Глава 11: Золото «Эгиды»
Ночь в Цюрихе была сшита из тишины, денег и холодных озерных звезд. Герр Мюллер оставил их у неприметной стальной двери, лишенной вывески, в глухом переулке Альтштадта.
— Правила простые, — сказал он перед уходом. — Внутри главного хранилища никакой электроники. Ни ваших телефонов, ни даже цифровых часов. Только мой терминал, который не подключен ни к одной внешней сети. Все, что вы найдете, вы сможете сфотографировать. Но ни один лист не покинет этих стен. Это условие моего риска. У вас есть время до рассвета.
Он провел их через массивную дверь, и Максим ощутил, как меняется давление. Они вошли в святая святых.
Хранилище было собором из бумаги. Десятки стеллажей, уходящих вверх во мрак, были плотно заставлены одинаковыми картонными коробками с кожаными корешками.
Задача казалась невыполнимой. Это была не иголка в стоге сена. Это была конкретная молекула в целом океане.
По наводке Мюллера они запросили через терминал архива отчеты за 1946-1949 годы. Роботизированный подъемник доставил три заветные коробки. Они расставили их на огромном просмотровом столе. Часы текли. Тишина давила, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц.
— Посмотрите, — сказал Максим спустя два часа, его голос был хриплым. Он сканировал документы, искал отклонения. — Вот три разные организации. Шоколад в Аргентину, древесина из Швеции, фонд помощи сиротам. Абсолютно разные сферы. Но посмотрите на структуру транзакций. Все крупные поступления дробятся. Все они проходят через один и тот же корреспондентский счет в Женеве. И все они в итоге оседают... здесь.
Он указал на название, которое до этого не привлекало их внимания: «Stiftung für Völkerverständigung». «Фонд международного взаимопонимания».
— Я знаю это название! — Алина схватила листок. — Валерио упоминал его как одну из структур, созданную для реабилитации «полезных» нацистских ученых.
По их запросу подъемник доставил еще одну коробку. Внутри лежала одна-единственная папка. Устав фонда. И финансовый отчет за первый год.
Алина открыла его. В графе «Учредители и основные доноры» значился список из десяти фамилий. Промышленники, чьи заводы работали на вермахт. Банкиры, отмывавшие конфискованное еврейское золото. И во главе списка — Вальтер Кюннет.
— Вот оно, — прошептала Алина. — Это семя.
Максим заглянул ей через плечо. Он смотрел на цифры. В конце отчета был указан список активов, переданных на баланс фонда. Мюллер, объясняя им ранее, как читать такие коды, научил их видеть суть.
— Счета в банках Буэнос-Айреса... — бормотал Максим. — Портфель акций американских сталелитейных компаний... И вот... «Специальный депозитарный счет 7». Это кодовое название для активов Рейхсбанка. Золото. Тонны золота.
Тишина в хранилище стала оглушающей. Они смотрели на документ, который был свидетельством о рождении монстра. «Эгида» была построена на фундаменте из нацистского золота.
— В 1968 году, — медленно произнесла Алина, перевернув страницу на меморандум о ребрендинге, — они сменили название. «Stiftung für Völkerverständigung» превратился в «Dialog Center». А в девяностых «Dialog Center» стал...
— «Aegis Strategic Solutions», — закончил за нее Максим. — Связь доказана. Прямая линия от нацистов к Шталю.
Он взял папку. — Это нужно сфотографировать. Каждый лист.
Но пока они готовились, Алина продолжала листать уставные документы. Ее взгляд зацепился за приложение — реестр недвижимых активов. И один странный пункт.
— Что это? — спросила она.
Запись была на французском. «Акт о бессрочном дарении от семьи де Монбризон». Объектом дарения выступала собственность под названием «La Forteresse du Silence». Крепость Молчания.
Алина резко вскинула голову. — Максим... Custodes Fidei. Отчет инквизитора, который нашел Валерио. Это их цитадель! Они не просто передали «Эгиде» деньги и идеологию. Они передали им свой дом. Свое логово.
Максим застыл. Фрагменты мозаики складывались в единую, чудовищную картину.
— Они там, — прошептал он. — Главный сервер. Архив. Центр управления. Он должен быть там. В этой Крепости Молчания.
Они нашли то, что искали. И даже больше. Они нашли сердце зверя.
Мюллер посмотрел на часы на стене. Половина пятого. — Вам нужно уходить.
Они лихорадочно раскладывали документы на столе для съемки. В этот момент, в полной тишине, они услышали звук.
Тихий, едва уловимый скрип. Звук гальки, хрустнувшей под тяжелым ботинком снаружи.
А за ним — короткий, резкий металлический щелчок. Словно кто-то снял оружие с предохранителя.
Мюллер замер, как изваяние. Его лицо превратилось в маску смертельного ужаса. Он медленно повернул голову к ним, приложив палец к губам. И одними губами, беззвучно, произнес:
— Они здесь.