5.
Исполинские деревья стеной отрезают край поляны. Как только аэроджип пересекает опушку леса, световые заряды начинают чаще свистеть в воздухе. Один из них ударяет в землю, недалеко от правого заднего двигателя, взрывая клубы грязи и камней. Аэроджип подскакивает, его слегка заносит, но Тед ловко выравнивает его.
Машину трясёт, словно зверя, пойманного в капкан. Парень судорожно сжимает поручни штурвала, его лицо бледное, взгляд сосредоточен. Долго молчит, но в глазах мелькает что-то странное, будто он понимает, что происходит. В кабине слышится треск приборной панели — индикаторы мигают красным, предупредительные сигналы пиликают, словно бьют тревогу. Металлический корпус нагревается, и в воздухе уже ощущается едва уловимый запах перегрева.
— Почему мы не можем от них оторваться? — Тед всматривается в зеркало заднего вида, но видит только темный лес, мелькающий за спиной.
На панели вспыхивают и гаснут красные лампочки, предупреждая о перегрузке двигателей. Турбометр опасно дрожит, стрелка с усилием замирает в красной зоне. Время от времени из-под капота доносятся странные металлические стуки и потрескивания, будто что-то вот-вот выйдет из строя. Виктор наблюдает как парень отчаянно вжимает педаль газа в пол, пытаясь прибавить скорости, но турбометр настойчиво предупреждает об опасности. Если добавить оборотов, турбины по-просту разорвёт.
— Чёрт возьми, Тед, кто за нами гонится? — выкрикивает Виктор, нервно оглядываясь назад, словно пытается угадать, откуда появится новая угроза.
— Держись! — Тед яростно выкрикивает, пытаясь перекричать гул двигателей. — Они хотят нас убить!
— Не дай им этого сделать! — Виктор поворачивается, чтобы выглянуть из бокового окна, но тут же резко втягивает голову, когда ещё один заряд проносится мимо, оставляя позади тонкий шлейф дыма.
Аэроджип прыгает вперед, мощный рык двигателей смешивается с треском ветвей. Световой заряд ударяет в дерево, и на мгновение лес вспыхивает ярким светом, как от молнии. Второй снаряд с грохотом разрывает впереди стоящее дерево пополам. Странно, но оно не разлетается в щепки, а словно нечто живое, скукоживается от боли и падает позади них на дорогу.
— Черт, что это было?! — Виктор резко оборачивается, его глаза расширены от страха и недоумения.
Тед молчит, напряжённо сжимая штурвал. Глаза бегают по зеркалам и приборной панели, пальцы слегка подрагивают. Он слишком сосредоточен, чтобы ответить, но в уголках губ проступает тревога.
Аэроджип пронзает узкие, извилистые тропинки леса, мощные деревья мелькают с обеих сторон, едва не задевая боковые стекла. Виктор дышит неровно, оборачивается, следя за тем, чтобы их не настигли. Его сердце бешено колотится, адреналин заполняет вены, а в голове пульсирует тревожный вопрос: "Почему?"
— Что за чертовщина происходит? Они же не могут просто исчезнуть! — Виктор срывается, пытаясь заглушить шум ревущих двигателей.
Тед наконец отвечает, но голос его звучит странно ровно, почти безэмоционально, как будто он знает что-то большее.
— Мы выберемся. Ты просто держись, Вик...
Едва он произносит эти слова, очередной заряд вспыхивает в воздухе, пролетают рядом, едва не задев правый борт. Виктор вскидывается, глаза расширяются от ужаса.
— Ты знаешь, кто они, да? — неожиданно выкрикивает он. — Ты знаешь, но не говоришь, — Виктор бросает быстрый взгляд на Теда, но не дожидается ответа. Он вновь сосредотачивается на дороге впереди. — Скажи мне, черт возьми!
Тед сжимает руль ещё крепче, уголки рта дергаются, но он ничего не отвечает. Его лицо остаётся бесстрастным, только дыхание стало чуть быстрее, будто он приготовился к очередному манёвру. Виктор поворачивает голову и пристально смотрит на него.
— Я... Да не могу я сейчас сказать, па..., — кричит наконец Тед, не выдержав этого взгляда, но тут же замолкает. Его голос срывается от напряжения, будто каждый звук дается ему с трудом. — Просто подожди!
Внутри кабины запах плавящейся пластмассы становится сильнее, вентиляторы начинают гудеть с перегрузкой, пытаясь остудить перегретые двигатели.
Впереди дорога, если её можно так назвать, резко сворачивает, Тед едва успевает вписаться в поворот, но аэроджип цепляет задним крылом ствол дерева. Машина начинает вилять из стороны в сторону, но парень ловко выравнивает её в этот раз.
Световые заряды с завидной точностью продолжают преследовать, заставляя Теда лавировать между деревьями. Лес сгущается, становясь всё более темным, кажется, что тени обволакивают всё вокруг, стараясь поглотить их. Виктор тяжело дышит, пытаясь понять, сколько времени у них осталось, прежде чем...
Очередная вспышка света. Внезапно громкий хлопок, и аэроджип содрогается — снаряд попадает прямо в один из задних двигателей. Машина теряет управление. Взмывает вверх, делает в воздухе разворот и с грохотом врезается задней частью в массивный ствол дерева. Виктору остаётся лишь смотреть на размытые пятна леса перед тем, как всё исчезает в темноте. Его бросает на боковое стекло, и перед глазами меркнет свет.
Фрай с трудом открывает глаза, постепенно приходя в себя. Вечереет в этом чужом лесу. Слабый свет проникает сквозь трещины и выбоины в стекле кабины старого аэроджипа, окрашивая всё в мрачные, тёмно-серые тона. Он чувствует себя немного оглушённым, но быстро осознаёт, что они с Виктором до сих пор заключены внутри машины. Это странно. Обычно в таких случаях — а они практически каждый раз случаются, рано или поздно — его выбрасывает из сна, и приходится всё начинать сначала.
