Глава 25
Вечер был спокойным.
Строители ушли, дом утонул в мягком свете, а ты лежала на диване, устало поглаживая живот.
Мэтт ходил по комнате, разговаривая по телефону — тихо, аккуратно, чтобы не потревожить тебя. Он стал почти шёпотом разговаривать при тебе, чтобы «не нервировать будущую маму».
Наконец он закончил и сел рядом, осторожно подложив подушку под твои ноги.
— Как ты? — спросил он тем самым голосом, в котором было больше заботы, чем в медслужбе целой страны.
— Нормально... устала, — протянула ты.
Он наклонился к твоему животу и нежно провёл по нему ладонью.
— Привет, принцесса... это папа.
И в эту же секунду — тук!
Сильный, отчётливый, внезапный толчок.
Ты вздрогнула.
Мэтт замер.
Потом его глаза стали огромными, как у ребёнка, увидевшего впервые снег.
— Ава...
— Да... я почувствовала...
Он не дышал, просто смотрел на твой живот, будто там появилось окно в другую вселенную.
— Ещё раз... малышка, слышишь меня? Это папа... папочка... — его голос стал низким, мягким, почти вибрирующим.
Тук!
На этот раз прямо под его ладонью.
Мэтт выдохнул резко, как будто получил удар в сердце, но приятный.
— Она... она слышит меня...
Он поднял взгляд на тебя, совершенно потерянный.
— Ава... она слышит только меня.
Ты улыбнулась.
— Она просто узнаёт твой голос.
Он прислонился лбом к твоему животу.
— Она уже меня любит... моя девочка уже знает, кто её отец...
И ещё один толчок.
Малышка как будто играла с ним.
Он смеялся — тихо, счастливо, будто он не суровый мужчина, а подросток, увидевший мечту вживую.
Ты смотрела на него — и думала, что никогда не видела Мэтта таким.
Таким светлым.
Таким ранимым.
Таким невероятно счастливым.
Но через пять минут...
Твоё настроение резко сменилось.
Как будто кто-то нажал кнопку.
— Мэтт...
— Да, детка? — он мгновенно поднял голову.
— Почему ты гладишь живот не теми движениями?
Он моргнул.
— Какими... «не теми»?
— Слишком... круговыми! Это раздражает!
Он напрягся, будто ты сказала, что он угрожает безопасности государства.
— Но ты же всегда любила, когда я так делаю...
— Сегодня — нет! Это раздражает!
Он убрал руку мгновенно.
— Хорошо. Прости. Я не буду...
Ты вдруг расплакалась.
— Почему ты убрал руку?!
— Ава...
— Ты что, не хочешь гладить малышку?!
Он растерянно схватил тебя за плечи.
— Хочу! Конечно хочу! Ты же сама сказала...
— Я не говорила!!! — всхлипнула ты. — Я вообще не знаю, чего я хочу!
И разрыдалась.
Настоящими, большими, обиженными слезами.
Мэтт оцепенел.
Потом осторожно, медленно обнял тебя, будто держал хрустальную вазу.
— Детка... — его голос стал мягче шёлка. — Всё хорошо... гормоны...
— НЕ ГОВОРИ ЭТО СЛОВО!
— ...хорошо, я не говорю...
Он начал гладить твою спину.
— Всё нормально... просто дыши... я рядом...
— Ты меня не любишь! — выпалила ты в слезах.
— Ава... — он моргнул, потрясённый.
— Если бы любил, ты бы знал, какими движениями нужно гладить живот!
Он прижал тебя к себе сильнее.
— Я люблю тебя так, что мне страшно дышать, когда ты рядом. Я люблю тебя так, что просыпаюсь по ночам только чтобы убедиться, что ты в безопасности. Я люблю тебя так, что если ты скажешь прыгнуть с крыши, я спрошу «с какой высоты тебе будет комфортно».
Ты перестала плакать.
Немного.
— Правда?..
— Правда, детка. Настоящая правда.
— Тогда... — ты всхлипнула, — гладь живот. Но не сильно. И не с кругами. И не быстро. И не медленно. Просто... как-то правильно.
Он кивнул так серьёзно, словно ты только что дала инструкции к разминированию бомбы.
— Хорошо. Я научусь.
— Угу...
— Для тебя. И для неё.
Ты легла, уткнувшись ему в плечо.
Мэтт аккуратно положил руку на твой живот.
Малышка снова толкнула.
И Мэтт... улыбнулся так, будто сердце у него взорвалось от счастья.