Сквозь отражение

Звук щелчка замка гримёрки прозвучал громче, чем выстрел. Джисон стоял в полуметре от Минхо, и тот медленно, почти лениво вытирал платком красные капли с пальцев. Запах теперь был отчетливее. Медный, сладковатый, живой. Не гранат и не вино. Кровь. Настоящая или нет — он пока не знал, но инстинкты кричали об опасности.

— Надеюсь, я не помешал, — проговорил Джисон, заставляя свой голос звучать нейтрально и почтительно. Он не опустил взгляд. Отвести глаза сейчас значило проявить слабость. — Меня прислали представиться и обсудить ваше расписание, Минхо-сси.

Минхо бросил испачканный платок в хромированную урну под столом. Он повернулся на вращающемся кресле, полностью, лицом к лицу. Его колено почти коснулось Джисоновой ноги. Слишком близко для профессиональной дистанции.

— Расписание, — произнес он, растягивая слово, как конфету. — Какая скука. Обычно этим занимались скучные дядьки в плохих костюмах. А вы, Джейсон-сси… вы не выглядите скучным.

Его взгляд скользнул от затылка Джисона вниз, по линии плеч, к кистям рук, сжавшим папку, и обратно к лицу. Этот осмотр был медленным, оценивающим, почти физическим. Джисон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

— Я стараюсь быть эффективным, — парировал Джисон, делая шаг назад под предлогом — достать планшет из портфеля. — Завтра у вас утренние репетиции, с полудня —…

— Я знаю своё расписание, — мягко перебил Минхо. Он поднялся. Он был чуть выше Джисона, и теперь тот ощущал его присутствие всем телом — как сгусток прохладной, плотной энергии. — Мне интереснее другое. Почему вы? С таким лицом и… проницательностью во взгляде могли бы быть актёром. Или кем-то более интересным, чем тень для капризного айдола.

Это был выпад. Чистой воды флирт, замешанный на яде подозрения. Джисон позволил себе улыбнуться — чуть криво, по-деловому.

— Капризных айдолов, как показывает статистика, чаще преследуют скандалы. Моя задача — следить, чтобы вам не пришлось капризничать. Обеспечивать комфорт. Предугадывать проблемы.

— Предугадывать, — Минхо повторил, и его губы снова растянулись в ту самую, лишенную тепла улыбку. Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию, которую только что увеличил Джисон. Теперь между ними было не больше ладони. — Интересное слово. А как вы собираетесь предугадать мои… потребности, Джейсон-сси?

Он намеренно сделал паузу, давая двусмысленности повиснуть в воздухе, пахнущем его дорогим парфюмом и кровью.

— Например, я ненавижу, когда кофе остывает. И когда люди задают лишние вопросы. И когда кто-то слишком пристально смотрит на мои вещи, — его взгляд на мгновение метнулся к урне с окровавленным платком. — Считайте это инструкцией по выживанию на этой должности.

Джисон кивнул, не отводя глаз. Адреналин горькой волной подкатил к горлу. Это была игра. И Минхо только что объяснил начальные правила.

— Кофе горячим, вопросы по делу, взгляд — только на вашу безупречную работу на сцене. Понял.

Минхо засмеялся. Звук был красивым, мелодичным, и совершенно безжизненным.

— О, вам уже нравится моя работа? Это обнадёживает. Ладно, — он махнул рукой, внезапно потеряв интерес, как ребёнок, наигравшийся с новой игрушкой. — Сегодня я свободен после семи. Убедитесь, что меня никто не будет ждать у служебного выхода. И принесите кофе. Двойной эспрессо. Без сахара. Без всего. Пока вы его будете нести, подумайте о том, какую одну вещь я ненавижу больше всего на свете. Проверим вашу… проницательность.

Он повернулся к зеркалу, снова отрезав себя от Джисона, всем видом показывая, что разговор окончен. Его отражение снова стало изучать само себя.

Джисон вышел, тихо прикрыв дверь. Его сердце колотилось где-то в районе горла. Он сделал несколько шагов по коридору, опираясь на холодную стену. Черт возьми. Этот парень был не просто странным. Он был пугающим. И этот проклятый флирт… он был частью маски? Или настоящим, таким же холодным и опасным, как и всё остальное?

Ему нужно было записать каждую деталь. Каждую угрозу, спрятанную за сладкими словами. Но сначала — кофе.

---

Кафе через дорогу от штаб-квартиры «Starlight» называлось «Полуночник». Интерьер был выдержан в тёмных тонах, а за столиками в дальнем углу часто можно было увидеть тех, кто не хотел быть замеченным на корпоративной территории. Например, Хёнджина и Феликса.

Хёнджин нервно вертел в пальцах соломинку, отчего его капучино превращался в неприглядную коричневую пену. Его идеальная прическа была слегка растрепана, а под глазами лежали фиолетовые тени бессонницы.

— Я не могу так больше, Феликс, — его голос был низким, сиплым от напряжения. — Он звонит в два часа ночи. Голос… боже, этот голос. Он не кричит. Он просто говорит, что сроки выходят. А я… я не могу достать ещё. Не после того, что случилось в прошлый раз.

Феликс сидел напротив, спокойный и замкнутый, как всегда. Он медленно размешивал ложкой густой горячий шоколад, его глаза были прикрыты длинными ресницами. Но он слушал. Внимательно.

— Что именно он хочет? — спросил Феликс без эмоций. — Денег? Или услуг?

— И того, и другого, — Хёнджин провел рукой по лицу. — Он говорит… он говорит, что у него есть клиенты. Особые клиенты. Которые ценят красоту. И молодость. И что я, как лицо группы, могу быть очень… полезным знакомством.

