3.
— Запись заседания будет доступна во Всемирной сети под номером 128 315 876, — объявляет электронный голос через громкоговоритель. Нескончаемый гул, эхом разносящийся, даже по нижним уровням и коридорам главного для человечества здания, постепенно умолкает, подобно волнам, разбивающимся о скалы. Затишье перед бурей.
На огромном цилиндрическом экране в центре круглого зала заседаний Сената Галактической Республики возникает фигура седовласого мужчины в красной мантии председателя. Сам он стоит в своей ложе, расположенной на почётном верхнем уровне, прямо под центральным куполом Башни Справедливости. Зал освещён мягким светом, который, тем не менее, не способен скрыть напряжённости, витающей в воздухе. Каждый сенатор понимает — решение, которое они примут сегодня, станет историческим и, возможно, определит судьбу Земли на ближайшие десятилетия.
По обыкновению, откашлявшись прямо в микрофон, нарушая установившуюся тишину, он, слегка картавя и растягивая слова, как все коренные столичные жители, хрипловатым голосом обращается к собравшимся сенаторам на общем республиканском языке.
— Уважаемые заседатели, сенатское слушание, посвящённое утверждению нового пятилетнего плана восстановления экологии Земли, а также плана мероприятий по устранению последствий человеческой жизнедеятельности, включая очищение экологического следа, и главное — выбору нового генерального подрядчика, объявляю открытым.
Он снова откашливается, бросает взгляд на экран суфлёра, где прокручивается заранее подготовленный текст речи. Глаза председателя на мгновение задерживаются на статистике проекта: стремительно тающие ресурсы, неумолимо растущий экологический долг Земли. Даже республиканские колонии давно уже пересматривают своё отношение к экологии — их космопорты и мегаполисы утопают в отходах. Но, как всегда, председатель сохраняет привычное безразличие, продолжая всё тем же, кажущимся равнодушным тоном:
— Сегодня сенатор от Солнечной системы, член комитета по восстановлению экологического баланса планеты Земля, Эмилия Стоун, представит нашему вниманию проект-предложение корпорации «Деметра».
Слова: корпорация «Деметра», заставляют зал вздрогнуть. По нижним ярусам пошла волна шёпота. Незримо, но ощутимо, напряжение возрастает. Проект «Деметра» уже давно вызывает споры — обещания масштабного восстановления экосистемы Земли звучат заманчиво, но, бесспорно, за каждым из них скрываются коммерческие интересы. Многие сенаторы понимают: выбрав «Деметру», они откроют двери для монополизации экологических ресурсов. Председатель замечает обмен взглядами между сенаторами, одни — одобрительные, другие — настороженные. Он невольно задерживает дыхание, чувствуя, что слушание сегодня будет нелёгким.
— Перед нами выступит представитель кандидата Тамара..., — он запинается, осознав, что в тексте не указана фамилия, и слегка приподнимает брови в удивлении. Это неловкое мгновение снова вызывает в зале лёгкую волну шёпота. Он, пробежав повторно глазами по тексту, и поняв, что фамилия просто не записана, откашливается, чтобы вернуть контроль над ситуацией и, как ни в чём небывало, продолжает:
— Представитель кандидата будет защищать проект, с которым мы заранее должны были ознакомиться. Прошу секретариат загрузить предлагаемый проект на экраны. Передаю слово сенатору Стоун.
На экранах в ложах сенаторов начинают мелькать чертежи, сметы и документация проекта. Все взгляды устремлены на центральный цилиндрический экран, где появляется новая фигура — женщина в тёмно-синей мантии сенатора. Эмилия Стоун выступает вперёд, её лицо скрывает маска официальности, однако председатель, будучи старым волком политики, замечает в её глазах напряжение. Она понимает, что этот проект будут рвать на части — многие сенаторы настроены против её протеже.
Определить возраст Стоун сложно — как и большинство состоятельных людей галактики, она, вероятно, может позволить себе дорогостоящие омолаживающие процедуры. Но манера сенатора Стоун держаться выдает нечто большее — в ней чувствуется опыт политической борьбы и уверенность человека, знающего, что подшефная ей корпорация сделает всё для получения контракта.
— Уважаемые коллеги, — начинает она уверенным голосом.
Согласно процедуре, для протокола, Сенатор Стоун представляется, приветствует участников слушания и приглашает к монитору свою спутницу, совершенно не шевелясь, скромно стоящую позади. Молодая девушка в дорогом деловом костюме, подходит ближе к трибуне и встаёт по правую руку от сенатора. Ярко рыжие волосы туго затянуты сверкающей заколкой в пучок на затылке. Пронзительным взглядом она окидывает зал заседаний, с такого расстояния мало кто может разглядеть лица сидящих на трибунах людей, но ей это под силу. Увидев на экранах юную особу, зал оживляется. Сенаторы начинают переговариваться, не воспринимая всерьез докладчика Стоун.
Председатель, наблюдая за ней, внутренне оценивает её шансы. Он знает, что проект одной из крупнейших на данный момент корпораций «Деметра» имеет могущественных сторонников, но также понимает, что, если эта корпорация получит контракт, последствия будут глобальными. Он не испытывает иллюзий: восстановление Земли — задача сложная, требующая политических и финансовых манёвров, и председатель осознаёт, что результаты слушания сегодня повлияют на распределение влияния в галактике.
— Итак, уважаемые сенаторы, как вы видите, проект корпорации «Деметра»..., — голос сенатора Стоун постепенно заполняет весь зал, — предлагает использование новейших технологических разработок для решения задачи терраформирования и восстановления экологических систем Земли. Основу проекта составляют машины нового поколения, созданные на базе революционных материалов, разработанных научным отделом корпорации. Эти материалы обладают уникальными свойствами: повышенной прочностью, адаптивностью к экстремальным условиям и способностью к самообновлению в полевых условиях.
Она делает небольшую паузу, осматривая зал. В это время в ложах сенаторов на экранах мониторов проходит демонстрация работы оборудования: сначала машины сканируют поверхность и атмосферу планеты, собирая актуальные данные о составе почвы, газах и температуре. Затем они создают вулканоподобные структуры для выброса газов, которые начинают формировать новую атмосферу.
Когда на экранах плазменные эжекторы начинают прогревать поверхность гипотетической планеты, используя атмосферные циклы, сенатор, наблюдая заинтересованные лица в ближайших ложах, продолжает:
— Представляю вашему вниманию новейшую Интегративную нейротехнологическую платформу терраформирования — ИНТЕРТЕРРА. Для сравнения, оборудование РККП, используемое в настоящее время, базируется на устаревших технологиях, требующих сложного технического обслуживания, значительных ресурсов и многократных корректировок операторов для работы в новых условиях. В отличие от них, платформа созданная корпорацией «Деметра» способна работать автономно, анализируя окружающую среду в реальном времени и адаптируя свои функции под конкретные задачи.
На экранах появляется визуальное сравнение. На одной стороне — громоздкие машины РККП, зависимые от поставок с базовых станций. На другой — современные компактные устройства ИНТЕРТЕРРА.
