Пьеса
Бангор – один из самых маленьких городов Великобритании, располагающийся у побережья Ирландского моря. Климат данного городка оставляет желать лучшего. Большой процент влажности, как и во многих городах Великобритании, абсолютно не мешает местным жителям наслаждаться своей жизнью. Даже при таком небольшом масштабе города, культурная программа не страдает, и большой популярностью славится местный театр «Бангорская Пьеса», ставящий легендарные пьесы. Среди актёров найдётся немало как молодых талантов, так и людей старшего возраста, с огромным опытом за плечами. Сам театр внушительных размеров, скорее похож на небольшой дворец старинного образца. Фасад здания построен с идеальной точностью и выделяется своей простотой. Здание окружено высочайшими кустами, которые местный садовник подравнивает каждый день.
Внутри театра просторно: буфет, главный зал, балкон, все как полагается. Актеры репетируют с утра до ночи, не покладая рук. Они могут быть уставшими, злыми, голодными, но никогда не бросают работать над собой и своей ролью. Зайдя в зал, можно услышать команды Бенджамина, нет, не того самого, которого вы можете встретить на сто долларовой купюре. Он является режиссёром-постановщиком всей пьесы, которую репетируют в данный момент. «Гамлет» Уильима Шекспира, замечательная трагедия, которую узнает каждый. Сам Бенджамин был невысокого роста, без единого волоса на голове, достаточно профессиональный в своём деле человек, но, как и многие слишком придирчив и высокомерен. В любом случае, все выполняли его команды и прислушивались к советам.
Девушка на каблуках, стоящая рядом с ним и обладающая красивым именем София – была помощницей режиссёра. Большую часть репетиции она молчит, лишь иногда подсказывая незначительные детали пьесы.
Томми, играющий в пьесе Лаэрта, брата Офелии, был одним из лучших актёров среди молодёжи. К нему практически никогда не было претензий по поводу его игры. Сам он был высокого роста, крепкого телосложения, носил голубые линзы, которые иногда приходилось менять, в зависимости от того, какую роль он играл. Волосы его были слегка длинные, что-то на подобии причёски каре.
Среди всех актёров затесалась и любовная парочка, которая ни в коем случае не показывала своё влечение друг к другу на сцене. Первый из этой пары – Коннор. Несмотря на то, что парень и не славился лучшей актёрской игрой в данной пьесе, он получил роль Гамлета. Короткая шевелюра его волос и слегка приподнятая чёлка всегда давали людям понять, насколько Коннор похож на актёра Дженсена Эклза. По характеру, он всегда был спокойным и сдержанным. Его возлюбленная – Эми. Всегда бодрая и энергичная девушка, которая хотела помочь всем и вся на этом свете, в чём бы эта помощь ни заключалась. Аккуратно уложенные волосы, брови, макияж, маленький носик и незначительная родинка над её губой – всё это подчеркивало её красоту. В пьесе ей досталась роль Офелии. Чудесной игры от неё, на данный момент, никто не требовал, так как они репетировали похороны её героини.
Никто и не думал уходить домой спать, хоть было уже около десяти часов вечера, и следующая репетиция начиналась уже в 9 утра. Расходиться все начали часам к двенадцати ночи, и то, потому что, Бенджамин лично устал и решил всех разогнать. Единственная, кто задержалась чуть дольше в театре, наша любовная парочка - Коннор и Эми. Когда все уходят, они могут больше не скрывать своих чувств, и всегда довольные, не спеша собираются уходить. На сцене погас свет, а зал подсвечивался небольшими лампочками, от которых толку чуть меньше чем от маленькой свечки на торте.
Выходя из гримёрной и пройдя в зал, Эми увидела Коннора, ждущего её около сцены. Все остальные успели уйти минут пятнадцать назад. Подойдя к возлюбленному, она неожиданно вспомнила, что оставила телефон в нижнем ящичке стола женской гримёрки. Развернувшись обратно, она встала на месте, и её взгляд задержался на сцене. Реквизит после репетиций обычно убирают за кулисы, но в этот раз он стоял прямо на сцене, видимо, сильно уставшие, забыли его убрать.
- Надо убрать всё это, - сказала Эми. – А то утром нам могут настучать по голове за такое.