Фрай называет это сном, хотя это скорее его фантазии. Наяву. Да, ему даже не нужно для этого спать. Он понимает, как это глупо и бессмысленно. Возможно по-детски. Но не может заставить себя прекратить. Представлять встречу с отцом стало для него привычкой, почти ритуалом, который он выполняет с самого детства. Каждый раз он воображает её заново, пытаясь выстроить сцену так, как её всегда описывала мать. Он пробовал по-другому: тёплое рукопожатие, обмен понимающими взглядами, может быть, даже короткий разговор. Но каждый раз отец, словно выталкивал его из подобного сценария. Хотя. Из любого сценария, но так он дольше может проводить с ним время. Реальность, будто бы снова и снова выскальзывает из его рук. Всё идёт не так, как хотелось бы Фраю, и обычно, перед самым въездом в новый город мутных, его фантазия обрывается, и он вынужден начинать всё сначала.
Но сегодня что-то не так. На этот раз всё пошло совершенно не по плану. Может, потому что сейчас он сам находится в этом дурацком анабиозе, на краю между сном и реальностью. Стоп. Разве он спит? Разве ему удалось провалиться в забвение космических путешествий? Конечно же, нет. Может на этот раз всё по-настоящему?
Он отбрасывает ненужные мысли, сосредоточив взгляд на окружающей обстановке. Оба пристёгнуты ремнями безопасности, поэтому удар был смягчён. Фрай ощущает боль в плечах и напряжение в мышцах. Каждое движение даётся с трудом. Он оглядывается и видит... отца. Сильный удар головой, кровь на лбу. Но..., пусть это всего лишь его сон, Виктор дышит. Просто потерял сознание.
Фрай мысленно улыбается. Как же сложно управлять даже собственными фантазиями. Он пытается расслабиться, но вместо этого его сердце сжимается от страха. Он чувствует, как этот страх накатывает волнами, сжимает горло, обрушивает на него груз тех эмоций, которые он годами прятал внутри. Всё в этом сне, если это действительно сон, слишком реально.
— Так, нужно выбираться отсюда, — Он шепчет это себе, словно пытается успокоить внутренний голос, который отчаянно кричит ему бежать. Странно, что их таинственные преследователи так и не решились войти в лес, хотя машина и не успела уйти далеко от кромки. Может, они ждут... или уже ушли? Нет. Фрай знает, что это не так просто.
Он напрягает зрение, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь лобовое стекло, покрытое трещинами и пятнами грязи. Снаружи всё кажется затуманенным, неясным, как будто весь лес утонул в вечерних тенях, но Фрай различает едва заметные всполохи света на горизонте. Их пульсация напоминает ему о приближающейся опасности.
«Неужели это происходит наяву?»
Он не может избавиться от этого вопроса. Тепло кабины, ощущение ремня, впивающегося в грудь, и холодный пот, стекающий по виску — всё это заставляет его чувствовать, что это реальность. Но что если это просто новая причуда его разума? Он пытается заставить себя думать логически, но сознание упорно цепляется за панику.
Фрай наклоняется вперёд, осторожно трогая приборную панель. Она ещё светится, но большинство индикаторов не работают. Слышится едва слышный скрип — это вентиляторы пытаются справиться с перегревом, но они тоже уже не в состоянии нормально работать. Из двигателя доносятся периодические стуки и треск, которые будто эхом отдаются в его висках.
Он отстёгивает ремень, медленно и аккуратно, чтобы не потревожить Виктора. Сердце бьётся всё быстрее. Фрай понимает, что сейчас не время медлить. Он должен что-то предпринять, должен как-то защитить себя и отца.
В голове звучит голос матери, которая всегда говорит:
«Ты сильный, как твой отец... Ты сам справишься с этим».
Но смотря на безжизненное тело отца рядом, Фрай впервые начинает сомневаться в её словах. Сможет ли он сам справиться? Сможет ли он защитить отца, хотя бы раз?
Он трясёт голову. Прогоняя тяжёлые мысли, он откидывает чёрную чёлку назад. На улице сгущаются сумерки, и скоро будет слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Если они останутся в машине, их найдут и добьют, и Фрай это знает. Он смотрит на обморочное лицо Виктора и чувствует, как внутри разгорается страх. Тот самый страх, который он привык подавлять, но сейчас он почти полностью охватил его.
Фрай крепче сжимает руль, словно пытается вернуть себе контроль. Он медленно выдыхает, стараясь удержать дрожь в руках.
«Почему они нас не добили? Что они ждут?»
Он внезапно вспоминает странный взгляд отца, когда они ещё ехали по лесу. Фрай не хочет думать об этом, но что если Виктор знает? Всё прекрасно понимает. Что если он всё это время скрывал что-то от него?
В голове он прокручивает слова Виктора:
«Ты же знаешь, кто они, да?»
Словно всё это было частью какого-то плана, о котором знает только отец.
Фрай снова смотрит на приборную панель и чувствует, как её мерцающие огоньки отзываются тупой болью в висках. Ему нужно вывести их отсюда, и потом он обязательно разберётся с тем, что на самом деле происходит. Сначала нужно выбираться из этого дурацкого леса.
Взгляд Дианы сосредоточенно замер на экране телефона сына, словно пытаясь пробить его взглядом. Её сердце бешено колотится, а в ушах стоит гул, точно от двигателей старого аэрокара на взлётной полосе. Ей кажется, что мир вокруг рушится, и каждый удар сердца приближает к катастрофе.
Паника. Ее мысли хаотично блуждают в голове, но одна, наконец, становится отчетливее других: надо что-то делать. Времени на слабость нет. Слишком многое на кону. Она резко вздыхает, наполняя лёгкие сухим, тёплым воздухом. Поднимается с дивана, стараясь взять себя в руки, и быстро пересматривает фотографии, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Но ничего нового — лишь единственное фото, на котором Артём со свертком в руках.
«Надо действовать».
