Сквозь отражение

Утро пришло к Джисону сквозь пыльное стекло окна в общежитии, вместе с воркованием голубей на подоконнике и запахом дешёвого табака из соседней комнаты. Он лежал на узкой, продавленной кровати, уставившись в потолок с паутиной трещин. В голове — каша из обрывков вчерашнего: холодный блеск стеклянного дома, стальная хватка на запястье, губы, которые целовали с яростной нежностью, и слова, врезавшиеся в память острее лезвия. «Я знаю, кто ты». И… «С первого взгляда… ты был живым».

Он поднял руку, разглядывая синеватый след от пальцев Минхо на коже. Физическая метка исчезла, но отпечаток остался где-то глубже, в тканях, в нервных окончаниях. Страх смешался с чем-то невыносимо сложным: с отвращением к самому себе за ту долю секунды, когда его тело откликнулось на эту чудовищную нежность.

Действовать нужно было быстро. Он не сомневался, что Минхо, узнав его секрет, не станет просто ждать. Он поднялся с кровати, ощущая каждую мышцу, будто после долгого боя. Комната была крошечной: койка, стол, шкаф-купе с дверцей, которая не закрывалась, и раковина в углу. Его рюкзак с немногими вещами стоял прислонённым к стене.

Он сел за стол и написал два коротких заявления: одно — на бланке «Starlight Entertainment» об увольнении по личным обстоятельствам, второе — в своё редакционное агентство, прилагая фиктивную медицинскую справку о стрессе. Он не мог больше быть ни щитом, ни охотником. Он мог только бежать. Запечатав конверты, он отнёс их на почту в соседнем квартале, чувствуя, как с каждым шагом связь с прошлой жизнью рвётся. Он выключил свой основной телефон, вынул сим-карту и сломал её пополам, бросив в уличный сток. Оставил только «грязный» аппарат, на который пришло единственное сообщение от Сынмина: «Где ты? Что случилось?» Он не ответил. Не мог.

На вокзале он купил билет на самый дальний автобус, отправлявшийся в ближайший час. Город-назначения — Тэджон. Ничего особенного. Просто место на карте, где его не будут искать. Шесть часов в полупустом автобусе, глядя в окно на мелькающие однообразные пейзажи, он пытался не думать. Но мысли возвращались, как маятник: слова признания, боль в голосе Минхо, его собственный животный ужас. И предательство. Он предал свою миссию, Сынмина, себя. Он сбежал.

---

В это время в кабинете Банчана царила гробовая тишина. Банчан стоял у окна, заложив руки за спину, а перед ним на столе лежали два конверта. Один — от Джейсона Пака. Другой — короткий, сухой отчёт из отдела кадров: журналист уволился и из агентства, и со своей основной работы. Испарился.

— Он ушёл, — наконец произнёс Банчан, оборачиваясь к Минхо.

Тот сидел в кресле, абсолютно неподвижный, уставившись в пустоту. Его лицо было маской из белого мрамора. Только глаза, тёмные и бездонные, казалось, поглощали весь свет в комнате.

— Когда? — голос Минхо был тихим, без интонации, словно синтезированным.
—Письмо пришло утром. Он отправил его вчера вечером. После… после того как вы разошлись.

Банчан внимательно смотрел на него. Он видел разбитые костяшки на правой руке Минхо, затянутые тонкой, слишком быстро образовавшейся плёнкой. Видел нечеловеческое напряжение в его плечах.
—Минхо… что произошло между вами вчера?

Минхо медленно поднял на него взгляд. В глубине его глаз что-то зашевелилось — дикое, опасное.
—Это не имеет значения. Он ушёл. И это ошибка.

Он встал. Движение было плавным, но от него словно исходила ударная волна холодной ярости.
—Найди его.
—Что? — Банчан нахмурился. — Минхо, он уволился. Он…

— НАЙДИ ЕГО! — голос Минхо грянул, как удар грома в закрытом помещении. В нём не было человеческих нот, только древний, первобытный рёв хищника, у которого отняли добычу. Банчан инстинктивно отступил на шаг. — Используй всё. Мои ресурсы. Моих людей. Я хочу знать, где он. КУДА ОН СВАЛИЛ. Сегодня же.

Банчан замер. Он давно не видел Минхо таким. Не просто холодным или раздражённым. А сломленным и яростным одновременно.
—Ты понимаешь, чем это грозит? Если мы начнём обыски…
—Я не прошу, Банчан. Я приказываю, — Минхо перешёл на шёпот, но от этого стало только страшнее. — И если ты откажешься… найду кого-то другого. Или сделаю всё сам. И тогда… тогда могут начаться настоящие проблемы. Для всех.

Угроза висела в воздухе. Банчан знал, что это не пустые слова. Ресурсы Минхо, его тёмные связи, его истинная природа — всё это было бомбой, которую он так старательно оберегал. И теперь эта бомба была на грани детонации из-за какого-то журналиста.

— Хорошо, — тихо сказал Банчан, опуская глаза. — Я сделаю, что смогу.

---

Сынмин пятый раз за час набирал номер Джисона. «Абонент временно недоступен». Он бросал телефон на диван, хватался за голову. Что-то пошло ужасно неправильно. Увольнение? Побег? Он видел, как Банчан, бледный и сосредоточенный, вёл какие-то тайные переговоры по телефону. Чувствовал ледяную ярость, исходящую от Минхо, который не появлялся на общих репетициях.

Он попытался позвонить Феликсу, но тот отключился после одного гудка. Паника, липкая и всепоглощающая, начала душить его. Джисон был его другом. И теперь он, возможно, подписал ему смертный приговор, отступив в тень.