- Да брось ты, - перебил её Коннор. – Это вообще не наша работа, почему мы еще и за это должны получать.
- Думаю, так будет лучше для всех, - ответила она, запрыгнув на сцену.
Реквизит и декорации, которые забыли убрать, состояли из пары кустов и красивого гроба, вырезанного из красного дерева. Хоть похороны их пьесы и того, что было написано в пятом акте «Гамлета» Шекспира, немного разнились, гроб всё равно предавал красоты этой сценке. Убрав кусты и подойдя в центр сцены, парочка схватилась за него руками с обеих сторон. Задачу облегчили колёсики, на которых он стоял. Хоть это и был реквизит, с которым они проработали половину дня, всё это не исключало того факта, что закрытый гроб, стоящий посреди театра, при очень тусклом освещении, безумно пугал их обоих. При таком раскладе, можно даже не ставить пьесу и не нанимать актёров, всё очень просто, вы вытаскиваете гроб на сцену, приглушаете везде свет и даёте зрителям насладиться им в течение десяти минут, в ожидании чего угодно. Но суть в том, что ничего не произойдет, а ваше подсознание и внутренние страхи начнут говорить за себя. Гроб оказался слишком тяжелым, когда они покатили его за кулисы.
- Сколько же он весит? – поинтересовалась Эми, напрягая свои мышцы всё больше и больше.
- Достаточно, чтоб заставить тебя заниматься физической подготовкой, - съехидничал Коннор.
Докатив его за кулисы, Эми решила отдышаться, чуть облокотившись на саму деревянную поверхность гроба. Он был немного приоткрыт. Она схватилась за крышку, потянув ее на себя.
- Я так устала, готова даже в него лечь поспа... - внезапно речь Эми прервалась и она замерла с чуть приоткрытым ртом, в позе человека, которому сообщили, что один дальний родственник решил завещать ей три миллиарда долларов. У Коннора была такая же поза, только с закрытым ртом. В гробу лежала София. Стеклянные глаза, бледная кожа. Яркий аромат её дорогущих духов «Clive Christian No. 1» резко ударил каждому в нос. Она была вся такая же яркая, накрашенная, но только мёртвая. Её задушили. Об этом говорил свежий, красный след на её шее, явно оставленный веревкой убийцы.
- Конн... - промолвила Эми – Какого...
- Нужно бежать, скорее, - твёрдо ответил он.
Собравшись с мыслями, он схватил Эми крепко за руку, и они помчались через весь зал к выходу. Добежав до дверей, они осознали, что везде было заперто. Возможно, были заперты они с убийцей один на один, это было гораздо хуже, чем просто переночевать в закрытом театре. Волнение, которое они испытывали, не передать словами. Их закрыли. Ночевать с убитым трупом под одной крышей уже идея не очень, а шанс того, что убийца еще в театре, поджидает их, был высок. Кто-то же закрыл двери, ведь они всегда были открытыми, как минимум до часу ночи. А после, одна из местных охран, владевшая ключами, запирала двери, скорее напоминающие небольшие ворота замка.
- Коннор, запасной выход в другом конце зала,- неожиданно вспомнила Эми, хоть всю её и трясло от пят до головы. По её щеке медленно скатывалась слеза. Коннор прижал её к груди, слегка пытаясь успокоить, но учитывая обстоятельства, это было невозможно. Оторвав Эми от груди, как будто оторвав младенца от матери, взявшись за руки, они двинулись снова в зал, чтобы пройти к другому выходу. Но в этот раз они не бежали сломя голову, шли очень медленно, тихо, осматривая поблизости предметы, которыми, в теории, можно будет защититься от нападения, если такое вообще произойдет.
Проходя по залу на корточках, пара медленно просматривала каждый угол театра. Видимость была ужасная, это пугало ещё больше. Дойдя до запасного выхода, Коннор дернул дверь. Закрыто. Окон нет. Выбраться не получится.
- Это конец, - надрываясь, сказала Эми, – мы не можем выбраться.
- Я что-нибудь придумаю, - ответил её любимый человек, полностью понимая, что все варианты отступления исчезли, словно ветром унесло шарик, и ты больше никогда его не увидишь.