Диана быстро возвращает себя в реальность, оглядывается по сторонам, будто проверяя, не наблюдает ли кто-то за ней. Опускает телефон, стараясь обдумать свои дальнейшие действия. Паника — её злейший враг. Паника уничтожила бы всё, что она так старательно пыталась построить, начиная с того дня, как оставила Виктора на Деметре.
Деметра. Как ей раньше не пришло это в голову?
— Вот дура, — корит она себя.
С тех пор прошло слишком много времени, слишком много усилий было вложено в то, чтобы скрыться от прошлого, и вот оно возвращается, как холодный, неприятный шепот в темноте.
Что делать дальше? Узнать, где Фрай.
Она сжимает телефон так сильно, что белеют костяшки пальцев. Почему он ушёл без телефона? Почему до сих пор не вернулся? Она должна его найти. Она бросает взгляд на контейнер с клубникой. Всего двенадцать ягод. Её губы дрогнули, и она невольно поджимает их, чтобы не дать слабине прорваться наружу.
«Соберись, Диана.»
Решает, что нужно действовать быстро. Она набирает номер службы безопасности АДСР станции и сообщает о необходимости получить доступ к видеозаписям с камер наблюдения космопорта. На другом конце связи слышится вежливый голос оператора, уточняющий цель запроса, но Диана резко отвечает:
— Капитан штурмового отряда Диана Малышева. Нужно проверить записи вчерашнего вечера и сегодняшнего дня. Космопорт. Да, с утра и до настоящего момента. Персональное распоряжение капитана. Оперативный код: СН124819.
Оператор на другой стороне просит подождать и вводит данные.
— К сожалению, капитан, у вас нет прямого доступа к этой базе...
Диана не дослушивает и нажимает отбой. Снова набирает номер.
— Капитан Филиппс, предоставьте мне доступ к записям камер АДСР с космопорта за вчерашний вечер. Рейсовый шаттл МС-12-2. Хочу видеть всех, кто на нём прибыл, — её голос сухой и деловитый, она едва сдерживает эмоции. Но внутри у неё всё кипит от тревоги и волнения.
— У меня нет таких полномочий, Диана. Это по поводу твоего расследования?
— Да, Майк. Это возможно связанно с похищениями, — Она хотела бы обманывать, но сейчас не до замшелых принципов.
— Ох, дорогуша, — старик всегда называет её так. — Может Рубцов имеет доступ? Алекс. Ты его знаешь, старший бригадир по станции. Вы же начинали службу вместе... Слышала, он метит в коменданты...?
Диана бросила трубку не дослушав. Рубцова она действительно знает давно. Своенравный тип. Он даже пытался ухаживать за ней. Но Диана тогда не готова была к отношениям. Она, не думая набирает его номер, и спустя несколько гудков слышит знакомый голос:
— Малышева, ты что-то рано сегодня. Что случилось?
— Рубцов, мне нужна помощь. Сейчас не до шуток. Это касается моего сына, но, боюсь, дело может оказаться намного серьёзнее, — говорит Диана, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Я обнаружила, что он каким-то образом связан с человеком из моего прошлого, и, возможно, они оба замешаны в чём-то, что требует нашего внимания. Мне нужно организовать наблюдение и, возможно, задержание.
Рубцов сразу же становится серьёзным, его голос приобретает профессиональную твёрдость:
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Алекс, мне нужно проверить информацию по рейсу МС-12-2. Марс - СОЮЗ-12. На нём прилетел Фрай. Мой сын Фрай, ты же помнишь?
— Конечно, Диана, — слышен голос Рубцова. — Чёрт, как быстро растут дети..., — начал он и тут же замолчал. — Продолжай.
— Мой сын встретил одного человека. Я не знаю, как так получилось... Но этот человек тот самый парень, что вытащил меня из бункера... Там на... Деметре. Артём. Ты помнишь?
— Да припоминаю, ты говорила. Ты уверена? Он похож на того самого Артёма?
— Он не похож. Я точно уверена, что это он. Он как-то связан с корпорацией «ДЕМЕТРА».
— Постой, Малышева, а разве твоя планета не называлась Деметра?
— Именно. Я уверена, что всё это не просто совпадение.
— Как же ты раньше..., — он замолчал, а Диана пробубнила в ответ:
— Дура. Чёртова дура. Я не понимаю, где всё это время были мои мозги.
— Так успокойся, — серьёзным тоном заговорил Алекс. Он с самого начала был в курсе всех приключений Дианы. Как и все поначалу считал её сумасшедшей, но потом почему-то поверил ей. Или Диане хотелось так думать, а ему это было на руку, когда он ухлёстывал за ней. — Я запрошу полномочия у коменданта Силена. Но имей ввиду — это не быстро. Сама знаешь... АДСР — автономная контора. Нужен будет ордер.
— Бля, — выругалась Диана, — я не думала, что это так сложно. Я уверена... Это не совпадение. Если их что-то связывает, мне нужно знать, что именно. Ты можешь помочь с организацией наблюдения и подготовить команду на случай, если потребуется вмешательство?
Рубцов молчит несколько секунд, осмысливая услышанное, а затем отвечает:
— Хорошо, Малышева. Я займусь этим сам. У меня сейчас есть люди, которые смогут быстро подключиться. Мы проверим рейс, по своим каналам, соберём возможную информацию о пассажирах и грузе. Если нужно, будем готовы к действиям.
— Спасибо, Рубцов, — отвечает Диана, чувствуя, как напряжение чуть ослабляет свою хватку. — И ещё... Я скину тебе его фото. Если Артём... Если он попытается скрыться, задержите его. Под любым предлогом. Мне нужно поговорить с ним.
— Понял. Я свяжусь с тобой, как только будут новости, — обещает Рубцов.
Диана отключает связь и на несколько секунд замирает, обдумывая следующий шаг. Она чувствует себя спокойнее, зная, что Рубцов теперь на её стороне, но это не избавляет её от чувства, что всё становится всё более запутанным. Она снова смотрит на фотографии Артёма в телефоне Фрая, пытаясь найти ответ, который всё ещё ускользает.
