Глава 15. Дантелион
Наконец-то настал день, которого все в Лангарде так долго ждали - фестиваль первого снега! С самого утра Дантелиону не терпелось оказаться там: он проснулся раньше обычного, в волнительном предвкушении сделал все утренние дела и теперь ждал только дедушку.
– Де-е-е-еда-а-а-а, ну пошли-пошли! Опоздаем же! – умолял он, пританцовывая от нетерпения.
– Всё самое интересное начнётся только к полудню, Одуванчик, куда же ты так спешишь? – смеясь, спросил Круг старший и потрепал нетерпеливого внучка по белокурой голове.
Их разговор прервал неожиданный стук в дверь.
– Я открою! – воскликнул Данте и мигом оказался у входа в их с дедушкой комнату.
Открывая дверь, он ожидал увидеть кого угодно, но не директора Нираса во плоти! Хотя... А так вообще можно говорить про директора Нираса?
– Здравствуй, юноша.
Голос директора, откуда бы он ни доносился, звучал призрачно и одновременно мягко. И даже не смотря на всю эту мягкость, он вызывал у мальчика мурашки по коже.
– Здравствуйте... В-вы к дедуш... ой, к профессору Кругу? – вовремя поправил себя Одуванчик.
Бархатный смех директора как рукой снял нависшее напряжение.
– Да, я к нему. Он у себя?
– Ах, директор Нирас Септим, здравствуйте! – раздалось за спиной мальчика. Видимо, услышав знакомый голос, старик решил лично поприветствовать гостя.
– Рад видеть тебя, Теодор. Могу я отнять немного твоего времени? Боюсь, дело не терпит отлагательств.
– Конечно, Нирас, проходите.
Фигура директора плавно вошла внутрь комнаты, а Данте со вздохом разочарования закрыл за ним дверь.
– Так чем могу быть полезен? – поинтересовался преподаватель, присаживаясь в своё кресло и жестом приглашая директора сесть рядом.
Ску-ко-ти-ща! Неизвестно, сколько времени займёт этот взрослый разговор, а ведь часики-то тикают! Вдруг Данте пропустит всё веселье?
Он не особо вслушивался в диалог между дедулей и директором, только тоскливо смотрел на циферблат напольных часов.
– Это очень важно, Теодор, – со всей серьёзностью говорил Нирас. – Ты бываешь в архиве чаще всего. Не видел никого подозрительного? Пропали документы, хоть и незначительные, но всё же воровство из архива непозволительно.
– Никак нет, директор, не видел... Хотя, если вор использовал магию, его можно отследить по осадку маны...
«Какие-то неважные бумажки пропали, неужели это важнее праздника?» – мысленно негодовал Дантелион. А ведь их разговор только начался. Со скуки мальчик выполз из комнаты в коридор.
Тихо. Жилые комнаты преподавателей находились особняком на третьем этаже левого крыла. Никого кроме преподавателей здесь не бывает.
Неожиданно тишина прервалась приближающимися шагами... Нет, не шагами... Кто-то очень быстро бежал по коридору! Подняв голову, Данте увидел Ирму, рыжим вихрем несущуюся прямо на него.
– С дороги!!! – кричала она, и мальчик еле успел прижаться к стенке, чтобы его не сбили.
– ИРМА ФЛОЙД! – строго звал её женский голос со стороны лестницы.
Это была тётя рыжей «троллихи», преподаватель рунологии – Дана Флойд. Она была молодой и очень доброй женщиной, взявшей племяшку под свою опеку. Не смотря на это, Ирма терпеть её не могла. Причину Дантелион так до конца понять и не смог.
Тем временем Ирма почти успела добежать до лестничной площадки в другом конце коридора, но её побегу помешал физрук, так не вовремя вышедший из своей комнаты. Столкновение было неизбежно.
– Аййй! – воскликнула она, потирая ушибленный лоб.
– Ирма! – ещё раз позвала её по имени тётя. – Ну что за ребёнок?!
Физрук тем временем бережно поднял девочку на ноги, а сам опустился на корточки, чтобы получше оценить ущерб от их столкновения.
– Ну, шишки, как в прошлый раз, не будет... Ты чего не смотришь куда бежишь?
– Отстаньте!
– Я же запретила тебе убегать в город одной! Ничего не сказала и пошла к мосту! Хорошо хоть охранник задержал!.. – с разочарованием упрекнула свою племяшку профессор Флойд.
Их спор утих, когда на шум в коридор вышел директор.
