Слёзы Цветка

Амалия больше не могла оставаться в комнате. Здесь, в воздухе, всё ещё витал дым от лампы, а аромат цветов, принесённых ею, растворялся в запахе пота. Эти запахи возвращали девушку к воспоминаниям о прошлой ночи, когда она сняла цепь со зверя. Уйти не могла. Слова, сказанные ночью, приковали её к этому месту тяжелее цепей. Приложив руку к бешено стучащему сердцу, она поняла: именно здесь простится с ним и оставит прошлое.

Она наблюдала в окно, как всадники поднимаются на холм, и вдруг один из них обернулся. Бернат. На мгновение, на одно короткое мгновение, ей позволили себя обмануть. Безумная надежда вспыхнула и тут же стала тлеть, золой покрывая душу. Он не вернётся сюда, как же ей этого хочется! Она знала: выскажи она ему все свои думы, все расшифрованные знаки богов - он счёл бы её предательницей или, того хуже, союзницей матери. Не могла такого допустить. Слова, сказанные даже в порыве защитить, отравили бы его мысли, разрушив доверие, сложившееся между ними.

- Порой наши самые большие чаяния обречены, - прошептала она в стекло, за которым таяли их фигуры. - Потому мы и молимся. Надеемся, что боги смилостивятся и даруют лёгкую дорогу.

Отойдя от окна, она осмотрелась. Здесь больше не было его духа - значит, можно покинуть это ритуальное место. Выходя, остановилась в дверях, держась за ручку, и окинула комнату бесчувственным взглядом. Долг друга был выполнен. За окном двое всадников уже скрылись за горизонтом. Она закрыла дверь и на мгновение приложила к ней ладонь, словно накладывая последнюю, невидимую печать.

Бесшумно прошла по коридору в свою комнату. Слуги ещё спали, и никто не видел её падения. Закрыв за собой дверь, заложила щеколду. Теперь можно было снова стать собой.

Проделав привычный утренний обряд - расчесала волосы гребнем, умылась ледяной водой из кувшина, - она выпрямилась. Голос её окреп, превратившись в тихое, но чёткое заклинание на древнем наречии, запретном в этих стенах:

- Солнце, восходящее над землёй, согрей Берната, сына Готфрида. Духи земли, не принимайте его раньше срока, а защищайте его тело - от меча, от стрелы, от копья, от предательского кинжала в спину. Боги хаоса и порядка, верните в его душу тот самый баланс! Проведите его через лабиринты подземного мира прямо к свету. К жизни.

Амалия стояла, пока последнее эхо слов не растаяло в тишине. Теперь можно было идти.

Приведя себя в порядок, надев серое грубое платье - снова служанка, сколотившая волосы в тугой узел, - Амалия направилась будить госпожу Росанду, как та и велела накануне. Теобальдо увозил её, словно дорогой товар, тщательно упакованный. Девушка понимала: её собственная участь, если она останется, будет такой же унылой и беспросветной, как у старухи Эулалии, - доживать век в доме, куда больше не заглянет жизнь.

-

Через закрытые ставни пытались пробиться первые лучи восходящего солнца. Дремавшая Росанда раскрыла глаза и увидела спину своего возлюбленного. На душе сразу потеплело: рядом с ней преданный ей одной мужчина, которого она сумела дождаться. Сердце наполнилось нежностью, словно цветок - влагой. Поддавшись мимолётному импульсу, она приподнялась на локтях и заглянула ему в лицо. Теобальдо спокойно спал, порой издавая странные звуки - то ли храп, то ли причмокивание. Раз он спит, у неё есть ещё время просто полежать, ничего не делая.

Она рухнула обратно в постель, укрылась одеялом и перевернулась на спину. Сурово на женщину смотрел потолок. Давно не видевший ремонта, потерявший свою привлекательность, в это утро он первым бросил ей укор. Слишком долго тело оставалось неподвижным. Маленькие искры вспыхивали то в руке, то в ноге. Собрав всю волю, превозмогая странное утреннее оцепенение, она потянулась, пытаясь разогнать кровь, - ничего не вышло. Оставила. Вновь обернулась к Теобальдо. Вся нежность, переполнявшая её минуту назад, исчезла. Не могла поверить: пока он мирно видит сны, она здесь, рядом, страдает! Неожиданно захотелось его ударить.