— Корпорация «Деметра» использует интеллектуальные системы нового поколения, позволяющие снизить энергозатраты на 35% по сравнению с оборудованием РККП, при этом производительность возрастает на 50%. Машины не только восстанавливают экосистему, но и предотвращают нежелательные изменения за счёт встроенных предиктивных моделей. Благодаря новым материалам, также разработанным корпорацией, используемым в конструкции, срок службы устройств увеличен вдвое, а их ремонтопригодность обеспечивается за счёт автономного перераспределения ресурсов внутри системы.
Её голос звучит всё более уверенно, проникая в умы сенаторов. На всех экранах высвечивается надпись:
Примеры использования:
Глобальное изменение климата: машины могут менять температуру планеты, создавая искусственные океаны или ледники.
Формирование атмосферы: выбросы определенных газов позволяют создать кислородосодержащую атмосферу.
Создание экосистем: машины обеспечивают высадку первых семян растений, запускающих биосферные циклы.
— Дополнительно, технологии «Деметры» исключают необходимость постоянного присутствия обслуживающего персонала. Машины способны поддерживать прямую связь с операционным центром через безопасные каналы связи, что минимизирует человеческий фактор и риск ошибок. Более того, благодаря использованию их материалов, системы терраформирования не подвержены деградации даже в условиях высоких радиационных фонов, что ранее было значительной проблемой для оборудования РККП.
Зал снова замирает, поглощая сказанное. Председатель замечает, как некоторые сенаторы, ранее настроенные скептически, начинают сосредоточенно изучать материалы на своих экранах.
— Мы понимаем, что процесс восстановления экосистем требует колоссальных усилий, и готовы обеспечить его как финансовыми, так и техническими ресурсами. Проект корпорации «Деметра» предлагает уникальный подход, сочетающий передовые научные открытия и инновационные технологии, что позволит нам не только восстановить Землю, но и заложить основу для создания самодостаточной экосистемы.
Она снова делает паузу, переводя дыхание. В зале вновь начинается шёпот, но теперь он больше похож на обсуждение деталей, чем на проявление недоверия.
— Таким образом, предлагаемые технологии — это не просто шаг вперёд. Это скачок, который изменит подход к терраформированию и колонизации. Я предлагаю вам рассмотреть проект, который станет стандартом для всех миров. — твёрдо завершает она демонстрацию, будто за каждым словом скрывается неоспоримая истина.
Теперь зал молчит, поглощённый словами сенатора Стоун, которая постепенно разворачивает перед ними грандиозный план восстановления заброшенной планеты. Её слова были убедительны, но на лицах некоторых сенаторов по-прежнему проступает скепсис.
Председатель медленно переводит взгляд на сенаторов, ловя едва заметные жесты и мимолетные взгляды. Он прекрасно понимает, что за внешним спокойствием скрываются крупные интриги. Сегодня будут приняты решения, которые изменят будущее столицы и, возможно, всей галактики. Он пытается скрыть усталость, пробежавшую по его мыслям. Восстановление Земли казалось ему бременем — слишком много лет человечество избегало ответственности, и теперь, когда ресурсы на исходе, придётся делать выбор, даже если с каждым шагом риск становится всё выше.
— Чтобы начать прерии, позвольте предоставить слово члену правления корпорации «Деметра», — говорит Эмилия, заканчивая речь.
«Всё нормально, ты справишься», — раздаётся голос Теда в голове Тамары.
«Я в этом не сомневаюсь», — мысленно произносит она в ответ. Сделав короткий кивок, Тамара устремляет свой решительный взгляд прямо в зависшую перед ней камеру и резко поднимает руку, показывая, что готова начать.
— Достопочтенный сенат Республики! — Спокойным, но твёрдым тоном заявляет она, продолжая пристально смотреть в камеру, имитируя зрительный контакт с каждым из присутствующих.
Шёпот постепенно утихает. Взгляды сенаторов невольно сосредотачиваются на ней — хрупкой, но внушающей уверенность фигуре.
— Мы собрались с вами сегодня, чтобы наконец поставить точку в нескончаемых вопросах, — сдержанно продолжает Тамара, но с явной ноткой решимости. — А также в бессмысленных и бесконечных тратах на попытки восстановить климат в нашей родной обители — Земле. Мы обязаны отдать ей долг за многовековое и бережное служение человечеству.
Она делает паузу, оценивая реакцию зала. Сенаторы, изначально не проявлявшие особого интереса, постепенно замолкают, осознавая, что сейчас обсуждается нечто большее, чем очередной проект.
— Я уполномочена заявить, что корпорация «Деметра» не только полностью организует и проконтролирует весь процесс восстановления, но и возьмёт на себя весомую часть финансирования проекта.
Зал замер. Это заявление ввергло сенаторов в безмолвное потрясение. Тишина, которая повисла после этих слов, стала непривычной для обычно оживлённого амфитеатра. Предложение корпорации прозвучало слишком щедро, чтобы его игнорировать.
— Простите, — раздаётся голос из ложи одного из старейших сенаторов, который не удержался и нарушил затянувшуюся паузу. — О какой части финансирования идёт речь в процентном соотношении?
На экране перед собравшимися появляется лицо седовласого старца. Он прищуривает глаза, изучая Тамару, пытаясь уловить скрытые намерения.
— Пятьдесят процентов от указанных в проекте сметных расходов, — отвечает Тамара, её голос остаётся ровным, но слова по-прежнему звучат с явной решимостью. — Что на фоне других проектов, предложенных на рассмотрение сенату, обойдется Республике лишь в 30% от заложенного бюджета на год, на протяжении пяти лет. Всем известно, что большая часть бюджета, по-прежнему, уходит на финансирование проектов Республиканского Консульства Колониальных Поселений, а их заводы не справляются с нагрузками. Мы же готовы использовать собственные разработки по новейшим технологиям.
Зал мгновенно взрывается гулом. Некоторые сенаторы встают с мест, переговариваются друг с другом, одни проявляют беспокойство, другие — откровенное недовольство. Вокруг царит атмосфера хаоса. Лица на экранах мелькают одно за другим, отражая разнообразные эмоции: от недоверия до интереса.
Волнение в зале немного стихает, но атмосфера остаётся напряжённой. Некоторые сенаторы переглядываются, уже готовые к скорейшему голосованию, но председатель знает — вопрос требует тщательного рассмотрения. На экране снова возникает человек в красном одеянии. Его срок председательства истекает через несколько месяцев, и успешное внедрение такого крупного проекта может обеспечить ему переизбрание.
— Уважаемый сенат! — Председателю пришлось повысить тон голоса. — Уважаемые сенаторы, прошу тишины, мы еще даже не заслушали доклад, а вы уже начали прерии! Тишины! — Но, судя по всему, сенаторы уже готовы вынести вердикт.
«Лицензия наша», — заключает Тамара.
«Твой план, как всегда, продвигается без сбоев», — Тед искренне восхищается своей протеже, заслуженно ставшей некогда неформальным лидером общины.
«Если не брать в расчёт проблему с идеальными людьми, — Тамару беспокоит тот факт, что они так и не решили вопрос с ассимиляцией у нового вида человека. Многочисленные эксперименты до сих пор не принесли положительный результат, а то, что получилось пугает даже её саму.
— В чём же тогда выгода для вашей компании? Кроме, конечно, налоговых вычетов, но ведь этого безусловно мало..., — один из глав комитетов задаёт резонный вопрос и зал снова разрывает гул голосов.