– Ах, мисс Флойд, Вы тоже собрались на фестиваль первого снега? – радостно спросил Нирас.
Молодая преподавательница не успела ничего ответить, как директор продолжил:
– Раз Вы идёте в город со своей племянницей, не могли бы захватить за одно и Дантелиона? У нас с профессором Кругом возникли кое-какие дела, а мальчик очень хочет пойти на праздник.
Данте с Ирмой переглянулись. Видимо, она была не сильно против – это главное.
– Оу... Конечно, директор Септим, – согласилась Дана, смотря на детей.
– Отлично. А Вы, тренер, не против сопровождать их? Думаю, такой большой компанией, вам точно будет веселей.
Физрука это предложение явно застало врасплох. Особенно, когда преподавательница рунологии робко посмотрела на него из-под густых рыжих ресниц.
– Я? Ох, ну... С удовольствием!
Дантелион ещё давно заметил, как сильно их физрук старается приударить за тётей Ирмы. Глазки ей строит... Фу!
Тётя Дана тоже была рыжеволосой, хотя её волосы ни в какое сравнение не шли с гнездом на голове Ирмы! Она очень любила свою работу, настолько, что лицо, шея и руки её всегда были покрыты рунами, словно боевым раскрасом. Невысокая, хрупкая, но отнюдь не скромная: на парах со студентами Дана Флойд вела себя очень уверенно, с интересом учёного рассказывая лекции. Но когда дело касалось тренера Вольфганга, вся её уверенность сдувалась как воздушный шарик. Оно и понятно! Их физрук не был похож на принца из книжек, о котором мечтают все девочки, скорее уж на злодея! Высокий варвар со шрамами по всему телу и громовым голосом с акцентом. Мактирский чёткий выговор мог напугать любого, даже во время повседневной беседы про погоду и чай. И тем не менее... Тренер Вольфганг ещё не успел сделать никому ничего злого.
– Н-ну тогда... Мы пойдём? – робко спросил Данте, увидев дедушку в дверях. После одобрительного кивка с его стороны, мальчик просиял лучезарной улыбкой.
Так и началось их маленькое приключение в городе. Вместе с Ирмой они бежали впереди взрослых, желая поскорее преодолеть мост и оказаться на фестивале. Контролировать этих двух непосед было сложно: обнадёживала лишь мысль, что теперь за Ирмой везде будет следовать её друг.
Праздник первого снега встретил их яркими красками, запахами, палатками и, конечно же, толпой веселящихся горожан. Дантелион почувствовал, что хочет запечатлеть эту красоту на плёнке. Жаль, на одном кадре всё не поместится!
– Эй! Не толкайся! Я с фотоаппаратом! – буркнул мальчик Ирме, снимая крышку с линзы. – Ой, хочешь, сфотографирую тебя тоже?
– О-о-о, давай!
И снова началась беготня, от которой у профессора Флойд голова пошла кругом.
– Не переживайте так за них. Пускай веселятся. Ирма - девчонка шебутная, но рядом с Дантелионом точно не пропадёт. – слегка наклонившись к девушке, сказал физрук. Он то, наверное, привык к подобной суете больше, чем Дана.
– Вы правы... – с лёгким смешком согласилась преподавательница, растирая руну спокойствия у себя на шее.
Но когда взгляд Даны случайно упал на тележку со сладостями, её голову посетила прекрасная идея.
– Может по яблоку в карамели? А потом пойдём смотреть представление. – предложила она.
Конечно же, дети согласились и в припрыжку побежали занимать очередь.
– Сколько они стоят? – нетерпеливо спросил Дантелион, ища взглядом ценник.
Продавца, тучного румяного дяденьку, это явно позабавило.
– Ни сколько, сынок. За все угощения сегодня заплатила церковь.
– Правда?! – в унисон удивились дети, утягивая с прилавка по яблоку на шпажке.
– Как мило с их стороны. – безразлично пожимая плечами, произнёс Вольфганг.
Фестивальная ярмарка заняла всю набережную и тянулась по главной улице до центра города. До главного представления Данте с Ирмой успели осмотреть лишь малую её часть, настолько она была огромной!
Как и сказал дедушка, всё самое интересное началось ближе к полудню. Горожане стеклись к сцене в самом центре ярмарки в ожидании долгожданного выступления, до которого осталась всего пара минут.
Дантелион поднёс к лицу камеру, чтобы щёлкнуть очередной снимок, как тут заметил в объективе знакомое лицо.
