Сквозь отражение

Свет софитов был ослепляющим и безжалостным. Он выжигал всё личное, оставляя только образ. Сынмин замер в позе, которую требовал фотограф: легкий наклон головы, взгляд сквозь объектив вдаль, губы, приоткрытые в полушепоте. Шелковый пиджак дорогого бренда скользил по его плечам.

«Еще! Прекрасно, Сынмин-сси! Дайте мне эту грусть, эту тайну! Вы — загадочный принц, который помнит всё, но ничего не говорит!»

Щелчки затвора звучали как автоматные очереди. Каждый щелчок — это секунда его жизни, проданная за деньги, которые он даже не успевал потратить. В голове же, за маской «загадочного принца», крутилось только одно: лица девушек с тех фотографий. Бледные, с аккуратными, почти медицинскими проколами на шеях. И его друг, который теперь жил в пасти того, кто это сделал.

Он думал о своей двойной жизни. Днём — главный вокалист «Eclipse», модель, чьё лицо украшало билборды. Ночью — информатор, листающий архивы закрученных дел, дрожащими пальцами набирающий шифрованные сообщения. Он боялся. Боялся не только за Джисона, но и за себя. Что будет, если кто-то узнает? Его карьера, его жизнь, его семья… всё рассыплется в прах. Но молчание было уже предательством. Он видел, как Хёнджин таял на глазах, как в глазах Минхо появлялась та леденящая пустота после закрытых мероприятий. Он был частью этого механизма. И теперь пытался его сломать изнутри, чувствуя, как острые шестерни уже начинают задевать его самого.

«Отлично! Перерыв!»

Сынмин расслабил застывшие мышцы лица, превратившись из «загадочного принца» обратно в напуганного молодого человека. Его менеджер поднесла ему бутылку воды. Он отпил, но вода казалась безвкусной, как бумага. Его телефон в кармане молчал. Молчание Джисона после ночного разговора было хуже любой угрозы.

---

В крохотной квартире Джисона тусклый экран ноутбука освещал его осунувшееся лицо. До конца дорамы «Сияние в ночи» оставалось пятнадцать минут, но он уже не следил за сюжетом. Он смотрел на пустую алюминиевую банку от пива, раздавленную в его ладони. Острые края впивались в кожу, рождая тупую, ясную боль. Это помогало не думать. Не думать о том, как легко и изящно Минхо мог оборвать чью-то жизнь.

Вибрирующий звук телефона заставил его вздрогнуть. Не звонок. СМС. Неизвестный номер.

«Не задавай вопросов, на которые не готов услышать ответы. Смотри под ноги. Кости тоже могут рассказывать истории. Будь осторожен. Один раз.»

Сообщение исчезло с экрана через пять секунд, как в мессенджерах с функцией самоуничтожения. Джисон застыл. Холодная полоса страха проползла от копчика до затылка. Это не было предупреждением о физической опасности. Это было что-то иное. Более глубокое. «Кости тоже могут рассказывать истории». К чему это? К пропавшим фанаткам? Или… к его собственному прошлому? К той детской травме, которую он никому не рассказывал?

Он швырнул смятый кусок металла в угол, где тот звякнул о другие такие же жертвы его беспокойства. Кто мог знать? Сынмин? Нет, он бы не стал так загадочно морочить голову. Кто-то из агентства? Директор Ким проверял его на прочность? Или… сам Минхо? Игра становилась слишком личной.

---

Звонок раздался ровно в полночь. Хёнджин, сидевший в темноте на полу у кровати, вздрогнул так, что ударился головой о тумбочку. Он увидел тот же зловещий «Неизвестно» и ощутил приступ тошноты. Его пальцы скользили по стеклянному экрану, не находя силы принять вызов. Но он знал, что отказ лишь ухудшит всё.

— Ал… алло? — его голос был хриплым шёпотом.

— Хёнджин-сси, — механический голос звучал почти ласково. — Я разочарован. Ни звонка, ни информации. Мои партнёры начинают сомневаться в вашей… адекватности.

— Я просил времени! — выпалил Хёнджин, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Паника, иррациональная и всепоглощающая, сдавила горло. — Я не могу просто так… Я не шпион!