— Помимо налоговых вычетов, нам потребуется полная отмена транспортных взносов и таможенных выплат, — Тамара даже не пытается скрыть свою прямолинейность. Она говорит хладнокровно, будто каждое слово заранее было выверено. — Наши заводы находятся в разных уголках галактики, и для реализации проекта нам потребуется безграничный доступ к трансгалактической магистрали. Полный список льгот и бенефиций предлагаю обсудить после согласования проекта.
На экране снова появляется лицо председателя, который внимательно слушает каждое её слово. Его глаза прищурены, взгляд оценивающий — он понимает, что такой крупный проект может оказаться решающим для его будущего. Его внутренний голос нашёптывает, что выгодный для бюджета проект станет отличным поводом, для переизбрания на следующий годовой срок. Но на кону стоит не только политика, но и будущее целой планеты.
— Расскажите подробнее о том, какие технологии вы планируете использовать, — председатель слегка приподнимает бровь, будто не уверен, будет ли её ответ настолько впечатляющим, как заявление о финансировании.
— Тамара, — тихо шепчет сенатор Эмилия Стоун, осторожно касаясь плеча девушки, думая, что вырывает её из размышлений. — Председатель интересуется вашими технологическими разработками. Вы в порядке?
— Конечно, — Тамара отмирает и отрывисто кивает. — Всё хорошо.
Она направляет пульт управления на гигантский экран перед собой. На нём появляются сложные схемы — терраформирующие машины, биоинженерные комплексы и инновационные установки для климатического регулирования. Сенаторы замолкают, погружённые в изучение предоставленных материалов.
Председатель, прищурившись, изучает чертежи на экране. Он ощущает, как воздух в зале буквально пропитан напряжённым ожиданием. Взоры собравшихся перемещаются между экраном и Тамарой, которая уверенно продолжает свой доклад.
— Ой! — На экране вспыхивает табло входящего голосового сообщения, сопровождаемого характерно резким звуковым сигналом. Кайл вскидывает руку, чтобы заставить друзей замолчать.
— Тихо, супервайзер на связи, — прошептал он, щелкая тумблером коммуникатора. Говорит уже спокойно, ровно: — Тридцать два двенадцать на связи, слушаю вас, сэр.
«Кайл, ты где пропал? Давно должен был вернуться».
— Эм..., — он мнётся, искоса злобно глядя на Фрая, словно тот был виноват. Фрай тут же сжимает плечи, втягивая голову. Кайл на несколько секунд замирает, пока в голове не вспыхивает подходящая отговорка. — Небольшая задержка... Тут это..., кое-что непредвиденное...
«Надеюсь, ничего серьёзного, — перебивает голос, не давая договорить. — Нам срочно нужен шаттл. С пилотом. Знаю, у тебя сегодня один рейс, но у нас тут человек из центрального офиса, его нужно доставить до станции «ТИТАН-03». Ты, кажется, единственный, кто свободен. Мы уже ждём в ангаре, через сколько будешь?»
Кайл морщится, его рука нервно дёргается на штурвале. Губы шевелятся почти беззвучно: «Чёрт». Затем громче:
— Через десять минут зайду на посадку. Только... Я бы хотел... не был готов к...
«Отлично, сынок. Ждём тебя на взлётной, быстрее вылетим — быстрее вернёмся домой».
От неожиданного поворота событий у всех напряглись плечи. Саманта опустила взгляд и машинально начала теребить пальцы, заламывая руки так сильно, что костяшки побелели. Она бросает беспокойный взгляд на парней, её глаза мечутся между ними, но ни Фрай, ни Кайл не решаются что-то сказать. Напряжение нарастает, как пружина, готовая разжаться в любой момент.
Фрай долго молчит, а Кайл сосредоточен на управлении. Фрай, чувствуя, что нужно снять напряжение, выдвигает идею:
— Короче, мы с Сэм спрячемся в грузовом отсеке, переждём там полёт, а потом спокойно вернёмся.
— Успокойтесь, всё под контролем, — Кайл нервно бросает взгляд на панели терминала управления шаттлом. — Руководство никогда не садится в кабину пилота, по правилам нельзя. А они правила любят.
— Так ты их уже нарушаешь, — сухо подмечает Фрай, по-детски закатывая глаза.
— Да уж. Получается, так, — соглашается Кайл. — Останетесь здесь, а пассажирам открою отсек. Только нужно там немного подправить.
Фрай не сдерживает улыбку, но его беспокойство не уходит. Угроза, что кто-то из начальства может войти в кабину, витает в воздухе.
— А если твой босс решит зайти? — осторожно уточняет Саманта, её голос тихий, почти неуверенный.
— Паркер? Да нет, не беспокойтесь. Главное, чтобы этот офисный не сунулся сюда. Ему здесь делать нечего, — Кайл на секунду замирает, задумавшись. — Фрай, за пультом, я на минуту. Если что — кричи.
Атмосфера Титана встречает чужаков ледяным натиском, словно предупреждая их о незваном вторжении. Как только шаттл касается верхних слоев воздушной оболочки этого сурового спутника Сатурна, корабль содрогается, и пространство наполняется густым гулом — не от двигателей, а будто бы пробуждается древнее, титаническое чудовище где-то в недрах под их ногами. Стены вибрируют от напряжения, панель управления ходит мелкой дрожью, настойчиво передавая колебания пассажирам. Внутри кабины звуки приглушены, но кажется, что снаружи сам воздух царапает обшивку, словно атмосфера Титана жаждет разорвать корабль на части.
Фрай, впервые сталкивается с сопротивлением настоящей атмосферы, но пытается сохранять видимость спокойствия. Всем телом прижимается к креслу и, не желая показывать беспокойства, осторожно бросает взгляд на Саманту. Её лицо бледнеет от неожиданного волнения. Руки вцепились в подлокотники, костяшки пальцев побелели, а глаза зажмурены так, будто она ждёт удара. Но, вопреки страху, её лицо слегка расслабляется, когда Фрай кладёт руку на её ладонь, передавая теплоту и уверенность.
Кайл, напротив, опытный пилот, совершенно не обращая внимания на тряску, переключает какие-то кнопки на терминале ввода данных. Замечая состояние друзей, он кивком указывает на иллюминатор, сквозь который начинает проступать мутный свет.
— Не волнуйтесь, — говорит он уверенно и спокойно. Он совершает не первый рейс на Титан и знает, что машина выдержит это давление. — Сейчас пройдём сквозь туманный слой, не бойтесь, такое ощущение только здесь. Машина выдержит, — говорит Кайл, голосом, в котором слышится усталая привычка к подобным полетам. — Потом ещё немного потрясёт, но это нормально. Я бы на вашем месте не отрывал взгляда от этих видов. На Марсе такого не увидишь.
Туман действительно обволакивает корабль — молочная завеса медленно скрывает детали поверхности, и на несколько мгновений видимость пропадает. Иллюминаторы будто покрываются тонкой плёнкой. За ними — только серая бесконечность. Сквозь вибрацию корпус начинает издавать глухие стальные стоны, словно взывает к этому непривычному планетарному пейзажу.