«Что же со мной такое происходит? Двадцать лет назад я только и мечтала вот так просыпаться с ним в одной постели. Теперь это случилось - а меня охватывает злоба на него. Во всём виноват мой сон... нет, не думаю, что сегодня вообще спала. Я должна быть благодарна ему! Спустя столько лет он помнит обо мне и хочет, чтобы я стала ему женой». - Росанда не могла поверить в своё счастье, но тревога не покидала её.

Вставать не хотелось. Стоит спустить ноги на прохладный пол - и новый день тут же подхватит тебя. Оставаться в постели намного безопаснее, так отодвигаешь этот момент. Сейчас, когда мысли одолевали, ей хотелось лежать рядом с Теобальдо и наслаждаться безвременьем. Новый день пока не наступил для неё. Раз Амалия ещё не появилась, значит, не пришёл час вновь становиться хозяйкой этого дома. Она может лежать и быть женщиной, в душе которой бушует ураган из осколков мыслей.

Решила прислушаться к звукам дома. Ничего. За окном птицы пели хвалебные оды солнцу, пока люди мирно спали. Раз Теобальдо не поднялся, то и слуги не торопились выполнять вчерашние приказы. Прислушалась к шорохам за дверью - никто не шёл.

«Бернат ушёл на рассвете», - яркая мысль-молния озарила сознание Росанды.

Скинув одеяло, она подскочила. Не понимая до конца своих действий, подбежала к сундуку и стала вытаскивать платья, откидывая в сторону ненужные. Ей хотелось найти те самые, давно позабытые наряды, в которых она могла спокойно ходить в Кордове, а не в этом графстве. Стоя посреди устроенного ею хаоса, она просто не понимала, куда могли затеряться её вещи.

«Теобальдо любит, когда я наряжаюсь во франкские платья. Но они такие грубые и жёсткие, что приходится прилагать усилия, чтобы ходить в них. Где же мои андалузские наряды? Куда слуги могли их деть?»

В отчаянии натянула просторную нижнюю сорочку, а поверх неё - зелёную тунику.

Сегодня она впервые не поверила в уход сына. Потому и хотела лично убедиться в его отсутствии. Тихо выйдя из спальни, направилась по коридору вниз. Пройдя мимо кухни, заглянула туда - никого. Зато в печи уже горел огонь. По восточной лестнице поднялась на второй этаж. Распахнув дверь в комнату Берната, ахнула. Кровать смята и не заправлена. Пол в одном месте вскрыт, словно старая рана разошлась. Тайник опустошён. Переступив порог, она вдохнула резкий запах дыма: потухшая лампа до сих пор источала не самый приятный аромат. Привычных вещей не было. В открытое окно врывались звуки начинающегося дня. Росанда закрыла ставни - в комнате сразу стало темно.

«Нужно сказать Амалии, чтобы навела здесь порядок. В очередной раз Бернат покинул нас, оставил дом и даже могилу сестры. Сразу видно, какая у него была любовь к ней. А разве я не так же поступаю? Нет, я продолжаю жить с мыслями о ней, это намного лучше, чем полностью забыть. И всё же почему он не пришёл проститься со мной? Неужели обиделся на мои вчерашние слова? Хотя... почему я должна переживать о нём? Сам вычеркнул меня из своей жизни - значит, и я не буду его впускать в свою. Глупо выгляжу, стоя здесь. Пора уходить. Вдруг Амалия уже пришла, но не застала меня».

Поспешив было к двери, но оступилась. Сумев устоять на ногах...

Не понимая, как это произошло, обнаружила себя не в комнате Берната, а в комнате Клитии. Росанда не помнила, как вышла из одной и вошла в другую. Пройдя к кроватке, села на неё. Повинуясь порыву, стала рассматривать прибранную комнату - словно здесь до сих пор ждали хозяйку, которая недавно вышла. На стуле возле кровати увидела куклу. Когда-то хотела пришить ей руку. Взяв игрушку, поднесла к глазам и заметила: кто-то уже пришил недостающую часть тела.

