Падальщик
Постоянные вспышки фотоаппаратов никого не донимали. Куча гостей и море выпивки, начиная от питьевой воды и заканчивая самыми крепкими горячительными напитками. Все люди, как один похожи друг на друга: нарядные, красивые, в костюмах и платьях. Из всей этой массы выделялась лишь невеста, в своем роскошном свадебном платье. А рядом с ней вы могли найти и жениха, чей костюм не выделяется среди гостей-мужчин, и его легко можно было потерять в толпе. Музыка в зале заглушает голос каждого из присутствующих. Единственных, кого нельзя было перекричать – детей, играющих чуть дальше от взрослых, на своей детской площадке с разными качелями и песочницей. Свадьба была великолепной, как и сама невеста, сияющая от счастья. Не каждый себе может позволить так богато провести свадебный день.
Красавица невеста взяла за руку нашего молодого жениха и повела в центр зала, видимо для танца. Молодой человек стеснительно улыбнулся и согласился. Все вокруг что-то выкрикивали, а жених был ослеплен белоснежной улыбкой своей жены. Он был счастлив, по-настоящему счастлив.
Открыв глаза, его сознание начало приходить в себя. Всего лишь сон. Яркий и красочный, но всего лишь сон. Кто была та женщина-невеста, он не знал. Мысль эта пугала гораздо меньше, так как он не мог вспомнить даже собственного имени. Кто он, где он и что происходит. Этого он никак не мог объяснить. Была ли свадьба, и он напился до беспамятства? Вряд ли. Выпить, конечно, можно и очень много, и на утро тебе будет плохо, но забыть, как тебя зовут, и что ты делаешь в непонятной, незнакомой комнате – было очень пугающе. Он лежал на какой-то кровати, только вместо уютной подушки с одеялом, молодой человек получил связанные ноги и руки, какими-то металлическими наручниками, больше напоминающих те, которыми связывают психически нездоровых людей. Поверхность же, на которой он лежал, была сильно ржавая и крайне колючая.
Сама комната напоминала подвал или что-то вроде того. Сырость, вонь, ржавые балки у стен, а с потолка в некоторых местах стекали капли воды. Хоть комната и не была огромных размеров, но в ней умещалось около двенадцати таких «кроватей» с расстоянием между собой примерно в полметра. На каждой из них лежит по одному человеку, одетому в майку и трусы. Больше ничего на них не было. Все лежащие были мужчинами. Ни одной женщины. По очереди они начали приходить в себя, немного постанывая то ли от боли, то ли от непонимания, что происходит. Начались разговоры и выкрики.
- Кто здесь?
- Что происходит?
- Помогите мне.
- Почему я привязан?
Как оказалось позже из разговоров, никто не знал, почему он здесь находится и никто ничего не помнил. Абсолютно ничего. Имена, адреса, события. В головах было пусто. Единственное, что каждый из них видел, приподняв голову, так это написанные номера около их кроватей. От одного до двенадцати. Они потеряли в своей голове всю информацию о своих родных, если такие есть, и о своих собственных жизнях, но взамен этого они получили лишь номерок. Видимо так и придется общаться, пока не выяснится, что же на самом деле произошло. Картина получалась забавной, но в тоже время пугающей. Скорее она напоминала разговоры специального отряда полиции по рации: «первый, я второй, прием».
Прошло минут семь, и все заключенные пришли в себя. Кто-то спокойно продолжал лежать на койке, а некоторые пытались вырваться из оков, но к их большому сожалению это было невозможно сделать, да и сил у них не хватало.
- Восьмой, не трать силы, не выберешься, я попробовал, - произнес номер три.
Спустя некоторое время железные оковы раскрылись. Видимо управлялись они с какого-то пульта на расстоянии. У многих затекли руки и ноги, так что освобождение было единственной радостной новостью. Попытавшись встать, две трети мужчин упали обратно на железную кровать. Возможно, такой упадок сил можно было объяснить голодом или тем, что им что-то ввели через инъекцию. Никто этого не знал.
Те, у кого хватило сил встать с кровати, сразу же пошли к единственной двери в этой мерзкой сырой комнате. Естественно она была заперта. Но паника, охватившая добрую часть заключенных, заставила их колошматить в дверь кулаками и звать на помощь. Конечно же, на их зов никто не отозвался, и вообще не было слышно даже шороха за дверью. Тишина. Та самая тишина, которая заставляет тебя паниковать еще больше.
