Ты мой победитель!

Они шли по мрачным коридорам Хогвартса, освещённым лишь факелами. Том шёл чуть впереди, его шаги были уверенными и отточенными. Элизабет всё ещё обдумывала слова Диппета.

– Ты действительно был так обеспокоен моим маникюром? – вдруг спросила она, догоняя его.

Том усмехнулся, и эта улыбка выглядела почти дружелюбно.

– Конечно нет. Но это был удобный повод, чтобы поговорить с тобой о правилах и., чтобы ты лучше поняла, кто я. Как никак весь этот год мы будем напарниками, раз Слизнорт нас так же распределил, значит и все остальные тоже.

Она прищурилась.

– Кто ты?

Том остановился и повернулся к ней, его тёмные глаза были проницательными.

– Ты знаешь, что я не просто староста факультета?

– И что это значит?

Он слегка наклонил голову, наблюдая за её реакцией.

– Я староста всей школы. Это редкое достижение, и, поверь, мне пришлось много работать, чтобы получить этот статус.

Элизабет удивлённо подняла брови.

– Почему ты говоришь мне это?

Том сделал шаг ближе, его тон стал более низким и серьёзным.

– Потому что я хочу, чтобы ты знала: у меня есть не только власть, но и знания. Я не просто блестящий ученик. Моё происхождение – это часть моего превосходства.

– Происхождение? – переспросила Элизабет, пытаясь понять, к чему он клонит.

Том сложил руки за спиной, его голос стал почти шёпотом:

– Ты слышала о Салазаре Слизерине?

Элизабет кивнула.

– Один из основателей Хогвартса. Конечно, я слышала. Мы ведь учимся на его факультете.

– Я его потомок, – сказал Том с гордостью, будто это была истина, которую он всегда носил в себе. – Я унаследовал его дар, его умение разговаривать со змеями.

Элизабет отшатнулась.

– Ты говоришь на парселтанге?

– Именно, – подтвердил он, его тон был полон гордости.

Элизабет смотрела на него, пытаясь понять, что двигало этим странным юношей, который, несмотря на свою холодность, казался ей всё более интересным.

– И ты говоришь мне это, потому что...

– Потому что я хочу, чтобы ты знала, – ответил он, снова шагая вперёд, – с кем работаешь.

Они продолжили путь к подземельям в тишине, но эта тишина больше не казалась неловкой. Элизабет была заворожена, но вместе с тем чувствовала, что Том Реддл – это человек, который не терпит равнодушия.

Вот версия с более детализированными описаниями:

Когда они подошли к входу в подземелье, каменные своды, влажные от вечной сырости, словно тянулись к ним, обступая тяжестью веков. Факелы, закрепленные в кованых держателях, едва освещали узкие коридоры, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Элизабет остановилась, её взгляд задержался на массивной арке, испещренной трещинами, будто сама магия времени пыталась её разрушить.

— Том, подожди, — её голос прозвучал мягко, но с оттенком настойчивости. — Ты знаешь, кто будет представлять Хогвартс на турнире? От других школ имена уже давно известны, а здесь всё покрыто тайной.

Реддл остановился и обернулся, его взгляд был бесстрастным, словно он размышлял о чём-то гораздо важнее. Голос его звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая уверенность:
— Пока никто не знает. Это решает Кубок. Хотя несколько гриффиндорцев уже бросили свои имена. Если выберут их, то наша школа не удержит ни чести, ни победы.

Элизабет фыркнула, в её глазах вспыхнуло возмущение, как пламя, которое трудно было скрыть:
— Том, а почему ты сам не подал своё имя? Ты ведь умный, сильный, куда лучше всех остальных.

Он усмехнулся, едва заметно, словно её слова его забавляли:
— Это пустая трата времени. Подобные турниры — лишь дешёвое представление для толпы.

— Ты так думаешь? — Она сделала шаг ближе, её голос звучал уверенно, но в нём проскальзывал вызов. — А если я скажу, что многие в замке считают иначе?

