Алиса бросила на него взгляд и хмыкнула, не сдержав лёгкой усмешки. Листая его плейлист, она с каждой новой песней всё выше поднимала брови, будто не верила, что это не шутка. В итоге молча кинула телефон обратно ему на колени.
— Ты серьёзно? Эти песни точно не предназначены для поездки, — сказала она, нахмурившись, и тут же поймала его взгляд. Артём улыбался спокойно, с теми самыми ямочками, от которых становилось не по себе.
— Почему же? Мы с парнями всегда катаемся под них. Очень бодрит.
— Названия говорят сами за себя... Там ведь поётся о... груди... и прочем, — проговорила она тише, сжав губы и отвела взгляд к окну. Щёки мгновенно вспыхнули жаром. Обсуждать такое с ним — это последнее, чего ей хотелось.
Артём тихо посмеялся, покачав головой, не особо обидевшись на её реакцию, и сам включил трек. Проезжая метромост, он иногда обгонял машины на дороге, прибавляя скорость. Глубокие басы наполнили салон, пробежались по коже, заставляя Алису вздрогнуть. Она немного съежилась, уставившись в боковое окно, будто там, за стеклом, было что-то более интересное, чем парень рядом.
Машина катилась по вечернему городу — фонари отражались в лобовом стекле, пробегали по приборной панели, цепляли его лицо светом и тенью. Он молчал, как будто прислушивался не к музыке, а к её молчанию.
Алиса краем глаза заметила, как его рука лежала на коробке передач — спокойно, беззаботно, как будто он и правда просто катается. Просто вечер, просто девушка рядом, просто трек в динамиках.
А внутри неё всё сжималось от тревоги, тонкой и липкой. Её ладонь всё ещё лежала на баллончике в кармане куртки.
— Ты боишься меня? — вдруг негромко спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
Вопрос застал врасплох. Алиса даже не сразу поняла, но он прозвучал спокойно, почти буднично, а её сердце тут же дрогнуло.
— Я... не привыкла вот так, — уклончиво ответила она, по-прежнему не глядя на него.
— А зря. Я хороший водитель, — усмехнулся Артём и добавил газу.
Алиса сжала ремень на груди, будто только он отделял её от неизвестности, и перевела испуганный взгляд на Артёма. В груди запершило, и на миг она забыла, как дышать. Казалось, будто из её лица кто-то вылил краску, оставив лишь бледную маску, холодную и безжизненную.
— Почему ты... в первый день... — голос предательски дрогнул, но она заставила себя продолжить: — Ты предложил мне встречаться. Зачем?
Её слова повисли в воздухе, как тонкий ледяной звон. Артём не ответил сразу. Только прибавил скорость, за окном поплыли огни, будто город сам хотел спрятаться от их разговора.
Алиса вцепилась пальцами в подлокотник, пытаясь прочитать хоть что-то по его лицу. Но он был сосредоточен на дороге, якобы это был единственный способ избежать ответа.
Она не знала, что скрывалось за его молчанием: игра, странный интерес или что-то глубже, чего она пока не могла понять. Но в этот момент внутри неё росло ощущение, будто она держит в руках спичку, а вокруг — сухая трава.
Тёма так и не ответил, словно разговор больше не имел значения. Хотя всего пару минут назад именно он тосковал от скуки. Алиса не понимала его: он менялся, как ветер — то лёгкий и игривый, то резкий, холодный, замкнутый. У неё не было опыта общения с парнями, чтобы точно различать нюансы, но в нём чувствовалось нечто тревожное, непредсказуемое. Он вызывал недоверие: стойкое и колючее, словно живущее где-то в глубине интуиции.
Она до сих пор ругала себя за то, что села в эту машину. Но разве был у неё выбор? Его хватка была пугающе мягкой, но цепкой. Либо она позволяла ему вмешиваться в её жизнь, либо вновь сбегала. А как долго можно бегать?
—Куда мы едем? — её голос прозвучал чуть тише обычного.
— Туда, где мы впервые встретились, — спокойно ответил он, крутанув руль одной рукой, а затем свернув к набережной через ряд гаражей.