Диана не может сидеть сложа руки. Она торопливо надевает форму капитана штурмового отряда. Каждый элемент униформы ложится на неё как броня, защищающая от всех сомнений. Сунув коммуникатор и телефон Фрая в карман, она бросается к дверям, едва не сбив стул, и выходит на улицу. Холодный вечерний воздух резко ударяет ей в лицо. Станция кажется тихой и спокойной, словно ничто не может нарушить эту размеренность. Аэрокары снуют по многоуровневой дороге. Люди неторопливо проходят мимо, возвращаясь с работы, болтая, будто ничего необычного не произошло. Но для Дианы мир изменился в одно мгновение.
Она решает вернуться к своему рабочему кабинету и дождаться новостей от Рубцова. Пока она идёт по тротуару, её мысли возвращаются к их последней встрече с Артёмом, к тому, как он помог ей сбежать, когда всё казалось потерянным. Но если тогда он был на её стороне, что могло измениться сейчас? Почему он не вышел на связь, если хотел помочь? Неужели мутные поглотили колонию целиком.
За воспоминаниями и мыслями о том, что могло произойти на её Деметре, Диана не заметила, как добралась до своего отдела. В командном центре Диана открывает доступ к единой информационной базе штурмового отряда. Её сердце колотится от напряжения, когда она вводит команду для получения информации о компании «ДЕМЕТРА». Она знает, что эта корпорация замешана в сложных делах, и ей нужно знать, с чем ей предстоит столкнуться.
На экране появляется досье компании. Диана начинает читать:
Корпорация «ДЕМЕТРА»
Основная деятельность: Разработка и реализация проектов по восстановлению экосистемы Земли и добыча ресурсов на планетах Солнечной системы, в частности на спутнике Сатурна — Титане.
Проекты корпорации:
Производство высокотехнологичного оборудования, в том числе: системы терраформирования. Робототехника.
Восстановление экосистемы Земли — программа, направленная на восстановление водных и земельных ресурсов.
Комментарий: Является одной из ключевых тем на политической арене. Их проекты предполагают масштабные экологические инициативы, но за ними также скрываются коммерческие интересы и стремление к монополизации экологических ресурсов.
Добыча воды и газов на Титане — ведёт операции по извлечению воды из подповерхностных источников и добыче углеводородов, что позволяет поддерживать колонии в Солнечной системе и за её пределами.
Экологические инициативы — реализация экологических проектов, которые возможно служат прикрытием для бизнес-операций и манипуляций на политической арене.
Комментарий: Также корпорация связана с проектами, которые включают межпланетные перевозки и грузовые операции, такие как транспортировка между станциями и планетами, включая крупнейшие спутники планет: Титан, Европа.
Компания часто попадает в скандалы из-за своих методов работы, включая обвинения в монополизации водных ресурсов и манипуляциях с местным населением на планетах. Сенаторы критикуют их за слишком агрессивные тактики ведения бизнеса и сомнительное экологическое влияние.
Диана замирает. Она осознает, что компания «ДЕМЕТРА» не просто занимается восстановлением экосистемы Земли, а активно эксплуатирует ресурсы, и если они как-то связаны с мутными, это ставит под угрозу жизнь во всей Республике. Эти сведения вызывают у неё ещё большее беспокойство. Если Артём связан с водной корпорацией, значит, он не просто может быть вовлечён в их мрачные дела, а он один из них.
Узкие коридоры на этом этаже завода оказались безлюдны. Единственным звуком, нарушающим тишину, остаётся лишь топот их ног. И тяжёлое дыхание здоровяка Клима, который крепко вцепился в Саманту, словно пытаясь защитить её от всего мира. Он уже больше получаса держит её на руках. Не отпускает её на пол, и это удивляет Фрая — сила этого парня поражает. Но Фрай ощущает и его страхи. Наблюдает исподтишка за новым знакомым. Как тот, упорно блуждая по лабиринтам завода, в поисках спасения, отказывается их признавать. Порой, отставая и задыхаясь, Фрай упорно следует за ними, стараясь не потерять из виду свою маленькую группу беглецов.
— Ты уверен, что мы идём в верном направлении? Клим, мужик, ты же помнишь, что нам надо на минус шестнадцатый этаж? — запыхавшись, спрашивает он. — Я не вижу здесь ни одного лифта или хотя бы грёбаной лестницы.
— Ты видел, что было в столовой? А в том коридоре? — наконец отзывается Клим. Он, не останавливаясь, продолжает целенаправленно двигаться вперёд, открывая каждую дверь и заглядывая внутрь. — Часть завода завалена от землетрясения, а часть кишит этими монстрами.
— Что это за мутанты? — Фрай вскидывает брови, чувствуя, как страх сжимает ему грудь.
— Что мы здесь ищем? — почти одновременно дополняет её Саманта, бросая быстрый взгляд на окружающие тёмные углы.
Клим останавливается у очередной двери и резко разворачивается к ним, продолжая держать Саманту на руках. Ей, похоже, это нравится; она даже не собирается слезать.
— Ты у меня спрашиваешь? — удивлённо произносит Клим. Он вытаращился на Фрая так, будто вот-вот разорвёт его на куски. — Это ведь ты почувствовал что-то не ладное. Словно знал, что должно что-то произойти... Кто ты вообще такой? Кто вы оба?
— Я просто... это просто интуиция, — быстро отвечает Фрай, ощущая, как внутреннее волнение растёт. — Сейчас не самое подходящее время...
— В общем, если мы собираемся спуститься до станции, нам нужно оружие, — решительно заявляет Клим, открывая очередную дверь. — Я не собираюсь идти против них с голыми руками. Они откусывают людям головы, ты видел? Видел же! Словно... брокколи!
— Что же ты намерен делать? — спокойно спрашивает Фрай.
— Достать оружие. На этом этаже должны быть помещения охраны. Там есть оружие, — Клим уверенно осматривает следующую дверь, но она заперта. — Постой-ка немного, малышка.
