Сквозь отражение

Хлопья в миске размокли, превратившись в безвкусную серую кашицу. Джисон тыкал в них ложкой, уставившись на экран старого телевизора, ворчащего в углу кухни. Утренние новости лились мерным, убаюкивающим потоком, пока ведущий с каменным лицом не произнёс:

«...тело мужчины было обнаружено сегодня на рассвете в районе реки Хан, недалеко от заброшенных доков Йондынпо. Предварительно установлено, что погибший — сорокатрехлетний Ким Джэхван, частный кредитор. Признаков насилия не обнаружено, полиция склоняется к версии несчастного случая — возможно, падение в воду в состоянии алкогольного опьянения...»

Ложка замерла на полпути ко рту. Йондынпо. Заброшенные доки. Частный кредитор. В голове Джисона мгновенно сложился пазл. Хёнджин. Его кредитор. Тот самый, кто требовал информации о Минхо. Слишком удобная смерть. Слишком аккуратная.

Он вылил остатки завтрака в раковину, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Мир, в который он влез, начинал обнажать свои зубы. И эти зубы были не только у вампира в костюме айдола.

---

Студия звукозаписи на девятом этаже «Starlight» была святая святых — пространство, изолированное от внешнего мира слоями звукопоглощающих материалов. Воздух здесь был прохладным, стерильным, пахнущим дорогой электроникой и кофе. Джисон вошёл, зажав в руке картонный стаканчик с двойным эспрессо.

За бронированным стеклом контрольной комнаты, в живом помещении, стоял Минхо. На нём были простые чёрные тренировочные брюки и свободная серая футболка. На голове — массивные наушники. Он пел. Без музыки, а капелла, отрабатывая сложный пассаж. Его голос был не тем, что слышали фанаты. Он не был отполированным, сладким или мощным. Он был... другим. Чистым, как горный ключ, и до жути холодным. В нём не было ни капли человеческого тепла, только идеальная, математическая точность высоты и вибрации. Он брал ноты, которые, казалось, должны были разорвать голосовые связки, но звучали так, будто были ему подвластны всегда. Вечно.

Джисон замер у двери, наблюдая. Минхо пел с закрытыми глазами, его лицо было расслабленным, лишённым всякой маскировки. Оно выражало лишь концентрацию. И голод. Не физический, а иной — ненасытную жажду поглотить саму звуковую материю, подчинить её себе.

Инженер за пультом, пожилой мужчина с усталыми глазами, заметил Джисона и кивнул ему, показывая на стойку. Джисон поставил кофе и замер, чувствуя себя незваным гостем в частном ритуале.

Минхо закончил фразу на леденящей высокой ноте, которая замерла в воздухе, и медленно открыл глаза. Его взгляд через стекло упал прямо на Джисона. Не было удивления. Было лишь тихое, ледяное удовлетворение, как у хищника, заметившего, что за ним наблюдают. Он снял наушники, вышел из живого помещения.

— Точно в срок, — сказал он, беря кофе. Его пальцы слегка коснулись Джисоновых. Кожа была прохладной, как мрамор. — Спасибо.

— Вы хорошо поёте, — произнёс Джисон, потому что нужно было что-то сказать. Истина звучала банально.

— Это не пение, — отпил Минхо, не отрывая взгляда. — Это контроль. Над связками. Над воздухом. Над тем, что хотят услышать. — Он сделал паузу. — Как новости? Ничего интересного?

Проверка. Чистой воды проверка. Джисон сохранил лицо.
—Обычный утренний шум. ДТП, политика, найденное в реке тело какого-то ростовщика.

Минхо медленно кивнул, в его глазах промелькнула искорка чего-то — понимания? Одобрения?
—Мир самоочищается. Иногда. Идём, познакомлю тебя с остальным зверинцем. Они любопытные.

Коридор привёл их в общую репетиционную залу, где царил здоровый хаос. Где-то в углу Чанбин и Чонин, обливаясь потом, синхронно отрабатывали хореографию, их движения жёсткие, отточенные, почти агрессивные. Банчан, сидя на полу с планшетом в руках, что-то помечал, его брови были сведены в строгую складку.

Первыми их заметили Феликс и Хёнджин. Они сидели на подоконнике, попивая смузи. Хёнджин выглядел ужасно — под глазами были фиолетовые, почти чёрные круги, кожа сероватая. Но он заставил себя улыбнуться, увидев Минхо. Улыбка была хрупкой, стеклянной. Феликс же просто изучал Джисона оценивающим, недружелюбным взглядом.

— Встречайте, наш новый щит, Джейсон, — представил Минхо, легким жестом обозначая Джисона. — Будет следить, чтобы меня никто не съел по дороге на работу.

— Очередной? — лениво спросил Феликс, потягивая смузи через трубочку. Его голос был низким, с характерной хрипотцой. — Надеюсь, продержишься дольше прошлого. Того, что уволился после... нервного срыва.

— Я устойчив, — парировал Джисон, чувствуя, как на него направлено всё внимание. — И предпочитаю наблюдать, а не мешать.

— Мудрая позиция, — в разговор вступил Хёнджин. Его голос звучал слабо. Он попытался шутить: — Главное — не наблюдай слишком пристально за Минхо, когда он голодный. Становится... колким.

Шутка повисла в воздухе, тяжёлая и неуместная. Минхо лишь усмехнулся уголком губ, а Феликс бросил Хёнджину быстрый, предостерегающий взгляд.

