Глава 9
Охота на лисицу и черного лебедя.
Эрика.
Девушка, словно тень, сотканная из ночи и мела, склонилась над грудой податливой глины. Ее пальцы, тонкие и аристократичные, плясали над бесформенной массой, вытягивая из нее контуры еще неведомого лика.
Глина, холодная и влажная, трепетала под ее прикосновениями, словно живая плоть, ожидающая своего создателя. «Что есть глина, как не прах земной, стремящийся к бессмертию?» - промелькнуло в ее голове, словно эхо давно забытых философских трактатов.
«И я, подобно Творцу, вдыхаю в нее жизнь, дарую ей душу, пусть и эфемерную.»
Материал обволакивал её кожу, словно живой, принимая форму под её прикосновениями. Она не знала, чьё лицо лепит - может, своё собственное, но искажённое временем? Может Кристин? А может, маркизы Шанталь, чей призрак всё ещё шептал ей по ночам?
«Как давно я не заходила сюда?»
Её движения были неторопливыми, почти медитативными. Большой палец прочертил линию скулы, указательный - легкую впадину у виска. Глина поддавалась, то сопротивляясь, то уступая, будто ведя с ней немой диалог.
«Ночью я потеряла сознание. А очнулась здесь. Всё как в тумане...Может, я заснула? Может, я всё ещё сплю?»
Она провела ребром ладони по поверхности, сглаживая неровности.
Лицо в её руках было пока безымянным, но уже живым.
Внезапный стук в дверь прервал её сосредоточенность, словно удар грома в тихую ночь.
Дверь открылась, и в проёме возникла высокая фигура Реми Д'Арманца. Его лицо сегодня было мягким, а в глазах - что-то, отдалённо напоминающее тепло.
Он сделал шаг внутрь, оглядев мастерскую, будто впервые видел её.
Взгляд скользнул по засохшим краскам, незаконченным холстам и остановился на глиняном лице.
Эрика, дитя мое, - прозвучал его голос, словно шелест осенних листьев. - Когда закончишь свои труды, не составишь ли мне компанию в саду? Природа зовет, а я жажду твоего общества.
Эрика насторожилась и подняла глаза. В этой внезапной перемене чувствовалась фальшь, словно на безупречный холст была нанесена грубая масляная краска.
«Это не просто так.»
Но она кивнула.
Хорошо, отец.
Реми задержался на мгновение, словно хотел что-то добавить, но лишь повернулся к выходу.
Я буду ждать у фонтана.
Дверь закрылась.
Эрика опустила взгляд на глиняное лицо. Оно смотрело на неё пустыми глазницами, безответно.
«Что он хочет сказать?»
Она провела пальцем по губам будущего изваяния, оставив лёгкую трещину.
Глина под её пальцами внезапно показалась холоднее, чем была.
Солнце, словно раскаленный мёд, сочилось сквозь листву, окрашивая сад в янтарные тона.
Тропинка, выложенная серым камнем, петляла между кустами роз, чьи лепестки уже начинали темнеть по краям, будто опалённые незримым огнём. Воздух был тяжёл - пахло влажной землёй, увядающей лавандой и чем-то ещё... металлическим, едва уловимым.
Отец взял Эрику под руку, его хватка ощущалась стальной скобой. Шаги их звучали приглушенно на фоне щебетания птиц, которые, казалось, издевались над тишиной, предвещающей бурю.
Ты давно не была в саду. - сказал он наконец, голос его звучал неестественно мягко, словно он разговаривал с диким зверем, которого боялся спугнуть.
Эрика не ответила. Она смотрела на фонтан в центре сада - некогда величественный, теперь он стоял сухой, его мраморные нимфы покрылись тёмными прожилками, словно плакали ржавыми слезами.
В поместье стало опасно, - продолжил Реми, останавливаясь.
Она повернулась к нему, брови чуть приподнялись.
Опасно?
Ночью... - он замолчал, будто подбирал слова. - Кто-то вошёл в комнату Бланш и отрезал ей язык, пока та дремала.
