Доверить тебе свой мир?
Утренний лед встретил Максима привычным морозным дыханием. Но сегодня что-то было иначе. Он то и дело бросал взгляды на часы и на пустые трибуны, с трудом сосредотачиваясь на указаниях тренера.
— Макс, ты сегодня с Луны свалился? — проезжая мимо, хрипло спросил капитан команды. — Уже третью шайбу мимо пускаешь. Девчонка, что ли, в голове?
Максим лишь хмыкнул в ответ. «Девчонка». Та, что вчера вечером смеялась вместе с ним на темной улице, переобуваясь в кеды у стены клуба.
И вот дверь открылась, впустив внутрь холодную струю воздуха и ее. Кира. В огромном свитере, уютно утонув в нем, и в узких джинсах. В руках она сжимала два бумажных стаканчика, от которых шел пар. Она робко помахала ему рукой и устроилась на самом краю трибуны.
Внезапно для Максима лед перестал быть просто рабочим местом. Он стал сценой. Каждый обводящий финт, каждый резкий старт и торможение он выполнял с двойным энтузиазмом. Он не просто отрабатывал упражнения — он демонстрировал мощь, скорость, контроль. Он показывал ей свою стихию.
Когда тренер, наконец, свистнул, объявляя перерыв, Максим, не сбавляя хода, подкатил к борту, снял шлем. Его волосы были мокрыми от поста, лицо раскрасневшимся.
— Ну? — спросил он, запыхавшись. — Выжила? Здесь довольно скучно по сравнению с твоими выступлениями.
Кира рассмеялась, протягивая ему один из стаканчиков.
— Скучно? Макс, это потрясающе! Я и не представляла, что вы двигаетесь с такой скоростью. Это как... мощный, стремительный танец. Только партнеров толкать можно. — Она подмигнула. — И да, кофе с корицей. Не ошиблась?
— Идеально, — он ухмыльнулся, делая глоток горячего напитка. Вкус был правильным. Как и все в этот момент. — Хочешь попробовать?
Его вопрос повис в воздухе. Кира смотрела на него с нескрываемым удивлением.
— Покататься? На коньках? — она скептически посмотрела на лед. — Ты же в курсе, что мои навыки ограничиваются катком в ТРЦ раз в пять лет?
— Вот и отлично, — он сиял. — Начнем с чистого листа. После тренировки. Я тебя научу.
Час спустя Кира, перевоплотившаяся в неуклюжего пингвина в прокатных коньках, нерешительно стояла у бортика, вцепившись в него так, будто от этого зависела ее жизнь.
— Я передумала, — заявила она. — Моя стихия — вертикальная. Горизонтальная, на льду, мне явно не подходит.
Максим, уже переодетый в обычную одежду, мягко высвободил ее пальцы из-за борта и взял ее руки в свои.
— Ничего, я тебя не отпущу. Обещаю.
И он не отпускал. Сначала она двигалась мелкими, робкими шажками, целиком полагаясь на его поддержку. Он был удивительно терпеливым и чутким тренером. Его сильные, уверенные руки надежно держали ее, его голос, спокойный и ободряющий, направлял.
— Расслабься, — говорил он, катясь задом, а она плыла вперед, все еще держась за его руки. — Просто почувствуй скольжение. Как в танце, только... скользишь.
И постепенно страх стал отступать. Она распрямила спину, нашла точку равновесия. И тогда случилось волшебство. Они уже не просто стояли на месте — они катились по пустому, сияющему льду, держась за руки. Ее смех, звонкий и беззаботный, эхом разносился под сводами ледовой арены.
— Я катаюсь! — воскликнула она, сияя. — Ну, почти!
— Еще как катаешься, — улыбнулся Максим, глядя на нее. Он смотрел не на ее неуверенные ноги, а в ее глаза — сияющие, полные восторга.
Они сделали еще один круг, и он мягко остановил ее, все еще не выпуская ее рук. Лед был холодным, но ладони у них были горячими. Воздух вокруг, казалось, трепетал от невысказанного.
— Спасибо, — тихо сказала Кира. — За твой мир.
— Спасибо тебе, — так же тихо ответил Максим. — За то, что зашла в него.
Они стояли так посреди пустого льда, два спортсмена из таких разных, но внезапно пересекшихся миров. И в тишине арены было слышно, как бьется одно сердце на двоих.