Этот поворот заставил её внутренне сжаться. Холодная струйка страха пробежала по позвоночнику. Алиса уже приготовилась дотянуться до перцового баллончика в кармане, но спустя несколько томительных секунд ржавые гаражи остались позади, и перед ними раскинулась набережная. Здесь было оживлённо: кто-то курил кальян, сидя в открытом багажнике, кто-то поставил складные стулья и неторопливо пил пиво. Воздух был наполнен запахами дымка и вечернего света, летающего над рекой.
Артём припарковал машину, вышел и направился к багажнику. Алиса уже собиралась сказать, что хочет вернуться, что ей неуютно среди этого вечернего веселья, но в следующую секунду дверь с её стороны открылась, и перед ней вновь возник он.
Он стоял, слегка склонившись, и протягивал ей большой букет ромашек. Букет был неожиданным, почти абсурдным на фоне его хищной ухмылки. У неё перехватило дыхание. Все слова, приготовленные в голове, исчезли, как будто их и не было вовсе.
— Давай, вылазь. Скоро будет интересно, — сказал он мягко и, не дожидаясь, наклонился ближе, отстёгивая ремень.
Алиса замерла. Тело автоматически вжалось в спинку сиденья. От него пахло чем-то пряным, терпким — аромат, смешанный с теплом его кожи, казался слишком близким, почти интимным. Её сердце заколотилось быстрее.
— Как ты узнал? — тихо спросила она, выходя из машины и принимая букет, стараясь не встретиться с ним взглядом.
— Что узнал? — небрежно отозвался Артём, захлопывая дверцу. Он присел на капот, скрестив руки и лениво следя за ней.
— Ничего, — покачала головой Алиса, отворачиваясь. Осторожно присела рядом, даже не замечая, как его взгляд медленно скользнул по её лицу.
Ветер тронул её волосы, унес запах её духов и швырнул его обратно в лицо парню. Свет моста танцевал в отражении воды, превращая реку в живую картину. Алиса плотнее прижала к груди букет, вдыхая аромат: терпкий, медовый, почти детский. Ромашки. Такие знакомые и безопасные.
— У тебя много веснушек, — вдруг сказал он, не отрывая взгляда. Вскоре встал и направился к задней двери машины. Вернулся с тонким пледом и протянул его ей: — Возьми.
— Не надо, — попыталась отказаться она, легко оттолкнув его руку. Но не успела закончить фразу, как ткань мягко опустилась ей на плечи, заслонив мир.
— Эй! — выдохнула Алиса, стягивая плед и бросая на него взгляд с искрой раздражения. Он уселся рядом, будто ничего не произошло.
Она всё же накинула плед на плечи, запахнув его, будто пряталась от чего-то невидимого. Букет теперь лежал сбоку, а внутри с каждой секундой росло какое-то странное, незнакомое тепло.
— Теперь можно продолжить, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Говорят, люди с веснушками поцелованы солнцем. Если ты меня поцелуешь, у меня они появятся?
— Глупости какие... — пробормотала она, поджав плечи. Лицо горело, и Алиса спрятала его в темноте, будто вечер мог укрыть её от собственных чувств.
Тишина оказалась долгожданной. Артём больше не говорил, и только редкие фразы из соседней компании размыто долетали сквозь шум ветра. Его поведение сбивало с толку: он будто нарочно запутывал, меняясь от минуты к минуте. Она не могла распознать, кто он на самом деле. Может, просто играет с ней? Спор? Прихоть? Или очередная пустая цель?
О нём она не знала почти ничего: ни прошлого, ни настоящего. Только имя. И смутное подозрение, что он связан с чем-то неправильным. Это ощущение отзывалось тяжестью где-то под рёбрами.
Алиса украдкой перевела взгляд на него. Профиль резкий, выточенный. Челюсть сжата, кадык ритмично двигался, будто он что-то обдумывал. Широкие плечи. На костяшках — заметные шрамы.
— Так смотришь... Понравился? — лениво спросил он, заметив её взгляд, и уголки его губ чуть дрогнули. — Я занимаюсь боксом. Если тебе что-то успели рассказать, то забудь. Я вполне законопослушный.
— Никто ничего не рассказывал, — она поспешно отвела глаза. — Я думала, в боксе используют перчатки.