«Кто этот умелец, что приделал тебе другую руку? Теперь одна у тебя больше, другая меньше. Смешная ты... жаль, одинокая. У меня есть хотя бы Теобальдо, который отныне не покинет меня. А у тебя кто есть? Значит, нас обеих наказал Аллах за непослушание. Мы с тобой потеряли по его прихоти самого дорогого человека. Кто теперь подскажет, как жить дальше?» - размышляла Росанда, роняя слёзы на маленькую куклу.

- Госпожа, вы здесь? - прозвучал вопрос за дверью.

- Да, проходи, - ответила Росанда и тут же поняла, в каком положении её застали.

Женщина торопливо привела себя в порядок: вытерла слёзы рукавом, разгладила тунику. Амалия тихо вошла - дверь едва скрипнула. Служанка в этом доме была своей, потому даже старые петли и скрипучие доски не выдавали её. Росанда подозвала девушку и протянула ей куклу, показывая чью-то неумелую работу.

- Смотри, кто-то очень сильно любил мою дочь, раз приделал к её любимой кукле руку, - заговорила Росанда. - А ведь она была у меня в комнате. Не знаешь, кто это мог быть?

- Нет. Мои работы более аккуратные, и вы это знаете.

- Конечно, знаю. Возьми эту игрушку себе, ты ведь тоже её любила. - Отдав куклу, она подошла к окну и распахнула ставни, впуская свет нового дня. - Разве не прекрасно? ... Теперь здесь куда приятнее находиться, чем раньше, не находишь?

Закрыв глаза, подставила лицо к солнечному свету. Сейчас ей казалось, будто дочь смотрит на неё и одаривает свою маму теплом. Выдохнув, решила, что пора возвращаться к Амалии. Резко развернулась, открыв глаза, оказалась в полупустой холодной комнате. Служанка смирно стояла, наблюдая за своей доньей, не решаясь нарушить покой той.

- Сейчас ты спустишься вниз и попросишь Эулалию приготовить завтрак. Главное, чтобы продукты были свежие. Остатки можно скормить курам. После нужно будет прибраться в комнате Берната. Раз уж он не вернётся, надо хотя бы навести чистоту. - Раздавая приказания, Росанда внимательно следила за лицом Амалии, но у неё не дрогнул ни один мускул.

- Это всё? - холодно спросила Амалия.

- Нет. У меня есть к тебе пара вопросов, так что задержись ненадолго.

Росанда села на кровать, подозвала Амалию и, взяв её руки в свои, с искренним удивлением спросила:

- Неужели мой сын настолько тебе приглянулся, что ты готова подарить ему детей? - Она спросила прямо, без обиняков.

- Вам не о чем беспокоиться, госпожа. Мне никогда не стать его женой, тем более теперь, когда он ушёл. Если начнётся битва, зная его пыл, он первым кинется на вражеский меч.

- Твои слова не лишены смысла, и всё же... Скольких ты отвергла за моей спиной? И всё из-за него. Даже если он слеп и не видит тебя, не нужно жертвовать своим счастьем ради него.

- Вы меня не так поняли. - Амалия высвободила руки. - Мне не стать его женой. Причина? Хотя бы наш статус: ему нужна партия куда лучше меня.

- Думаешь, я не смогла бы принять тебя? Что значит чистота крови и статус перед любовью? Мне всегда хотелось быть рядом с Теобальдо, и вот спустя двадцать лет мы соединимся в священном браке. Законы наших отцов становяться ненужными, когда мир на грани катострофы. Нужно понимать, старики порой бывают глупы и слепы. Мы все живём лишь раз.

- Ваша история, госпожа, похажа на сказку. Мне даже сравнивать себя с вами не стоит. Я считаю, что именно обычаи предков удерживают наш мир от падения - в них порядок.

- Говоришь как служанка, но я напомню тебе: твоя бабушка привела тебя сюда, к нам, и ты росла вместе с моими детьми. После её смерти ты сама возвела себя в ранг слуги. Хотя ты нам ровня - без семьи, без состояния, но ровня. Твои слова - слова глупца. Времена меняются, и то, что было заказано вчера, сегодня уже не закон. Почему ты выбираешь стоять на месте? Не нужно сравнивать нас с тобой. Я - река, стремящаяся к океану, а ты - гора, ждущая, когда землетрясение разрушит тебя. Разве так стоит жить? И запомни: ни один мужчина не ценит жертв, которые женщина приносит ради него.

