Глава 35
— Не могу поверить, что ты обедала с Брайном.
Ава смотрит, как он идёт с важным видом по коридору, и качает головой. Мы направляемся в другую сторону, к классу физики.
— С Брайсом, — поправляю я. — А что? Он милый.
— Если только любишь грызунов, — вмешивается Мурмаер. — Как думаешь, с такими торчащими зубищами, ему не тяжело жевать?
— Я знаю, что он тебе не нравится, но по крайней мере постарайся не грубить.
Я воздерживаюсь от замечания, что мы сами обсуждали наши менее чем идеальные зубы. Последние несколько недель были ужасными. Мы с Мурмаером всё ещё друзья — в теории — но вернулась стена, ещё больше и крепче чем после Дня благодарения. Она такая огромная, что ощущается физически, и её присутствие не даёт нам стать ближе.
— А зачем? — В его голосе просыпаются подозрительные нотки: — Вы что ли встречаетесь?
— Да, мы назначили первое свидание, стоило Брайсу предложить выйти за него замуж. Пожалуйста. Мы просто друзья.
Ава усмехается:
— Брайс хочет быть не просто другом.
— Эй, не напомнишь, что нам задали по литературе? — спрашиваю я.
— Менятельница темы, величают Оливию, — отвечает Несса. Но дружелюбно.
В последнее время нам стало легче общаться.
— Я не меняю тему. Просто не расслышала, что нам задали.
— Странно, — подначивает Мурмаер. — Я же собственными глазами видел, как ты записала задание. — Правда?
— Да, — отвечает он.
Это вызов.
— Ой, да ладно, ребят, — разнимает нас Ава.
Друзья устали от ссор, хотя и не знают деталей нашей текущей ситуации. Что мне больше нравится.
— Лив, нам задали написать сравнительное эссе по двум рассказам из «Кухни». Забыла?
Конечно нет. Я очень ждала этого сочинения. Мы только что закончили изучать творчество Банана Ёсимото, японской писательницы и моей любимицы на данный момент. Обе её истории о душевной боли и потери, но они пронизаны... простотой и романтикой. Не могу не думать о творчество своего отца.
Он тоже пишет о любви и смерти. Но в его книгах одна сопливая мелодрама, Ёсимото же описывает процесс выздоровления. Её героини тоже страдают, но возвращаются к жизни. Учатся любить заново. Её истории сложнее, но и более уважаемы. Героини страдают в начале и середине, но не в конце. Это положительный опыт.
Отошлю отцу копию. А счастливые концы выделю красным цветом.
— Эм, — привлекает к себе внимание Мурмаер. — Может, поработаем над эссе вместе? Сегодня вечером?
Он пытается вести себя как друг, но это приносит только боль. Он продолжает пытаться, а я продолжаю его отшивать.
— Не знаю, — отвечаю я. — Мне нужно снять мерки на свадебное платье.
На лице Мурмаера мелькает разочарование, но по какой-то причине это не приносит мне должного чувства удовлетворения. Аргх, отлично.
— Конечно, — говорю я. — Мне... нормально.
— Да, и мне нужно одолжить у тебя тетрадь по математике, — вмешивается Ава. — Я не всё успела записать. Вычисления сегодня просто не шли мне в голову.
— Ой! — восклицает Мурмаер, словно он только что заметил Авани. — Да. Можешь взять тетрадь. Когда присоединишься к нам.
Несса усмехается, но ничего не говорит.
Мурмаер поворачивается ко мне.
— Так тебе понравилась книга?
— Очень. — Между нами появляется неловкость. — А тебе?
Мурмаер задумывается на секунду.
— Больше всего мне понравилось имя автора, — наконец произносит он. — Банана.
— Ты неправильно произносишь, — отвечаю я. Он нежно меня подталкивает.
— Я всё равно люблю его больше всего.
* * *
— Олифант, что ты написала в девятом номере? — шепчет Брайс.
У нас неожиданная контрольная, и идёт она у меня не очень хорошо. Спряжение глаголов — не мой конёк. С существительными я справляюсь — лодка, шнурки, радуга.
Ле бату, ле ласэ, л'арк-эн-сиэль. Но глаголы? Если бы только можно было всегда
использовать настоящее время.
Я вчера хожу в магазин за молоком!
Прошлым вечером он катается на автобусе два часа!
Неделю назад я пою твоему коту на пляже!
Убеждаюсь, что профессор Гиллет отвлечена, и только потом шепчу Брайсу:
— Без понятия.
На самом деле я знаю ответ. Просто ненавижу жульничать. Он показывает шесть
пальцев, но я качаю головой. Я «не знаю» ответ и на это предложение.