— Но вы — должник, — холодно констатировал голос. — А долги нужно отдавать. Последний шанс. Завтра. Место и время вы узнаете. Будьте готовы предоставить то, о чём просили. Или мы начнём распродажу вашей репутации по частям. Начиная с тех милых фото, которые вы делали для… определённых частных клиентов три года назад. Вы помните?

Хёнджин замер. Это было хуже, чем он мог предположить. Они копали глубоко. Очень глубоко.

— Я… я…

Связь прервалась. Хёнджин уронил телефон, схватился за голову и зарыдал, беззвучно, судорожно, в подушку. Он был в ловушке. Совершенная, красивая ловушка, из которой не было выхода.

Через два часа, когда город погрузился в самый глубокий сон, его телефон снова завибрировал. Но на этот раз это был Феликс. Сообщение было кратким: «Одевайся в чёрное. Без лишнего. Жду у чёрного входа через 20 минут. Вопрос с кредитором будет закрыт. Навсегда.»

Хёнджин, с опухшими от слёз глазами и пустотой внутри, подчинился. Он не думал, не анализировал. Он был марионеткой. Он натянул чёрные джинсы, чёрную толстовку с капюшоном, накинул его на голову. Выскользнул из дома, как призрак.

У чёрного входа, в глухом переулке, его ждал неприметный чёрный седан. За рулём сидел Феликс. Его лицо в свете приборной панели казалось вырезанным из камня — спокойным и безэмоциональным. Он молча кивнул на пассажирское сиденье.

Они ехали молча. Феликс вёл машину уверенно, петляя по узким улочкам рабочего района, подальше от камер. Хёнджин не спрашивал куда. Он смотрел в окно на проплывающие тёмные фасады и понимал, что точка невозврата уже пройдена.

Они остановились у старого, заброшенного склада у реки. Воздух пах сыростью, ржавчиной и тиной. Феликс выключил двигатель.

— Он будет здесь через десять минут, — тихо сказал Феликс, не глядя на Хёнджина. — Один. Чтобы «получить первый аванс в виде информации». Ты выйдешь к нему. Поговоришь. Держи его на месте. Остальное… не твоя забота.

— Что ты собираешься делать? — прошептал Хёнджин, чувствуя, как его внутренности превращаются в лёд.

— Я собираюсь освободить тебя, — ответил Феликс, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, леденящая душу усталость. — И заодно заткнуть один очень грязный рот. У людей, которые ссужают такие деньги и шантажируют айдолов, всегда есть серьёзные враги. Иногда… случаются несчастные случаи.

Он вышел из машины, растворившись в тени склада. Хёнджин остался сидеть, парализованный страхом. Через несколько минут к складу, шаркая ногами, подошёл невысокий полный мужчина в дорогом, но безвкусном пальто. Он огляделся и увидел машину. Хёнджин, на автомате, выполняя инструкцию, открыл дверь и вышел.

— А, наш звёздный птенец! — мужчина ухмыльнулся, его неприятный, уже настоящий голос резко контрастировал с механическим в телефоне. — Ну что, принёс что-нибудь вкусненькое?

Хёнджин открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. В этот момент где-то сверху, со стороны крыши склада, громко лязгнула и сорвалась ржавая железная ферма. Мужчина инстинктивно отпрыгнул назад, к самому краю причала.

Это было именно то, что кому-то нужно.

Из темноты, словно из самой ночи, выскочила тёмная фигура. Быстрый, чёткий удар ногой под колено. Крикнув от неожиданности и боли, мужчина потерял равновесие и полетел спиной в чёрную, маслянистую воду реки. Раздался глухой всплеск, потом бульканье. Он не умел плавать. Тяжёлое пальто мгновенно набрало воду и потянуло его на дно.

Хёнджин застыл, наблюдая, как в том месте, где исчез человек, расходятся пузыри и круги. Потом и они улеглись. Тишина. Только далёкий гул города и плеск воды о старые сваи.

К нему подошёл Феликс. Он даже не запыхался.
—Всё. Возвращайся в машину.

— Он… он утонул, — простонал Хёнджин.

— Да, — подтвердил Феликс, открывая дверь водителя. Его глаза в темноте были пустыми. — Несчастный случай. Пьяный ростовщик пришёл выбивать долги в опасное место, поскользнулся и упал в воду. Очень трагично. Теперь твой долг принадлежит мне. А мои условия просты: ты забываешь, что было. Я забываю, что было. И ты начинаешь по-настоящему осторожничать. Поехали.