– Лу! – восторженно звал он свою одногруппницу.
Данте чуть не обомлел, когда девушка повернулась к нему лицом. Вместо привычных косичек, болтающихся за спиной как два каната, её пушистые волосы были уложены в замысловатый пучок на затылке и украшены воздушной лентой из органзы. Поверх нежно-жёлтого шерстяного платья на ней было надето тёплое пальто нараспашку, вязаный шарф и перчаточки.
– П-привет, Одуванчик.
Рядом с Алумарией оказались её соседки: намного более роскошно нарядившаяся Адель и Вивьен в самой обычной удобной одежде.
– Ух ты! А почему ты на пары не ходишь такая красивая? – наивно спросил мальчик, вгоняя Лу в краску.
– Эй, не вежливо так говорить! – упрекнула его Ирма, что забавно. Когда она сама в последний раз была вежливой?
– Это Ада... – с робкой улыбкой отвечала Алумария. – Она сделала мне причёску. И платье не моё, мы одолжили его у Чарли...
– Зато теперь ты выглядишь очаровательно. Я довольна своей работой, – с гордостью заявила брюнетка, игриво накручивая на палец прядь своих волос. – А вы что, одни здесь?
– Нет, вон там профессор Флойд и тренер О'Коннел.
Даже пальцем показывать не потребовалось. Физрук уже стоял двухметровой скалой позади ребят. Его то точно сложно не заметить. Он кивнул первокурсникам в качестве приветствия и наклонился ближе к детям.
– Выступление начинается.
Ирма попрыгала на месте, пытаясь найти хоть одну щель между людьми, сквозь которую было бы видно сцену, но только больше разочаровалась в своём росте.
– Вот блин, здесь не видно ничего!
В отличие от неё Данте был выше своего возраста, поэтому ему достаточно было лишь вытянуть шею, чтобы увидеть выходящих на сцену ведущих.
– А мне видно.
– Конечно тебе видно, жираф... – хмуро буркнула Ирма и надула щёки от обиды.
Каково же было удивление девочки, когда тренер поднял её над собой, словно она была тряпичной куклой, и усадил к себе на плечи.
– Теперь всё видно?
– Шутишь что ли? Да я теперь как будто сама на сцене! Ух ты!
– Потом чур меня! Я тоже так хочу! – залепетал Дантелион, смотря на свою подругу снизу вверх, а когда она показала ему язык, вопреки всем ожиданиям, просто по-доброму рассмеялся.
Дана не смогла скрыть улыбки, даже когда физрук обернулся и встретился с ней взглядом. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, возможно, поблагодарить за то, что он возится с детьми, но не успела произнести и слова, как заиграла торжественная музыка. Выступление началось.
По очереди на сцену выходили музыканты, артисты, студенческий актив магического университета, но всё это было лишь прелюдией к главному событию праздника.
Под восторженные крики толпы на сцену поднялись жрецы местного собора - чародеи. Епископ, сопровождаемый приближённой свитой, вышел в центр и, воздев руки к небу, начал свою проникновенную речь:
– Дорогие горожане и гости фестиваля! Братья и сёстры! Ежегодно в этот день мы отдаём почести нашей Матери, Творцу и их детям...
Дальше он говорил что-то о том, что в этот день природа погружается в сон, о том, что, пожиная плоды лета и осени, мы должны быть благодарны, сосредоточиться на укреплении духа и веры и неустанно возносить молитвы Квилетте. В общем обычная ежегодная речь, Дантелион слушал её вполуха, пока, наконец, не началось самое интересное.
– С праздником, дорогие братья и сёстры! Помолимся же вместе Матери Квилетте!
Епископ сделал несколько шагов назад и встал в одну шеренгу с другими жрецами. Все они склонили головы, грея в ладонях подвеску с лилией – главным церковным знаком империи. Музыка стихла, и после пары секунд молчания их хор запел.
По традиции, пока жрецы пели молитву, было положено повторять за ними отдельные строки и «кланяться». Не просто делать поклон, как обычно делаешь из вежливости перед человеком: «поклон» Матери Квилетте ещё включал в себя жесты руками, повторять которые следовало до конца молитвы. Мизинцем правой руки прикасаешься ко лбу, затем к груди – это означает власть мыслей над горячим сердцем, а затем скрещиваешь руки, прикасаясь ладонями к собственным плечам – это символизирует бережливые объятия Матери. Причём, очень важно, правая рука должна накрывать левую, а не наоборот! Всем этим условностям Дантелиона когда-то научила бабушка, чтобы не падать в грязь лицом каждую воскресную службу, а вот мисс Флойд и её племяшку, как будто, никто этому не учил.