— Потрясные виды, да? — Кайл говорит с гордостью в голосе, и вот, наконец, иллюминаторы вновь начинают оживать, открывая величественную картину.
Фрай затаивает дыхание. Оранжево-жёлтая поверхность Титана действительно захватывает дух. Перед ними открывается вид на скалистую местность, по которой будто ползут серебристые реки к озёрам, мерцающим в тусклом свете далёкого Солнца. Вся эта сцена окутана мягким, почти зловещим свечением, словно сама природа пытается уберечь свои секреты от посторонних глаз.
— Эх, чуть позже начнётся гроза. Нам нужно будет поторопиться, чтобы успеть увидеть это зрелище, — продолжает Кайл, уверенно ведя корабль через это чуждое пространство. — Вот, смотри! Это наша вода, — Кайл с гордостью указывает куда-то вниз. Одно из метановых озёр, чья поверхность почти идеально ровная, словно зеркало, отражает мрачное небо Титана.
— Воду добывают из этих озёр? — Саманта удивлённо смотрит на золотистые непрозрачные потоки, совсем не похожие на привычную ей жидкость.
— Нет же, это метан. Из-за низких температур он здесь в жидком состоянии, что, кстати, значительно упрощает его добычу для корпорации. А вот эти ледяные скалы и всё, что под ними — это и есть наша вода. Её добывать намного сложнее. Температура на поверхности сейчас... — Кайл с усмешкой бросает взгляд на показания датчиков на панели, — минус сто шестьдесят пять градусов по Цельсию. Сегодня тепло. Говорят, вода уходит на сотни километров вглубь, и вся заморожена. На Титане её-то добывать гораздо сложнее. На планете, кстати, аж пять заводов по её добычи и очистке.
— Это ведь не планета, — прерывает его Фрай.
— Какая разница? Круглая же, — ухмыляется и отмахивается Кайл. — Красота..., — протягивает он. — Знаешь, я вот всё думаю, почему бы Республике или, даже, корпорации не заняться терраформированием Титана? У «ДЕМЕТРЫ» точно хватило бы на это денег. Лучше, чем жить на Союзах. Что скажешь, приятель?
— Слишком далеко от Солнца, — Фрай задумчиво смотрит на экран. — Я читал, что проще колонизировать более подходящие планеты в других звёздных системах...
Фрай останавливается на полуслове. В лёгкой дымке на горизонте появляется Сатурн. Он зависает над суровым ландшафтом, его кольца, сияя, будто далекие сполохи, кажутся нереально близкими, почти осязаемыми, как нечто нереально фантасмагорическое. Здесь, на Титане, этот гигант выглядит ещё величественнее, чем когда-либо видел его Фрай с борта «СОЮЗА». Восход Сатурна, заключённого в кольца, напоминающие пачку балерины, оказывается магнетическим, гипнотизирующим и пугающим одновременно. Мрачные облака, парящие над зловещим небом, лёгкий моросящий дождь и золотая река, впадающая в зеркальное озеро на горизонте, создают резкий контраст между красотой и смертельной опасностью.
Этот восход..., самый красивый из тех, что он когда-либо видел, мелькает в его голове. Но чувство восторга уступает место чему-то иному. Здесь, на Титане, смерть ощущается ближе, чем где-либо. Суровая среда, известная каждому жителю Солнечной системы, повисает над ними тяжёлым грузом. Смертельные для человека условия, витающие вокруг, проявляются в каждом порыве ветра, в каждой капле дождя, в каждом шорохе воздуха.
Необъяснимый страх охватывает Фрая. Тяжёлый ком подступает к горлу, мешая сделать полноценный вдох. Вся панорама перед ним, столь прекрасная на первый взгляд, внезапно превращается в угрозу. Сатурн, вместо того чтобы вызывать трепет, как будто нависает над ним, как неумолимый судья.
— Странный шум, — выдыхает он, пытаясь дышать короткими, поверхностными вдохами.
— Что-то с двигателями? — спрашивает Кайл, постукивая пальцами по консоли, будто пытаясь услышать этот самый шум. Его глаза сосредоточены на приборах, но ничего необычного он не находит.
Волнение усиливается, и Фрай не понимает, что его тревожит больше — этот тихий, проникающий в сознание звук или его собственный страх, медленно усиливающийся в его груди.
— Что с тобой? О чём ты говоришь? — Кайл с недоумением оборачивается к нему.
Фрай резко кивает, стараясь успокоиться. Он снова пытается прислушаться, но звук не утихает. Тем временем челнок замедляет ход, приближаясь к массивному железобетонному строению. Глухие вибрации двигателей ослабевают, но ощущение не исчезает — оно словно давит на сознание.
Фрай снова напрягает слух. В его голове раздаётся странный гул. Он тих, но навязчив, словно пронизывает само пространство вокруг них.
— Ты это слышишь? — обращается он к Саманте. Её глаза на мгновение сужаются, но она лишь отрицательно качает головой.
— О чём ты? Я ничего не слышу, — с недоумением произносит она, прикоснувшись к вискам, словно пытается настроиться на звуки вокруг. Но так ничего и не уловив, она вновь смотрит на него озадаченным взглядом. — Ничего, Фрай, — мягко говорит она, снова выпрямляясь и встряхивая головой.
— Не знаю... как будто гул, — отвечает Фрай, слегка нервно дергая плечом. Теперь он смотрит на Саманту с надеждой. — Он как будто в моей голове...
Но слова застывают в воздухе. Тем временем челнок проскальзывает сквозь энергетический купол и начинает опускаться в шахту посадочного отсека. Окружающий мир погружается в густую темноту. Стены ангара кажутся исполинскими, а под сводами завиваются холодные клубы пара, которые принимают причудливые формы от жара двигателей. Их корабль выглядит как крошечная искра в этой колоссальной железобетонной темнице.
— Один из наших заводов по добыче воды находится прямо здесь, под землёй, — заговорил Кайл, указывая на мониторы, где отображалась схема подземных конструкций. Его голос вновь становится ровным и спокойным. Он не видит смысла переживать о странных ощущениях Фрая. Его друг всегда был немного странным. — Конечно же, подо льдом, — поправляет себя Кайл.
— Как ты? — наклоняется к нему Саманта, её голос пропитан заботой, но всё ещё полон удивления.
— Думаю, нормально, — отвечает Фрай, стараясь звучать уверенно.
Грузовой челнок проходит через узкий вертикальный коридор, окутанный клубами пара, который поднимается от их двигателей и создаёт завихрения в воздухе. Звук гудящего двигателя смягчается, и внутри становится тише. Но это молчание не приносит облегчения. Кажется, что этот странный гул теперь ощущается внутри самого Фрая, проникая в его разум.
Он закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться, но звук остается.
«Добро пожаловать на Титан, Артём», — раздаётся чей-то голос, отчётливо и ясно в его голове. Он вздрагивает, но не боится — словно ожидал этого.
Как только температура достигает комфортного уровня, двери в дальней части ангара начинают медленно раздвигаться. В помещение входят несколько человек. Их фигуры скрываются под толстым слоем одежды, защищающей от холодного ветра. Кайл щёлкает тумблером, открывая боковой шлюз, и через него выходят двое пассажиров.
Фрай прислушивается к себе. Страх начинает ослабевать, но голос в его голове остаётся, как далёкое эхо.