Том слегка наклонил голову, его тёмные глаза смотрели на неё, изучая, словно он пытался понять, что она скажет дальше:
— Что именно они считают?

Элизабет, скрестив руки на груди, выдержала его взгляд:
— Считают, что ты слишком много говоришь, но мало что доказываешь. Некоторые даже называют тебя зазнавшимся.

Губы Реддла чуть дрогнули, но он быстро взял себя в руки. Его лицо стало каменным, а глаза потемнели.

— Пусть шепчутся. Слова слабаков не имеют значения.

— Ты прав, — согласилась Элизабет, но в её голосе прозвучала нотка провокации. — Но если бы обо мне сказали такое в Ильвермони, я бы не позволила этому остаться без ответа. Я бы доказала, кто я такая.

Реддл чуть прищурился:
— И как же ты это сделала бы?

— Участвовала бы в турнире, конечно, — ответила она, словно это было само собой разумеющимся. — Победила бы, чтобы они больше никогда не сомневались.

Том посмотрел на неё с лёгким интересом:
— Что ж, и чем ты была знаменита в Ильвермони?

Элизабет гордо выпрямилась, её голос стал более громким, уверенным:
— Я была лучшей во всём. Учёба, дуэли, магические искусства — всё. И, конечно, я дочь главы МАКУСА.

— МАКУСА? — переспросил Том, в его голосе мелькнуло любопытство.

— Магический конгресс Соединённых Штатов Америки, — пояснила она, чуть улыбнувшись. — Главный орган власти над всеми волшебниками в нашей стране.

Реддл кивнул, будто признавая важность её слов, но в его взгляде оставалась тень скепсиса.
— Это, конечно, внушает уважение. Но в Англии это ничего не значит.

Элизабет нахмурилась. Она вспомнила, как однажды, проходя мимо группы слизеринцев, услышала их тихие разговоры.

— Этот Реддл, — шептал один, — много говорит, но ничего не делает. Настоящий позер.
— Да, — подхватил другой. — Если бы он был таким сильным, как говорит, он бы доказал это Кубком.

Она тогда чуть не повернулась к ним, чтобы вмешаться, но сдержалась. Сейчас же эти слова стали её оружием:

— Том, ты ведь знаешь, что они шепчутся за твоей спиной? Говорят, что ты боишься испытаний. Думаешь, это так и останется на уровне слухов?

Реддл не сразу ответил. Он смотрел на неё так долго, что это почти стало невыносимым. Наконец он заговорил, его голос стал тише, но холоднее:
— Ты хочешь, чтобы я участвовал? Хорошо. Но знай: если я решусь, я не просто одержу победу. Я уничтожу каждого, кто посмеет стать у меня на пути.

Элизабет улыбнулась, довольная его словами. Её глаза загорелись энтузиазмом:
— Вот это я и хотела услышать.

Реддл протянул ей руку, предлагая проводить:
— Уже поздно. Пойдём, я провожу тебя до твоей комнаты.

Они шли по коридорам, где каменные стены отбрасывали тени от света магических факелов. Элизабет замечала мельчайшие детали: старые картины с усталыми взглядами волшебников, трещины на каменных плитах пола, будто сам замок хранил секреты множества поколений.

У её двери Том вдруг остановился и тихо произнёс:
— Элизабет, у меня есть к тебе предложение.

Она удивлённо посмотрела на него, но промолчала.

— Если ты хочешь, чтобы я выиграл, стань моими глазами и ушами. Узнавай, что обо мне говорят. Наблюдай за соперниками. Всё, что ты узнаешь, передавай мне.

— И что я получу взамен? — её голос звучал ровно, но глаза сверкнули интересом.

— Я помогу тебе с учёбой. Ты станешь лучшей здесь, как была в Ильвермони.

Элизабет задумалась лишь на мгновение. Её улыбка была ответом ещё до того, как она произнесла:
— Договорились.

Реддл слегка кивнул, развернулся и исчез в тени коридора. Элизабет вошла в свою комнату, чувствуя, как волнение и ожидание бурлят в её груди. Этот союз мог стать началом чего-то великого — и неизбежно опасного.