К ним подошли Банчан и Чанбин, закончив отрывок. Банчан, как лидер, первым протянул руку. Его рукопожатие было твёрдым, проницательный взгляд сканировал Джисона с ног до головы.
—Банчан. Рад, что кто-то наконец возьмёт на себя эту ношу, — он кивнул на Минхо. — С ним не соскучишься. Надеюсь, ты понимаешь, что подписался.

— Мне объяснили обязанности, — ответил Джисон.

Чанбин, стоя чуть позади, скрестил руки на мощной груди. Его взгляд был открыто враждебным.
—Обязанности — это одно. А реальность — другое. У нас здесь своя атмосфера. Свои правила. Внедряешься в неё — будь готов играть по ним. Или собирать вещи.

— Чанбин, — мягко, но твёрдо предупредил Банчан.
—Что? Я просто говорю как есть. Мы — команда. А чужаки ломают динамику.

Минхо наблюдал за этой сценой с выражением лёгкой, почти скучающей миной на лице, как будто смотрел сериал. Джисон почувствовал, как под маской спокойствия в нём закипает ярость. Эти люди, с их интригами, скрытыми угрозами и игрой в одну большую семью, были стеной. Стеной, защищающей тайну в центре. И ему предстояло её разобрать по кирпичику.

Внезапно, посреди этого напряжения, Джисона охватило острое, животное чувство. Чувство слежки. Не со стороны парней. Оно исходило откуда-то сверху, из-за спины. Он резко обернулся, но увидел лишь пустую галерею с техническим освещением. Пусто. Но ощущение не исчезало — будто невидимые глаза впиваются ему в затылок, в позвоночник, изучая каждый нерв.

— Всё в порядке? — спросил Минхо, и в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность.

— Да, — соврал Джисон, заставляя себя расслабить плечи. — Просто... привыкаю к пространству.

Остаток представления прошёл в формальных, натянутых разговорах. Джисон запоминал детали: как Феликс практически не отрывал от него взгляда, как Хёнджин вздрагивал от каждого резкого звука, как Банчан пытался сохранять контроль над ситуацией, а Чанбин продолжал излучать немую угрозу. Чонин, самый неразговорчивый, лишь кивнул ему издалека, его взгляд был полон не понимания, а чего-то вроде... жалости.

Давление нарастало. Воздух в зале стал густым, тяжёлым для дыхания. Чувство паники, острое и липкое, подкатило к горлу. Ему нужно было вырваться. Сейчас.

— Извините, — брякнул он, прерывая что-то, что говорил Банчан о расписании концертов. — Туалет. Срочно.

Он не стал ждать ответа, развернулся и почти выбежал из залы, игнорируя удивлённые взгляды. Ему нужно было не просто уйти. Ему нужно было сообщить.

Туалет на этом этаже был пуст. Джисон заскочил в последнюю кабинку, защёлкнул замок и прислонился лбом к прохладной металлической перегородке. Его руки дрожали. Он достал второй телефон, «грязный», его пальцы скользили по клавишам. Он набрал Сынмину: «Давят. Все. Чувствую слежку не от них. Кредитор Хёнджина мёртв — несчастный случай?? Слишком чисто. Минхо играет со мной. Не знаю, сколько выдержу. Феликс — опасен. Хёнджин — на грани. Что делать?»

Он отправил и зажмурился, ожидая. Ответ пришёл почти мгновенно, заставив его вздрогнуть.

«СТОП. Забудь, что мы знакомы. Для всех ты и я — чужие. Только профессиональное общение. Никаких личных связей. Я Сынмин, ты Джейсон-стафф. Точка. Сотри это сообщение. СЕЙЧАС.»

Холод, более пронзительный, чем от взгляда Минхо, сковал Джисона. Сынмин паниковал. Паниковал так, что отрезал последнюю ниточку связи, последнюю опору в этом кошмаре. Он послушно стёр переписку, вынул и спрятал сим-карту. Оставалась только пустота.

Он вышел из кабинки, подошёл к раковине, включил ледяную воду и плеснул себе в лицо. Вода стекала по щекам, смешиваясь с потом. В зеркале на него смотрел не хитрый журналист, а загнанный зверь в дорогом костюме.

Дверь туалета открылась. Вошёл Феликс. Он молча подошёл к соседней раковине, начал мыть руки, изучая своё отражение.
—Желудок не вывез? — спросил он без эмоций.
—Что-то вроде того, — хрипло ответил Джисон, вытирая лицо бумажным полотенцем.
—Понимаю. Первый день всегда тяжёлый, — Феликс выключил воду, повернулся к нему, оперся о стойку. Его глаза, обычно скрытые под чёлкой, теперь были открыты и невероятно проницательны. — Просто совет, новый парень. Здесь есть вещи, которые лучше не трогать. Люди, которых лучше не изучать. И вопросы, которые лучше не задавать. Работай, получай зарплату, закрывай глаза на странности. И проживёшь долго и счастливо. Понял?

Это не было предупреждением. Это была угроза. Джек-пот: Феликс что-то знал. Или догадывался. Джисон кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Феликс хлопнул его по плечу — жест, полный скрытой силы, граничащей с болью.
—Молодец. Возвращайся к своему принцу. Он не любит, когда его игрушки теряются надолго.

Он вышел, оставив Джисона одного с отражением в зеркале, которое теперь казалось чужим. Он был один. Абсолютно. В стане врага, где каждый мог оказаться палачом, а единственный союзник отступил в тень.

Он глубоко вдохнул, выпрямил плечи, поправил галстук. Маска снова была на месте. Игра продолжалась. Но правила только что изменились. И ставки стали ещё выше. Теперь он играл не только за правду, но и за свою жизнь.