Дана с самого начала молитвопения растерялась, и, вероятно, хотела подсмотреть «поклон» у Вольфганга, но физрук невозмутимо стоял столбом, скрестив руки на груди, и не обращал внимания на неодобрительные взгляды молящихся рядом взрослых. В итоге профессору Фройд пришлось повторять за Дантелионом.
- Почему Вы не «кланяетесь»? – шёпотом спросила она.
- Я с Мак'Тирэ, там верят в драконов, а не в ваших богов. Не вижу смысла кланяться. А почему Вы не умеете молиться?
Встречный вопрос застал женщину врасплох, ещё и взгляд этот... Дане он всегда казался тяжёлым и выпытывающим.
- Я умела, просто забыла, - женщина прервалась на строки песни, которые должны были произнести все, а затем продолжила. - Квилетте, как матери божественного пантеона, молятся по всему материку, но там, откуда мы с Ирмой родом, больше поклоняются её сыну Аоху – богу леса.
- Да, я слышал об этом. У каждого региона свой бог, но объединяет их Квилетта...
Физрук, может, и хотел продолжить свою речь о вере в Матерь, но кто-то из толпы недовольно шикнул на него, и мужчина с радостью замолчал.
Мак'Тирэ – последняя сдавшаяся империи территория, очень долго боровшаяся за свою независимость. Там все ненавидят «людей с большой земли», как и их веру в богов. Как вообще нашего тренера угораздило служить в Службе Имперской Разведки? Может это правда всего лишь слухи?
- Варвар, зачем вообще тогда припёрся на праздник? – шептал незнакомец своей спутнице неподалёку от Данте. Мальчик открыл рот от удивления и покосился на тренера. Он точно всё слышал. Слышал и... никак не отреагировал. Просто продолжил невозмутимо стоять, будто эти слова ничего не значили.
Спор так и не успел разгореться: внимание толпы привлекло волшебство. Чародейское волшебство.
Голоса жрецов, торжественные и мелодичные, слились в единое заклинание, направленное к небесам. В целом их колдовство не сильно отличалась от колдовства магов: разница была лишь в источнике их сил. И прямо сейчас источником были десятки людей, одновременно возносивших молитву Квилетте.
Спустя всего минуту Дантелион заметил, как из его рта начали вырываться клубы пара, а холод непривычно пощипывать лицо. Над городом сгустились серые тучи, предвещая что-то необычное.
И вот на нос мальчика упала первая снежинка. Они падали всё быстрее, накрывая мягким ковром площадь, крыши домов и голые деревья.
Люди бурно зааплодировали, с благоговением смотря в небо. Их восторг был понятен: такое чудо можно увидеть лишь раз в году. И пока над городом шёл естественный лёгкий снегопад, как бывает под конец осени, в пределах площади волшебным образом возникли настоящие сугробы.
Завершив заклинание, жрецы ушли со сцены, объявляя всеобщее веселье. То, ради чего и затевался весь этот праздник – его кульминация!
– Ненавижу, блять, зиму, – единственный из всей радостной толпы ворчал Диего, их одногруппник. Он, как и Дантелион, был родом из Мелето. Климат там южный, сильные снегопады – редкая роскошь, случающаяся всего пару раз в году. Как такому вообще можно не радоваться?
– Эй, блондинка! – внезапно закричала Ирма.
За какую-то миллисекунду Одуванчик среагировал и прямо в повороте пригнулся, уворачиваясь от меткого броска.
Почему меткого? К сожалению, вселенная услышала Диего... И послала ему снежок прямо в непокрытый затылок. Юный перийский граф громко втянул ртом воздух и затрясся от холода: комки снега стекли ему прямо за шиворот.
Медленно обернувшись, Диего посмотрел на виновницу своего испорченного настроения. В его глазах плескалась жгучая ненависть. А дети? Дети шокировано охнули, закрыв рот руками. Вот уж влипли так влипли!
– Я принесу вам смерть как искупление! – тут же слепленный на скорую руку снежок устремился к Ирме и попал ей в грудь, вынудив сесть в сугроб от неожиданности.
– Спасаемся! – завизжала девочка. Дантелион помог ей встать, и уже вдвоём они бросились на утёк, прочь от разъярённого одногруппника.