- Ваши слова полны горечи. Вы потеряли дочь и сына. Прошу, не отталкивайте и меня. Я люблю вас как мать, которую едва помню, и могу прислушаться к вашим словам - в них есть правда. Но не лишайте меня моего выбора, умоляю.

- Ох, дитя моё... Мы с тобой столько всего натворили в этом проклятом доме, что теперь и не поймёшь, кто кому мать, а кто дочь. Обними меня и, прошу, не оставляй меня больше. Я вряд ли переживу ещё одну утрату.

Не сказав ни слова, Амалия подошла к Росанде и, сев рядом, обняла женщину. Обе не сдержали слёз. Два льнущих друг к другу тела пытались отыскать поддержку и тепло. Слишком многое свалилось на их головы за эти дни. Выплакав всю боль, печаль и несправедливость, они отстранились. Росанда впервые посмотрела на Амалию глазами матери, а не госпожи - и приятно удивилась этому. Девушка же слегка отодвинулась, пытаясь сохранить расстояние. Росанда вытерла её слёзы рукавом рубашки и отослала жестом.

Посидев ещё немного в тишине, она наконец приняла свою судьбу. Встала, подошла к двери и решила: не станет оборачиваться, лучше закрыть эту дверь навсегда. Прошлое останется здесь, где когда-то Клития играла в игрушки, смеялась и даже училась. Закрыв дверь, Росанда поняла: отныне она станет другой женщиной и проведёт остаток дней рядом с любимым.

Идя по коридору, она вдруг осознала: Теобальдо так и не поделился с ней планами о предстоящем путешествии. Мужчина до конца хранил в тайне маршрут. Росанда не знала, к чему готовиться: к холодным пронизывающим ветрам и узким тропам или же к бескрайнему морю и его вечной качке. Только подняла руку, чтобы открыть дверь, ведущую к счастью, как одиночество накрыло с головой.

«Вот. Перед своей спальней стоит женщина, покинутая детьми. А будущий муж скрывает от меня слишком многое. Могу ли я ему доверять? Неужели он не тот человек, которого я помнила?» - мысли набросились на Росанду и рвали на части, словно дикие звери. Тряхнув головой, она скинула их и с гордо поднятой головой вошла в спальню.

Теобальдо по-прежнему спал, развалившись на всём ложе. Вот он, рядом. Стоит протянуть руку - и сможет коснуться его. Этот человек дарит шанс наверстать упущенное время, жизнь, где она будет купаться в любви, ласке, заботе. Только не может подарить спокойствие, в котором она сейчас так нуждается. Проведя рукой по жёстким волосам Теобальдо, Росанда направилась к своему столу. Найдя чистый пергамент, решила составить перечень вещей. Сев и взяв в руки перо, приступила к работе. Сначала руки дрожали, но с каждым новым взмахом буквы ложились всё быстрее и увереннее.

Перечень получался слишком длинным, и она придумала иной подход. Перед каждой уникальной или дорогой вещью ставила звёздочку - эти нужно везти обязательно. Зачёркнутые оставались в доме. Тут же указывала, во что упаковывать и куда складывать. Применяя такой способ, она уже понимала, что можно будет продать или обменять в пути. Время шло, мысли улеглись, пришли в порядок - как и список. Отложив перо, Росанда мысленно вернулась во вчерашний день, пытаясь понять, где же допустила ошибку.

«Меня учили быть благочестивой женой, прекрасной хозяйкой и усладой для мужских глаз. Мир мужчин был для меня чужим, далёким, как не тающий снег на вершинах гор. Мои манеры вытачивались под строгим надзором тётушек и двух жён моего отца. Потому после замужества я не могла поверить, что этот мир не таков, каким мне представлялся.

Меня выдали замуж! Мой муж: свирепый, сильный, пугающий меня человек, лишённый манер. От него родился ребёнок - точь-в-точь похожий на него. Взгляд, манера речи, поведение, даже повадки - всё его. Я словно осталась с двумя дикими зверьми. Жить среди них меня не учили.

Когда родилась Клития, я решила воспитывать её по своим традициям. Но мои традиции оказались чужды моему сыну. Горько осознавать свою ошибку. Мне следовало воспитывать сына самой, ограничить влияние Готфрида. Тогда, возможно, Бернат был бы верен моим идеалам, а не воин, размахивающий мечом.