Феликс перестал размешивать. Его взгляд стал острым, как бритва.

— Он хочет, чтобы ты сводил его с кем-то из наших? Или с фанатами?

— Он не конкретизирует! — Хёнджин почти взвизгнул, но тут же оглянулся, опасаясь чужих взглядов. — Он говорит «доступ». К закрытым вечеринкам. К гримёркам после концертов. К… личным номерам. Чёрт, Феликс, я в долгах как в шелках, но это… это уже пахнет чем-то совсем другим.

Феликс отпил глоток шоколада, его лицо оставалось непроницаемым.

— Ты прав. Это пахнет торговлей людьми. Или чем похуже. Твой кредитор, — он произнес это слово с ледяным презрением, — связан с подпольем глубже, чем мы думали. Я слышал шепотки. От одного кореша в отделе безопасности. О странных… исчезновениях. Не фанаток. Мелких сотрудников. Стажёров. Тех, на кого не сразу обратят внимание.

Хёнджин побледнел так, что его тональный крем стал казаться жёлтой маской.

— Что мне делать? — его голос сорвался на шёпот.

— Пока — тяни время. Говори, что пытаешься всё устроить, но контроль слишком жёсткий. А я… я покопаюсь. У меня есть свои каналы, — Феликс отложил ложку. В его спокойствии вдруг появилась стальная решимость. — Но, Хёнджин, если ты солжёшь мне хоть раз… если втянешь в эту паутину кого-то из наших, я сам лично сдам тебя полиции. Понял?

Хёнджин кивнул, глотая комок в горле. Он выглядел сломленным. Его гламурный фасад дал трещину, и сквозь неё проглядывал загнанный, напуганный человек.

---

Джисон заказал двойной эспрессо для Минхо и большой латте для себя. Пока бариста работала, он зашёл в туалет кафе — тесную, пахнущую хлоркой и влагой кабинку. Он присел на крышку унитаза, достал не основной телефон, а старый, потрёпанный кнопочный «рабочий» аппарат, купленный за наличные в далёком районе.

Он набрал знакомый номер. Сынмин ответил почти сразу.

— Алло?

— Это я, — тихо сказал Джисон. — Ничего не говори. Слушай.

Он быстро, чётко, шёпотом передал суть: он внутри, получил доступ лично к цели. Описал первую встречу: разбитый флакон с красной жидкостью, оценивающий взгляд, игру в кошки-мышки под маской флирта, странную просьбу с кофе и загадкой. Не упомянул о своём страхе, только факты.

— Он опасен, Сын, — закончил Джисон, прислушиваясь к звукам за дверью. — Это не просто избалованная звезда. Здесь что-то гниёт глубоко. Будь осторожнее с тем, за чем ты следишь. Эти фанатки… их исчезновения могут быть связаны не только с психикой.

Сынмин на том конце провода молчал секунду, потом вздохнул. Его голос звучал устало.

— Ты тоже будь осторожен. Я… я начал копать в ту историю, что ты просил. Про старые дела, связанные с агентством. Там тоже не всё чисто. Есть намёки на странные эксперименты лет пятнадцать назад. Медицинские. Неофициальные. Может, твой вампир — не такой уж и миф.

— Не говори это вслух даже здесь, — резко оборвал его Джисон. — Следи за Хёнджином. Со стороны. У него проблемы, и они могут быть нашими входными воротами. Я выйду на связь завтра. Обычным каналом.

Он положил трубку, стёр журнал вызовов и вынул сим-карту, спрятав её в потайной отсек ремня. Телефон убрал во внутренний карман пиджака.

Выйдя из туалета, он взял два стаканчика с кофе. Эспрессо для Минхо был чёрным, как ночь, и обжигающе горячим. Неся его обратно через дорогу, Джисон сжал картонный стаканчик так, что тот чуть не смялся. Он думал. Одна вещь, которую Минхо ненавидит больше всего на свете.

Не ложь — он сам лжёт каждый миг. Не предательство — он, вероятно, считает его нормой. Не глупость — с ней просто не имел бы дел.

Джисон посмотрел на чёрную жидкость, на свой собственное отражение в тёмном окне лифта. И его осенило.

Контроль. Потеря контроля. Хаос. Непредсказуемость. То, что нельзя вписать в график, приручить или спрятать за улыбкой.

Он зашёл в гримёрку, где Минхо, уже переодетый в просторный чёрный худи и джинсы, смотрел в окно на вечерний город. Джисон молча поставил стакан с эспрессо перед ним на стол.

Минхо медленно повернулся, взял стакан, отпил. Не поморщился от температуры.

— Ну? — спросил он, и в его глазах снова вспыхнул тот самый ледяной интерес. — Что я ненавижу больше всего на свете, Джейсон-сси?

Джисон встретил его взгляд. В его голосе не дрогнуло ни единой нотки.

— Непредсказуемость. Когда что-то… или кто-то… выходит из-под контроля. Играет не по вашим правилам.

Минхо замер. На долю секунды его идеальная маска дрогнула, и Джисон увидел что-то древнее, дикое и безмерно уставшее. Затем он снова улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась его глаз, сделав их ещё более пугающими.

— Браво, — тихо произнес он. — Кажется, вы будете гораздо интереснее, чем я предполагал. Добро пожаловать в мой мир, Джейсон. Постарайтесь… не заблудиться в нём.

Он допил кофе одним глотком и вышел из гримёрки, не оглядываясь, оставив Джисона одного с гудящей в ушах тишиной и вкусом собственного страха на языке. Первый ход был сделан. Игра началась по-настоящему.