— Ого, — Кайл произносит это почти шёпотом, словно слова могут нарушить странную реальность.
— Что там? — Саманта приподнимает бровь, чувствуя, как в груди растёт любопытство.
— Похоже, важная персона прилетела с Марса. Сам управляющий вышел встречать гостя.
Фрай аккуратно приподнимается, высунув в окно только половину головы. Этого достаточно, чтобы видеть, что происходит снаружи. Взгляд его застывает на человеке с рыжими волосами, которого он уже видел раньше. Того самого, который привлёк его внимание ещё в космопорте на Марсе. Свёртка в руке нет, но фигура от этого не стала менее загадочной. Когда на половине пути они встречаются с управляющим, их приветствия звучат глухо, но Фрай слышит каждое слово. Через минуту они исчезают за углом.
Фрай чувствует, как в груди поднимаются знакомые ощущения, словно что-то незримое тянет его остаться здесь. Это не просто любопытство. Интуиция кричит, будто мир вокруг становится прозрачным, и через тонкую плёнку он видит нечто важное, ускользающее от глаз других. Это чувство не отпускает его, становится острее с каждой минутой.
— Я должен остаться, — слова выходят резкими, почти отчаянными. Глаза Фрая бегают, как у загнанного зверя. Он пытается сосредоточиться на своих чувствах и мыслях. Это не просто интуиция, он уверен в этом. Происходит нечто важное, и парень боится упустить возможность, это узнать.
— Ты сошёл с ума, приятель. Это невозможно, — — Кайл качает головой, не веря тому, что слышит.
— Нет, ты не понимаешь! — Фрай пытается уловить правильные слова, но в голове крутятся лишь образы рыжеволосого человека и свёртка. Что-то тёмное и зловещее висит в воздухе, невидимая угроза, и она настигает его. — Я должен узнать, что происходит. Эти люди... они что-то скрывают. Нужно проверить...
— Фрай, ты себя слышишь? Что ты вообще пытаешься доказать? Что проверить? — Подозрительность друга зашла слишком далеко, думает Кайл и садится за пульт управления шаттлом. — Фрай, мне кажется, ты слишком зациклился на своей маниакальной...
— Кайл! — Он повышает голос, почти выкрикивает имя, и Саманта вздрагивает от неожиданного резкого тона. Она поочередно смотрит на обоих, не решаясь вмешаться. — Ты не понимаешь, происходит что-то странное. Эти растения... потом этот рыжий... ты его знаешь?
— Нет, впервые вижу его. Какая-то шишка из головного офиса.
— Я видел его в столице, затем в космопорте. Он был с этим свёртком. Эти люди ведут себя странно. Ты разве не видишь? Ты ведь мой друг! — Кажется это последний аргумент. — Ты должен мне помочь!
— В мире много странных людей. Ты помнишь моего соседа? Старика Джоржа, он, кстати, помер недавно...
— Прекрати, я серьёзно. Если наша дружба что-нибудь значит, ты поможешь мне остаться здесь.
— Но как ты собираешься выбраться? Мы тут не ради игры в шпионов! — Кайл резко поворачивается, и в его глазах вспыхивает тревога. Он достаточно долго знает своего лучшего друга и понимает: спорить бесполезно.
Внутри Фрая же словно две силы борются друг с другом. Одна — здравый смысл, что шепчет ему оставить это дело и вернуться, другая — странная уверенность, что если он уедет сейчас, то упустит что-то, что изменит его жизнь.
— Тебе придётся прилететь за мной завтра.
— Думаешь, всё так просто?
— Понимаю, что нет...
Сэм, сидя на полу кабины пилота, не понимает, что происходит.
— Тебя же сразу обнаружат. И вообще, что ты хочешь здесь найти? Зачем тебе этот человек? Я не понимаю, — выдохнув, решается уточнить девушка.
— Это же Фрай, разве его когда-нибудь можно было понять? — Кайл схватился за голову, закрывая ладонями глаза. — Как я оставлю тебя здесь одного? У меня в голове не укладывается.
— Это может быть наш единственный шанс, — Фрай пытается снова успокоиться. Он смотрит на Кайла. — Если я останусь здесь, я могу выяснить правду.
Саманта делает шаг вперёд, скрестив руки на груди:
— Я пойду с тобой, — уверенно говорит Сэм, пусть внутри неё явно нарастает страх.
— Нет, Сэм, это слишком опасно, — Фрай смотрит на неё с беспокойством. Он не хочет, чтобы она попала в неприятности.
— Ни в коем случае, — почти в унисон говорит Кайл.
— Это не обсуждается, — Саманта твёрдо смотрит на него, её глаза горят решимостью. — Это был не вопрос, — она не ожидает от себя такого жесткого тона. Саманта встаёт и смотрит на растерянных парней. — Ну? Если идти, то прямо сейчас. Наверное... — добавляет уже немного тише.
Парни переглядываются.
— Так, — Кайл подскакивает и суетливо начинает что-то искать. Фрай коротко кивает, понимая, что уже нет пути назад.
Кайл смотрит на них обоих и вздыхает, протягивая Фраю пропуск.
— Вот, — он протягивает Фраю белую карточку на синем шнурке. — Держи, это мой пропуск сотрудника. Он не везде сработает, но... я сделаю всё, что смогу, чтобы завтра прилететь за тобой. Держи этот коммуникатор, — он показывает на облегчённый шлем, пристёгивающийся к его скафкостюму. — Чтобы можно было связаться, когда прилечу.
Он спешит в соседний пассажирский отсек и возвращается с двумя рабочими комбинезонами. Протягивает их Фраю и Саманте.
— Возможно, это поможет меньше привлекать внимание. Здесь работает около тысячи человек, не думаю, что кто-нибудь помнит всех в лицо.
— Отлично, — отзывается Фрай, выхватывая один из рук Кайла и тут же надевая его. Саманта, ещё колеблясь в правильности решения, тоже начинает переодеваться.
— Ниже двадцатого уровня начинаются добывающие цеха. Это опасные зоны. Туда без специальной защиты лучше не соваться.
Что-то зашумело в динамике коммутатора, затем раздался голос диспетчера:
«Пш-пш-пш... судно, вылет разрешен. Повторяю, двенадцать тридцать шесть, грузовое судно, вылет разрешен. Окно до станции «СОЮЗ 12» открыто в течение тридцати минут».
— Мне пора. — Кайл сжимает губы, обдумывая, что ещё полезного сказать ребятам перед отлётом, но в голову ничего не приходит. — Ну в конце концов, вас же не убьют..., наверное, — добавляет он, пытаясь пошутить, но в голосе слышится горечь. Кайл понимает, что оставляет друзей на грани опасности. — Если попадётесь, вас вышлют с ближайшим шаттлом, — потупив взгляд, он почесывает затылок ключом зажигания. Кайл только сейчас понимает, что от волнения не выпускал его из руки всё это время с момента приземления. Заметив это, он подходит к панели управления и вставляет ключ в замок. — Максимум передадут в руки штурмового отряда, но думаю, мать тебя вытащит.
