Сквозь отражение

Дождь за окном стучал по стеклу монотонным, убаюкивающим ритмом. В просторной, до болезненной стерильности уборной на двадцать пятом этаже не было слышно ни одного другого звука, кроме тихого шипения неоновой лампы, встроенной в зеркало. Воздух пах пудрой, дорогим одеколоном с нотками сандала и чем-то едва уловимым — медным, острым, спрятанным под слоем сладкой химии.

Минхо стоял перед зеркалом, и его отражение было безупречно. Идеально уложенные волосы, безукоризненный тон кожи, губы, подкрашенные почти незаметным бальзамом. Он улыбался. Не той широкой, солнечной, «айдольской» улыбкой, которую дарил фанатам на концертах. Эта улыбка была другой. Медленной, изучающей, холодной. Уголки глот приподнялись, обнажив ровный ряд белых зубов. Он провёл кончиком языка по клыку — чуть более острому, чуть более длинному, чем у обычного человека. Никто, глядя на него, не заметил бы. Но он чувствовал. Всегда чувствовал.

Он взял с туалетного столика маленький флакон, похожий на дорогой витаминный спрей. Распылил содержимое себе на язык. Жидкость была густой, тёмно-бордовой, с лёгким запахом железа и граната. Не настоящая кровь, конечно. Синтетический заменитель, коктейль из гемоглобина, витаминов и стимуляторов, разработанный в одной секретной лаборатории за бешеные деньги. Он позволял ему ходить под солнцем, не бояться чеснока, который он втайне даже любил, и видеть своё отражение. Но он никогда не утолял жажду по-настоящему. Лишь приглушал её, как обезболивающее приглушает боль, но не лечит.

Минхо поймал свой взгляд в зеркале. Глаза, которые на сцене излучали тепло и невинность, сейчас были плоскими, пустыми, как два куска тёмного янтаря. В них не было ни капли света. Он знал, что за дверью этой уборной его ждал мир, который считал его своим сокровищем. Мир, который он ненавидел и которым дорожил одновременно, потому что только здесь, под ослепительными софитами, он мог спрятаться. Кто станет искать вампира в телевизоре?

Он глубоко вздохнул, и в следующее мгновение его лицо преобразилось. Напряжение в уголках губ сменилось мягкостью, пустота в глазах наполнилась искрящейся жизнью. Маска была надета. Идеальная. Непроницаемая.

---

Лифт, поднимавшийся на тридцатый этаж штаб-квартиры «Starlight Entertainment», гудел тихо и надменно. Джисон стоял, выпрямив спину, и смотрел на свои отражения в полированных стальных стенках. Деловой костюм, сшитый на заказ, сидел безупречно. Папка с резюме и рекомендациями в руке — чуть влажной от нервного пота. Он сознательно позволил себе эту слабость. Человек, идущий на важное собеседование, должен немного нервничать. Совершенное спокойствие вызвало бы подозрения.

Его звали Джейсон Пак. По легенде — выпускник престижного университета, специалист по связям с общественностью с опытом работы с артистами второго эшелона, мечтающий покорить Сеул. По правде — Джисон, журналист-расследователь, которого прислали сюда, чтобы раскопать грязь под сияющим фасадом одной из самых успешных айдол-групп последних лет. А точнее — под одним её участником. По имени Ли Минхо.

Слухи были странными, отрывочными. Исчезновения фанатов после закрытых вечеринок. Странные истории от бывших сотрудников о ночных привычках айдола. Шёпот о том, что его красота — нечто неестественное, почти пугающее. Бред, скорее всего. Но заказчик, чей анонимный перевод был больше его годовой зарплаты, настаивал. А Джисон давно научился доверять только деньгам и своим инстинктам. А инстинкты сейчас кричали, что здесь пахнет чем-то большим, чем просто скандал.

Лифт плавно остановился. Двери разъехались беззвучно, открывая вид на просторный лобби в стиле хай-тек: холодный белый мрамор, стеклянные стены, за которыми клубились тучи на уровне глаз, и строгая девушка-ресепшионист с улыбкой, выверенной до миллиметра.

— Джейсон-сси? Вас ожидают. Пройдите, пожалуйста, направо, кабинет директора Ким, — её голос был таким же гладким и холодным, как пол.

Коридор поглотил его. По стенам висели огромные плакаты с улыбающимися лицами. Минхо был на одном из центральных. Его глаза с фотографии смотрели прямо на Джисона. Глубокие, казалось, понимающие. Джисон почувствовал лёгкий холодок вдоль позвоночника. Он сжал папку крепче, чувствуя под подкладкой пиджака жёсткий уголок миниатюрной камеры-пуговицы. Сегодня она не понадобится. Сегодня нужно было просто втереться в доверие.

Кабинет директора Ким поражал не размерами, а ощущением безраздельной власти. Огромный стол из чёрного дерева, за которым сам хозяин кабинета казался карликом, стеллажи с наградами, и один цельный стеклянный фасад от пола до потолка, открывающий панораму на промокший, серый Сеул. За столом сидел мужчина лет пятидесяти с острым, как у ястреба, лицом и пронзительными глазами. Он не улыбался.

— Садитесь, мистер Пак, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Ваше резюме впечатляет. Хотя… несколько коротковат опыт именно в нашей сфере.

