Глава 17. Колебание Паладина
— Он не оставил нам даже шанса на борьбу, — прошептала Алина, обводя взглядом герметично запечатанный зал. Воздух уже казался плотнее, тяжелее. — Просто задушить, как крыс в клетке.
Максим молчал. Его мозг работал с бешеной скоростью, отбрасывая один невозможный вариант за другим. Взломать замки? Двери были механическими, управляемыми снаружи. Пробить стену? Каменная кладка XV века, усиленная современным бетоном. Он был в ловушке, построенной гением паранойи и неограниченных ресурсов.
И в этот момент они услышали звук.
Грохот снаружи. Приглушенный, но мощный. Затем еще один. Взрывы. Тактические заряды, пробивающие внешние стены монастыря. Штурм начался раньше, чем обещал Шталь.
Алина бросилась к ноутбуку.
— Максим! Я не успела отключиться! Камеры... они все еще пишут!
Она судорожно забарабанила по клавишам. На одном из мониторов, который не контролировал Шталь, возникло изображение с камеры наблюдения в коридоре, ведущем к архиву. Коридор был заполнен дымом. В проломе в стене, окутанные пылью, появлялись темные фигуры в тактическом снаряжении. Они двигались быстро, слаженно, как единый смертоносный организм. Впереди, возвышаясь над остальными, шел он. Паладин.
Его шлем с Т-образным визором был повернут точно в сторону их двери. Он знал, где они.
— Он пришел закончить начатое, — глухо сказал Максим, поднимая с пола тяжелый кусок металлической обшивки от серверной стойки. Это было жалкое оружие против элитного отряда, но он не собирался умирать на коленях.
Грохот раздался совсем близко. Это был уже не взрыв, а удар тарана по стальной двери архива. Бум. Пауза. Бум. Металл содрогался, но держался.
Алина не смотрела на дверь. Ее взгляд был прикован к экрану с личным делом Паладина. Фотография испуганного мальчика. Имя — Дэвид.
— Нет... — пробормотала она. — Нет, не закончить. Он не знает. Он не знает, кто он.
«БУМ!»
Дверь содрогнулась, и по краю пошла тонкая трещина.
— Алина, отойди! — крикнул Максим.
Но она, казалось, не слышала. В ее глазах горел огонь безумной, отчаянной идеи. Она схватила ноутбук.
— Максим, мне нужно несколько секунд! Когда они войдут — дай мне их!
«БУМ! КРРРЯЯЯЗЗЗ!»
С оглушительным скрежетом один из запорных механизмов не выдержал. Дверь накренилась. В образовавшуюся щель хлынул дым и свет тактических фонарей.
— Сейчас! — прорычал Максим.
В следующую секунду дверь рухнула внутрь, подняв облако пыли. В проеме, словно демоны из преисподней, выросли фигуры штурмовиков. Впереди, с автоматической винтовкой наизготовку, стоял Паладин. Его оптика сканировала помещение, мгновенно находя две живые цели.
Но прежде чем он успел отдать приказ или нажать на спуск, Алина сделала свой ход. Она развернула ноутбук экраном к нему и нажала на клавишу.
— ДЭВИД! — ее голос сорвался на крик, но он прозвенел в наступившей тишине, как удар колокола. — ДЭВИД МИЛЛЕР! ПОСМОТРИ!
На всех огромных мониторах в центре зала, которые только что транслировали лицо Шталя, в один миг сменилось изображение. Вместо системных логов на них появилось то, что было на экране ноутбука Алины.
Она вывела на них все.
Крупным планом — фотография девятилетнего мальчика из Уэйко. Рядом — газетные вырезки того времени с заголовками: «Трагедия в \"Маунт Кармел\"», «Десятки погибших в огне». Затем — отсканированный, поддельный отчет «Эгиды» о «спасении» сироты из лап сектантов. И, наконец, увеличенный фрагмент этого отчета — подпись под приказом о психологической обработке. Элегантная, уверенная подпись Виктора Шталя.
Паладин замер.
Это была лишь доля секунды, но в эту долю секунды весь мир для него перевернулся. Имя. Лицо мальчика. Подпись человека, которого он считал своим спасителем и отцом. Десятилетия железобетонной уверенности, вся его искусственно созданная реальность — все это треснуло, как лед под ногами.
Его бойцы, не понимая, что происходит, ждали команды. Они видели лишь, что их командир застыл, глядя на экраны.
— Ложь... — прохрипел он из-под шлема. Голос, усиленный динамиком, был искаженным, нечеловеческим.
— Это правда, Дэвид! — крикнула Алина. — Шталь не спас тебя. Он украл тебя! Он убил твою память, чтобы сделать из тебя свое ручное чудовище! Он тот, кто на самом деле уничтожил твою семью, заставив тебя поверить в ложь!
Ствол винтовки в руках Паладина дрогнул. Медленно, очень медленно, он начал опускаться. Он видел не просто картинки. Он чувствовал. Глубоко внутри, под слоями стертых воспоминаний и фальшивых имплантов, что-то всколыхнулось. Призрачное эхо. Огонь. Крики. Запах дыма, который он всегда списывал на посттравматический синдром после «операций».
Один из штурмовиков, видя нерешительность командира, шагнул вперед, поднимая оружие в сторону Алины.
— Командир, приказ!
Паладин не ответил. Он смотрел на фотографию мальчика. На свое лицо. И в глубине его сознания рушилась плотина.
Он застыл. Оружие опущено. Голова слегка наклонена, словно он прислушивается к чему-то внутри себя. Для его отряда это было немыслимо. Это было хуже, чем предательство. Это был сбой системы.
Мир Паладина — мир приказов, целей и их исполнения — перестал существовать. Он стоял посреди руин своей собственной души, и впервые за тридцать лет не знал, что делать дальше.