Номер четыре, тот самый, которому снилась пышная свадьба, остался сидеть на кровати, полностью ослабевший и неспособный даже поднять руки вверх. Девушка. Невеста. Красивая, как никто другой. Просто сон или воспоминания? Я был на месте жениха, видел его глазами. Боже, я не знаю, что это или кто это. Как меня зовут, и где я нахожусь? Номер четыре. Конечно же, идиотское имя, от которого скорее хочется отказаться, ведь ты не подопытная крыса в лаборатории.
Самые худшие мысли начинали приходить спустя двадцать минут, когда первым постояльцам захотелось сходить в туалет. Именно так. Здесь было гораздо хуже, чем в тюрьме. Никакого туалета или еды. А единственная дверь, которая подавала надежды на освобождение или хотя бы временный выход, была заперта, и никто за ней не подавал явных признаков жизни. Естественно мочиться на каждый угол комнаты не хочется, ведь неизвестно, когда вас из нее выпустят.
Особые упертые мужчины или парни продолжали колотить дверь, в надежде выбить ее или привлечь чье-либо внимание. В ответ все также была тишина. А толщина двери, судя по стуку, была очень большая. Она напоминала дверь какого-то заброшенного бункера. Именно из-за этого и чертовой сырости в комнате многие считали, что они находятся где-то в подвале.
Проходит еще немного времени, и первые мужчины начинают сдавать. Они встали с кровати с невозмутимым взглядом и подошли к углу комнаты, чтобы справить свою нужду. Такой запах оказывается еще терпимым, больше напоминающим вонь общественного туалета, но чуть позже в этот проклятый угол начали ходить и по-большому. Едкий, кислый запах дерьма и мочи распространился по всей комнате и спасения от него не было. Многие пытались закрывать нос рукой или майкой, но даже это не помогало, так как запах пропитал каждую ниточку на их одежде.
Все продолжали сидеть на кроватях, пытаясь спастись от вони. Никто не разговаривал - не было ни желания, ни сил. Многие пытались избежать взгляда в угол, так как он вызывал лишь рвотный рефлекс. Один молодой человек, под номером одиннадцать, упал в обморок, не выдержав зловещего запаха и обстановки, в которой они находились. Это было достаточно предсказуемо, так как выглядел он как ходячий мертвец. Худощавый до костей и с бледным цветом лица. Не знаю, что с ним делали до того, как он прибыл сюда, но ощущение складывалось, будто его всю жизнь держали в этой ужасной комнате пыток. Правда сами пытки заключались в том, что нужно было выдерживать испытание своего же организма: бороться с голодом, чувством желания сходить в туалет и слабостью во всем теле. Возможно, это даже хуже, чем когда на вас используют различные орудия пыток. Испытания собственного тела – долгая и мучительная смерть. Единственное радостное событие – падение в обморок. Только в этом состоянии ты перестаешь мучиться и ощущать всю зловонию испражнений.
Номер одиннадцать уложили на его кровать. Проверив пульс и сердцебиение, люди вокруг поняли, что парень полностью прекратил свое мучение в этом адском месте. Он умер. Непонятно из-за чего и как, но он умер. Мысли о том, что им придется находиться в собственноручно созданной канализации, так еще в подарок получили труп, который начнется разлагаться через пару дней, если они, конечно, доживут до этих дней.
- Господи, почему мы здесь? – завопил со слезами на глазах номер один.
Ответа он не услышал. Все только иногда переглядывались, с подозрением смотря друг на друга. Возможно даже не с подозрением, а полным отчаянием.
Проходит несколько часов. Никаких признаков жизни дверь не подавала. Началась вторая фаза мучительного аттракциона для людей. Сначала хотели в туалет и устроили собственную канализацию, в которой придется жить, а теперь люди серьезно начали голодать, и у них сводило желудок. Болел он до такой степени, что многие сворачивались на кровати, словно маленькие котята и держались за свои животы.
Номеров семь, восемь и два вырвало на пол. Причем сделали они это около своих же кроватей. К запаху дерьма, мочи, пота и грязи добавился кислый запах блевотины. Вся эта симфония сводила людей с ума. Им просто хотелось умереть. Закончить мучения, как это сделал номер одиннадцать.