Джисон сел, сохраняя лёгкую, почтительную улыбку.
—Я всегда считал, что качество работы важнее её длительности, директор Ким. Я умею создавать нужные нарративы и… устранять ненужные проблемы до того, как они становятся проблемами.

— «Устранять проблемы», — повторил директор, медленно перекладывая ручку в пальцах. Его взгляд скользнул по лицу Джисона, будто пытался прощупать каждую мышцу. — Интересная формулировка. У нас здесь, знаете ли, одна большая, хрупкая ценность. Группа «Eclipse». И особенно… наш Минхо. Лучший из лучших. Алмаз, который нужно не просто показывать, а охранять. От всего. От навязчивых фанаток, от репортёров, ищущих сенсацию, от их собственных… сложных моментов.

— Я понимаю, — кивнул Джисон, делая вид, что размышляет. — Задача скорее не в пиаре, а в создании защитного поля. Чтобы свет софитов был ярким, но слепил только тех, кого нужно. И чтобы всё, что происходит в тени, оставалось в тени.

Директор Ким замер на секунду. В его глазах что-то мелькнуло — не то признание, не то предостережение.
—Вы проницательны, — наконец сказал он. — Минхо… у него бывают периоды. Усталость. Эмоциональная чувствительность. Ему нужен человек рядом, который будет не менеджером, а щитом. Который будет видеть всё, но говорить только то, что нужно. Готовы ли вы стать таким щитом, мистер Пак? Готовы ли вы забыть о своих амбициях и раствориться в тени другого человека?

Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и многозначный. Джисон позволил себе на мгновение прикусить нижнюю губу — естественный жест сомнения.
—Я готов служить успеху проекта, — ответил он, тщательно подбирая слова. — А успех «Eclipse» и, в частности, Минхо-сси, очевиден. Если моя тень поможет ему светить ярче, я буду perfect щитом.

Директор изучал его ещё долгую минуту. Дождь хлестал в стекло. Где-то в здании, на двадцать пятом этаже, молодой человек с глазами цвета тёмного мёда поправлял прядь волос перед зеркалом, всё ещё храня на лице ту самую, безупречную, пустую улыбку.

— Хорошо, — наконец отрезал директор Ким. — Испытательный срок — месяц. Вы будете персональным ассистентом Минхо по логистике и расписанию. Всё, что он делает, куда идёт, с кем говорит — ваша зона ответственности. Вы будете его тенью. Надеюсь, вы понимаете, что это значит.

— Абсолютно, — Джисон кивнул, и внутри него что-то холодное и цепкое сжалось в тугой комок. Он получил доступ. Первый шаг сделан.

— Его сейчас готовят к вечерним съёмкам. Пройдёте вниз, в гримёрный блок, представьтесь. И запомните, — директор поднял палец, и его голос стал тише, но от этого только опаснее, — Минхо не любит, когда к нему лезут в душу. Не пытайтесь стать его другом. Вы — инструмент. Смотрите, слушайте, но не делайте выводов. Для вашего же блага.

Джисон встал, поклонился.
—Благодарю за доверие.

Он вышел из кабинета, и только когда двери лифта закрылись, он позволил себе выдохнуть. Ладони снова были влажными. Не от страха. От азарта. Он достал телефон, сделал вид, что проверяет сообщения, и одним быстрым, слепым движением написал заранее заготовленный текст в зашифрованном мессенджере: «Внутри. Персонально к цели. Начинаю наблюдение».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Будь осторожен. Он не тот, кем кажется. Не смотри ему долго в глаза».

Джисон усмехнулся про себя, стирая переписку. Слишком поздно для предупреждений. Он уже был в игре.

Гримёрка Минхо находилась в конце длинного, слабо освещённого коридора. Джисон постучал, услышав из-за двери приглушённую музыку — что-то классическое, меланхоличное.

— Войдите.

Голос был низким, спокойным, без привычной слащавой интонации, которую Джисон слышал в интервью.

Он толкнул дверь.

Комната была наполнена тёплым светом и запахом, который он уже уловил раньше — пудра, одеколон, и та самая, едва уловимая, медная острота. Минхо сидел перед тем самым большим зеркалом, но теперь он не улыбался. Он просто смотрел на своё отражение, а в руке у него, будто нечаянно, был разбит небольшой флакон с красной жидкостью. Капли, похожие на густой рубин, медленно стекали по его пальцам.

Он медленно повернул голову, и их взгляды встретились в зеркале.

И в тот момент Джисон понял, что предупреждение было не просто словами. Глаза Минхо вблизи были не просто тёмными. Они были бездонными. В них не было ни возраста, ни эмоций, которые можно было бы прочесть. Только глубокая, древняя тишина. И в этой тишине промелькнула искорка какого-то ледяного, живого интереса.

— А, — произнёс Минхо, и его губы снова растянулись в ту самую, идеальную, публичную улыбку. Но глаза оставались неизменными. — Вы, должно быть, мой новый смотритель. Джейсон-сси, да?

Он медленно, почти  облизал каплю той красной жидкости с большого пальца, не отрывая взгляда от Джисона в зеркале.

— Надеюсь, у вас крепкие нервы. Со мной бывает… скучно не всегда.