---

Вечером, в пустом тренировочном зале, где пахло потом и одиночеством, собрались Банчан, Чонин и Феликс. Чонин, узнавший от Хёнджина о странном новом помощнике и его внезапном исчезновении, был настроен воинственно. Феликс стоял в стороне, его лицо было каменным.

— Что за цирк? — начал Чонин, скрестив руки. — Один парень пришёл, другой сбежал, а Минхо ходит, как смерть, и Банчан шипит в трубку. Объясните, кто этот Джейсон, и почему его исчезновение всех так взбеленило?

Банчан вздохнул, потирая переносицу.
—Он не был просто помощником. Он был… под прикрытием. Журналист. Расследовал Минхо.

Чонин замер, его глаза расширились.
—Что? И ты знал?
—Я догадывался. Минхо… Минхо знал наверняка. С самого начала.

— И что? Он испугался разоблачения? Приказал его убрать? — в голосе Чонина зазвучала гневная дрожь.

— Нет, — тихо, но чётко сказал Феликс. Все взгляды обратились к нему. — Если бы он хотел его убрать, мы бы нашли тело в первый же день. Или не нашли бы вовсе. Это что-то другое.

— Что именно? — прищурился Чонин.
Феликс медленно покачал головой,его взгляд был отстранённым.
—Минхо… заинтересовался им. Не как угрозой. Как… человеком. И теперь, когда этот человек сбежал, он не в себе. Он отдал приказ его найти. Любой ценой. Не для расправы. Чтобы вернуть.

Чонин остолбенел.
—Ты хочешь сказать, что этот псих… влюбился? В того, кто пришёл его уничтожить?

— Кажется, так, — мрачно подтвердил Банчан. — И это делает ситуацию в тысячу раз опаснее. Потому что теперь речь идёт не о скрытии тайны, а о навязчивой идеи. А с навязчивыми идеями у Минхо… ты сам знаешь.

Они стояли в тяжёлом молчании, понимая, что попали в водоворот чего-то гораздо большего, чем корпоративный шпионаж. Исчезнувший журналист был не концом истории, а её самым опасным поворотом.

---

В Тэджоне Джисон снял комнату в общежитии для рабочих. Она была ещё убожее предыдущей. Но он почти не замечал. Он механически разложил вещи, вымылся в общей душевой, где вода была едва тёплой, и снова улёгся на кровать. Он пытался собрать себя по кускам, но раз за разом натыкался на образ тех глаз, полных боли и гнева. «Я так давно мёртв». Эти слова звучали в нём эхом, вызывая не страх, а какую-то чудовищную, запретную жалость.

Он был слаб. Он сбежал. Но что он мог сделать? Сражаться с вампиром? Разоблачить его, зная, что за ним стоит целая система? Он был один. И он был сломлен не силой, а… признанием.

Он не знал, что самое страшное было ещё впереди.

---

Тайный сыщик, человек без имени, нанятый через тёмные каналы Минхо, оказался эффективен. Он не стал копать в цифровом следе — Джисон был слишком осторожен. Он пошёл по старинке: опрос таксистов у штаб-квартиры в вечер побега, просмотр камер на основных трассах, беседа с кассиром на автовокзале, который запомнил нервного парня в дорогом, но помятом костюме, покупавшего билет до Тэджона. Потом — Тэджон, вокзал, опрос водителей местных такси. Адрес общежития был получен через тридцать часов после начала поисков.

Сообщение пришло Минхо глубокой ночью. Координаты. Адрес. Номер комнаты.

Минхо сидел в темноте своего кабинета в стеклянном доме. На экране телефона горели цифры и буквы. Он смотрел на них, и его сердце, этот холодный, редко бьющийся комок в груди, сжалось. Страх, острый и животный, пронзил его. Страх, что Джисон уже уехал дальше. Что он исчез навсегда. Что та искра жизни, которая обожгла его изнутри, потухла в грязной норе какого-то чужого города.

Он не мог этого допустить.

Он встал, схватил ключи от самого быстрого и незаметного автомобиля в гараже. Он не думал о последствиях, о том, что его могут увидеть, узнать. В его голове стучала только одна мысль, навязчивая и всепоглощающая: Вернуть. Вернуть его. Связать, запереть, спрятать ото всех, но вернуть. Он мой. Мой.

Машина, чёрный спорткар, вырвалась из подземного гаража и помчалась по ночной скоростной трассе, оставляя за собой лишь рёв двигателя и вихрь опавших листьев. Минхо сжимал руль так, что кожаный обод трещал. Его глаза в темноте светились странным, нечеловеческим блеском — смесью ярости, отчаяния и той самой древней, хищной любви, которая не знает слова «нет».

Он боялся его потерять. И эта боязнь была страшнее любого гнева. Она превращала его из расчётливого хищника в одержимого маньяка, готового сжечь весь мир, лишь бы его пламя согревало одну-единственную, сбежавшую от него душу. Путь занимал чуть больше двух часов. Для него это была вечность.

И когда он уже стоял перед убогим зданием общежития, глядя на тускло светящееся окно на третьем этаже, его охватила странная слабость. Что он скажет? Как заставит его вернуться? Угрозами? Силой? Или снова будет умолять, открывая свою уязвимость, которую тот уже однажды отшвырнул с отвращением?

Но выбора не было. Он вошёл в подъезд, игнорируя запах плесени и мочи, и стал подниматься по скрипучей лестнице. Каждый шаг отдавался в его ушах гулким эхом. Он подошёл к двери комнаты №312. За ней была тишина.

Минхо сделал глубокий, ненужный ему вдох, поднял руку и постучал. Три раза. Чётко. Неотвратимо.