Кайл скорее сам себя успокаивает и оправдывает, что бросает друга здесь одного. На серьёзную помощь и поддержку Саманты рассчитывать не приходится. Она была юной девушкой, вредной, но способной на серьёзные поступки и помощь. Но тот факт, что она вызвалась остаться, вызывает уважение.
— Сэм, — он поворачивается к девочке, — не давай ему натворить глупостей. Если что, разрешаю тебе его ударить. — Он подмигивает Фраю. — Ну всё, сейчас выходите и быстрым шагом валите в тот выход. Постарайтесь не попадаться никому на глаза. Но если попадётесь... — на мгновение задумывается, — если вдруг попадётесь, скажите, что вы ночные дежурные. Их вообще мало кто видит...
Фрай улыбается и подмигивает другу. Благодарит его и, похлопав по плечу, направляется к выходу из корабля. Саманта поспешает за ним, стараясь выглядеть как можно естественнее.
Шаттл взлетает, прорезая мрак облаков. Кайл напевает тихую мелодию, пытаясь успокоиться, но мысли о друзьях преследуют его. Уже через минуту небольшой корабль, вырвавшись из пузыря защитного поля станции «ТИТАН-03», направляется по заранее проложенному маршруту, прочь от ледяного монстра, прокладывая путь к грузным облакам, надвигающимся на долину. Слабые лучи солнца, пробиваясь через густые аммиачные облака, многоточием скользят по тёмной кабине пилота. Пошёл дождь. Кайл поворачивается к далёкому светилу затылком, взглядом пытаясь поймать удаляющееся здание, погребённое глубоко на сотни метров под искрящимся хрустальным светом льда. Пытаясь отогнать тревогу, он начинает насвистывать популярную мелодию о дружбе из какого-то старого детского мультфильма.
Впереди сверкнула первая молния. Яркий свет разрезает тьму, словно мир ненадолго пробудился от тяжёлого сна. Внутри шаттла вибрация усиливается, и Кайл инстинктивно стискивает штурвал. А вот и обещанная гроза, только и успевает подумать он, когда в ту же секунду корабль содрогается с такой силой, что, если бы не крепкий ремень безопасности, его тело моментально выбросило бы на потолок.
— Твою мать! — Кайл сквозь зубы ругается, его пальцы едва удерживают контроль. Шаттл кажется живым — он дергается, трещит, скулит, как загнанный зверь, которого преследуют. Экран с показателями дёргается на грани поломки, высвечивая красные сигналы.
Вторая молния ударяет прямо по корпусу. Яркая вспышка заполняет кабину. Кайл на миг слепнет, его глаза рефлекторно зажмуриваются, но руки продолжают цепляться за приборы, как утопающий за спасательный круг.
Шаттл срывается в падение, его корпус вибрирует так, что каждое звено металла издаёт вой. Ощущение, будто все до последнего винтика корабля пытаются сбежать, расползаясь по швам. Не успевая набрать высоту, шаттл снова падает вниз, к туманной и смертельно холодной поверхности Титана.
— Нет, не так! Держись, черт тебя подери! — Кайл пытается выровнять курс, его сердце колотится, но ощущение безысходности постепенно захватывает разум. Звуки тревоги сливаются с громом за окном.
И тут происходит второй удар. На этот раз не природный. Световой луч, выпущенный со станции, догоняет шаттл, пробивая его корпус. Тепло обжигает затылок Кайла, от чего у него дрожат руки, но он даже не осознаёт, как поднимается дым.
Перед глазами всё замедляется, его взгляд фиксируется на одной точке — огонь охватывает панели управления. Света всё больше, трещит электроника, кислород из-за утечек скапливается в кабине, и Кайл понимает, что на этот раз ему не выбраться.
Шаттл, ещё мгновение назад пронзающий метановые облака, начинает вспыхивать как спичка. Трещины на корпусе быстро расширяются, и огонь поглощает его, как сухие листья. Кайл замирает, его дыхание становится хриплым, он чувствует, как медленно гаснет огонь его жизни.
Взрыв оглушает его, и мир на мгновение погружается в тишину.
Осколки шаттла, словно куски потерянных звёзд, падают с небес. Один за другим, они исчезают в бездне метанового дождя. Мелкие частицы разлетаются по поверхности, смешиваясь с плотным туманом, который поглощает их, как океан поглощает тонущие корабли.
Молния снова освещает небо. На этот раз её свет отражается на осколках, которые продолжают падать. Они выглядят как горстка слёз, оплакивающих то, что когда-то было жизнью, но теперь исчезло в бездне.
Пыль из-под шумных турбин старого аэроджипа серым облачным следом замирает в безветренном, пустынном городе. Машина резко замедляется, въезжая в поселение колонистов. Консул Малышев, напряжённо сжав губы, внимательно осматривает мелькающие здания, поросшие пылью и временем, словно стараясь уловить следы жизни, которой здесь явно не было уже давно. В его взгляде проскальзывает недоумение.
— Пластик... — хриплым голосом, словно делая заметки вслух, констатирует Виктор. Его взгляд медленно скользит по облезлым стенам домов. — Почему всё так запущено? Здесь, кажется, никто не живёт.
Повисла пауза. Сопровождающий словно обдумывая ответ, либо решая стоит ли говорить об этом, неловко постукивает пальцами по рулю, его голос звучит неуверенно, когда он начинает говорить:
— Так и есть. Колонисты давно покинули старый город и построили более технологичный на другой стороне планеты.
Виктор наклоняет голову, пристально разглядывая своего собеседника, как бы прощупывая его на искренность.
— Почему не перестроились здесь? — Напыщенно прозвучало, словно он в очередной раз сталкивается с чем-то невыносимо нелепым. Усталость от дороги всё ещё давит на виски, но профессиональный интерес подгоняет его задавать вопросы.
Профессиональное любопытство и сбор информации перед встречей с комендантом, несмотря на усталость, берут своё. В его мыслях проносится образ колонистов, высаживающихся на новую планету. Это кажется странным ещё и потому, что обычно колонисты задолго до приземления выбирают самое подходящее для обоснования нового дома место. Прибыв на орбиту колонизуемой планеты, система перед пробуждением экипажа отправляет зонды к поверхности, которые, исследуя и измеряя сотни, а то и тысячи показателей, определяют лучшее местоположение колонии. По крайней мере для первого города. Почему же здесь, с таким богатым опытом, был сделан иной выбор?
— Причин много, — парень неохотно отвечает, будто чувствуя себя не в своей тарелке под пристальным взглядом консула.
— Интересно..., — скорее самому себе, молвит Виктор и слегка закатывает глаза, с недоверием покачивая головой.
— Серьёзно, консул. По разным причинам. Природные условия, климат — одна из них. Было найдено более удобное место для развития сельского хозяйства. Но и этот город не совсем покинут, здесь действует постоянный пост.
— Значит, с комендантом сегодня не получится встретиться. Полагаю, он сейчас в новом городе? — Виктор кивает, но в его глазах мелькает недоумение.
— Он уже в курсе вашего прибытия, конечно же. Но согласитесь, что это нецелесообразно в столь поздний час нестись на другую сторону планеты. Уверен, вам и самому хотелось бы отдохнуть сегодня вечером, а уже завтра с новыми силами... Думаю, утром он обязательно приедет. А пока я устрою вас на ночлег в городской больнице. — Виктор как будто даже не удивляется этому.