Один из хлюпающих носом мужчин, перестал подавать какие-либо признаки жизни. Он был ближе к пожилому возрасту, на вид лет шестидесяти. Кажется, у старика отказало сердце. Номер четыре медленно встал со своей кровати и подошел к нему. Сердце не билось. Видимо первыми погибают самые слабые: худощавые, старики и женщины. Женщин, правда, не было, но это никого не беспокоило.
Четвертый вернулся на кровать и еле смог сдержать рвотный позыв. Все в его голове смешалось. Никаких воспоминаний не было. Лишь вонь, два трупа и номера сокамерников. Это все, что находилось в головах всех здесь сидящих.
Раздался небольшой стук. Какой-то шорох, исходивший от потолка. Скорее всего, был и второй этаж и там, наконец, кто-то произвел шум. Возможно, это просто крысы или еще кто, но все как один подняли взгляды к потолку. В углах комнаты виднелись маленькие прорези, через которые начал поступать маленький, бледно-зеленый дым. Хоть отверстия и были малюсенькими, дым заполнял комнату достаточно быстро и справился с этой задачей меньше чем за минуту. Глаза начали слезиться, а у кого-то дым вызвал жуткий приступ кашля, но исход был один – один за другим мужчины начали терять сознание.
Все та же прекрасная невеста после танца с женихом встретила объятиями одного ребенка, бежавшего к ней. По ее улыбке можно было сразу понять – это ее собственный ребенок. Только родная мать будет смотреть таким взглядом, как это делала невеста. Жених подошел и обнял ее за талию. Поцеловал в щечку сначала ребенка - маленькую девочку, а после и свою возлюбленную.
Неизвестно сколько прошло времени, но после газовой атаки, мужчины начали приходить в себя. Естественно чувство времени у каждого из них пропало. Вроде ничего не изменилось, как подумали многие, все лежали на своих кроватях, а единственное, что их пробудило, был едкий запах, стоящий в комнате.
Выражения лиц оставшихся в живых быстро поменялись, когда они увидели изменения в их камере. Дыма уже не было, но два трупа, которые продолжали лежать на своих кроватях, были съедены кусками. Нет, они не были обглоданные до костей, просто некоторые части их тела были вырваны, а в одном из них торчали мясницкий нож и огромная кухонная вилка. У молодого вырезали часть живота и были вытащены кишки, которые свисали с его кровати, и по ним стекала на пол кровь или еще какая жидкость.
У пожилого же мужчины была отпилена нога до колена. Лежала она рядом и была скорее похожа на изрубленный кусок бифштекса. Рядом даже лежала тарелочка от какого-то дешевого сервиза, вся испачканная кровью и каким-то грязным налетом.
Новая волна паники накрыла окружающих. Если раньше у всех были какие-то свои черты лица и свои личные особенности, то к этому времени они все стали одной бледной массой, помирающих непонятно где и при каких обстоятельствах.
Вдруг, за дверью послышался громкий удар. Среди этого шума можно было различить человеческие шаги, которые явно приближались к самой двери. У номера четыре в голове промелькнула сотня мыслей о том, что их может ждать. Начнут их жрать живьем, без усыпления или просто шаги начнут отдаляться. Даже если кто-то и войдет, ни у кого нет сил бороться. Все вокруг уже похожи на мертвецов, осталось только в гроб положить.
Наконец, засов двери открылся. Дверь толкнули рукой. Яркий свет, исходящий из-за двери ударил в глаза лежащим на кроватях, полностью их ослепляя. Когда свет чуть поубавился, номер четыре заметил, что в комнату ворвались люди с оружием и в форме. Оставшихся в живых начали класть на носилки и выносить из комнаты. Четвертый, мало чего понимая, словно после наркоза, увидел все происходящее словно в стоп кадре. Вот он лежит на кровати, а вот его уже куда-то несут. Окончательно он начал приходить в себя, когда по его лицу ударили крупные капли дождя. Открыв глаза, он оказался на свободе, правда, лежал, не двигаясь на носилках. Они были на горе. Ливень поливал, что есть силы, а его самого загружали в спасательный вертолет. Память ему еще не вернулась, а в голове пролетали мысли о тех снах, что ему приходили. О той девушке и ребенке. Действительно ли это его жена и ребенок? Вернется ли ему память?