С осторожностью Клим отпускает Саманту на пол, словно боится, что она может убежать.
— Помоги же, — говорит он и ударяет ногой по магнитному замку. Громкий грохот разносится по коридору, эхом возвращаясь к ним.
— Давай вдвоём! — они вместе наваливаются на дверь, и та с треском открывается, уходя внутрь помещения.
— Точно, это здесь, — радостно произносит Клим и смотрит на Саманту, предлагая забраться назад.
— Я сама, — уверенно заявляет она и первой входит в комнату.
Фрай и Клим, следом за девушкой, укрываются в помещении охраны. Несмотря на технологичность, оно выглядит мрачно на фоне последних событий. Стены из гладкого металла отражают свет, а панели управления усыпаны множеством кнопок и индикаторов. Сенсорные экраны мерцают синим и зелёным светом, создавая атмосферу тревоги, которая пронизывает всё вокруг.
В центре комнаты расположен большой терминал с незнакомым Фраю интерфейсом, окружённый креслами, где охранники должны контролировать ситуацию в реальном времени. Все устройства аккуратно организованы, а на каждом мониторе отображаются записи о состоянии безопасности, а также данные о перемещениях сотрудников и уровнях угрозы. Тихие сигналы предупреждают о потенциальных нарушениях, как предвестники надвигающейся беды.
На одном из экранов Фрай замечает многоуровневую карту завода, с подсвеченными участками, где произошли инциденты. с замиранием сердца он наблюдает, как множество красных точек пульсирует на карте, показывая, что где-то рядом в коридорах находятся чужаки.
В углу комнаты находится массивный охранный модуль с двумя стеклянными дверьми, которые ведут к другим секциям завода. На двери висит знак «ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП».
— Что там? — спрашивает он, но Клим не обращает внимания, роясь в шкафчиках с противоположной стороны.
По обе стороны от этого модуля стоят сканеры, которые должны отслеживать перемещения, но, похоже, их активность снижена, вероятно, из-за уже произошедших атак.
Тем временем Саманта подходит к терминалу и начинает переключать экраны.
— Что ты делаешь? — спрашивает Фрай, подбираясь ближе.
— Смотри! — разглядывая изображение на экране, говорит Сэм. Фрай подходит ещё ближе к терминалу.
На экране монитора они видят, что творится в столовой: среди разбросанных по полу тел, словно загипнотизированные, кругами ходят неестественные чёрные существа. Саманта увеличивает изображение, приближая центр картинки.
Фрай ощущает, как адреналин бурлит в его венах, создавая почти физическую боль в груди. В этот момент он замечает неподвижно стоящего человека посреди этого хаоса. Он уже видел его раньше. Там, на сцене.
Человек тогда выглядел иначе, чем остальные люди, присутствовавшие на собрании. И он по-прежнему спокойно, совершенно недвижимо, наблюдает за хороводом странных монстров. Движения его головы резкие, как у человека, потерявшего рассудок. Он кивает в такт движению монстров. Глаза, мерцающие едва заметным красным светом, выделяются в толпе — это необычное спокойствие в центре паники невозможно не заметить.
— Кто он такой? — спрашивает Фрай, не отрывая взгляда. — Клим, посмотри-ка. Кто этот парень?
— Который? — Клим нехотя подходит, отбрасывая какую-то штуку в своих руках. — А, этот... Это же Элиот. Что он там делает?
Фрай и Саманта вопросительно смотрят на Клима.
— Элиот же... Его здесь все знают и любят. Он самый добрый человек, которого я когда-либо встречал. Элиот здесь очень давно. Он уже был здесь, когда я устроился в «ДЕМЕТРУ».
— Он... он выглядит..., — начинает Сэм. — Он не похож на обычного человека. Он словно один из этих, но... другой, — уже шепотом продолжает она, не отрывая глаз от экрана. — Почему он не убегает оттуда?
Фрай быстро соображает: если кто-то способен объяснить происходящее, это именно Элиот.
— Нам нужно пробраться к нему, — хрипло говорит он, ощущая, как его сердце бешено колотится в груди. — Он может быть нашим единственным шансом.
Клим медленно поворачивает голову к Фраю. Выражение его лица выдает смесь недоверия и страха.
— Ты в своём уме? — голос его груб, но отдает беспокойством. — Этот парень явно не в себе, — он тычет пальцем в экран. — Они словно загипнотизировали его. Бедняга...
— Выглядит так, будто это он их гипнотизирует, — замечает Саманта. — Может, он даже опаснее их.
Волнение нарастает. Фрай чувствует, как холодный пот стекает по спине. Он понимает, что время на исходе.
— Если он опасен, значит, нужно просто быть осторожными, — бросает он, стараясь придать своему голосу уверенности. — Но если он не потерял себя окончательно, то, возможно, поможет нам.
Клим тяжело вздыхает и качает головой, но ничего не отвечает.
— Нам нужно двигаться, пока не стало слишком поздно, — говорит Фрай, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Спасительная система эвакуации резко дёргает кресло, вырывая, успевшего схватить шлем скафкостюма Кайла, из обломков шаттла и швыряя в холодное, густое облако тумана. Буквально выбрасывает юного навигатора с обречённого шаттла, швыряя его в пустоту. Металлические крепления вибрируют, когда кресло погружается в густой туман, словно пытается вырваться из его лап. Грохот грозы постепенно сменяется на тихий, равномерный шум двигателей, и Кайл откидывается на спинку, задыхаясь.
Ощущение падения, кажется, длится бесконечно. Всего несколько секунд, но за это время в голове у Кайла проносится вся паника пережитого. Он задыхается, руки судорожно сжимают подлокотники, сквозь пальцы проступает холодная испарина. Тянет шлем на голову, но герметично зафиксировать не получается. Плоские экраны внутри шлема мигают красными предупреждениями — недостаток кислорода, задержка открытия кислородного купола, нарушение давления. Может это конец. Но когда спасительный кислородный купол раскрылся и рывком выровнял траекторию падения, Кайл наконец смог выдохнуть, а потом наполнить лёгкие глотком чистого воздуха. Он прикладывает руку чуть выше груди, в самом центре и под плотной тканью скафкостюма нащупывает маленький кулон. Бабушкин подарок — шестиконечная звезда, привезённая когда-то с самой Земли. Она называла его «знаком народа» или иногда «шестиконечным стражем». Религия далёких предков никогда не интересовала Кайла, но эту вещь парень всегда считал действующим талисманом. Талисманом с шестью лучами.