Консул поджимает и искривляет губы в неестественной улыбке, подавляя вздох. Сквозь напряжённые мысли, он всё-таки решает не спорить.
— Вы, наверное, голодны? — неожиданно живо спрашивает сопровождающий, пытаясь разрядить атмосферу.
— Кажется, я мог бы съесть целого слона, — Виктор, чуть смягчившись, поднимает глаза и на его лице появляется мимолётная усмешка.
Но внутри Виктора кипит раздражение. Ему всё ещё непонятно, проявление столь слабого интереса к его персоне. Почему его, прибывшего, хоть и запоздало, консула РККП, встретил какой-то юнец, хотя колония, по словам встречающего, двести лет не имела связи с родиной. Как же так? В других, посещаемых ранее, колониях долгожданный визит Республиканской Инспекции встречали с радостью, как глоток свежего воздуха из далёкого дома. А здесь... почти безразличие.
— О, у нас, к сожалению, нет слонов... — молодой человек перебивает ход мысли консула, кажется, он искренне задумался над желанием прибывшего. — У нас здесь очень популярна курица, говядина, есть местные деликатесы, но слонов мы не разводим.
— Очень жаль, — Виктор скрывает улыбку. Он отводит взгляд, понимая, что эта простая шутка совершенно не сработала. Не объясняет молодому человеку, что это всего лишь сарказм. Обычный такой, человеческий... Хотя откуда они могут знать о слонах, когда их мир так далеко от Земли?
Тем временем местное светило уже скрылось за горизонтом гор, оставив заброшенное поселение во власти темноты. Тени за окном, на глазах Виктора становятся густыми и пугающими, не потревоженные даже уличным фонарём, стоящим перед приёмной медсанчасти. Тишина вокруг давит на уши, и только слабый свет из коридора напоминает о цивилизации. Персонал, кажущийся лишь декорацией, тихо собирается, готовясь покинуть это странное место. Виктор чувствует себя не уютно — словно он не здесь, а в каком-то чужом сне.
Черноволосый парнишка, назвавшийся Тедом Андерсоном, всё ещё стоит в дверях. Кажется, он не спешит покидать палату, выделенную консулу для ночлега.
— Как же так вышло, что вы пролежали в криосне на орбите планеты аж двести лет? — Тед спрашивает осторожно, явно не желая задавать неудобные вопросы.
— Если бы я знал..., — Виктор глубоко вздыхает, погружаясь в размышления. Его взгляд снова возвращается к парню. Что-то в нём... что-то знакомое, но что именно?
Виктор разглядывает Теда. Как же знакомо его лицо. Но откуда? Он беспокойно оглядывается на стену, словно ищет зеркало. Ожидает увидеть его там. Но вспоминает, что уже осматривал комнату. Зеркала здесь нет. Но почему он уверен, что оно должно было быть? Лёгкий холодок пробегает по позвоночнику, вызывая явное ощущение дежавю.
— Пока вы ужинали, я связался со своим руководством, — тихо говорит Тед.
— Неужели я сегодня встречусь с вашим комендантом? Он едет сюда? — Виктор насмешливо приподнимает бровь, прекрасно понимая, что этого не произойдёт. — Конечно же, нет, — быстро улыбается. — Я прекрасно понимаю, это просто сарказм. Не обращай внимания, парень. — Он подмигивает Теду и снова улыбается.
— Да, то есть, конечно же, нет, — Тед смущённо улыбается, едва заметно отворачиваясь. — Никто сегодня не приедет, как и завтра..., — парню будто бы становится неудобно смотреть в глаза консулу, и он снова прячет лицо, глядя в сторону выхода. — Но завтра мы сами поедем в новый город.
Дорогой автомобиль на воздушных двигателях вырывается с подземной стоянки и, проехав пост охраны, стремительно влетает на проспект Республика. Гулкий рёв моторов оглушает пространство, а машина быстро набирает скорость, оставляя за собой блеск высотного здания Капитолия — Башни Справедливости. Золотистый свет купола, видного практически из любого уголка центрального купола Нью-Сеула, вспыхивает в зеркалах.
На пассажирском сиденье застыла красивая молодая девушка. Её лицо остаётся неподвижным, будто каменная маска, хотя тёплый, сухой воздух, врывающийся через открытое окно, теребит выбившуюся из тугого хвоста рыжую прядь волос. Она, кажется, не замечает ни ветра, ни жара — её внутреннее напряжение отражается в застывшем взгляде.
Напротив сидит сенатор Эмилия Стоун. Её руки нервно теребят золотое кольцо с зелёным камнем на мизинце левой руки. Портативный глушитель сигнала — контрафактный прибор, временно отключающий народное око устройство служебного автомобиля, обязанного записывать все рабочие разговоры чиновника, мягко гудит где-то внизу. Народное око давно выключено, но Эмилия ждёт подходящего момента, чтобы начать разговор. Её пальцы всё сильнее сжимают кольцо, как будто от этого зависит вся её жизнь.
— Как и договаривались, я выполняю свою часть договора, — наконец госслужащая решается нарушить молчание. Говорит сдавленно, как будто воздух в машине вдруг стал слишком тяжёлым для дыхания.
Тамара, сидящая напротив, даже не шевелится. Её лицо остаётся безразличным, а взгляд направлен куда-то в пустоту.
— Только начинаете выполнять, — холодно и отстранённо уточняет она, не поворачивая головы, словно все происходящее ей абсолютно безразлично.
Эмилия часто моргает, пытаясь скрыть нарастающее волнение, но оно взрывается внутри её груди.
— Я сдержу своё слово, можете не сомневаться в этом. — настойчиво говорит она, хотя её голос слегка дрожит. — Вы же понимаете, что лечение моего сына нужно начать как можно скорее. Незамедлительно.
В ответ Тамара по-прежнему, недвижимо смотрит вперёд. Её глаза не излучают ни сочувствия, ни поддержки. Она словно не слышит.
— Не переживайте, Эмилия, — отвечает она после продолжительной паузы. — Я также намерена сдержать своё слово. Вечером прибудет транспортный шаттл и заберёт Элиота в нашу лабораторию на Титане.
Эмилия проводит дрожащей рукой по лицу, вытирая слезу, которая предательски скатывается по щеке. Она делает глубокий вдох, затем выдыхает резко и прерывисто, как человек, который пытается не дать панике взять верх. Натянув слабую улыбку, она смотрит прямо в глаза Тамары, но в её взгляде смешаны страх и отчаяние.
— Как долго продлится его лечение? — с запинкой спрашивает Эмилия, осознавая, что выглядит глупо. Её голос дрожит, как натянутая струна. Тамара молчит. Она быстро добавляет, чувствуя растущую неловкость: — Я просто хочу узнать, когда смогу снова его увидеть.
Внутренний голос Эмилии кричит, что она должна быть сильной, но её страх за сына с каждым моментом гложет её всё больше. Элиоту почти четырнадцать лет, но десять последних из них он провёл в инвалидном кресле с подключенным аппаратом искусственного дыхания. Смертельная тишина окутывает их дом с тех пор, как он перестал говорить без помощи компьютерного симулятора. Эмилия вспоминает его лицо, когда он, ещё маленький мальчик, упал с лестницы... теперь его тело, тело идеального ребёнка, собранное лучшими врачами буквально по частям, некогда полное энергии и жизни, обречено на тихую агонию.