— Используют. Но я — не все, — пожал он плечами. — Без них чувствуется по-другому. Живее. Жёстче.
Фраза звучала показной, почти театральной. Алиса почувствовала это, но не стала спорить. Она слишком хорошо знала, каково это, когда кто-то пытается проникнуть в ту часть жизни, о которой говорить не хочется.
Небо будто вздрогнуло, и вдруг вспыхнуло алыми росчерками. Вечерняя мгла разорвалась всполохами света, и в этом взрыве цвета Алиса на миг забыла, где она и с кем. Огни салюта раскрывались один за другим, словно огромные цветы, рассыпаясь над рекой, отражаясь в воде сотнями дрожащих бликов.
Ветер донёс лёгкий запах пороха, и где-то внутри кольнуло, будто в ответ на воспоминание. Алиса подняла голову, и в глазах отразилось багряное пламя, затаившееся среди звёзд.
Она сжала плед крепче. Словно этот внезапный праздник был не для города, а только для них двоих. И от этого становилось одновременно красиво и тревожно.
— Это в честь посвящения студентов, — прозвучал голос Артёма, которому был интересен совсем не салют.
— Но где другие студенты? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от светящегося неба.
— Они все в клубе. А туда я тебя не поведу, так что давай мёрзнуть вместе.
Алиса впервые за вечер едва заметно улыбнулась уголками губ. Она никак не ожидала, что Артём может быть романтиком. На душе стало немного теплее, а неправильных ключей к сердцу чуть меньше.
***
Машина медленно свернула во двор, где жёлтые фонари отбрасывали на асфальт мягкие круги света. В их свете казались чужими даже знакомые здания. Общежитие, обычно шумное и беспечное, теперь спало. Окна тускло светились одиночными лампами, кто-то доедал ужин, кто-то листал ленту перед сном. Всё было привычно, но ощущалось по-другому, как будто она вернулась не совсем той, какой уезжала.
Алиса молчала, следя за тем, как здание приближается. Сердце билось учащённо, будто предчувствуя, что между ней и этим вечером остаются считаные секунды. Артём сбавил скорость, припарковался у ограды и заглушил двигатель.
Внутри наступила тишина, как в зале после последней сцены. Алиса не знала, что сказать. Всё казалось слишком громким или слишком глупым. Она лишь положила ладонь на ручку двери, не открывая её.
Он тоже не спешил заговорить.
— Ну вот и всё, — наконец выдохнула она, не глядя на него.
Её пальцы всё ещё сжимали край пледа на плечах, и цветы лежали на коленях, пропитанные её теплом и его внезапной заботой.
— Можешь идти. Больше не игнорируй меня, — усмехнулся он, приподнимая уголок губ.
Артём смотрел, как она выходит из машины, оставляя плед, но забирая букет. Её фигура растворялась в темноте, пока он не увидел, как она поднимается на крыльцо под светом фонаря.
Он откинулся на спинку сиденья, выдохнул и провёл рукой по лицу, ненадолго прикрыв глаза.
Двери машины открылись. Спереди сел Даниил, сзади Лёшка, отряхивая куртку от листьев.
— Закончили? Мы, между прочим, убегали от береговой охраны, пока вы там обжимались, — проворчал блондин и скинул куртку. Его голова показалась между сиденьями, и он хитро улыбнулся: — Целовались?
— Отвали. Она всё ещё меня шугается, — выдохнул Артём, сдерживая смех.
Листья торчали из их волос, на лицах и руках были следы глины и грязи.
— Этот идиот поскользнулся, пришлось вернуться за ним, — буркнул Даниил, доставая салфетки из бардачка и оттирая лицо.
— Не буду показывать пальцем, но кое-кто сказал бежать, — Лёшка выразительно дёрнул большим пальцем в сторону Даниила и тут же юркнул назад, когда тот резко замахнулся.
— Надо было оставить тебя там, — пробормотал Даниил, снова усаживаясь на место.
Артём покачал головой, не вмешиваясь, и завёл машину. Двор за окнами поплыл назад, и он ещё с минуту слушал, как ребята обмениваются подколками и фразами. Всё в их духе: шум, суета, бесконечная болтовня. И всё же в какой-то момент это стало раздражать.