Осколки шаттла, словно куски потерянных звёзд, падают с небес. Один за другим, они исчезают в бездне метанового дождя. Мелкие частицы разлетаются по поверхности, смешиваясь с плотным туманом, который поглощает их, как океан поглощает останки тонущих кораблей. Молния снова освещает небо. На этот раз её свет отражается на осколках, которые продолжают падать. Они выглядят как горстка слёз, оплакивающих то, что когда-то было жизнью, но теперь исчезло в бездне. Он снимает ненужный пока защитный шлем. И осматривается.
Сердце Кайла колотится, во рту горечь — смесь металла и отчаяния. Постепенно он начинает осознавать, что чудом остался жив. Да он выжил. Он смог выбраться. Эмоции, сдавленные, как пружина, вырвались наружу. Кайл закрывает глаза и издаёт короткий, хриплый смех — смех, который должен стать вызовом всему этому ледяному аду. Его прерывистое дыхание эхом отражается в капсуле, оглушая, как барабанный бой. Но это не может заглушить гул злости, что постепенно вырывается на поверхность.
— Я жив! Чёрт тебя дери, я жив! — прохрипел он, но тут же замер. Радость была короткой. Теперь её место занимает страх. Пустота. И кислород, который медленно, но, верно, убывает. Кайл открывает глаза, вглядываясь в панель индикаторов на внутреннем экране шлема, который держит в руке — красные цифры, словно кровь, замерли на отметке: 21%. Скафкостюм повреждён.
Он не готов умирать — ещё не готов. Его ладони покрыты потом, а глаза сверкают, как у человека, который только что вырвался из лап смерти.
Внезапный гул снаружи, как пробуждение от кошмара. Тишина снова сменяется резким шумом — спасательная система, плавно раскрывшая парашюты, спускается к поверхности Титана. Тёмные облака сгущаются над ним, искажённые светом гигантского, но такого далёкого Сатурна. Огромный планетарный диск висит в небе, словно всевидящий глаз, лениво следящий за этой сценой. Сатурн настолько велик, что полностью доминирует над горизонтом, окружённый слабым, размытым ореолом света, сквозь который едва проступают полосы его кольцевых систем. Он бросает на Титан размытые отблески, словно проливая холодный, бледный свет на ледяную поверхность своего верного спутника.
Капсула ударяется о поверхность, сильно дёргая Кайла вперёд, но ремни удерживают его в кресле. Он стискивает зубы так сильно, что чувствует вкус крови. Стук в ушах от ударов сердцебиения никак не утихает. Вздрогнув, он вскидывает голову, пытаясь сориентироваться, и через прозрачный экран шлема видит, как зловещие, маслянистые водоёмы пронизывают горизонт — чёрные, как нефть, мёртвые лужи, что будто бы пульсируют в такт шагам великана. Издалека Титан всегда казался серым и мрачным, но сейчас он цветной — неоново-зелёные отблески ряби на поверхности, стальные разводы льда и тусклое сияние далёких аммиачных облаков. Лучи света, отражающиеся о зеркальную поверхность Сатурна, пробиваясь через слои атмосферы, внушают иллюзию, что эти лужи вспыхивают призрачными огнями, как всполохи древних маяков в море, указывая путь тем, кто осмелится здесь остаться.
Но для Кайла этот мир остаётся чужим и враждебным. Влажный, холодный воздух тут же ударяет в лицо. Запах аммиака и метана, едва проникающий сквозь кислородное поле, медленно заполняет его ноздри, и он едва не закашливается. Кайл фиксирует шлем скафкостюма и переключает подачу кислорода с купола на него, но не решается отключать энергокупол полностью. Пейзаж, открывшийся перед ним, походит на сцену из кошмарного сна. На многие километры впереди тянутся ледяные пустоши, пронзённые трещинами, а туман стелется над землёй, скрывая всё, что могло бы быть увидено вдалеке. Кайл ощущает, как по телу пробегает дрожь — не от холода, а от страха. Он один, и вокруг нет ни единого признака жизни.
Кайл с силой выдыхает, пытаясь собрать мысли. Снова дотрагивается ладонью до талисмана на груди, а затем резко хлопает себя по шлему, словно пытаясь выбить лишние мысли из головы, и оборачивается к панели управления капсулы. Показатели мигают тревожными красными огоньками — кислорода осталось на считанные часы. Мысли начинают путаться, и он ощущает, как лёгкая паника закрадывается в голову.
«Нельзя паниковать, — говорит он себе, — паника — это смерть». Он осознаёт, что должен немедленно выбраться из капсулы и найти путь к заводу. Оттуда можно будет послать сигнал бедствия или хотя бы укрыться от возможного шторма.
Понимая, что долго в этой капсуле он всё равно не продержится, Кайл начинает возиться со скафкостюмом, проверяя его герметичность. Он прекрасно понимает, что кислорода не хватит надолго, и это означает, что у него только один выход — добраться до проклятого завода «ДЕМЕТРЫ». Ему нужно узнать, что случилось с его кораблём и в порядке ли Фрай с Самантой.
Но спуск к заводу далеко не близок. С помощью сенсорного пульта на запястье он растягивает карту, синхронизировав её с навигационной системой шлема. Находит маленькую точку, обозначающую местоположение станции. На экране появляется синяя линия маршрута, ведущая через ледяные поля, между опасными углеводородными озёрами.
Теперь это карта выживания.