- Даже если убийца уже ушёл, утром нас обнаружат вместе с трупом и в убийстве обвинят именно нас, даже разбираться не станут, отпечатки на гробе тоже найдут, - вдруг, с ужасом, осознала Эми. У неё снова пошли слёзы. Коннор обнял её очень нежно, так становилось легче и ей и ему.
- Давай поднимемся на балкон, - неожиданно предложил он, – для нас будет открываться просторный вид и манёвр для действий.
- Хорошо, - немного всхлипывая, ответила Эми.
Они шли тихо, очень тихо. Один смотрел вперёд, вторая всё время поглядывала назад. Самым мрачным участком пути оказалась лестница. Если зал освещался, хоть и совсем малую долю, то на лестнице была кромешная тьма. Идти пришлось, положив друг другу руку на плечо. Шли на ощупь. Сердце каждого билось в бешеном ритме, даже Том Гроссет позавидовал бы этому ритму.
Поднявшись до конца, стало немного светлее, как минимум они стали видеть, куда идут. Оставаться на виду было опасной затеей. Они спрятались за спинками кресел третьего ряда. Сев как у тёплого походного костра, они прижались друг к другу с ощущением того, что больше никогда друг друга не отпустят.
- Мне так страшно, - прошептала Эми.
- Я знаю, дорогая, - ответил шёпотом Коннор.
Просидев минут, пять, прижавшись, друг к другу, Эми вдруг осенило.
- Телефон, - сказала она - нам нужно позвонить, чёрт, я оставила свой в гримёрной, где твой?
Порыскав по карманам, Коннор осознал, что, видимо, оставил телефон там же. Такое часто случалось, так как на время репетиции они оставляют телефоны в гримёрках и после, совсем уставшие, забывают их.
- И я свой оставил, - прошептал он.
- Нужно вернуться, но это опасно.
- Согласен, - Сказал Коннор – Но другого выхода, видимо, нет.
Был риск, что сильно уставшая пара просто уснёт друг на друге, а следить нужно всю оставшуюся ночь. Как минимум до 6 утра, того времени, когда охрана открывает главный вход театра.
Снова проходя по кромешной тьме лестницы, ведущей вниз, пара спустилась на первый этаж и начинала медленно передвигаться по стенке, в сторону гримёрок. Щёлк. Жужжание. Заиграло пианино. Где-то вдали, куда они двигались. Оба замерли от испуга. Они были не одни.
- Что эт... - попыталась сказать Эми
- Тссс, - перебил её Коннор.
Он начал двигаться дальше, на носочках, Эми попыталась остановить его рукой, дёрнув за плечо, но бесполезно, он уверенно продолжил свой путь. С трясущимися ногами она двинулась вслед за ним. Подойдя к двум дверям гримёрок, одной женской и другой мужской, они прислушались. Звук исходил из комнаты мужчин. Дверь была слегка приоткрыта.
Заглянув одним глазом в щель, Коннор убедился, что в гримёрке никого нет, а звуки пианино, исходящие из неё, оказались лишь его телефоном. Мелодия будильника, которую он только поменял этим утром. Он ставил его через день, чтобы не забыть выпить таблетки для спины, которая последнее время болела все чаще и чаще.
Они зашли в гримёрку плечом к плечу, закрыв за собой дверь. Коннор взял телефон, выключив будильник.
- Закроем дверь и будем звонить 911, - сказала Эми очень нервным голосом.
- Знаешь, она хотела добиться моего увольнения, - сказал Коннор, немного грубо и морща лоб.
- Что ты говоришь? - удивлённо спросила Эми.
- Ты ведь знала об этом, - снова промолвил он, уверенным голосом.
- О чём т... - не успела договорить Эми, как он сразу её перебил.
- Заткнись! Ты знала! Прекрасно знала!
- Да, знала! – призналась она, наконец, – но я не хотела тебя расстраивать, это все равно не отразилось бы на наших отношениях, она могла и передумать.
- Ты даже не пыталась её переубедить, - яростно ответил ей Коннор.
- Прости, - со слезами на глазах, сказала она.
Не успев договорить своё «прости», Коннор потянулся к верхнему шкафчику своего стола, достав оттуда небольшую верёвку. Ту самую, которой была задушена София.
- Знаешь, - твёрдым голосом сказал он, - София спит, пора и тебе.