Когда представители корпорации «ДЕМЕТРА» связались с ней и предложили ей сделку с дьяволом, обещая спасти Элиота в обмен на помощь, Эмилия сразу поняла, что готова на всё ради его спасения. Даже понимая незаконность их просьб. Любой ценой.
Тамара, не реагируя на вопросы и мольбы Эмилии, снова замирает, как статуя, глядя куда-то сквозь сенатора. Она не выказывает ни сочувствия, ни понимания. Время, кажется, растягивается, пока они сидят в тишине, поглощённые её безмолвием.
Эмилия нервно сглатывает, прежде чем снова открывает рот, чтобы повторить свой вопрос, но Тамара её опережает:
— С мальчиком всё будет в порядке. Вам не стоит переживать, — произносит она так же хладнокровно. — Он станет одним из нас.
Эмилия резко хмурит брови. Её сердце сжимается от странного предчувствия.
— Одним из вас? — Резко перебивает Эмилия, словно это странное заявление выбило её из равновесия. — Кто вы, собственно, такие?
Она напрягается, ожидая ответа, но от Тамары исходит лишь ледяное молчание.
— Эй, чего вы тут делаете? — пронзает гнетущую тишину коридора чей-то голос, словно гром среди ясного неба. За всё это время, пока она крадучись шла за Фраем, они оба не произнесли ни слова. Коридор кажется Саманте бесконечно длинным и безжизненным. Она медленно оборачивается, оттягивая момент, не желая встретиться с незнакомцем, но вдруг снова разворачивается, убеждаясь, что Фрай тоже остановился. Он стоит, словно вкопанный, оцепенело глядя на подходящего мужчину.
— Мы..., эм-м... мы..., — начинает заикаться Фрай, его голос дрожит, когда он переводит взгляд с огромного мужика в рабочем комбинезоне на свою юную подругу, пытаясь придумать что-то вразумительное, но слова путаются в голове. Глубоко вздохнув, Саманта старается придать своему голосу уверенность, хотя её сердце колотится в груди. Она устремляет взгляд на здоровяка, напряжённо приподнимая подбородок, чтобы скрыть дрожь в руках. Она собирается с силами, открывает рот, чтобы ответить, но не успевает.
— Ну, чего застыли? Всё в порядке? — Здоровяк прищуривается, его левый глаз напоминает о старом шраме, который тянется от виска до затылка. Он приглядывается к ним, и напряжение витает в воздухе. — Что забыли здесь? Все уже в столовой. Я думал, я один задержался на смене... Я Клим, кстати, — добавляет он, прищуривая глаза, но это только придаёт левой части его лица ещё более пугающий вид. Его тяжёлые брови собираются на переносице, как облака перед грозой. Он протягивает свою громадную руку к Саманте. Саманта опускает взгляд, стараясь не смотреть в его сторону, но, почувствовав, что надо отвечать, тянет руку ему в ответ.
— Сэм, эм-м..., — не громко представляется она. Его лапища с огромными пальцами-сосисками медленно сжимаются вокруг её маленькой ладони, словно пробуя на прочность её хрупкую руку, когда она добавляет: — Саманта.
— Саманта? Так ты девчонка? — Он ослабляет хватку и, как можно нежнее, трясет её руку, нахмурившись, затем переводит взгляд на Фрая с недоумением. — А ты точно парень, здесь сомнений нет.
— Точно! — Он проводит ладонью по щетине, пробившейся на его юном лице. Нервно улыбается, его руки незаметно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, пока он пытается поддержать разговор, но каждое слово даётся ему с трудом. — А я Фрай, очень приятно, — его рука исчезает в огромной ладони Клима.
— Так чего вы задержались?
— Работы — по горло, день будто наизнанку вывернут. Никак не успеваем, — вдруг подхватывает инициативу Сэм. Её голос слегка дрожит, но она старается выглядеть уверенно, бросая быстрый взгляд на Клима, словно проверяя его реакцию. Старается, но не уверена, что у неё получается. Фрай наконец кивает, подтверждая её слова. — Дел было не в поворот, ничего не успеваем, сам понимаешь.
Саманта чувствует себя провинившимся ребёнком, вспоминая, как в детстве часто убегала с фермы отца вместе с другом Джефри, сыном мистера Маккорвик, бухгалтера отца. Кстати, останься Саманта до сих пор на ферме, Джефри, скорее всего и стал бы в ближайшем будущем, тем самым парнем, кто лишит её девственности. Ферма всегда была крупнейшей под юго-западным куполом, занимая в лучшие годы чуть ли не половину всех плодородных земель. Работы невпроворот. Большинство сотрудников проживает поблизости с семьями. У Джефри нет матери, и воспитанием занимается приёмная мать Сэм — Анна. «МАМА», как она сама заставляла их себя называть. Родная мать пропала без вести, когда Саманте было три, и теперь её образ только смутно всплывает в памяти. Сама она, конечно, не помнит ни её ни того, что произошло, да и отец никогда не горел желанием обсуждать это.
За поиски же озорников отвечает огромный молчаливый Борис, оператор комбайна и старший брат Анны. Несмотря на свою суровость, Борис всегда добр к детям, особенно к Сэм, и она с нежностью вспоминает, как он носил её на плечах, рассказывая о добрых родителях. Своим псевдосуровым взглядом он приструнял малышей, заставляя идти перед собой, а её водружая себе на плечи, он нёс до самого дома, по пути рассказывая какие добрые и хорошие её родители, и как они бы страдали, не сумей он их найти или догнать. Сейчас же, уже повзрослев, и вспоминая эти выходки, Сэм порой кажется, что это и было целью её побегов, триумфальное возвращение домой, верхом на огромном Борисе.
— Поспешим-ка в столовую, — объявляет Клим, его голос резкий, как удар молота. Махнув им своей уродливой головой, он тяжело шагает вперёд, и Саманта немного разочарованно понимает, что он не собирается поднимать её на руки, как когда-то делал Борис. Убедившись, что Фрай двинулся вперёд, Сэм решительно шагает за ними.
Коридор не хочет заканчиваться. Он тянется в бесконечную темноту, где тусклый свет ламп лишь подчёркивает мрак. Кажется, что каждый шаг громыхает в пустоте, как эхо в пещере. Каждое их движение отзывается эхом, усиливая неловкость ситуации. Но вдруг впереди раздается гул.
— Ну вот и пришли, — говорит Клим, слегка сбавляя шаг.
Саманта закатывает глаза и шепчет: — Конечно, с такими здоровенными ногами можно и бежать так быстро...
Фрай фыркает, но Клим отворачивается, делая вид, что не слышит. Чувствуя, что Саманта изучает его изуродованное лицо, он снова ускоряет шаг, направляясь к приоткрытым дверям, явно ведущим в столовую.
— Не обижайся, она не со зла..., — едва слышно тараторит Фрай, спеша за великаном и бросая укоризненный взгляд на подругу. Саманта, не понимая, что сделала не так, тяжело вздыхает и идет за ними, ощущая, как её сердце продолжает колотиться от тревоги.