Без неё он просто исчезнет в этих бесконечных ландшафтах. Долгое время он смотрит на неё, пока не чувствует, как пальцы начинают терять чувствительность. В груди сдавливает от понимания того, что выбор сделан за него. Отступать нельзя.
Он отключает энергокупол. Титан встречает его ледяным дыханием — холодный, как космос, он обдувает тело Кайла, пытаясь проникнуть через слои термокостюма. В первый момент, оказавшись снаружи, он не может ничего увидеть — только густой, плотный туман, словно он попал в молоко. Лишь тусклое свечение за пеленой напоминает, что где-то наверху всё ещё светит Сатурн.
Кайл медленно осматривается вокруг, прислушиваясь к жужжанию систем своего скафкостюма. Перед ним раскинулась ледяная равнина — плоская и гладкая, как стекло, она уходит в бесконечность. Время от времени через туман прорезаются резкие, угловатые силуэты далёких горных хребтов, похожие на зубы какого-то огромного существа. На Титане сейчас почти нет ветра, только тихий, монотонный шорох, как будто сама поверхность спутника что-то шепчет ему. «Ты не должен был сюда попасть», — кажется, говорит этот звук.
Он делает несколько осторожных шагов, чувствуя, как ледяная корка слегка прогибается под его весом. Вокруг — мрак, густой и вязкий, как сам метан. Он включает фонарь на шлеме, и тусклый луч света начинает пробивать туман, освещая куски льда под ногами. Однажды, в детстве, он видел нечто подобное в кино: герои шли по тонкому льду замёрзшего озера. Но здесь ледяная равнина, словно, простирается в вечность, и с каждым шагом он понимает, что этот путь не приведёт его ни к чему, кроме медленной смерти, если он не сможет найти завод.
Кайл смотрит на экран в шлеме — направление на завод задано заранее, но расстояние до цели слишком велико. Он даже не знает, сколько у него времени. На мгновение в его голове проносится мысль:
«А вдруг молния была не случайностью?»
Но он отгоняет её — не время разбираться в причинах, нужно двигаться вперёд. Главное сейчас — не стоять на месте. Он начинает идти, тщательно выбирая каждый шаг, избегая тёмных углеводородистых луж, которые мерцают под ногами, как чёрное зеркало.
Время, кажется, замедлилось. Каждый шаг — это маленькая битва. Сначала — просто ходьба, потом бег, а через какое-то время Кайл уже почти карабкается, чтобы преодолеть очередной подъём. Лёд становится скользким, каждый шаг требует усилия, и он чувствует, как термокостюм начинает обмерзать. Лёд обволакивает его, будто пытаясь остановить. Туман так густ, что он едва видит, куда ступает. Он скользит и падает, но тут же поднимается и продолжает идти. Страх недостатка кислорода грызёт изнутри. Каждую секунду он напоминает себе о том, сколько времени осталось, но даже не хочет смотреть на показатели.
«Ты выживешь, — мысленно повторяет он, словно мантру. — Выживешь и дойдёшь до завода. Вариантов нет». В этот момент он вспоминает лицо друга, оставшегося на станции. Тот тоже когда-то говорил ему, что на Титане нет шансов выжить, но не сегодня. Сегодня он докажет, что шансы есть.
На горизонте мелькает что-то необычное — свет, очень слабый и почти незаметный в тумане. Кайл задерживает дыхание, будто это поможет ему лучше разглядеть. Свет мерцает, исчезает и появляется снова, как маяк. Надежда вспыхивает внутри него, и он ускоряет шаг. С каждым шагом всё труднее дышать, но он продолжает идти, даже когда начинается головокружение. Кайл чувствует, как скафкостюм сжимается, чтобы поддержать его мышцы, но тот уже не может компенсировать нехватку кислорода. В голове всё громче звучит гул, как будто кто-то барабанит по металлической поверхности.
Свет впереди становится всё ярче, пока не начинает мерцать ритмично, будто подавая сигнал. Кайл сжимает зубы, ускоряя шаг. В какой-то момент его ноги просто перестают слушаться, он падает на колени, и жёсткий лёд пробивает боль сквозь амортизацию скафкостюма. Его дыхание — рваное, резкое, будто он не может насытиться воздухом. Он знает, что это не только из-за истощения — кислород заканчивается. Он пытается встать, но его мышцы дрожат, как у измотанного марафонца, и он едва удерживает равновесие.
Кайл проходит ещё несколько метров, скользя по замёрзшей трещине, пугающим шрамом разделяющей гладь ледовой поверхности, когда резкий ветер, пронзая его скафкостюм, придаёт ему стимул двигаться дальше. Внезапно он останавливается, прислушиваясь к звукам вокруг. Слышен лёгкий треск, но вот уже и другой — как будто кто-то дышит. Кайл прижимает руку к шлему, стараясь сосредоточиться на звуках, но лишь слышит собственное дыхание. Он вжимает в себя холодный воздух, подбирает темп.
Нужно бежать!
Он отталкивается пытаясь разогнаться, но повисает в воздухе. Переворачивается и валится на ледяную поверхность. Нет, бежать нельзя. Слабая сила тяготения делает его легче, но давление не даёт желаемой инерции.
Он переходит на привычный уже осторожный шаг и вдруг слышит:
— Кайл, где ты?!
Голос Фрая пронзает воздух, как молния в грозу. Он уверен это Фрай. Как друг нашел его здесь? Как вообще понял, что Кайл потерпел крушение?
— Я здесь! — кричит он, на сколько хватает сил. Эхо его крика через динамик на шлеме уходит в бездну, а сердце сжимается от страха.
— Кайл! Ты где?! — раздаётся голос снова. Он становится ближе. Но что-то странное. Голос будто в его голове.
— Фрай! — снова зовёт Кайл, больше не сдерживая себя. Тонкие линии света, пульсируя, ведут его к другу. Они кажутся неясными, словно растворяются в тумане. — Я иду к тебе!