Он коротко нажал на гудок. Парни замолкли, посмотрели на Воронцова.
— Сегодня бой. Вы мне там понадобитесь, — спокойно, но жёстко произнёс Артём, не отрывая взгляда от дороги. — В клубе примете душ. Ставка высокая, поэтому облажаться нельзя.
***
Алиса неслышно толкнула дверь и проскользнула в комнату, как тень. Свет не включала, не хотела будить соседок. Тусклый уличный фонарь за окном отбрасывал бледное пятно на стену, и в этом полумраке всё выглядело чуть нереально.
Она сняла кеды, аккуратно поставила их рядом с кроватью и положила букет ромашек на стол, словно боясь, что резкое движение сотрёт всё случившееся за вечер.
Пледа на плечах уже не было, остался только его запах и ощущение чего-то невысказанного, зависшего в воздухе. Алиса стояла посреди комнаты, не двигаясь, будто не знала, что делать дальше.
Внутри всё ещё звенело от огней салюта, его взглядов, вопросов без ответов. Она не могла понять: это было странно, нелепо или почти по-настоящему? Вечер был похож на сон, который не разобрать, пока не проснёшься полностью.
Рядом кто-то тихо перевернулся на кровати, и Алиса наконец сделала шаг, отдёрнула одеяло и села на край своей постели. Тепло, остатки тревоги, лёгкий запах цветов и в груди — непонятное, тянущее чувство.
Как будто кто-то сдвинул её мир на пару миллиметров, и теперь всё казалось прежним, но уже не тем.
— Алисочка? Почему не спишь? — сонно донёсся голос Полины из-под одеяла. Её голос был тихим, как будто не хотел нарушить хрупкую тишину комнаты.
Она приподнялась, прищурилась на тусклый свет из окна и заметила букет на столе. Мгновенно села, потирая глаза.
— Ты где была? — спросила, но не дождалась ответа и просто подошла ближе. Села рядом, тепло коснувшись плеча Алисы.
Алиса молчала. Её взгляд был направлен в одну точку — на кеды, аккуратно стоящие у кровати. Внутри всё ещё дрожало: от холода, от воспоминаний, от непонимания.
Она медленно перевела взгляд на подругу, и в её глазах отразилась слабость, которую она не хотела показывать.
— Я не знаю, что мне делать... Я боюсь... — прошептала Алиса, еле слышно, будто даже самой себе не хотела в этом признаться. Губы задрожали, и в глазах выступили слёзы.
Полина не задавала вопросов. Она лишь обняла Алису — крепко, по-настоящему, как будто удерживала её от распада на кусочки.
— Иди сюда. Обнимашки, — прошептала она в волосы подруги и погладила по спине. — Всё пройдёт. Ты не одна.
В комнате было тихо, но внутри всё гудело. В груди стоял ком: не от боли, а от чего-то непонятного, как будто бы внутри застряло слишком много несказанного, и теперь оно давило, распирало, не давало дышать полной грудью.
Воспоминания о вечере пульсировали под кожей: огни салюта, аромат ромашек, тёплый голос, близость, от которой сердце гулко билось в ушах. Ей было страшно не из-за него, а страшно из-за себя. Из-за того, как легко можно растеряться. Из-за того, как быстро кто-то чужой может стать слишком близким.
Она не знала, можно ли ему верить. Не знала, что было на самом деле, а что всего лишь игра. И именно эта неизвестность пожирала её изнутри.
Она хотела сохранить себя: ту, прежнюю, осторожную, правильную. Но в его присутствии границы размывались. Появлялись улыбки, которых она не планировала. Ожидания, о которых не просила. Тепло, которое слишком глубоко проникало.
Когда Полина обняла её, Алиса почувствовала, как дрожь наконец получила выход. Не сквозь слова, а сквозь тишину и прикосновение. Слёзы подступили сами, не спрашивая разрешения.
Она боялась. Боялась снова стать уязвимой. Боялась, что ошиблась в человеке, и что это будет уже не просто разочарование, а предательство. Её сердце, как керамика, тронутая трещиной. Ещё один удар, и она не соберёт себя обратно.