Конечно, по незнанию своему я этого не сделала. Потому он вчера сказал слова, которые меня так обидели. И всё же я понимаю его. Как и Готфриду, ему хочется угнетать женщину, быть над ней главным. Только разве это сделает тебя мужчиной, мой мальчик? Нет! Это лишь показывает, как сильно ты боишься женщину. Боишься меня, боишься Амалии... и боялся Клитии. Хотя такое прекрасное дитя не могло тебе навредить. Как долго я отталкивала тебя, что ты стал чёрствым, как оставленный на столе кусочек хлеба».

- Погружённая в свои мысли, ты выглядишь слишком мрачной, - сказал Теобальдо хриплым голосом.

Услышав его голос так близко, Росанда повернула голову. Он стоял возле неё, склонившись над списком. Глаза щурил - зрение с годами подводило, и вокруг глаз собрались морщинки. Она всматривалась в лицо любимого, подмечая, как сильно время отразилось на нём. И всё же сердце забилось быстрее, лицо вспыхнуло. Теобальдо отошёл.

- Как замечательно ты придумала! - похвалил он. - С этим списком слуги управятся с погрузкой куда быстрее.

Он вновь улёгся на кровать, но, заметив скованность Росанды, решил продолжить:

- Тебя что-то беспокоит. Честно говоря, не понимаю, из-за чего ты можешь переживать сейчас. Отныне тебя здесь ничего не держит, и не нужно тревожиться о детях. Но, видя твои страдания, вспомнил слова моей матушки. Она говорит: «Женщины ворчат, а дела всё равно делаются». Замечательная мудрость. Помоги мне одеться и рассказывай. Так и быть, послушаю тебя.

- Всё из-за мыслей о сыне. - Росанда подошла к Теобальдо и стала помогать ему одеваться. - Он решил присоединиться к армии графа. Мне страшно: вновь вспыхнут восстания, и пожар войны уже не остановить. - Подавая штаны, она отвернулась к окну. Теобальдо тяжело вздохнул. - Неужели нас опять разлучат?

- Я торговец, а не воин. Тебе нечего опасаться, что я пойду сражаться. Думаю, эмир не решится идти на север. Мы слишком могущественны.

- Да, ты прав. Просто моя мечта - это брак с тобой. Аллах увидит мои чистые помыслы и очистит меня от зла. Смерть Клитии оставила слишком глубокую рану. Я не понимаю, почему она должна была умереть. Почему не он? Я плохая мать, раз говорю так. Её я любила намного сильнее, чем его.

- Замыслы Господни не нам с тобой понимать. Мы лишь Его рабы. Прими это и перестань терзать себя ненужными мыслями. Когда приедем в Марсель, мой дом станет для тебя крепостью, где ты ни в чём не будешь нуждаться. Конечно, придётся привыкать к городской жизни, но ты и с этим справишься. Ради счастья всегда нужны небольшие жертвы.

Теобальдо подошёл к Росанде и заключил её в объятия. Женщина растаяла от такого широкого жеста, не замечая, что ловушка захлопнулась, - её возлюбленный прятал улыбку.

- Какие мы с тобой счастливые... Жаль, я не настояла тогда на нашем браке. Спасибо тебе за эти прекрасные слова.

- Я твой навеки. Сегодня мы должны закончить сборы и выдвигаться в путь. Я хотел сделать это завтра на рассвете, но если получится - уйдём сегодня в полдень и покинем окрестности этого треклятого графства. Как же мне надоел здешний воздух! Поскорее бы вернуться в родные края. Пойди узнай, будем ли мы сегодня завтракать. А я пока ознакомлюсь с твоим списком.

Ответ был излишен: её желудок давно подавал сигналы, хотя голод дал о себе знать только сейчас. Желудок явно считал, что хозяйка бодрствует уже довольно давно. Росанда поспешила на кухню и, едва войдя, спросила:

- Готов ли завтрак?

- Готов, осталось только на стол накрыть, - ответила Эулалия, забирая поднос с яствами и унося его прочь.