Внезапно яркий свет озаряет тьму — светло-синее пятно на горизонте, где ранее была только белая пелена. Оно манит его, будто зовёт из далека. Кайл следует за ним, настраивая себя на позитивную волну, но тут же спотыкается об очередную замерзшую трещину-шрам. Не удерживаясь, он падает на колени, скользит по льду и разбивает локоть об острый выступ. Боль пронзает его тело, и он с ненавистью стонет, стискивая зубы. Но здесь нельзя сдаваться. Он встаёт на ноги и продолжает путь, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы перевести дух.
Ещё мгновение, и он снова в пути.
Кайл собирает в себе последнюю каплю силы, двигаясь к свету. Измотанный и обезвоженный, он чувствует, как сердце начинает колотиться быстрее. Он больше не может позволить себе остановиться или упасть. Ноги дрожат, но он всё же продолжает двигаться, шаг за шагом, словно механическая кукла, которую заставляют идти. Лёд скрипит под его тяжёлыми шагами, а туман затягивает пространство, пряча всё дальше видимый свет. Он пытается вспомнить слова Фрая, пытается ухватиться за этот голос, как за спасительную нить, но всё, что он слышит, — это собственное дыхание, стук сердца и в унисон ему колокольный перезвон. Нет. Это писк датчика кислорода.
Он должен дойти.
Свет впереди становится всё более ярким, и наконец сквозь белёсую завесу начинают проступать очертания — это действительно завод, освещённый прожекторами. Кайл слабо улыбается — это здание, ангар завода. «ДЕМЕТРА». Теперь различимы серебристые буквы.
Вокруг него начинают возникать незнакомые силуэты, но время от времени ускользают в тени. Он не может долго оставаться на улице, и вот уже, буквально на шаге от безопасного места, Кайл в очередной раз спотыкается о нечто. Поднимая голову, он видит тени, рождённые в вечернем свете.
— Кто здесь?! — требует он ответа, глядя в тьму.
Тишина.
Но тут же звучит ответ в его голове:
«Только не здесь! Нет, не так!», — его мысли перекрываются гулом, но он заставляет себя подняться и сделать ещё несколько шагов.
Свет впереди манит его, словно приглашая в спасение. Кайл понимает, что это последний шанс, и бросается вперёд, не думая о том, что будет, если он не доберётся вовремя. Вспышки света становятся всё ярче, и вот он уже видит очертания заводских построек. Это похоже на мираж, но его шаги становятся более уверенными, будто кто-то невидимый подталкивает его.
— Я же ещё так молод, — бормочет он из последних сил. — Молод и чертовски красив, — сдавленно смеётся.
«Будет обидно, если такой красавчик погибнет столь нелепой смертью», — пытается отвлечься от мыслей о смерти Кайл.
Пробираясь через узкий разлом между ледяными скалами, он видит впереди что-то напоминающее антенну, торчащую из-под слоя льда. Уже совсем рядом. Кайл чувствует, как сердце забилось сильнее, он почти ощущает вкус кислорода, который сможет набрать, как только доберётся до системы жизнеобеспечения.
Мир вокруг него погружается в почти полную тишину, только слабый гул ветра доносится издалека. Ему кажется, что это звучит как чей-то тихий, убаюкивающий шёпот. Кайл старается не обращать внимания на ощущения — нужно двигаться вперёд, шаг за шагом, метр за метром.
Он продолжает идти, уже почти без сил, когда замечает перед собой массивные бетонные конструкции, возвышающиеся на фоне серого неба. Завод. Никогда раньше он не был рад видеть эти серые стены. Тусклые огни пробиваются через туман, и Кайл чувствует, как в груди разгорается слабая надежда. Он ускоряется, несмотря на изнеможение. Каждое его движение отдаётся болью, но впереди маячит спасение.
«ТИТАН-03».
Последние шаги кажутся невозможными. Когда он наконец добирается до огромных металлических дверей, то видит панель управления, покрытую слоем инея. Он бездумно стучит по ней, как будто от этого что-то изменится. Кнопки не реагируют, и он чувствует, как надежда начинает ускользать. Но тут сработала автоматическая система, распознавшая сигнал с его скафкостюма. Двери медленно начинают открываться с тяжёлым скрежетом, и Кайл буквально падает внутрь, с трудом подняв голову, чтобы увидеть, как они захлопываются за ним, оставляя позади холодную пустоту Титана.
Внутри завода воздух куда теплее и суше, пахнет смазкой и озоном. Словно в противовес туманному аду снаружи, здесь всё освещено тусклыми жёлтыми лампами, и каждое мерцание даёт ему немного больше надежды. Кайл, почти ползком, добирается до ближайшего пульта управления, пытаясь ввести команду на пополнение кислорода. Его руки дрожат, экран перед глазами расплывается от усталости, но он понимает, что, если не сумеет активировать системы жизнеобеспечения, всё будет напрасно.
— Пожалуйста..., — тихо шепчет он, даже не ожидая, что его кто-то услышит. Пальцы, словно в последний отчаянный рывок, нажимают на нужные кнопки. Сначала ничего не происходит, но спустя несколько мучительных мгновений он слышит характерный шипящий звук — наполняется кислородная камера, и в шлем начинает поступать живительный воздух. Кайл делает глубокий вдох и, закрыв глаза, позволяет себе на мгновение забыться. Ему хочется просто лежать и больше ни о чём не думать.
Он лежит на холодном металлическом полу, слыша скрежет закрывающихся автоматических дверей и звук машины, нагнетающей тёплый воздух в шлюзовой отсек. Туман за дверью медленно сгущается, но уже не может его достать. Чувствуя, как его лёгкие горят, он из последних сил срывает с головы шлем. Воздух вокруг ещё не наполнился кислородом, но в этот момент это неважно. Он жив, и он добрался. В какой-то момент он поднимает голову и видит, как свет Сатурна проникает сквозь узкие, высокие световые окна, освещая помещение мягким ночным светом, словно подтверждая: он сделал это.
Последнее, что он слышит, перед тем как потерять сознание, — это равномерный гул работы механизмов и тихий звук своего дыхания, плавно возвращающегося к норме.