---

Клуб «Бархат» был местом, куда попадали только по рекомендациям. Подземное помещение, отделанное чёрным бархатом, тёмным деревом и золотом. Музыка здесь была приглушённой, а свет — настолько тусклым, что лица сливались с тенями. Идеальное место для разговоров, которых не было.

Феликс и Хёнджин сидели в отдельной ложе, скрытой полупрозрачной занавеской. Перед ними стояли два бокала виски, лёд в которых давно растаял. Хёнджин не притрагивался к своему. Он всё ещё трясся мелкой дрожью.

— Ты должен взять себя в руки, — сказал Феликс спокойно, делая глоток. — Никто не свяжет это с тобой. У него была куча врагов, долгов и проблем с законом. Полиция вздохнёт с облегчением.

— Ты убил человека, — прошептал Хёнджин, глядя на него как на незнакомца.

— Я устранил угрозу, — поправил Феликс. — Для тебя. И, косвенно, для всех нас. Такие люди, как он, — это щупальца. За ним стоят другие. И если бы он начал тянуть ниточку к нашим расписаниям, к нашим закрытым зонам… — Он посмотрел на Хёнджина. — Ты думаешь, он остановился бы на тебе? Он бы потянулся к Чанбину, к Чонину, к любому, у кого найдёт слабину. А потом… добрался бы и до Минхо. И тогда начался бы настоящий ад.

При имени Минхо Хёнджин вздрогнул сильнее.
—При чём тут Минхо?

Феликс долго смотрел на него, словно решая, сколько можно сказать.
—У всех нас есть секреты, Хёнджин. Но его секреты… они другого порядка. И есть люди, которые платят огромные деньги, чтобы такие секреты оставались в тени. Или наоборот — чтобы их заполучили. Наш утонувший друг работал не только на себя. Он был мелким звеном в большой цепи. И эта цепь как раз интересуется всем, что связано с «ночным принцем». Поэтому твоя недолговечная слабость могла стоить жизни не только тебе.

Он допил виски и поставил бокал.
—Забудь как страшный сон. Вернись к своей жизни. Улыбайся на камеру. Танцуй. Но больше никогда, слышишь, НИКОГДА не лезь в долги и не доверяй незнакомцам. А теперь иди домой. Я останусь ещё ненадолго.

Хёнджин, всё ещё в шоке, покорно поднялся и вышел, шатаясь. Феликс остался сидеть, глядя в темноту зала. Он достал телефон, отправил быстрое сообщение: «Канал «ростовщик» закрыт. Угроза нейтрализована. Будьте готовы, скоро начнут шевелиться другие. Информация по «спецпоставкам» для объекта «Лунный свет» всё ещё нужна?»

Ответ пришёл почти мгновенно: «Нужна. Цена удваивается. Жду отчёта по поставщику из клиники «Сонён».»

Феликс спрятал телефон. Объект «Лунный свет». Так в его тёмных чатах называли Минхо. Он знал слишком много, чтобы просто уйти. И теперь, утопив одного человека, он сам погрузился в эти чёрные воды по шею. Но выбора у него не было. Чтобы выжить в мире, где айдолы могут быть вампирами, а друзья — расследующими журналистами, приходилось пачкать руки. Иногда — по локоть.

---

Свет нового дня, грязный и размытый, пробивался сквозь занавески в квартире Джисона. Он не спал. Перед ним на столе лежал распечатанный план здания «Starlight Entertainment», а в ушах наушниках тихо играла запись его вчерашнего разговора с Минхо. Он искал слабину. В здании. В голосе. В себе.

Его телефон лежал рядом. Анонимное СМС он сохранить не смог, но каждую букву выжег в памяти. «Кости тоже могут рассказывать истории».

Он посмотрел на экран. Через два часа начинался его рабочий день. Личная тень вампира. Он сделал глубокий вдох, собрав в кулак всю свою ярость, весь страх, всё упрямство. Охота продолжалась. И он больше не был просто наблюдателем.

Он был костью, которая отказалась молчать. И он был готов, чтобы его история, какая бы она ни была, стала тем самым оружием, которое сокрушит эту прекрасную, чудовищную маску.