Эрика замерла.
Она жива? - спросила девушка, голос её был ровным, но пальцы сжались в кулаки.
Да, но говорить больше не сможет.
Они стояли у фонтана, и вдруг Эрика почувствовала, как по её спине пробежал холодок.
«Кто-то заставил её замолчать.
Навсегда.»
Реми изучал её лицо, его глаза - тёмные, как старые раны - что-то искали.
Я удвою стражу. Кто бы это ни сделал... это жестоко.
«Он сомневается. В ком? Во мне? Поэтому мы вышли в сад, а не поговорили дома?»
Эрика встретила его взгляд без дрожи.
Они присели на старую скамейку возле фонтана, пальцы Реми лежали на руке дочери, но не сжимали её - скорее, просто обозначали присутствие.
Завтра утром мы отправляемся в поместье Биамонтов, - сказал он наконец. - Его родители хотят тебя видеть.
Она не удивилась.
«Конечно. Всё идёт по плану. Их плану.»
Но внутри что-то сжалось.
Имя, которое она тщетно пыталась вырвать из своей памяти, словно сорняк. Мысль о нем была словно заноза, вечно ноющая боль, от которой невозможно избавиться.
«Всего один день. Один день я не думала о нём. И это было так легко, так спокойно.»
Хорошо, - ответила она.
Реми кивнул, его рука наконец отпустила её.
Отдохни, а затем собери вещи. Завтра будет важный день.
Он ушёл, оставив её одну у фонтана.
Эрика опустила руку в сухую чашу, её пальцы провели по трещинам в мраморе.
«Кто-то заставил Бланш замолчать...Что она такого могла узнать? Или... кто-то, кто просто любит жестокость?»
Вода в фонтане давно иссякла.
«Какая ирония. Всё, что я заслужила от отца за годы молчания - это несчастные пять минут прогулки по саду, где даже розы пахнут тленом.
Он сообщил мне новости, как будто перечислял пункты из делового письма: -Бланш лишилась языка, мы едем к Биамнтам, будь осторожна.
И всё. Ни тревоги в голосе, ни страха за меня - лишь холодный расчёт, будто я всего лишь ещё одна фигура на его шахматной доске.
Но поездка неизбежна. Что ж, я пойду. Но одна. Без Кристин. Без её восторженных взглядов, без её глупых улыбок при упоминании его имени. Я помню, как она восхищалась им после той первой встречи - будто он спустился с небес, а не приехал торговаться за мою жизнь, как за партию товара.
Нет, я не позволю им снова встретиться. Не совершу ошибку вновь.
И пусть Биамнты воспримут это как
неуважение. Пусть их слуги шепчутся за моей спиной, что я явилась без свиты. Пусть их мать смерит меня ледяным взглядом, а отец Алена скривит губы в недовольной усмешке.
Я не привезу им ни Кристин, ни кого-то другого, как не привожу с собой любимую собаку на переговоры.
Они хотят видеть меня?
Что ж, они увидят только меня. Только Эрику Д'Арманц.
Я доверяю им? Нет. Но я доверяю себе. И этого достаточно!»
Фонтан без воды стоял перед ней, как немой свидетель её мыслей. Эрика провела пальцем по самой большой трещине - глубокая, как рана, холодная, как её решимость.
«Завтра я увижу его снова. И на этот раз... на этот раз я буду готова.»
Кристин.
Кристин не спала. Глаза горели от усталости, но мысли были острыми, как лезвие. Всю ночь она ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, к каждому скрипу половиц.
А теперь - уборка.
Бесконечная, изматывающая.
Библиотека. Пыль и страхи.
Она и Оливия молча протирали полки, смахивая пыль с древних фолиантов.
Воздух был густым, пропитанным запахом старой бумаги и воска.
Кто мог это сделать? - прошептала Оливия, её голос дрожал.
Кристин сжала тряпку в руках.
«Ночью Эрика шла в западное крыло. Но нет... нет, это не может быть.»
