Чужие трибуны
«Гравитация» встретила Максима гулом голосов и приглушённым светом. Он протиснулся к стойке бара, заказал воду и встал так, чтобы видеть сцену. В воздухе витал сладковатый запах духов и пота — совсем не то, что привычный ему аромат льда и разогревающей мази.
Он чувствовал себя не в своей тарелке. Вокруг — люди в ярких, артистичных нарядах, оживлённые разговоры о хореографии и музыке. Максим в своей простой тёмной футболке и джинсах явно выбивался из общей картины.
Погас свет. Толпа затихла. Зазвучали первые ноты — томные, чувственные, с нарастающим пульсирующим битом. На сцену в луче прожектора вышла Кира.
Максим замер. Он думал, что видел её потрясающей в тренировочной студии. Но то, что он увидел сейчас, не шло ни в какое сравнение.
На ней был короткий чёрный комбинезон, переливающийся, как смола, и те самые каблуки-шпильки. Её движения были не просто танцем. Это была история. История соблазна, силы, уязвимости и триумфа. Каждый щелчок каблука по сцене отбивал ритм его сердца. Каждый плавный взмах рук, каждый резкий бросок головы заставлял задерживать дыхание. Она была загадкой, которую ему отчаянно хотелось разгадать.
Он видел, как работают каждые мышцы её спины, как идеально отточенное тело послушно её воле. Это была та же дисциплина, что и у него на льду, но преподнесённая с таким артистизмом, что перехватывало дух. В её глазах горел огонь — тот самый, который он мельком видел в студии, но теперь он пылал в полную силу.
Танец закончился так же внезапно, как и начался. Кира замерла в финальной позе, грудь вздымалась от усилий. Зал взорвался аплодисментами. Максим не аплодировал. Он просто смотрел, забыв обо всём на свете.
Он ждал её у выхода из артистической, сжимая в потной ладони маленький букетик фиалок. Когда она вышла, уже в джинсах и косухе, с сумкой через плечо, он не нашёл слов.
— Ну? — спросила Кира, сверкая глазами. Её лицо всё ещё пылало от адреналина. — Выжил?
— Я... — Максим кашлянул, пытаясь найти голос. — Я, кажется, забыл, как дышать. Это было... самое красивое, что я когда-либо видел.
Он протянул ей цветы. Она взяла их, и её пальцы слегка коснулись его ладони.
— Фиалки? — удивилась она. — Неожиданный выбор для спортсмена.
— Продавец сказал, что они символизируют верность и искренность, — пробормотал он, глядя на неё.
Они вышли на прохладный ночной воздух. Город сиял огнями.
— Прогуляешься? — предложил Макс. — Мне ещё нужно отойти от шока.
— Да, — просто ответила Кира. — Только каблуки сменить надо. Эти уже отвоевали своё.
Она прислонилась к стене, чтобы снять туфли, и Максим невольно подставил плечо для опоры. Их смех, чистый и беззаботный, зазвучал в ночи. В этот момент он понял, что готов снова и снова чувствовать себя чужим на её трибунах, лишь бы ещё раз увидеть этот огонь в её глазах.