— Номер шесть? — шипит он, решив, что я могла его не понять.
— Месье Холл!
Мадам Гиллет направляется прямо к нам, и Брайс напрягается. Она вырывает контрольную у него из рук, и не нужно знать французского, чтобы понять, о чём она говорит. Его поймали с поличным.
— И вы, мадмуазель Олифант.
Она вырывает и мой листок. Это нечестно!
— Но...
— Я не одобряю списывание.
Она хмурится так злобно, что хочется заползти под парту.
Профессор идёт к учительскому столу.
— Что за чёрт?! — шепчет Брайс.
Я шикаю на него, и профессор резко разворачивается.
— Месье! Мадмуазель! Казется, я язно дала панять, что во время кантрорьной разгаворы запрещены.
— Простите, профессор, — говорю я, пока Брайс протестует, что он ничего не спрашивал. Это тупо, потому что его было слышно на весь класс.
И тогда... профессор Гиллет прогоняет нас с контрольной.
Не могу поверить. Меня никогда не прогоняли с уроков. Нам сказали ждать до
окончания занятий в коридоре, но у Брайса другие планы. Он уходит от двери на цыпочках и машет мне следовать за ним.
— Пошли, поговорим у лестницы.
Но я не хочу уходить. Мы и так создали много проблем.
— Она никогда не узнает. Мы вернёмся до окончания часа, — говорит он. — Обещаю.
Брайс подмигивает. Качаю головой, но всё-таки иду за ним. Почему я не могу отказать милым парням? Ожидаю, что он остановится у лестницы, но он спускается. Мы выходим на улицу.
— Так лучше? — спрашивает он. — Кому захочется сидеть в четырёх стенах в
такой день?
Это вымораживает. Я бы предпочла быть на занятиях, но прикусываю язык. Мы
сидим на холодной скамейке, и Брайс треплется то ли о сноуборде, то ли о лыжах. Неважно. Я его не слушаю. Беспокоюсь, позволит ли профессор Гиллет переписать мне контрольную.
Беспокоюсь, не выглянет ли она в коридор. Беспокоюсь, что создам себе больше проблем.
— Знаешь, я, эм, как бы рад, что нас выставили.
— Ась? — Я обращаю на него внимание. — Почему?
Он улыбается.
— Я ещё никогда не был с тобой наедине.
И затем – вот просто так — Брайс наклоняется, и мы целуемся.
Я. Целую. Брайса Холла.
И это... мило.
На нас падает тень, и я отрываюсь от поцелуя, который становится более жадным. — Чёрт, мы не услышали звонок? — спрашивает Брайс.
— Нет, — отвечает Мурмаер. — У вас ещё есть пять минут на лобызания.
Отшатываюсь в унижении.
— Что ты здесь делаешь?
За Мурмаером стоит Авани со стопкой газет. Ава усмехается.
— Мы должны задать вам тот же вопрос. Мы здесь по поручению профессора Хансена.
— О!
— При-и-ивет, Брайс, — здоровается Ава.
Он кивает в ответ, но смотрит на Мурмаера, чьё лицо холодно и неприступно.
— Забейте! Можете вернуться к тому... чем занимались. — Глаза Авани сияют, когда
она хватает Мурмаера за руку. — До встречи, Лив! Пока, Брайс!
Мурмаер засовывает руки в карманы. Он уходит, так и не посмотрев мне в глаза, и у меня в душе всё переворачивается.
— Что за проблемы у этого парня? — жалуется Брайс.
— У кого? Пэйтона?
Я удивлена, что машинально назвала его по имени.
— Пэйтона? — Он поднимает брови. — Я думал, его зовут Мурмаер.
Я хочу спросить: «Тогда почему ты зовёшь его тем парнем?». Но это будет грубо. Пожимаю плечами.
— Кстати, а почему ты по нему не сохнешь? Все девчонки вокруг него вертятся, хотя я не вижу, что в нём такого особенного.
— Он забавный, — отвечаю я. — И очень милый.
Милый. А Мурмаеру я сказала, что милый – Брайс. Да что со мной? Словно их можно сравнивать. Однако Брайс выглядит раздражённым, и мне неприятно. Нечестно вот так сравнивать Мурмаера с Брайсом. Не после того как мы поцеловались.
Брайс засовывает руки в карманы.
— Надо возвращаться.
Мы шлёпаем наверх, и я представляю, как нас поджидает профессор Гиллет: дым вырывается из её ноздрей точно у разъярённой драконихи. Но коридор пуст. Заглядываю в окно класса и вижу, что профессор заканчивает лекцию. Она замечает меня и кивает.
Не могу поверить.
Брайс был прав. Она не узнала, что мы уходили.