Она резко тряхнула головой, отгоняя мысли.
Не знаю, - пробормотала она. -
Но нам стоит быть осторожнее, это все символика - отрезали язык, значит много болтала или знала то, чего знать не должна была.
Дверь скрипнула.
В проёме стояла Бланш - бледная, как призрак, с потухшими глазами. Её губы, обычно такие живые, теперь были сжаты в тонкую белую линию.
Она протянула Кристин записку дрожащими пальцами , та развернула её:
«Бланш получит несколько дней отдыха. Вам придётся работать дольше и больше, на вас все восточное крыло. Мы уезжаем- к возвращению всё должно быть безупречно» - Кристин читала вслух, так как единственный из присутствующих была обучена грамоте.
Оливия не выдержала.
Бланш, кто это сделал? - она бросилась к ней, схватив за руку. - Ты видела?
Бланш затряслась. Её глаза расширились, полные ужаса.
И тогда -
Она подняла дрожащий палец.
Указала прямо на портрет маркизы
Шанталь.
Позже, на кухне, было ещё хуже.
Слуги сидели, сбившись в кучу, как испуганные овцы. Шёпот витал в воздухе.
Говорят, это дух Маркизы...
Нет, это сам месье Реми..
А что, если завтра одна из нас...
Кристин сидела, уставившись в тарелку. Суп остывал, но есть она не могла.
«Портрет. Она указала на портрет.
Но что это значило?
Что Маркиза приходила ночью?
Или...В любом случае, это все не важно, ведь никто не станет разбираться из-за какой-то старой служанки, даже если бы её убили, никто из выше не обратил бы должного внимание. Глупый, глупый народ - они не понимают, что за сплетни могут поплатиться языками, а возможно и душами.»
Она сжала вилку так сильно, что пальцы побелели.
«Я должна сама спросить у неё, если не я, то кто?»
Кристин стояла перед резной дубовой дверью, пальцы её дрожали, прежде чем постучать. Три удара - осторожных, но настойчивых.
Войдите.
Голос Эрики прозвучал отстранённо, будто доносился из-за толстого слоя стекла.
Комната предстала перед Кристин в непривычном хаосе: платья были разбросаны по кровати, словно сброшенные в спешке, туфли с острыми носами валялись у ножек кровати, а украшения - серьги, ожерелья, браслеты - лежали на туалетном столике, сверкая в свете свечей, как осколки разбитого зеркала.
Её Эрика стояла у окна, пальцы перебирали тёмно-синее платье, которое она, видимо, собиралась упаковать.
Мадам... - Кристин сделала шаг внутрь, голос её дрожал. - Что вчера произошло? Это гложет меня.
Эрика медленно повернулась. Её глаза были стеклянными, пустыми, будто она и правда не понимала, о чём речь.
О чём ты?
Почему вы сказали мне исчезнуть? Куда вы шли? - Кристин сжала кулаки.- Ваши слова... они ранили меня.
Эрика замерла на мгновение, затем лёгкая тень пробежала по её лицу, словно она пыталась что-то вспомнить.
Кристин, милая - она вздохнула, отводя взгляд. - Я так плохо себя чувствовала. Думаю, я просто ходила во сне.
«Ложь.» - подумалось Рыжеволосой девушке.
Но Эрика уже махнула рукой, отмахиваясь от темы, словно это было неважно.
Не принимай это близко к сердцу.
Я даже не помню этого. - Она повернулась к вещам, подняла шёлковую блузу, разгладила складки. - Лучше помоги мне собраться. Завтра я уезжаю. Думаю, на день-два, не больше.
Кристин не двигалась, не дышала.
- А куда вы отправляетесь? - спросила она, голос её звучал чужим.
Эрика остановилась, пальцы её сжали ткань. Затем лёгкая улыбка тронула её губы - холодная, безрадостная.
В логово ко львам.
Тишина.
Кристин понимала. «Биамонты»
Но что-то в словах Эрики звучало не так. Не как поездка к жениху.
А как выход на охоту.