Кухарка ушла с ценным грузом, не доверяя слугам столь ответственное поручение. Росанда помедлила. Ей хотелось позвать Теобальдо, но тут взгляд упал на Амалию, которая подкладывала дрова в печь. Слишком много вопросов оставались без ответа. Зная, что именно Амалия провожала Берната, Росанда направилась к ней.

- Я не спросила тебя, но мне хочется знать. Он хотя бы обернулся? - спросила она, сжимая тунику.

- Лишь раз, когда поднялся на холм, - сказала Амалия, распрямляясь. - Им овладело сомнение. В такие минуты он пытается прислушаться к себе. Но потом ушёл и больше не оборачивался, госпожа.

- Когда господа решили отправляться? - спросила Эулалия, возвращаясь в кухню.

- Если всё получится, мы должны быть в пути уже в полдень. Волнение окутывает меня, словно я маленькая девочка. Клития, прости меня... Очень хочу побыть счастливой.

- Госпожа, ваша дочь была подобна лучу солнца. Вы не знаете наверняка, но я уверена: она одобрила бы ваш союз. Сейчас не стоит думать о плохом. Зовите вашего... как его... господина Теобальдо. Хоть в последний раз отведайте моей стряпни. Ступайте, госпожа, ступайте.

Росанда выбежала из кухни и поднялась к себе - звать Теобальдо к завтраку. Эулалия повернулась к Амалии и заговорила серьёзно:

- У Теобальдо трое детей: младшие - близнецы, и старший сын, чуть младше нашего Берната. Похоронив жену, он сразу же поспешил к своей возлюбленной, не опасаясь за репутацию. Узнав о её горе, не мог остаться в стороне. Преследуя свои цели, он помогает нашей госпоже. Сделав повторно предложение, познал самое настоящее счастье: не нужно искать жену, способную присмотреть за детьми. Их объединило общее горе. Теперь, соединившись, они уже не смогут покинуть друг друга. Смерть Клитии всё перевернула. Потому, Амалия, будь для нашей госпожи другом и опорой. Боюсь, как бы этот негодяй не загнал её в могилу.

- Если меня возьмут, я буду постоянно возле госпожи, - грустно проговорила Амалия. - Не терзайся, Эулалия. Я переживаю, что меня оставят. Но будь уверена: я не намерена покидать госпожу. Только если не возникнет нужда куда более важная.

- Дитя, я знаю о многом, что происходит в этом доме. И знаю: чувства девушки ничего не значат для искушённого в страстях юноши. И всё же наставляю тебя: когда придёт час, не сомневайся в себе и исполни обещание, данное когда-то себе. А теперь ступай к ним и помни мои слова.

---

Амалия прислуживала за столом молчаливой тенью - словно блюла призрачный порядок дома. Двое людей, поглощённые друг другом, возможно, даже обманутые взаимными чувствами, не видели, как на них смотрит служанка. Девушка замечала каждый невольный взгляд, поворот головы и ловила брошенные на ветер слова.

«Не понимала, почему решила связать свою жизнь с ними?»

Просьба Эулалии не давала покоя: кухарка прожила долгую жизнь и всё время - в кругу чужих, неродных людей. И всё же Амалия не могла унять свою тревогу.

После завтрака господа удалились - каждый по своим делам. Ей же нужно было выполнить поручение Росанды, и она снова вернулась в комнату Берната.

Время, проведённое здесь, отзывалось тоской и грустью, но, всматриваясь в пустоту, она чувствовала, как сердце наполняется надеждой. Ей, простой служанке, удалось подарить ему связь с этим местом - чистую, без боли и предательств. Хотелось верить в лучшие времена для него. И ради этой веры она решила последовать за Росандой куда угодно.

---

Некоторое время спустя

Росанда медленно бродила по увядшему саду. Мысли улеглись, оставив после себя лишь вязкое чувство безделья. Теобальдо отстранил её от сборов, уверив, что сам знает дело лучше. Тихий когда-то двор гудел, словно улей перед роением: наёмные грузчики, вооружённые короткими копьями, сновали между вьючными мулами. Она же бродила среди засохших кустов, оглядываясь назад и понимая, какую ошибку совершила.

«Но тогда мне было бы труднее покинуть это место», - пронеслось в голове, словно сорока мелькнула меж ветвей.

По вытоптанной тропе идти оказалось куда приятнее, чем продираться сквозь колючки боярышника. Вдруг позади раздались тяжёлые шаги. Росанда обернулась. Перед ней стоял не домашний слуга, а один из наёмников Теобальдо - грубый человек со следами перенесённой оспы на лице, в короткой кожаной куртке.

- Донья Росанда, вас зовёт господин Теобальдо. Прошу, пройдёмте со мной.

Такому человеку не стоило перечить. Она послушно развернулась и только сейчас поняла: её отделяло всего несколько шагов от могилы Клитии. Наёмник повёл её обратно к дому, и она не смогла сдержать тяжёлого вздоха. Мужчина лишь скривил губы, его рука покоилась на рукояти меча - привычка человека, живущего дорогами. Перед ним она не станет больше показывать слабость.

Во дворе кипела работа. Не три громоздкие повозки, как она ожидала, а целый караван: десяток мулов, навьюченных тюками кожи и шерсти, и одна лёгкая двуколка под брезентовым навесом. Мулы нетерпеливо били копытами, их железные подковы - иппосандалии - звонко цокали по камню. Слуги замерли в ожидании последних приказов, перебрасываясь короткими фразами на ломаной латыни. Посреди этого делового хаоса расхаживал Теобальдо - руки сцеплены за спиной, на губах играла довольная, чуть хищная ухмылка. В руке он вертел короткую плётку для мулов.

- Вот и ты. Как же долго я тебя ждал. - Он остановился, окинул её быстрым взглядом, оценивая, влезет ли она в отведённое место. - Сразу к делу. У нас есть одно свободное место в повозке.

- Я не совсем тебя понимаю, - Росанда в недоумении уставилась на него.

- Выбирай. Либо мы берём твой ковёр из кабинета - он тяжёл, но дорог, - либо можно посадить туда твою служанку. Место ограничено, Росанда. Мулы не потянут лишнего груза.

- Ты правда разрешаешь ей ехать с нами? - Росанда всплеснула руками, голос её сорвался от радости. Даже понимая: это не щедрость, а проверка, - всё равно сердце трепетало.

- Приходится. - Он усмехнулся уголком рта. - Дорога до Франции небезопасна. Пусть она греет тебе ноги в повозке. Если так, пусть поторопится. Через час отправляемся. И я не потерплю никаких задержек!

Он смотрел прямо в глаза своей женщине, и на миг ему показалось, что он совершает ошибку, но было поздно - Росанда, словно девочка, хлопнула в ладоши и побежала искать Амалию. Эта девушка успела заменить ей многих, отнятых жизнью, и теперь она не позволит оставить её в умирающем доме. Раз такая малость может поднять настроение, то лучше пользоваться. Иначе такого шанса может просто не быть.

Амалия нашлась в своей каморке. Она сидела на узкой кровати, глядя перед собой отсутствующим взглядом, задумчивая и молчаливая. Увидев вошедшую госпожу, поднялась. В руках держала небольшой узелок, перевязанный льняной нитью, у ног стоял маленький сундучок с железными уголками.

- Вижу, ты готова. Спасибо тебе.

- Вы уверены, что мне следует ехать? - нерешительно спросила Амалия. Она знала: слуги в караванах часто становятся первыми жертвами разбойников.

- Да. Мне этого хочется. В чужом мире всегда приятно иметь рядом друга.

- Я благодарна вам за доброту и хочу отплатить вам. Это немногое, что я могу сделать.

- Пойдём. Думаю, он обрадуется, что мы успеваем раньше срока.

Теобальдо уже ждал их в тени повозки, поигрывая плёткой. Ухмылка ни на миг не сходила с его лица - он явно был доволен тем, как ловко всё устроил. Мулы, чувствуя нагрузку, тяжело осели на задние ноги. Слуга помог Амалии забраться на жёсткие доски повозки, застеленные лишь мешками с зерном. Девушка устроила свои пожитки рядом. Теобальдо проводил Росанду до второй повозки, где уже лежали их личные вещи, усадил её, а затем сам вскочил на козлы. Вожжи натянулись, кожа заскрипела.

Через несколько минут процессия тронулась в путь. Колёса глухо застучали по камням, поднимая облака пыли. Дом остался позади - тёмный, молчаливый, словно уже мёртвый. Вороны на крыше даже не каркнули им вслед.